– Что происходит? – крикнул я в телефон, возвращаясь к плавучему дому. – Что у вас там творится?

Тяжелое дыхание. Шорох, звук шагов и свист обратной связи заполнили мои уши. Однако – и это сводило меня с ума от страха – ни малейшего признака жизни моего сына.

– Юлиан? Юлиан, ты меня слышишь?

Тишина. Кто-то кашлянул. Экран в моей руке оставался черным. И вот наконец Стоя снял тяжесть с моего сердца:

– Да, да, он тебя слышит. С ним все в порядке.

«Слава богу!»

Я истерически рассмеялся, выпуская воздух из легких одним долгим криком. Значит, Стоя выполнил то, о чем я просил его в сообщении. Я отправил его вскоре после того, как развернулся у ворот тюрьмы Тегель.

«Александер Цорбах:

Алина думает, что Фелину похитил Собиратель глаз. Если это правда, то не может быть совпадением, что мы с Алиной снова в этом замешаны. А значит, Шолле опять проведет свой тест на любовь. Для этого ему нужны самые близкие люди. Для меня это Юлиан. Я очень боюсь, что с ним что-то случится. Умоляю: позаботься о нем. Пусть за ним присмотрят. Хотя бы в ближайшие несколько часов. Я не знаю, что задумал Шолле, но ожидаю худшего. Пожалуйста, не допусти, чтобы с Юлианом что-то случилось. А. Ц.»

– Дай его мне, пожалуйста…

Я ждал целую вечность, стоя как парализованный под дождем, пока наконец не услышал спасительное слово:

– Папа?

– Да, да, я здесь, – сказал я, запинаясь на этих нескольких словах.

– Что случилось? Что происходит? – Голос Юлиана звучал растерянно, устало и испуганно. И все же никогда я не слышал ничего прекраснее.

Я хватал ртом воздух, прижимая телефон к уху. Мне хотелось сказать сразу так много, но я смог вымолвить лишь какие-то банальности, пока поднимался на борт.

– Юлиан… прости, мне очень жаль. Ты в порядке?

– Да, но что здесь делают все эти люди?

– Я все объясню тебе позже. Самое главное, что ты в безопасности.

Я услышал голос на заднем плане, затем сын произнес что-то неразборчивое, и в трубке снова раздался голос Стой.

– Нам нужно заканчивать, – сказал он.

– Подожди. Где Шолле?

Я споткнулся, проходя по внешней палубе, и открыл ящик, который поставил у входа на корме. Там я хранил свои инструменты.

– Мне жаль, – вздохнул Стоя.

В этот миг мне показалось, что плавучий дом накренился от мощной волны – но это не она, а непостижимый ответ Стой выбил меня из равновесия.

– Что случилось?

– Он ушел от нас.

– Но… – Я вытащил из ящика болторез и сжал его, словно топор, – как это возможно?

«Как Шолле снова мог ускользнуть от нас?»

– Его там не было! – сказал Стоя.

Я огляделся, посмотрел на берег, потом на озеро, будто надеялся увидеть его где-то на воде или в лесу.

– Но я же говорил с ним и видел его…

Мне хотелось размахивать болторезом вокруг себя. Шолле не был настолько глуп, чтобы подвергать себя опасности. У него был помощник.

– Кого он подослал?

– Школьника.

– Что?

– Его зовут Ансгар. Шолле пообещал ему денег, если он устроит розыгрыш: прокрадется в спальню Юлиана и напугает его.

«Кровь. Удары. Месть».

Ансгар!

Тот самый парень, которого Юлиан избил на спортивной площадке интерната.

А потом я вспомнил о мужчине, который наблюдал за нами со скамейки и внезапно исчез.

«Шолле».

– У твоего сына и Ансгара, вероятно, были счеты. Шолле легко им манипулировал. Ансгар думал, что разбудит Юлиана пугачом, но Шолле дал ему настоящий пистолет.

Я кивнул.

Значит, оружие подменили заранее. Почему Ансгара не задержали раньше, мне, бывшему следователю, было ясно и без вопросов. Обманом заставив Ансгара нажать на спусковой крючок, Шолле фактически совершил покушение на убийство, используя парня в качестве орудия. Еще одно тяжкое преступление в длинном списке Собирателя глаз. Если бы они поймали Ансгара возле комнаты моего сына, с юридической точки зрения это могло бы считаться лишь подготовкой к преступлению, за которую наказание не предусмотрено.

Я на мгновение отстранил телефон от уха и крикнул в сторону камбуза:

– Потерпи еще немного, Алина, я сейчас вернусь!

Затем перепрыгнул через короткий трап на берег и побежал вверх по лесной тропе.

– Как он управлял Ансгаром? – спросил я Стою, одной рукой прижимая телефон к уху, другой – сжимая инструмент.

– Нашим техникам еще предстоит выяснить. Похоже, Ансгар должен был снимать предполагаемый розыгрыш на свой телефон, а Шолле как-то транслировал картинку тебе.

Запыхавшись, я добрался до вершины подъема и, с колющей болью в боку, побежал дальше к фургону.

– У нас есть телефон Ансгара, и мы пытаемся отследить все звонки за последние несколько часов, но…

«…это мало что даст».

Шолле отлично разбирался в технике и сам слишком долго проработал в полиции, чтобы совершить ошибку новичка.

– Они уже там?

– Кто? – спросил я, распахивая заднюю дверь фургона.

И пережил свой самый страшный кошмар: Фелина исчезла. Перед моими слезящимися глазами раскинулся пустой кузов фургона. Только ее расстегнутые наручники покачивались на трубе, приваренной к потолку. На металлическом полу лежал еще один мобильный телефон, на этот раз с рингтоном «Junkie», и пение Майана разрушало мою последнюю надежду.

– Скорая помощь, – услышал я голос Стой. – Мы отследили твой телефон. Они должны быть там с минуты на минуту.

– Нет, никого нет, – выдохнул я, сбросил звонок и, пригнувшись, забрался в фургон.

И с каждым сантиметром продвижения в кузове, пропахшем страхом и потом, мое кошмарное видение постепенно рассеивалось. И в реальности, которую я никогда еще не любил так сильно, как в этот миг, песня затихла, наручники снова защелкнулись, а пустое пространство начало наполняться – сначала появилась тень, затем тело девочки.

– Ты вернулся, – всхлипнула Фелина и горько разрыдалась. Видимо, она еще меньше, чем я, рассчитывала, что я вернусь, принесу болторез и освобожу ее.

Наконец-то.