Тем временем из-за того, что четвертый корпус теперь стал объектом культурного наследия, общий проект реконструкции Шуховки отправился на корректировку, а к середине 2006 года срок действия постановления № 544 уже должен был истечь. К тому же выяснилось, что радость по поводу начала работ по укреплению фундаментов в основном корпусе школы оказалась несколько преждевременной.

Неожиданно выяснилось, что для укрепления фундаментов нужно было сначала провести разбутовку подвалов, то есть освободить их от грунта. Пройти в подвальные помещения в правом крыле здания через сам подвал было невозможно: там не было проходов. Попасть в них можно было только сверху.

Вскрыв полы первого этажа, строители увидели, что подвалы полностью засыпаны грунтом и старым строительным мусором. Рабочие стали выгребать мусор вручную, но, когда они все это расчистили, обнаружилось, что фундамент основного здания находится в еще более плачевном состоянии, чем это предполагалось изначально.

При осмотре очередного разбутованного подвального помещения Вихров стал часто слышать от прораба фразы типа:

– У-у-у! Так тут вот, оказывается, что! У нас по смете это не проходит…

В некоторых местах строители, проводившие укрепление, фундамент не обнаружили вовсе. Получалось, что укреплять, конечно, нужно – но вроде как и нечего…

Одним словом, нужны были дополнительные средства, а для их получения требовалось обоснование. Для этого требовался новый проект. А чтобы сделать новый проект, требовались новые изыскания, то есть снова геодезия, шурфы, копание, обмеры, измерение нагрузок, заключения… Уже с учетом новых обстоятельств.

Как только Вихров понял, что работы по фундаментам снова остановились, он опять начал писать письма своему непосредственному начальству и руководству города – сигнализировал, что называется. И если раньше его письма, как правило, оставались без ответа, то теперь на них начали отвечать. Но как!

Общий смысл обращений Вихрова был следующим: «Дорогие товарищи, ничего не строится, вообще ничего не происходит, пожалуйста, вы уж там примите решение, дайте указание…»

Фрагмент ответа в марте 2006 года:

«Уважаемый Дмитрий Сергеевич! Основные помещения школы на улице Луговка освобождены. Временно учебный процесс организован на площадях Калашного Двора, а также в помещениях переселенческого фонда по адресу: улица Залетная, 21/28, строение 1…»

Фрагмент ответа в июне 2006 года:

«В соответствии с указанными распорядительными документами для организации учебного процесса <…> школа переведена на площади строения 1 по улице Залетная, 21/28…»

Вихров чувствовал себя находящимся в параллельной реальности. Значительная часть музыкальных занятий шла как раз на Залетной, поэтому он появлялся там ежедневно и прекрасно знал, что там происходит. Но чиновники упорно пытались втолковать директору, где идут занятия в его школе.

Фрагмент ответа в августе 2006 года:

«К настоящему времени проведен капитальный ремонт и выполнены мероприятия по усилению <…> по адресу: улица Залетная, 21/28. Колледж временно переведен в данные помещения, организован учебный процесс…»

Фрагмент ответа в сентябре 2006 года:

«Уважаемый Дмитрий Сергеевич! В конце 2005 года начаты противоаварийные работы в основном здании по улице Луговка, 12, которые временно приостановлены в связи с необходимостью <…> Основные помещения школы освобождены. Временно учебный процесс организован на площадях Калашного Двора и в помещениях переселенческого фонда по адресу: улица Залетная, 21/28…»

Между строк этих ответов Вихров уже практически различал лица чиновников, которые их подписывали, и почти слышал их удивленно-раздраженные голоса:

«Уважаемый Дмитрий Сергеевич, зараза ты такая! Мы уже почти год объясняем тебе, что дети у тебя учатся на За-лет-ной, а в основном здании начаты (другие варианты: выполняются, идут, приостановлены, временно приостановлены) противоаварийные работы! Ты обалдел, наверное, Дмитрий Сергеевич? Не знаешь вообще, что у тебя в школе происходит?»

Действенных способов возобновить реконструкцию Митя не видел.

Со стороны могло показаться, что вся эта переписка с московским правительством – какое-то бесполезное занятие, а то и просто блажь зациклившегося директора Шуховки. Зачем стучать в дверь, которая наглухо закрыта? Зачем все время задавать один и тот же вопрос: уважаемые руководители, у вас совесть есть? Ведь ответ уже давно понятен – плевать нам на вашу Шуховку с высокой колокольни.

Но расчет Вихрова был в другом. Он преследовал две цели: во-первых, напоминал о проблеме со школой, чтобы его потом не назначили виновным из-за бездействия, а во-вторых – и фактически в-главных, – он терпеливо собирал коллекцию, но не как нумизмат или филателист.

Митя представлял, что в один прекрасный день количество этого чиновничьего формализма и откровенного бреда перейдет в определенное качество. Какими бы анекдотичными они ни казались – это были официальные документы. Собранные воедино, они рисовали далеко не идеальный образ столичного руководства. Тогда Вихров перевяжет синей ленточкой эту пачку отписок и жалких отговорок и положит ее на более высокий стол.

И это должно стать непрошибаемым аргументом для принятия решения в пользу Шуховской школы.