Процесс расселения семиэтажки шел прямо по цитате из Ленина: «Шаг вперед, два шага назад». Судя по всему, московское правительство еще не отказалось от идеи в перспективе отнять у школы это здание, а передача его школе оказалась удивительно выгодным или даже скорее дальновидным шагом. Пока в постановлении семиэтажка значилась как отданная школе, расселение шло за счет средств бюджета города, что сильно экономило деньги будущего покупателя и, соответственно, серьезно повышало отдачу от дальнейшей продажи дома. Благодарность потенциального владельца такого имущества была бы весьма внушительной. Шутка ли: почти шесть тысяч квадратных метров в охранной зоне Кремля, где стоимость жилья доходила до десяти тысяч долларов за квадрат. Вихров прикинул: продажная цена этого домика составляла шестьдесят миллионов долларов.

Жильцы семиэтажки помнили, что их дом уже не раз попадал под раздачу – лет пятнадцать назад он должен был отойти Библиотеке имени Ленина. На этот раз, посмотрев, что в первые пару лет после выхода нового постановления ничего не происходит, жители дома подумали, что и теперь все останется по-прежнему.

Однако ситуация оказалась иной: некоторые жильцы действительно получали новые квартиры, коммуналки расселялись, собственники получали смотровые ордера – в общем, какое-то движение пошло. Некоторых жильцов это совершенно не устраивало, но на отдельные жалобы мэрия не реагировала, поэтому собственники квартир решили создать домовый комитет под названием «Воздвиженский переулок» и начать активно бороться.

Активность эта шла по нескольким направлениям. В первую очередь, для того чтобы и дальше жить на старом месте, им нужно было «отбить» дом, чтобы Москва его не трогала. Для этого было написано несколько жалоб на Полевого в правительство РФ и, в частности, федеральному министру экономического развития и торговли с требованием отменить постановление московского правительства, по которому этот дом был передан музыкальной школе имени Шуховых. Среди подписантов, кстати, была и проживающая в этом доме преподаватель школы.

Во-вторых, пробовали надавить на Вихрова, чтобы он отказался от этого дома. К нему даже приходил председатель этого самого домового комитета, некто Сладкой, и настоятельно рекомендовал «забыть про семиэтажку» и прекратить добиваться ее передачи школе, намекая, что иначе он использует такие серьезные рычаги воздействия, что Мите мало не покажется. По его словам – и в них читалась угроза – рычаги у него имеются и выходят на правоохранительные и силовые структуры, так что Вихрову, пока не поздно, лучше последовать его советам, а то проверки, которые вскоре здесь начнутся, закончатся снятием Вихрова с должности.

В-третьих, расселенные комнаты в коммуналках, а то и целые освободившиеся квартиры захватывались оставшимися жильцами, государственное жилье спокойно приватизировалось и перепродавалось, особо ушлые умудрились продать свои квартиры гражданам других стран, доведя стоимость квартиры почти до миллиона долларов, – при расселении получение нового жилья можно было заменить на денежную компенсацию.

Но были и такие, кто, даже переехав в новые квартиры, ухитрялся свои старые в этом доме сдавать. Все это Вихров знал не понаслышке, а из документов, просматривая копии договоров купли-продажи, обращений жильцов в государственные инстанции, ответов на них, справок и уведомлений.

Вихров собирал все эти документы, но не знал толком, что с ними делать. Московским чиновникам не покажешь: бесполезно, федеральным все это и вовсе неинтересно – разве что отправить в Администрацию Президента… Но, в конце концов, все это была лирика, а вот угрозы председателя домового комитета «Воздвиженский переулок» Митю насторожили.

Никаких проверок Митя не боялся, и многозначительные намеки этого председателя означали, что в действительности он просто никто, но Митя удивился, откуда у гражданина Сладкого полная информация не только о постановлениях, но и о более мелких и конфиденциальных деталях, касающихся ситуации вокруг реконструкции школы. На этот счет у Вихрова было четкое ощущение, что один из преподавателей школы, который также жил в этом доме, сливает в домовый комитет все, что Вихров говорит коллективу на педсоветах.

Все это заставило Митю, во-первых, перестать делиться с коллективом своими планами по действиям, связанным с реконструкцией, а во-вторых, приобрести себе еще один мобильный телефон и сим-карту на чужое имя. На всякий случай: для конфиденциальных разговоров, во избежание возможных прослушек.

Еще после разговора со Сладким к Мите пришла мысль, что коль скоро жильцы живут прямо напротив школы, фактически в ее внутреннем дворе, то, например, поджечь какую-нибудь тряпку с бензином и кинуть ее в одно из разбитых школьных окон ничего не стоит. «Да, это будет покруче, чем какая-нибудь проверка», – подумал Митя. Необходимо было что-то делать: как-то выкуривать из семиэтажки всех, кто в ней еще находился.

Вихров решил немного повоспитывать этих зарвавшихся нахалов, тем более что такая возможность у него была. Дело в том, что водомерный узел, а попросту говоря насос, который качал воду из городского водопровода в семиэтажку, находился в подвале Шуховской школы, и когда он выходил из строя, соседи сидели без воды до устранения аварии. Митя решил, что если в Шуховке сейчас идет укрепление фундаментов, то, значит, в подвале может произойти какой-нибудь непредвиденный случай, в том числе и с водомерным узлом.

К тому же оборудование насосной действительно было совершенно изношено, его приходилось постоянно ремонтировать и отключать воду. Как-то даже потребовалось вызывать цистерну с питьевой водой, поскольку устранение аварии затянулось на целый день. Так что, когда Митя попросил рабочих регулярно в утренние часы, когда все обычно собираются на службу, отключать подачу электричества к водомерному насосу, подозрений у жильцов семиэтажки это не вызвало, зато усилило чемоданные настроения как у арендаторов, так и у собственников.