За то время, пока Вихров занимался реконструкцией Шуховки, он постепенно обрастал знакомыми и даже друзьями, которые, видя его искреннюю заинтересованность в деле, помогали кто чем мог. Кто-то советом, кто-то знакомил с людьми, которые могли помочь исправить ситуацию. Находились и те, кто способен был сам повлиять на происходящее.

Но чем больше Вихров делал и чем больше ему помогали, тем понятнее становилось, что бороться приходится не столько с конкретными людьми, у которых есть те или иные интересы, сколько с системой, которая обеспечивает соблюдение этих интересов.

Будь на месте Вихрова другой человек, он, возможно, опустил бы руки. Но Митя был азартен. Все сложности, с которыми он сталкивался, лишь распаляли его. Теперь Вихров уже напрямую ассоциировал себя с Шуховкой: интересы школы стали его собственными интересами, а позволить себе проиграть Митя не мог. Нужно было действовать.

Когда стало ясно, что по реконструкции Шуховки никакого реального движения нет, Митя обратился к дружественным школе журналистам, и с их подачи в различных изданиях появилось несколько статей, в которых рассказывалось о бедственном положении школы, а также о том, что часть Шуховки переведена в Калашный Двор, что ремонт в основном здании не начинается и, более того, не существует даже внятного проекта реконструкции. В прессе на эту тему поднялась достаточно серьезная «волна».

Тем не менее Вихров прекрасно понимал, что одними публикациями переломить ситуацию не получится. Он давно перестал быть тем неопытным выпускником консерватории, который десять лет назад выбивал из Комитета по культуре деньги на ремонт флигеля по наитию. Теперь ставки повысились – но и опыта стало намного больше. После бесед с Хесиным Вихров на многое стал смотреть по-другому. Очевидно, нужно было менять тактику.

Будучи директором Шуховской школы, Вихров фактически являлся чиновником Комитета по культуре Москвы. Достаточно долго работая в рамках государственной системы, он понял, что система эта неоднородна. За прошедшие годы Митя обратил внимание, что одновременно с иерархией между федеральными и московскими структурами существует и конкуренция, да и внутри одной отдельно взятой структуры также есть оси напряжения и идет постоянная борьба.

Проще говоря, на каждого начальника найдется более высокий начальник, которому нужно решить не столько вашу проблему, сколько свою, в том числе кадровую: приблизить того или иного чиновника пониже рангом, чтобы двинуть его выше, или дать по рукам и отдалить, чтоб не зарывался.

Он понял, что даже простое знание принципов, по которым работает система управления, уже позволяет раскачать ситуацию, оказывающуюся в таком случае просто одним из поводов для принятия высоким начальством совершенно неожиданных, нужных им решений. А проблема со школой решается «пакетом», в довесок.

В условиях полной безнадеги единственным, по мнению Вихрова, выходом была попытка сыграть на внутренних противоречиях и разнице интересов. Он понял, что настало время обращаться к более высоким начальникам. Выше мэрии и правительства Москвы стояло лишь федеральное правительство. Однако это была структура, которая фактически только выполняла задачи, которые ставил перед ней совершенно другой орган.