Агата шла по городу одна. Находиться с Мирой и Мангустом было тошно. Они так спокойно обсуждали чужие смерти, будто оно так и должно было быть. Да кем они вообще себя возомнили? Небожители? Если владеют какой-то силой и знанием, это не значит, что к остальным можно относиться так наплевательски. Агата бесилась, бежала быстрее. Мира отпустила ее очень легко. Было страшно, что ведьма будет удерживать у себя. В плен возьмет. Но та согласилась с решением Агаты идти отдельно от них.

– Я дам тебе слова. – Было ли это желанием помочь или чем-то иным, Агата не могла разобрать. – Если ты в них поверишь всем сердцем, то они сработают. Помогут вернуть Медведя.

– Какие слова? – Агата боялась принимать от ведьмы что-нибудь еще. Достаточно уже Медведя, которого жизнь истерзала, как тупые ножницы – нежную ткань.

Мира наклонилась и прошептала на ухо:

– Будь в моих словах и наговорах…

Агата слушала слова, отчаянно не хотела их запоминать и одновременно очень боялась забыть. Заговор был несложный, а если есть сомнения в нем, то Мира подсказала слова-закрепы.

Их перекатывала в голове Агата, когда бежала через город. Свернула на какую-то улицу и застыла. Она знала, что спальные районы в городах похожи, как братья-близнецы, но чтобы настолько? Перед ней была ее родная улица, родной дом и скамейки точно такие же, как дома. Возле подъезда лебеди из покрышек и жуткие, уже поползшие от дождя старые игрушки. Кто вообще сказал, что оформлять ими клумбу – красиво? Открылась дверь подъезда, и Агате показалось, что она увидела маму. Махнула рукой, но женщина не обратила на нее никакого внимания. Агата шла по улице, а подъезд не приближался, был постоянно на одном расстоянии. Снова взмах рукой, попытка позвать. Тишина, никто не ответил. Запоздало Агата поняла, что не слышит звона бубенчиков на браслете Миры. А если нет звона, то и пространство ненастоящее, искаженное. Город издевался над Агатой. Девушка зло топнула ногой, в первую очередь на себя, что повелась, поверила иллюзии. Улица подернулась дымкой, все вокруг заволокло туманом, а когда он рассеялся, впереди был парк, ведущий к гостинице «Белое небо». Агата посмотрела, как уходят в небо стеклянные стены. И где-то ближе к крыше зияет черная дыра. Вот бы все стекла вынести в этом чертовом «Белом небе».

Возле леса Агата остановилась. Как искать Медведя, не зная ни троп, ни опасных мест? Уйти от Миры и Мангуста, с одной стороны, было безрассудно, с другой – никакой помощи от них Агата больше не ждала. Спасибо, помогли. Дальше сами справимся.

Первым делом Агата решила дойти до домика ведомых. Дорогу к ним она более-менее запомнила. Надо ведь хоть с чего-нибудь начать.

Дом пустовал. Люди, которых Агата не знала или видела мельком, куда-то увели Дарину. Агата посмотрела на лес. Найти подругу там так же нереально, как и Медведя. Но попытаться следовало.

– Говорят, если очень попросить, то лес подскажет дорогу. – Агата старалась всей душой верить, что оно так и есть.

Мира как-то сказала, что если верить, то мысль обретает силу. Ведьма, конечно, что угодно могла наговорить, но эта идея Агате понравилась и запомнилась. А больше ничего и не оставалось, кроме как верить и надеяться.

Заходить в дом было боязно, а на территории делать нечего. Поэтому Агата, недолго думая, направилась в глубь леса. Вдоль забора тянулась тропинка, протоптанная то ли обычными людьми, то ли ведомыми. И только лес знал, сколько людей они провели по этой тропинке в один конец. Агата сжала покрепче медведика в кармане и пошла. Под ногами хрустели ветки и листья. Среди деревьев трещали птицы. Что-то резко хрустнуло, Агата вздрогнула, обернулась, но никого не увидела. Какая-то мелкая птичка вспорхнула из-под самой ноги и улетела. Лес пугал и испытывал. Словно хотел проверить, достойна ли Агата найти Медведя, а следом и свою подругу.

Достойна, достойна, а если лес иного мнения, то девушка найдет способ его переубедить.

Агата вскинула голову, простыми пощелкиваниями ее не испугаешь! Она уже всякое успела увидеть за тот небольшой промежуток времени, что находится в этом городе.

– И почему об этом в интернете не пишут? – хмуро спросила девушка, перелезая через очередную корягу. – Рядом с описанием достопримечательностей надо заметку добавлять: «Местные верят в легенды и собираются в секты».

Идти одной через лес сначала было очень тревожно. Но чем дальше она уходила от города, тем больше успокаивалась. За спиной остались самые опасные люди. Даже сектанты так не пугали, как мысль о том, что может сделать Мира.

Со стороны донесся плач. Агата остановилась и прислушалась. Плакала девушка, горько, словно потеряла что-то очень важное.

– Дарина? – позвала Агата с надеждой. – ДАРИНА!

Она сошла с тропинки и бросилась через кусты, не обращая внимания на ветки, которые царапали лицо и цеплялись за одежду. Плач становился громче. Кто-то не мог справиться с эмоциями и буквально рыдал.

Агата вырвалась на полянку и остановилась в недоумении. В самом центре на пне сидела птица с девичьим лицом. Она размазывала крыльями слезы и голосила на весь лес.

– Вернулся мой дорогой, вернулся! – выла птица. – Но не хочет меня вспоминать, все маска мешает!

Птица увидела Агату и заголосила еще громче.

– Не хочет ни вспоминать, ни смотреть на меня. – Она спрыгнула с пня и вразвалочку пошла к Агате. – Ходит отрешенный, ничем не заинтересованный. Только маску снять хочет.

– Ты о Медведе? – догадалась Агата и радостно выдохнула. Неужели лес все-таки поможет найти Ярослава?

– Дорогой мой, – продолжала выть птица. – Не узнает, да и не хочет.

– С него маску снять надо. – Агата осторожно присела возле птицы.

Та размерами походила на огромного индюка. Серые перья, вьющиеся волосы, закрывающие грудь, и огромные глаза, когда-то имевшие человеческий цвет, но сейчас ставшие почти черными. Агате подумалось, что когда-то эта птица была очень красивой девушкой. Всяко симпатичнее Агаты.

Птица радостно прижалась к Агате, продолжая всхлипывать.

– Сними с него маску, – голосила птица. – Пусть вспомнит меня.

Укол ревности заставил Агату нахмуриться. Она попыталась поскорее отогнать плохие мысли. С чего она вообще ревнует? Он ей кто? Так, незадачливый помощник. Но чем дольше Агата об этом думала, тем больше ей хотелось еще раз увидеть этого незадачливого помощника. Коснуться его волос. Послушать, как он бухтит. Встретить его взгляд. Странный, задумчивый. Так на Агату никогда никто не смотрел. Во взгляде Медведя было что-то такое, от чего душа девушки то пускалась в пляс, то уходила в пятки. Агата готова была на многое, лишь бы снова увидеть взгляд этих глаз.

Птица продолжала выть, вытирая слезы об одежду Агаты.

– Ты поможешь мне его найти? – Надо было сначала решить эту проблему, а потом уже делить Медведя с девой-птицей. – Тогда я сниму с него маску.

Птица перестала плакать и подняла глаза на Агату.

– Правда снимешь? – с надеждой спросила она.

Агата кивнула, постаравшись сделать серьезное лицо. Она еще не знала, каким образом, но уже была полна решимости.

Птица радостно захлопала крыльями, приплясывая.

– Найдем, сейчас мы его найдем. – Теперь она голосила на весь лес, что ее Медведь к ней скоро вернется.

Агата поморщилась: птица орала слишком громко, буквально срываясь на истерику.

– Пойдем к моему дорогому! – Чуть не сбив Агату с ног, она резко взмыла ввысь.

Агата встала, отряхнула приставшие травинки и посмотрела, в какой стороне исчезла истеричка. Дорога все дальше уводила от тропинки туда, где даже дикие звери ходили с опаской. Лес становился гуще, все чаще приходилось обходить поваленные и сломанные деревья. Птица улетала вперед, потом возвращалась, возмущенная тем, как медленно двигается бескрылая Агата.

– Будешь моей подружкой? – спросила птица. – А то я одной предложила, она отказалась. Пришлось отдать ведомым.

– Дарина? – Агата чуть не упала, зацепившись ногой за очередную ветку. – Ты видела Дарину?

– Ну кого-то видела, – задумчиво произнесла птица. – Но она отказалась быть моей подружкой. А ты будешь?

– Так мы уже подружки. – Отвергать птицу сейчас было опасно. – Мы вместе Медведя ищем, чтобы маску снять.

– Маску-маску! – тут же переключилась птица на предыдущую тему. – Найдем моего родного, дорогого, он совсем рядом!

Птица видела Дарину, а значит, поможет и ее вытащить. Главное, не упустить момент и направить ее в нужную сторону.

– Он совсем рядом, – вопила среди деревьев птица. – Бедный, устал. От маски голова болит, она так изматывает!

Агата перелезла через поваленное дерево, оставив на нем кусочек одежды.

«Мира не обидится, – ехидно подумала она. – Все равно тут все декоративно-пожеванное».

Медведь лежал, уткнувшись мордой в мох. Зверь спал. Агата видела, как тяжело поднимается и опускается бок. Огромная маска-череп сдавила уши, мешала нормально дышать. Хотелось срочно снять ее.

Агата подошла ближе. Зверь вздрогнул и повернул голову, но смотрел не Ярослав. Что-то темное зародилось в душе Медведя и отравляло ее.

Птица села совсем рядом возле морды, положив на нее свое крыло. Медведь недовольно заворчал и лязгнул зубами возле самого ее носа.

– Хам! Нахал! – заверещала птица и поднялась в воздух. – Не помнит меня, не помнит!

Агата боялась шевельнуться. Если зверю хоть что-нибудь не понравится, он бросится на нее. И некому больше будет снять маску. Рука нащупала в кармане игрушку. Плюшевый медвежонок придал уверенности.

Птица немного покружила вокруг и улетела. Не понравилось, что Медведь снова попытался откусить ей голову. Агата осталась со зверем наедине.

Медведь с ворчанием поднялся и уставился на девушку. Вроде бы писали, что если на вас вышел медведь, то ни в коем случае не бегите. Кто-то вообще советовал притвориться мертвым, чтобы зверь отстал. Кто-то велел не смотреть ему в глаза, – можно спровоцировать. Так-то, если подумать, что угодно может спровоцировать зверя, который мучается головной болью.

– Давай я сниму? – жалобно и тихо сказала Агата. – Мешает, наверное.

Медведь мотнул головой и заворчал.

– Пожалуйста.

Агата не знала, как к нему обратиться. Мангуст звал его Яриком, но это было слишком фамильярно. Мира либо по фамилии звала, либо зверем. Это было грубо. А просто «Ярослав» – официально. Как же позвать Медведя?

– Слава, – Агата сделала шаг вперед. – Давай я сниму маску?

Медведь моргнул, попятился. Потом проворчал что-то и повернулся к Агате спиной.

– Не уходи! – тревожно воскликнула девушка, Медведь недовольно рыкнул. – Давай я помогу тебе?

Заладила, как пономарь, вдруг Медведя вообще не спасти? Может, человек внутри него уже сросся со шкурой, и зови не зови – услышит зверь, а человек будет спать внутри.

Агата сжала кулаки и двинулась прямо к Медведю. Зверь, стоя к ней спиной, сам пытался содрать маску, шкрябая головой о какую-то ветку.

– Дай сюда!

Агата сама не поняла, как у нее хватило смелости. Быстро обойдя Медведя, она схватилась руками за маску и дернула на себя. От неожиданности зверь попятился. Маска слетела, сдирая медвежью шерсть. По инерции Агата упала на спину и уставилась в небо, наполовину скрытое кроной.

Сейчас сожрет.

Но Медведь даже не думал двигаться с места. Он таращился перед собой, мотая туда-сюда головой.

– Нет маски! – Агата села, показывая череп зверю.

Тот зарычал, кинулся вперед и выбил лапой маску из рук. Агата в страхе закричала. На девушку Медведь не обратил никакого внимания, бросился за маской, раскрошил ее зубами, раскидал огрызки в разные стороны. Агата еле увернулась от летящих в голову острых осколков. После этого Медведь выдохнул, лег, положив морду на лапы, и задремал.

И что ей теперь делать? Маску она сняла, но как заставить теперь Славу снять шкуру? Девушка осторожно подсела к нему, коснулась рукой головы. Медведь заворчал во сне, двинул ухом.

– Cлава, – позвала Агата. – Надо шкуру снять.

Медведь мотнул головой, отпихивая Агату.

– Нет, так дело не пойдет! – возмутилась она.

Усевшись поудобнее, обхватила морду обеими руками. Голова была неподъемной, даже с места сдвинуть не получилось.

Медведь недовольно клацнул зубами. Агата отпрянула, но дальше ничего не произошло.

– Ладно, хочешь спать, давай спать.

Она привалилась к огромному медвежьему боку и закрыла глаза. Мерное дыхание убаюкивало, забирало все переживания. Хотелось вот так вечно лежать в лесу, окутанной густой шерстью, и чтобы никакие ведомые не лезли. Даже мысль о Дарине не могла заставить подняться и открыть глаза.

Сколько они так пролежали, Агата не могла сказать. В лесу стало темно. Зажглись маленькие огонечки, которые летали по поляне, садились на ветки и травинки и взлетали, испуганные малейшим шорохом. Медведь крепко спал, периодически начиная похрапывать. Агата недовольно посмотрела на него, ткнула в бок, пытаясь разбудить, но это вообще не возымело никакого действия. Медведь продолжал крепко спать. Смирившись, что сегодня ей Бурова не растолкать, Агата плотнее закуталась в Мирины вещи и тоже заснула.

Снилась мама, она ругалась, называла словами, которые Агате стыдно было произносить даже мысленно. В маминой голове мужчина в жизни женщины должен был быть только после свадьбы. А лучше, чтобы они, как цари в древности, жили в разных комнатах и виделись только на пирах. Это бесило и отпугивало от парней еще больше. Страшно было, а что скажет мама. Страшно, а что скажет мальчик. Все уже давно умеют целоваться, а Агата знает об этом только из фильмов и никогда никого не целовала. Как и ее.

Девушка проснулась, ощущая под щекой неудобную корягу. Медведя нигде не было. Агата в ужасе подскочила, заозиралась.

– Ну и куда ты делся? – хмуро окликнула она.

Треснувшая ветка привлекла внимание. Агата двинулась на звук и быстро нашла Медведя, который что-то раскапывал.

– Слава, – позвала Агата, – снимай шкуру.

Медведь поднял голову. Показалось, что нахмурился. Мотнул головой и пошел прочь.

– Да чтоб тебя! – воскликнула Агата и побежала за ним следом.

Зверь не обращал на нее внимания и просто пер через лес, не разбирая дороги. Когда Агата перестала понимать, сколько они прошли, Медведь сел и тяжело вздохнул.

– Давай шкуру снимем, – снова попросила девушка. – Пожалуйста.

Она достала из кармана медвежонка, гадая, чем он может помочь. Сунула под нос Медведю. Тот внимательно обнюхал игрушку, чихнул, заворчал и недовольно пошел дальше.

– Да ты прикалываешься? – Ее возмущению не было предела.

Агата пыталась вспомнить, а что она сделала возле гостиницы, что помогло Ярославу снять шкуру. Обняла, говорила успокаивающие слова. Но он тогда Медведем мало был, а тут весь день носился по лесу с маской на морде.

– Как же тебя вернуть? – спросила Агата, глядя на небо.

Медведь остановился так резко, что девушка не успела затормозить и ткнулась ему в спину. Медведь недовольно рыкнул и повернул голову.

– Что? – Агата разозлилась. – Встал, как пассажир в метро, не обойти! Какую вывеску нашел, чтобы прочитать?

Медведь удивленно моргнул, словно видел ее в первый раз.

– Двигайся уже! – Агата пихнула его в зад. – Холодно в лесу.

Медведь зарычал, резко обернулся и лязгнул зубами. Агата отпрянула, взяла себя в руки и вцепилась Медведю в морду. Зверь явно не ожидал такого обращения, попятился, увлекая за собой Агату.

– Вернись, – шептала она, – ты очень нужен. Тебя тут не хватает. – Она помолчала, потом добавила: – Мне не хватает.

Медведь сел на попу, продолжая смотреть на девушку. Агате показалось, что в глазах его появилось осознание. Еще немного, и зверь скажет что-нибудь язвительное, прокомментирует, какая Агата тупая, теплее надо одеваться в лес. А медведей за морду хватать – вообще неумное занятие.

– Давай шкуру снимем, – повторила просьбу Агата.

Медведь устало вздохнул, моргнул, лапой снял руки Агаты с морды и хотел было встать. Но та пихнула его обратно и резко сказала:

– Снимай шкуру, Слава! Я понятия не имею, как бы с тобой обращалась Мира, может, сразу освежевала бы или общипывала бы по одному волоску. Эпиляция для Медведя, представь себе!

Агата продолжала нести какую-то чушь, пока не заметила, что обнимает ее не лапа, а рука.

– Эпиляция для медведя, – задумчиво произнес Буров. – Никогда не видел лысых медведей. Вот котов, да.

Агата пискнула от неожиданности, хотела выбраться из-под руки, но в последний момент передумала. Одежда сбилась, обнажая руку. Было холодно, но поправить – испортить момент. А Ярослав продолжал обнимать одной рукой, второй рассеянно трогая волосы.

Агата чуть отстранилась, внимательно посмотрела на него. Глаза на месте, тот самый странный взгляд – тоже. Он изучал ее, наблюдал.

«Боже, что я делаю? Да пофиг, меньше мыслей – меньше страхов».

Агата резко подалась вперед и коснулась губами его губ. Кольнула борода. Мелькнула паническая мысль: а что потом, после первого поцелуя? Что надо делать после того, как решился на самое страшное – нарушить чужие границы?

Девушка почувствовала, как ложится на талию огромная мужская рука. Ложится нежно, словно прикрывает собой тонкий побег и подтягивает поближе. Борода колет ощутимее, но в голове такой хаос, что нет места таким мелочам. Захотелось отстраниться, пока не поздно, пока он не узнал, что она даже не умеет целоваться. Но руки держали крепко, не отпускали.

Да пофиг.

Он, наверное, тоже когда-то не умел целоваться и боялся чужого тела. А еще больше боялся своего, такого большого, сильного.

Агата почувствовала, как обожгло голую кожу горячими пальцами. Так близко чужое тело, так страшно. Внутри все тряслось, но девушка не могла понять из-за чего. Медведь был ласков. С трепетом проводил рукой по нежному девичьему плечу, колол бородой. Он был совсем близко, и Агата разглядела легкую рыжину в его волосах, несколько седых волос. Усмехнулась про себя, такой странный контраст: молодость и седина. Больше всего притягивали глаза. Голубые, обычно настороженные, сейчас они смотрели с особой нежностью.

Агата так боялась сделать что-то не так.

Да пофиг.

Она позволила себе утонуть в объятиях своего Медведя и не забивать голову лишними страхами. Сейчас в лесу, на этой поляне, есть только они вдвоем. Стихли все шорохи, перестали звенеть бубенцы. Ничего не хотело мешать.

– Туман идет, – сказал Слава, отстраняясь.

Агата кивнула.

Желание продлить этот момент было безгранично, но надо было двигаться дальше. Опасно легко нашелся Медведь, от этого тревожно было на душе – сколько времени они будут искать Дарину?

Они продолжали сидеть так, слушая дыхание друг друга. Отчаянно мечтая, чтобы жизнь была вот такой. Агате нравилась мысль, что, возможно, перед ней тот, кто в будущем займет не только все мысли, но и сердце. Пусть и для него она будет тем же человеком.

– Меня Славой только мама в детстве называла, – сказал он вдруг. – Почему Слава?

Агата задумалась. Рассказывать все, что было у нее в голове в тот момент, не хотелось. Мало ли что он подумает.

– Мне показалось, что так лучше.

Он улыбнулся, руки сместились с талии, поправили одежду, вызвав очередной ворох мурашек. Агата неохотно поднялась, увлекая за собой Медведя. Интересно, откуда берется шкура, раз превращение сохраняет одежду?

– Где остальные? – спросил Буров.

– Мангуст остался возле гостиницы, «Горка» сгорела, – сказала Агата и похолодела.

– А Мира?

– С ним.

Ярослав кивнул каким-то своим мыслям, глядя перед собой. Агата не могла понять, как именно он воспринял известие, что его гостиницы больше нет.

– Давно надо было сжечь ее ко всем чертям. – Не такой реакции она ожидала. – Прав был лес, прав Богдан Тимурович, будь он неладен. Отпустить пора. И уходить из этого города.

– Надо Дарину найти, – напомнила Агата.

– Найдем, – улыбнулся Слава. – Всех найдем.

Агата улыбнулась в ответ. Сунула руку в карман и не нашла медвежонка. Поискала глазами. В какой момент он выпал, непонятно. Может, когда с поляны уходили. Пусть в лесу теперь живет другой медведь.

– Не могу понять, – подумала вслух девушка. – Как мне удалось шкуру с тебя снять? Я все слова, которые Мира сказала, забыла.

– Я просто вспомнил, почему ты меня бесишь, – хитро улыбнулся Буров, пихнув Агату в бок.