– Скажи, каково быть помолвленной? Все стало по-другому, эн? – спросила Грейс.

Вураола следила за столами с первого по двенадцатый и сейчас задержалась у шестого, чтобы проверить, что ее подружкам подали жаренную на гриле рыбу.

Тифе закатила глаза, накалывая кусочек зубатки.

– Кто это тебе сказал, что должно быть какое-то особое ощущение? У нее же не вырос новый палец. Кольцо она носит на том, какой был.

Вураола сама не ожидала, что что-то изменится. Сперва не изменилось. Ни после предложения, ни даже этим утром. Но теперь, спустя три часа после начала праздника, помолвка стала чем-то настоящим и ощутимым. Она уже находилась не в той категории, что вчера. Когда она подходила к столу, женщины поглаживали ее по спине или все бросали и вскакивали ее обнять. Мужчины пожимали ей руку так энергично, что она боялась, как бы не вывихнули. Тетушки улыбались, когда бы ни ловили взгляд. Даже тетя Биола, хоть Вураола и думала, что та затаит обиду из-за несогласия следить за поварами ночью.

Была разница и в том, как танцевали родители, когда наконец показались на улице, – их восторг не объяснить одним юбилеем: они уже сейчас наслаждались всеми церемониями, что ведут к свадьбе Вураолы. Была разница и в шепоте Йейе всем встречным, который она нечаянно услышала: «Спасибо, спасибо. Вы же знаете, что скоро снова вернетесь праздновать с нами – наша старшая дочь выходит замуж». Была она в том, как папа представлял Вураолу и Кунле своим друзьям «женихом и невестой». Будто они переродились, и теперь их надо было заново знакомить с друзьями семьи, знавшими их с детства.

Вураолу саму удивило, как ей нравится всеобщее внимание. Она думала, это будет почти как знакомое давление – как те вопросы на прошлых сборищах о том, когда же она выйдет замуж. Но папа улыбался, как в тот раз, когда она получила все награды своего класса в средней школе. От «Самая пунктуальная» и «Лучшее поведение» до призов по математике и естествознанию. Больше она это достижение ни разу не повторяла, хоть по-прежнему получала награды каждый год. И ей никогда не забыть то удовольствие от гордости родителей – будто запертый под ее кожей свет, лучащийся и омывающий всех вокруг радостью. То, что она чувствовала теперь, на пятидесятилетии матери, было еще сильнее. Ее встречали улыбками еще шире, чем за все ее прошлые достижения. Объятия длились дольше, похлопывания по спине перерастали в поглаживания, будто никто не хотел ее от себя отпускать. «Тобой гордится вся семья Макинва, – сказал, приехав, брат ее отца, полковник в отставке. – Ты не дала своему уму затмить женственность, мы так тобой гордимся».

Так все-таки каково это – быть помолвленной? На этом празднике – как быть звездой. Все вокруг хотят прикоснуться или поговорить. Но Вураола не успевала объяснить все Грейс и Тифе. Пришлось бы перекрикивать музыку, а она и так уже охрипла. До конца дня она решила говорить шепотом или с помощью стикеров из клатча. А то было бы глупо вернуться в понедельник в больницу неспособной отвечать пациентам. Она улыбнулась и перешла к другому столу. Здесь сидели трое братьев ее отца. Не успела она начеркать вопрос на стикере, как полковник попросил еще выпивки на всех. Она пробралась на выход, уворачиваясь от официантов, разносивших подносы с тарелками.

Раскрыв клапан в шатер поменьше, без кондиционера и не закрытый со всех сторон, Вураола чуть не столкнулась с тетей Джумоке. Но та и не заметила. Увлеклась криками на распорядительницу из-за того, как быстро у них кончилась перченая индейка. Вураола обошла их, пряча глаза. Сейчас ей нельзя втягиваться в разборки. И хуже того – признаваться, где Йейе и тетя Биола спрятали по пятьдесят кусков мяса каждого вида. На таких вечеринках «мясо кончилось» означало только то, что ты – не из немногих избранных, для кого открыто тайное мясное хранилище. Знала это и тетя Джумоке, потому и кричала: «Ни за что, не хочу я курицу, мои гости не едят курицу. Да ты знаешь, кто я?» Не тронутая речью о том, сколько раз тетя Джумоке меняла имениннице подгузники, распорядительница стояла уперев руки в бока и кричала в ответ: «Мадам, индейка кончилась, не могу же я сама в нее превратиться».

Вураола поспешила, замедлившись, только когда покинула зону еды. Официанты в зоне напитков носили черные рубашки с логотипом компании. Большинство были заняты – расставляли вина в холодильнике, доставали из бочек со льдом бутылки с водой, ставили безалкогольные напитки в переносные холодильники. Вураола поймала одного за локоть.

– Две бутылки «Дом Периньон» на пятый столик, – шепнула она. – Нигде не задерживайтесь. Поближе, я кое-что скажу. Если попросят еще, скажите, что скоро принесете, но потом два часа ничего им не наливайте. Слышали? Слышали меня, да? Ehen, хорошо. И предупредите остальных. После шампанского никаких напитков на пятый стол. Два часа. Только воду – воду приносить можно, хорошо? А теперь дайте мне одну колу.

Когда он подал колу, она поискала глазами свободный стул. Кто знает, сколько километров она уже прошла в том шатре, мечась от столика к столику и проверяя, что все довольны. Хорошо хоть сменила острые каблуки на плоскую подошву, но, kai[120], вот бы сейчас посидеть в шортах. Вураола усмехнулась, забирая у официанта колу. Йейе хлопнулась бы в обморок от стыда, если бы ее дочь явилась на праздник в шортах. Вураола сделала долгий глоток и закрыла глаза. Может, лучше вернуться в зону еды и перекусить чем-нибудь самой. За весь день она съела только спринг-ролл с тарелки Кунле, когда задержалась у столика его семьи. Нет, пока некогда. Скоро раздавать гостям сувениры, а брат с сестрой еще не вынесли заказные блокноты с надписью: «От любящих детей именинницы».

Вураола раскопала в сумочке телефон и написала им.

Встречаемся у напитков. Надо сходить за подарками.

Почувствовала, как ее похлопали по плечу, и услышала:

– Привет, золотая детка.

Так ее называл только один человек – Кингсли. Она вскочила, улыбалась во весь рот. Кингсли – щербатый очкастый Кингсли. Первый однокурсник, с кем она встречалась после катастрофического знакомства Нонсо с ее матерью. По подсчетам Тифе, на четвертом курсе медвуза Вураола встречалась с новым молодым человеком каждый месяц. Сама она никогда не трудилась считать.

– Ты не забыл? Ох, Кингсли, как это мило.

В последнюю их встречу Вураола упоминала о празднике только походя. И то, наверное, уже пару месяцев назад.

Кингсли пожал плечами, словно пожертвовать субботой для него – раз плюнуть.

– Ты сегодня невероятна.

– Спасибо. Ты только что приехал?

– Нет, я тут уже около часа. Звал тебя, когда ты была в шатре, но там такой шум, эн.

– Уже видел Грейс и Тифе? Нет? Они будут так тебе рады. – Вураола показала на большой шатер. – Пошли, отведу к их столику.

Кингсли не сдвинулся с места. Он, прищурившись, не сводил глаз с ее левого пальца, с обручального кольца. Снял очки и надел снова.

– Это?..

– Да, буквально вчера.

– Вау, поздравляю, золотая детка. – Он сунул руки в карманы. – Не переживай, у тебя наверняка и так миллиард дел. Сам найду Грейс и Тифе.

Он прошел мимо нее раньше, чем она успела что-нибудь ответить.

Она огляделась – ни брат, ни сестра так и не показались, и тогда она написала Кунле. Он появился через минуту.

Они вместе направились к дому, останавливаясь переброситься парой слов с гостями, которые вышли на лужайку покурить или поболтать.

– Я что, единственный ребенок? Вечно эти двое все сваливают на меня. Это я выбрала стиль в типографии, а теперь мне еще самой разносить пятьсот блокнотов? Они же знают, что для Йейе это важно, но и пальцем о палец не ударят, особенно Мотара.

Кунле прочистил горло.

– Ты пригласила Кингсли? Кажется, я его видел, когда шел к тебе.

– Да, знаешь, даже не ожидала, что он придет. Я же понимаю, как он занят, а он все равно отдал субботу ради праздника. Но это же Кингсли, sha, он всегда такой милый.

Человек в зеленом разглагольствовал перед полукругом из трех других. Он помахал Кунле, но тот отвернулся. Вураола улыбнулась и сделала книксен; мужчина широко улыбнулся в ответ.

– Это же какой-то политик? То ли сенатор, то ли еще кто?

– Достопочтенный Фесоджайе. Из палаты представителей.

– Почему ты ему не ответил?

– Не забивай голову.

Естественно, Мотара сидела без дела в гостиной. Ее окружили шесть девушек, хихикавших над какой-то ее историей. Вураола узнала только двух – близняшек тети Джумоке. Она хотела уже махнуть рукой на Мотару и заняться делом, но, когда двинулась по лестнице, их взгляды встретились и она все-таки поманила Мотару.

– Видела, что я писала? – спросила Вураола.

– Что? – Мотара вздохнула. – Привет, Кунле.

Вураола наклонилась над перилами.

– Ты получила сообщение? Иди со мной.

– Почему ты так со мной разговариваешь? Здесь мои подружки, не могу же я их бросить. – Мотара подняла подол и поболтала пальцами. – И вообще я где-то потеряла туфли.

– Посади подружек за столик в шатре, почему вы дома?

– Ты что, не слышала? Я сняла туфли после танцев с Йейе и не могу их найти.

– И что теперь? От тебя никакой пользы, Мотара. Пойдем, будем раздавать сувениры вместе.

– Ahn-ahn, а я тут при чем? Пусть тебе теперь помогает Кунле. И ты всегда можешь попросить любого официанта. А у меня руки болят о – я ничего не могу носить. Всем от меня что-то надо. Тете Биоле, всем. А теперь и тебе. Пожалуйста, мне сейчас надо отдохнуть.

Не дожидаясь ответа, Мотара вернулась к подружкам.

Вураола покачала головой и пошла на второй этаж – времени читать нотации не было. Это она всегда успеет сделать потом.

– Твои родители и правда ее избаловали, – сказал Кунле на лестничной площадке. – Слышала, как она со мной разговаривала?

– Она с тобой и не разговаривала.

– Почему ты всегда ее защищаешь? Она же и тебе нахамила.

– Просто говорю, что не понимаю, о чем ты. Она к тебе не обращалась.

– Она говорила обо мне. И мне не нравится, как она называет мое имя без приставки, будто мы друзья.

– Ну так она и старшего брата не называет «брат Лайи», и меня не называет ни «тетей», ни «сестрой». Ты же заметил?

– Почему ты на ее стороне?

Они стояли перед ее спальней, но дверь оказалась заперта. Что еще изменилось из-за помолвки? Теперь Кунле разрешалось – нет, это даже приветствовалось – заходить дальше семейной комнаты. Разве не сама тетя Биола, когда он приехал утром, звала его зайти к Мотаре и поздороваться с Вураолой? Та же самая тетя Биола, которая говорила: «Принимай парня внизу, пока он не сделает предложение, – с чего ему подниматься в семейную комнату?» Вураола рылась в сумочке в поисках ключей, пытаясь вспомнить, не брала ли их какая-нибудь тетушка после начала вечеринки.

Кунле не унимался:

– Почему ты объединяешься с Мотарой?

– Просто хочу, чтобы ты понимал контекст.

– И тебя она не зовет просто Вураолой, – нахмурился он. – Тебя она зовет доктор Вура.

– Ну а кто я же еще. – Вураола застегнула сумочку. – Хотел, чтобы тебя звали доктор Кунле, тоже надо было получить диплом.

Он дал пощечину раскрытой ладонью – так, что указательный палец задел ей глаз. А потом добавил и тыльной стороной.

Вураола отшатнулась. Он стоял, сложив руки на груди и гневно поджав губы, глядя, как она прикрывает рукой задетый глаз. Глаз, который не могла открыть из-за боли.

Сначала Вураола думала, что это кричит она, но, все-таки открыв оба глаза, увидела, что это Мотара в конце коридора – зажимая рот, словно чтобы удержать подбородок на месте.