В эстонском языке нет категории рода, поэтому даже через два года наших занятий Айно порой ошибается и говорит: «Папа приехала» или «Мия – мой лучший подруга».

За исключением этого она знает русский почти идеально. Я уже давно общаюсь с ней, не делая скидок на то, что Айно – иностранка: она понимает даже мои шутки (а ведь не всякий русский с ними сладит) и улавливает мельчайшие нюансы нашего архисложного языка.

Эстонский тоже не прост – в нём четырнадцать падежей, а звучит он так, будто с тобой вдруг заговорили эльфы. Эльфы, которых в мире очень мало, – и поэтому их язык никто не учит. «Секретный язык, – говорит Айно. – Когда мы с Мией не хотим, чтобы нас понимали в Амстердаме, мы переходим на эстонский».

Почему люди вдруг становятся близки друг другу? Как происходит это великое чудо, кого за него нужно благодарить? Мы с Айно никогда не видели друг друга, мы живём на большом расстоянии, она к тому же постоянно перемещается по планете – Токио, Лондон, Буэнос-Айрес… Айно – модель, она работает на модные журналы и не менее модные дома, но где бы она ни была, дважды в неделю мы встречаемся в скайпе. Можно сказать, что я вижу только картинку, живое изображение, а не настоящего человека, но для меня эта девочка реальнее многих других людей, которых я встречаю изо дня в день.

У меня нет дочери, и, как все мамы мальчиков, я раньше относилась к девочкам с некоторой настороженностью. Но когда впервые увидела Айно – худенькую, большеглазую, с мило оттопыренными ушками, я сразу же почувствовала, что не смогу относиться к ней просто как к ученице. Столько доверия, открытости, смущения было в этой эстонской девочке… И ещё – скрытой силы, доброты, любви к жизни. К тому же она родилась в один день с моим сыном.

Я преподаю РКИ – русский как иностранный. Из института ушла довольно давно, заочных учеников и без того хватало – иногда с нулевыми знаниями, иногда весьма продвинутых. Чаще всего язык им нужен для работы – или чтобы поразить русскую невесту. Так было с Луиджи, итальянцем из Фриули, который, несмотря на невесту, присылал мне свои фото с голым торсом (спасибо, что не ниже!).

Айно решила учить русский, потому что в ней заговорила славянская кровь. Заговорила в полный голос. Дед моей ученицы был родом из Петербурга. И в детстве по его настоянию к внучке приходила русская няня.

– Она совсем не знала эстонский, – смеётся Айно, – и выучила его со мной всего за несколько месяцев! А русский я тогда учить не хотела.

До седьмого класса в её таллинской школе преподавали русский, какая-то база у Айно была – но это, по собственному опыту знаю, ничего не значит. Я вот учила в школе немецкий, но по-настоящему его так и не освоила. Могу прочесть наизусть первые строки «Лорелеи», но они мне ни разу в жизни не пригодились. Хотя вот «Марсельеза», которую я тоже зачем-то выучила в институте, несколько раз оказалась очень кстати. И конечно, та замечательная фраза на испанском –Llegо́ la hora de la comida, настал час обеда – она много раз выручала.

В остальном я не полиглот. Худой-бедный английский – мой единственный костыль в общении с учениками, но они, как правило, жаждут полного погружения в русский.

С Айно мы начали заниматься стандартно – сначала тест на знание языка, потом алфавит, правила, упражнения…

– Мне бы хотелось, чтобы она ещё немного отдыхала во время этих занятий, – сказала мама Айно, с которой мы обсуждали по телефону условия. – Она сложная девочка, я даже думала раньше, что она аутист.

Меньше всего мне кажется, что Айно – сложная девочка и что она аутист. Может, это потому, что я вижу не настоящего человека, а картинку?

Но однажды мы обязательно встретимся, я в это верю.

Я прошу Айно описать мне вид из её окна в Амстердаме. На русском, конечно. Я хотела бы побывать в Амстердаме, но после пандемии не могу себе представить, что поеду куда-то дальше Тулы.

Вот картинка. За окном – канал, деревья, люди на велосипедах и горбатый мост. Когда темнеет, включается подсветка – и появляется сверкающий круг: лампочки сверху и отражённое в воде подбрюшье моста.

Домашнее задание – описать свою внешность.

– Я худая, но не очень высокая для модели. У меня синие глаза, светлые волосы, уши, как у мышки, и белые ресницы, как у… свиньи!

– Господь с тобой, девочка! – Я в ужасе. – Кто тебя этому научил?

Айно смеётся. Она осознаёт, что красива, ведь только уверенный в своей красоте человек может ляпнуть такое. Она как чистый лист, на котором можно нарисовать что угодно, – визажисты, фотографы, дизайнеры это очень ценят. Айно нарасхват. Раньше была нарасхват, до пандемии.

– У меня есть русские подруги-модели. Сибирский Настя и украинский Маша.

Имя Айно – финское. В переводе значит «единственная», «постоянная», «та, что навсегда». Придумал это имя собиратель «Калевалы» Элиас Лённрот. Историческая Айно была единственной сестрой Йоукахайнена, проигравшего певческий турнир Вяйнямейнену и обещавшего отдать сестру ему в жёны. Но Айно воспротивилась, не захотела идти за старика (пусть даже за Вяйнямейнена!) и утопилась. А потом обернулась окунем и вернулась к Вяйнямейнену, чтобы посмотреть, как он страдает.

– Странная девушка, – замечает Айно.

Домашнее задание – диалог с воображаемым сотрудником воображаемого отеля в Петербурге. Айно мечтает побывать в Петербурге, но всё не складывается, а тут ещё пандемия.

– Съёмок совсем мало. Недавно меня фотографировали в скайпе!

«Я бы хотела взять однокроватный номер для трёх ночей».

– Да, тебя поймут и дадут тебе тот самый номер. Но это звучит, как бы это сказать… Понимаешь…

– Неэлегантно?

– Да! Неэлегантно.

У каждого студента есть свои слова-преткновения – они их почему-то никак не могут запомнить. Луиджи мучился со словом «великолепно», Цин никак не давался «трамвай» (катился куда-то к травме), а у Айно это – «перчатки».

– Лапки, – упорно говорит она, а я от умиления не всегда нахожу в себе силы её поправить.

– Анна – лучший человек в мире, – говорит Айно спустя полгода наших занятий своей маме. Не всякая мама придёт в восторг от таких признаний, но моей девочке повезло – мама радуется, что рядом (на самом деле – ужасно далеко) с ней есть взрослый разумный друг (в том, что я разумна, мы как бы априори не сомневаемся).

Мой сын слегка ревнует, а друзья удивляются: вместо семейных портретов и фоток кота я показываю им снимки Айно.

– Ты уже сто раз об этом рассказывала, – говорит моя петербуржская родственница, когда я хвастаюсь, что девочка получила работу в Японии.

Домашнее задание: назвать черты характера.

– Я думала, что старые люди – которым уже сорок, пятьдесят – ведут себя хорошо в компании. Но я была недавно на празднике, и это какие-то животные! Эстонские люди очень много пьют.

– Русские тоже.

Айно любит Эстонию, но жить хочет в Амстердаме. Там она учится в университете, правда, учёбу до пандемии то и дело прерывали поездки. Я не знала, в какой стране застанет девочку наш следующий урок.

Причастия. Деепричастия. Они не очень нужны в разговорной речи, и всё же без них не обойтись. Русские фильмы. Русские стихи. «Некрасивая девочка» Заболоцкого. Красивая девочка декламирует наизусть.

Постепенно грамматики становится всё меньше, а разговоров – всё больше. «Лягушку-путешественницу» мы так и не дочитали, решив, что Айно – сама лягушка-путешественница.

– Давай просто поговорим? – просит она.

Ни с Луиджи, ни с Цин, ни с другими учениками мы никогда «просто не разговаривали», хотя, как преподаватель, я знаю, что этот метод – самый лучший.

Айно доверяет мне свои секреты, расстройства и сомнения. Однажды она приходит в скайп в слезах:

– Всё очень плохо, Анна! Моя поездка в Токио может отмениться. Мне сделали тест на ковид, он положительный.

– Но ты ведь здорова?

– Абсолютно! Но кого это интересует?

Она летит в Токио через две недели, мучается свирепым джетлагом, присылает мне фото собачек из японского приюта, которых так хочется забрать домой! И минипига, доверчивого поросёнка, уткнувшегося пятачком ей в руку.

– Пожалуйста, только свинью не покупай! – прошу я.

Айно рассказывает мне о своих подругах, о мальчиках, о том, что близкий человек серьёзно болеет, а она не знает, как и чем помочь и как не показать ему свой страх…

Мне знакома вся её семья – бабушки, дедушки, кузины, тёти, сводные братья. Я знаю про девушек брата и про Антона, инструктора по вождению, который тоже довольно странный. Жизнь Айно становится такой же важной для меня, как жизнь сына, – но ведь это тоже довольно странно?

В отцовской библиотеке я нахожу старый учебник эстонского языка и выписываю из него несколько фраз.

Tubli tüdruk. Хорошая девочка.

Kuidas käsi käib? Как дела?

Ma armastan sind. Я тебя люблю.

Сейчас у молодых так принято – признаваться в любви друзьям и подругам. Называть милой и дорогой. Это совсем не обязательно значит, что ты и вправду их любишь.

– Можно просто сказать «армастан»! – говорит Айно. Ей приятно, что я выучила для неё эти слова. – Армастан.

Ударение на первый слог.

Айно боится войны. Говорит, что её папа сказал – война обязательно будет. Но я уверяю её, что нет. Показываю ей свои детские фотографии. Она мне отправляет свои.

Я тоже рассказываю о себе всё больше и больше, Айно умеет слушать и даёт иногда дельные советы. Как та продавщица в магазине одежды – когда я маялась, не зная, какие штаны купить сыну, то сделала фото и отправила ему. А он тоже не мог сделать выбор и переложил его на меня. Так в переводном дураке возвращают карты «с прицепом».

– А вы бы какие выбрали? – пристала я к продавщице.

– Никакие, – отрезала она. – Пусть сам решает.

С одной стороны, Айно совсем ещё маленькая, и я ужасно боюсь, что её обидят, – какой-то человек, или нелепое стечение обстоятельств, или сама жизнь. С другой – это юная женщина, умеющая постоять за себя, выносливая, но в то же время хрупкая.

– Нельзя так привязываться к ученикам! – говорит Мария Евгеньевна, моя коллега по институту, к которой я зашла за сборником упражнений по глагольному управлению. – Рано или поздно вы расстанетесь, и вы, Анна, будете очень скучать.

Так я никогда раньше и не привязывалась! Это всё равно что полюбить первую девушку сына – не факт, что она станет единственной, но место в сердце займёт столько, что рвать придётся по живому, с мясом.

Тема урока: традиции и приметы. Я рассказываю как об общепринятых – присесть на дорожку и не давать деньги вечером, так и о своих личных – не надевать в дорогу новые вещи.

– А это почему? – интересуется Айно.

– Сама не знаю. Одна девочка сто лет назад сказала мне, что новое в дорогу надевать нельзя, и теперь я каждый раз мучаюсь – ведь даже новые носки могут всё испортить. Но я разработала противоядие. Если надеть сразу два новых предмета, они нейтрализуют друг друга. Знаешь слово «нейтрализуют»?

– Да, я поняла. Теперь я тоже буду бояться новых вещей в дороге!

Когда Айно в самолёте, я то и дело смотрю на часы – спокойнее, когда она на земле. Мой папа тоже отслеживал все мои перелёты буквально по минутам и просил, чтобы я сообщала ему, где нахожусь, – как бы поздно ни было.

– Это уже не изучение русского, а психотерапия, – считает Мария Евгеньевна. Да я и сама так думаю. Психотерапия не только для Айно, но и для меня.

Тем более что на русском она говорит уже так свободно, что другие славянские модели не дают ей прохода, – это же такое счастье, поговорить на русском вдали от дома!

– Они думали, что я два слова знаю, – смеётся Айно. И добавляет: – Это потому, что ты хороший учитель.

В конце февраля Айно приходит на урок вместе с мамой – они сидят рядом, похожие друг на друга настороженные птички.

– Мы хотим предложить тебе приехать к нам, – говорит Айно.

– Вы можете взять с собой сына, – добавляет мама, – мы устроим его в университете.

Я путано объясняю, что не хочу никуда уезжать из России. Благодарю. И снова объясняю. Обещаю, что передам предложение сыну, хотя заранее уверена в его ответе.

– Но как же теперь будет, Анна? – спрашивает Айно. – Я так люблю русский язык. Я хотела бы говорить на нём дальше. Почему всё так происходит?

Луиджи пишет мне, что вынужден прекратить занятия русским по «известным мне причинам». Ученики отваливаются один за другим, и я подумываю о том, чтобы вернуться в университет.

В следующую среду у нас с Айно назначен следующий урок, и я поминутно проверяю сообщения – вдруг она его отменит. Я пойму. Я всё пойму, я же взрослый разумный человек. Человек, у которого нет ответов ни на один из её вопросов – ни на одном языке мира.

Но Айно появляется в назначенный час – моя точная, пунктуальная девочка.

Тема урока: объяснить, почему люди становятся близки и дороги друг другу, даже если они никогда не виделись – и между ними всё меньше и меньше свободных дорог.

Я бы ответила на это одним эстонским словом – армастан. Но у Айно, возможно, есть другой ответ.

И я его приму.