Цорбах

Два дня спустя

Дверь в палату 1310 была настолько массивной, что я не был уверен, услышал ли кто-нибудь за ней мой стук. Осторожно я толкнул ее плечом, держа в правой руке букет цветов, купленный в уличной палатке на Клейаллее, а в левой – книгу, завернутую в красную подарочную бумагу.

– Могу войти?

Фелина села в своей больничной кровати и посмотрела на меня с той сдержанной вежливостью, которую принято проявлять к незнакомым посетителям. Потребовалась секунда, чтобы она узнала во мне человека, который освободил ее от наручников в фургоне.

– Алекс, – воскликнула она удивленно, но дружелюбно. Она была очень бледна, и ее бледность еще сильнее выделялась на фоне темных волос и еще более темных глаз.

– Не хочу тебя надолго отвлекать, – сказал я и подошел к ее кровати, чтобы протянуть книгу. Биографию группы Depeche Mode. – Я тебе кое-что принес.

Она устало улыбнулась и поблагодарила меня.

– Спасибо, что расшифровали мой плейлист и спасли меня.

– Я был не один, – уточнил я, думая об Алине, которую тоже освободил и которая с тех пор снова избегала меня, игнорируя мои звонки. – Ты невероятно умная девушка! – Я искал подходящие слова, чтобы выразить восхищение. – На твоем месте я бы никогда не додумался послать сигнал о помощи с помощью пятнадцати песен. Это гениально.

Она снова поблагодарила меня и немного застенчиво призналась:

– На самом деле их было всего пять.

Я кивнул.

«Milliarden», «85 Minutes Of Your Love», «Unter der Welt», «I Need You» и «Offene Augen». Подсказка, ведущая к месту пересечения маршрутов U10 и М85.

Я так и предполагал. Собиратель глаз догадался, что его слишком умная заложница нашла способ связаться с внешним миром. Поэтому Шолле добавил несколько песен в плейлист, чтобы сбить нас с толку. А с «Рага Paradise» – заманить прямо в смертельную ловушку.

– Мне очень жаль, что мы не догадались раньше и не освободили тебя на Инсбрукер-Плац, – сказал я. – Как ты вообще поняла, что тебя увезли туда?

– Благодаря Олафу, – ответила Фелина, ее погрустневший взгляд метнулся к окну. – Без него я была бы уже мертва. – Ее голос дрогнул. – Это он научил меня всему, что можно знать о берлинском метро.

Похоже, рассказал и о старой, давно заброшенной арт-инсталляции на фантомной станции «Инсбрукер-Плац» линии ШО.

Я дал ей немного времени, чтобы она отодвинула на задний план мысли о самоубийстве лучшего друга и, конечно, воспоминания о страшных часах и днях в «цистерне», и подождал, пока она сама заговорит.

– А цветы тоже для меня? – наконец спросила Фелина и попыталась улыбнуться.

– Нет.

Я взглянул на посетительницу на краю кровати.

Она тоже улыбнулась, еще более робко, чем Фелина, вероятно, потому, что не знала, как себя вести. Я видел, что ей хотелось встать и обнять меня, но при этом она не могла отпустить руку человека, за жизнь которого так долго испытывала смертельный страх.

– Цветы для твоей мамы, – сказал я, протягивая букет Эмилии Ягов.