Шли недели: все тот же бодрящий мороз и низкое веселое солнце, возбужденные собаки и резкие для слуха звуки вдали, красные закаты, ранние сумерки и трескучий огонь камина. Зима была в разгаре. Добрый голос сэра Гарри Рокстона, слышимый во всем доме, звал меня из холла: он хотел знать, выйдет ли «маленькая Этель» на прогулку, поедет ли с ним в город смотреть на катающихся на коньках, ибо в мелких местах у берега озеро замерзло.

Однажды я зашла в комнату сэра Гарри по какому-то делу.

Мистер Блаунт стоял, опершись на каминную полку, а сэр Гарри вынимал большой ключ из двери железного сейфа, который был встроен в стену. Я поняла, что помешала им, и немного взволнованно сказала:

– Я зайду позже: ничего серьезного.

Сэр Гарри поманил меня пальцем:

– Останься, маленькая Этель. Я не вижу причины, Блаунт, почему мы не можем рассказать девочке.

Мистер Блаунт согласно кивнул.

– Подойди, моя красавица. – Сэр Гарри вставил ключ и открыл сейф. – Посмотри внутрь, видишь эту полку? Ну, запомни, здесь старик Гарри Рокстон оставил завещание – запомнила, где оно лежит? – Он мягко притянул меня к себе, нежно погладил по голове и поцеловал в лоб. – Да благословит тебя Бог, милая! – Снова запирая дверь, он сказал: – Запомни, сейф рядом с картиной. На этом все, девочка.

Получив разрешение, я ушла.

В столь уединенном месте, как Дорракли, время шло неслышными шагами. Минуло Рождество. Мистер Марстон вернулся: зимой он чаще жил с нами, и в доме было веселее.

Могу ли я точно описать мистера Марстона? Могу ли полагаться на собственные воспоминания о нем? Кем я тогда стала? Мечтательницей, жертвой магии. Старый дом в Дорракли больше не казался мне печальным – он как будто бы излучал неземной свет. Меня охватило сладкое и нежное помешательство, и я больше не была собой. Понемногу, час за часом, день за днем, мое помешательство росло, и я совершенно преобразилась. Да, так и есть, узрите меня, безумно влюбленную в Ричарда Марстона.

Оглядываясь сейчас на тот период моей жизни, я ясно вижу, что это было неминуемо. Почти всегда вместе, в глуши, в отсутствие других молодых людей, которые могли бы вызвать интерес. Мои друзья придерживались мнения, что мистер Марстон был безнравственным человеком, но я лелеяла надежду, что это осталось в прошлом, ибо видела другое: сейчас он был энергичным, умным и страстным и не позволял мне сомневаться в его чувствах.

Влюбленность приходила постепенно, и только в мае она достигла апогея в сцене, которая вновь и вновь всплывает в моих одиноких воспоминаниях – всегда со смесью сладко-горьких чувств!

За день до объяснения в моем дневнике, который я часто цитирую, говорится следующее:

«9 мая. Уверена, что письма от мистера Марстона нет, иначе сэр Гарри или мистер Блаунт обсуждали бы его за завтраком. Думаю, это нехорошо по отношению к его дяде.

Вопреки запретам, переплыла озеро одна на лодке и прошла с четверть мили по дороге к лесу Кластид. Как все красиво, но как печально! Когда я в последний раз видела этот волшебный й лес, со мной были сэр Гарри Рокстон и мистер Марстон.

Странно, что мистер Марстон отсутствует так долго, сложно поверить, что он не старался вернуться раньше. Он уехал 28 апреля, и мистер Блаунт думал, что через неделю, то есть пятого числа этого месяца, он вернется. Осмелюсь предположить, что мистер Марстон был рад ненадолго отлучиться – я не могу его винить, думаю, ему часто очень скучно, что бы он ни говорил. Интересно, что он имел в виду, когда как-то сказал, что „меньше всего его любят те, кого он любит больше всего“? Он сказал это с грустью. Интересно, он имел в виду старую любовь и расставание? Ну, если бы он не любил кого-то, ссорился бы он с дядей из-за женитьбы на той, которую дядя выбрал для него! Несомненно, она была молода и прекрасна – сэр Гарри не мог найти ему другую. Думаю, молодых людей, чье сердце не занято, легко убедить жениться, но с мистером Марстоном этого не произошло. Возможно, его верность в конце концов будет вознаграждена: какая молодая леди откажется от него?

10 мая. С чего мне начать? Да простит меня Бог, если я сделала что-то не так! О, добрый и верный друг, сэр Гарри, чем я вам отплатила? Но уже слишком поздно – что было, то было. И все же, несмотря ни на что, я счастлива!

Позвольте собраться с мыслями и как можно короче записать основные события этого счастливого и волнительного дня. День выдался прекрасный. Я наслаждалась одинокой прогулкой в лесу Линдер. Меж деревьев проглядывало озеро, кукушка куковала в низине. В столь уединенном месте нет более безлюдной тропы.

Вдруг я услышала шаги, приближающиеся ко мне сзади, оглянулась и увидела мистера Марстона – радостно улыбаясь, тот пытался догнать меня. Я остановилась и почувствовала, что краснею. Он заговорил, я была смущена и не помню, что он сказал, но уже через секунду он приблизился ко мне. Я заметила, что он очень бледен. Полагаю, он решил поговорить, но начал не с главного, а с пустяков – я ничего не помню о них.

Наконец он перешел к теме, которая так волновала наши сердца; мы шли все медленнее, пока не остановились под огромным буком, на чьей коре позже были вырезаны теперь уже покрытые лишайником, но, наверное, еще читаемые наши инициалы.

Он спросил, и я ответила – я не помню наших слов, но в глазах Небес мы обручились клятвами, которые ничто и никогда не сможет отменить, пока перед Богом у алтаря не будут произнесены еще более священные клятвы или один из нас не умрет.

О Ричард, моя любовь, правда ли это? Неужели ты любишь бедную Этель любовью столь нежной, столь глубокой, столь отчаянной?

Он сказал, что полюбил меня с первого взгляда, когда увидел в саду Мэлори на следующий день после спасения!

Но и я без памяти влюбилась в него. Несмотря на все предостережения, я не могла осуждать его или не доверять ему. Я никогда не забывала Ричарда все те годы, когда мы были разлучены. С тех пор он повидал весь мир, часто был в опасности, да и я претерпела столь огромные и неожиданные перемены в жизни… Только подумать, что наконец мы снова встретились! Разве это не судьба?

Единственная вещь, которая омрачила этот идеальный день, – это то, что наша привязанность и помолвка должны остаться в секрете. Ричард так говорит, и я уверена, что он знает лучше. Он говорит, что сэр Гарри еще не простил его, поэтому категорически запретит нашу помолвку. Он с легкостью может разлучить нас и сделать невыразимо несчастными. Но когда я смотрю в доброе и печальное лицо сэра Гарри и думаю о том, сколько он сделал для меня, сердце укоряет меня, и сегодня, увидев его, мне пришлось быстро отвернуться, ибо глаза мои вдруг наполнились слезами».