Вирджил быстро сполоснул стакан из‐под виски и вернул бутылку на место, затем начал собирать сумку на вечер: туфли для гольфа, сменные штаны и рубашку, пара черных шелковых носков, которые Кэтлин подарила ему на последний день рождения. Он заглянул в ванную за дезодорантом и расческой. Вирджилу было хорошо за тридцать, и он гордился тем, что его яркие светлые волосы еще не начали редеть. Он любовался на них, расчесываясь старым складным гребнем, принадлежавшим его отцу. Гребень был из настоящего буйволиного рога.

Когда ему говорили, что Коук Беккет холоден, что случалось довольно часто, когда он был маленьким, Вирджил не обращал на это внимания: муж Битси был одним из немногих мужчин в Монтерее, которые сохранили стабильный доход во времена Великой депрессии. Коук занимался строительством школ и укладкой щебня. Он вел в Президио курс по выживанию “Срочная медицинская помощь в полевых условиях” для полевых артиллерийских частей и даже, когда мог, помогал монтерейскому доктору. Он рассказывал историю про японского ныряльщика за раковинами, который отрезал себе палец, когда тот застрял в раковине под водой. Коук пришил палец на место. Отец Вирджила был ветераном Первой мировой, взрывал мосты и дороги в сражении при Шато-Тьерри и Суассоне. Он играл ковбоя в настоящем голливудском фильме “Сомнительная семерка” и смог вырастить Вирджила и его трех сестер вместе с Битси, пока та не шагнула под автобус.

Чего еще вы от него хотите?

Вирджил всегда гордился своим отцом, но Коук начал гордиться им только когда он вернулся из Неаполя. “Сколько?” – спросил его отец, и Вирджил ответил, что убил двоих, двух нацистов, и его отца устроил этот ответ.

Вирджил думал сказать “троих” или “четверых”, но знал, что Коук не поверил бы, что он справился больше, чем с двумя, и был бы разочарован, если бы он убил только одного. А так Вирджил никогда не переживал из‐за того, что солгал, а Коук никогда не подвергал его слова сомнению.

Его отец не мог знать, что до Франции он так и не добрался; что Неаполь освободили за восемь месяцев до того, как Вирджил приехал. С агрессией ему пришлось столкнуться только со стороны неаполитанцев, выражавших свою скорбь и гнев. В марте, за два месяца до того, как он приехал, было извержение Везувия, и город, который и так был в руинах, засыпало толстым слоем пепла.

Вирджил кинул расческу в сумку и открыл шкаф в гостиной, где хранились его клюшки. Сумка для гольфа, из кожи и холста, весила двадцать пять фунтов. Он закинул ее на одно плечо, сумку с одеждой – на другое и вышел из квартиры 14Б. Он еще раз спустился вниз, где Кэтлин, судя по всему, наблюдала, как ее ноги с накрашенными ногтями качаются на поверхности воды.

– Я пошел играть в гольф, – сказал он.

– Хорошо, – ответила его жена.

Вирджил заметил, что Кэтлин поставила на бортик бассейна пепельницу с эмблемой Университета Делавэра и радиоприемник. Из-за ее спины раздавалась отрывистая речь диктора.

– Что говорят? – спросил он.

– Русские еще один запустили, – ответила она.

– Еще один что?

– “Спутник-2”, – ответила Кэтлин.

Мистер и миссис Беккет посмотрели вверх.

На небе не было ни облачка. Неужели всего месяц назад все жители Акрополис-плейс толпились на своих балконах, некоторые с биноклями, и смотрели на звезды, пытаясь разглядеть первый русский спутник? В последующие недели Вирджил старался не давать мальчикам слушать новости, хотя они и могли что‐то услышать в школе. Он не знал, что об этом думает Кэти, но сам считал, что весь мир делает из мухи слона, и его жена наверняка была согласна. Даже Эйзенхауэр не был впечатлен. “Они всего лишь подняли в воздух небольшой шарик”, – сказал президент по радио. Соединенным Штатам ничто не угрожало.

– Они послали туда собаку, – сказала Кэтлин.

Вирджил посмотрел на нее.

– Собаку?

– Ее называют “Спутниэль”. Ужас какой‐то, по‐моему. Как так можно? Отправить маленькую собачку туда умирать?

Вирджил не знал, что сказать.

– Она не умрет, – сказал он наконец. – Такие вещи тщательно планируют. Я уверен, они все продумали. Я бы на твоем месте об этом не беспокоился.

Кэтлин оттолкнулась от бортика бассейна и отплыла от него в центр бассейна.

– Кэти, – позвал он.

Его жена игриво брызнула на него водой.

– Все в порядке. В бассейне мне гораздо лучше. Здесь прохладнее. Ужасно жарко, тебе не кажется?

Она сделала глубокий вдох и снова погрузилась под воду.

– У вас все в порядке? – крикнули сверху.

Миссис Донован, пожилая дама из квартиры 3С, появилась на своем балконе как маленькое привидение. Вирджил и Кэтлин приносили миссис Донован по воскресеньям ужин. В Потакете они ничего подобного не делали, но преподобный Энди убедил их, что надо помогать соседям, и они стали помогать миссис Донован. Большая часть жителей Акрополис-плейс, как они выяснили, когда въехали, были пенсионерами.

– Мы в порядке, миссис Донован! – крикнул Вирджил. – Все хорошо. Не беспокойтесь. Кэти просто решила искупаться. Можете заходить обратно.

Еще двое седовласых соседей выплыли на свои балкончики. С ними Вирджил знаком не был.

– Она же замерзнет! – закричал кто‐то.

Вирджил начал чувствовать себя героем какого‐то фильма.

– Не переживайте! – ответил он. – Она просто решила искупаться. Сегодня жарковато, не так ли? Градусов двадцать. А то и все двадцать пять.

– Ноябрь на дворе, – воскликнула миссис Донован. – Воздух не тот.

Кэтлин все еще была под водой.

Его коллеги из “Справедливого страхования” рассказывали, как на их жен периодически “находит”, и Вирджил боялся, что именно это происходило с Кэтлин. На нее нашло. Как бы там ни было, никого, кроме него, не касалось, почему она в бассейне, и он начал махать рукой в сторону миссис Донован, пока она не удалилась (правда, несколько неохотно).

Но Вирджил видел, что она продолжила наблюдать за ними из‐за занавесок.

У его ног ветер сдувал красные и оранжевые листья в бассейн.

Его жена, судя по всему, сидела на дне бассейна, прижав колени к груди.

Ее округлое подвижное тело резко дернулось, и Кэтлин с глубоким вздохом вынырнула.

– Все? Охладилась? – спросил Вирджил.

– Я еще поплаваю, – ответила она.

Вирджил начал нервно дергать себя за рукав. Где‐то неподалеку очередной косяк канадских гусей издавал звуки, похожие на гудение клаксона.

– Слушай, Кэт, мне надо идти. Кто будет следить за мальчиками?

Кэтлин подняла глаза на балкон квартиры 14Б, где сидели их сыновья.

– Я за ними слежу, кажется, они в порядке, – ответила она. – Всё в порядке.

Вирджил выпрямился и поправил лямку сумки для гольфа. Не то чтобы он не доверял Кэтлин – она никогда не давала ему повода не доверять ей, – но был один случай, еще в Потакете, через несколько месяцев после того, как родился Натаниэль. Он пришел домой, и Кэтлин лежала в ванне, пока малыш орал в соседней комнате.

– Боже, Кэтлин, – крикнул он. – Ты что, его не слышишь? Что происходит?

Его жена не ответила. Она подняла ногу в пене, выключила ей воду, и посмотрела на него невинным взглядом.

– Что? – спросила она.

Вирджил засунул руку в ванну и выдернул пробку. Вода была ледяная.

В тот раз он даже позвонил в Калифорнию и спросил Коука, что он об этом думает. Тот не счел эту ситуацию чем‐то необычным.

Коук Беккет всю жизнь принимал холодный душ каждое утро.

– Ладно, я поехал, – сказал Вирджил и со звоном вытащил ключи из кармана.

Он подошел к “блюберду”, открыл багажник и кинул туда сумку для гольфа, после чего сел за руль. Несмотря на то что машина стояла под навесом, внутри было невыносимо жарко. Виниловые сиденья пахли так, будто вот-вот расплавятся. Они обожгли Вирджилу бедра, когда он сел, и он быстро открыл окно и несколько раз прикоснулся к рулю, чтобы привыкнуть к его температуре.

Он вставил ключ в замок зажигания. Он поиграет в гольф на девять лунок, вот и все. Наверняка все всё равно хотят послушать новости. Вирджил выехал из‐под навеса и крикнул в окно: “Вернусь через пару часов!”

Ему никто не ответил.

Он включил радио и отъехал от Акрополис-плейс, повернул направо в сторону загородного клуба “Лувьер”. Всего через шесть миль его ждали акры мягкой зеленой травы.