Десять лет назад

Мира шла к ведьме, не обращая внимания, что на город опустилась ночь. Пьяницы на площадке, которых она старательно избегала всю жизнь, больше не пугали. Да за спиной осталась качица. Мама, которая делала все, чтобы дочь жила хорошо. Ругала по делу, хвалила чаще, чем Мира могла представить. Иногда сомневалась, иногда подталкивала к какому-то свершению. А ведьма превратила обычную, местами занудную жизнь в ад. Мира еще не знала, что она сделает с ведьмой, хватит ли ей сил, чем ответит карга. Это сейчас было не важно. Мира перебирала в голове все, что она помнила из дневника прабабки Мангуста, из разговоров людей на улице, из своих собственных фантазий. В кармане она сжимала куриную лапку, единственный оберег, который на самом деле работал. Такой страшненький, неказистый, но тесно связанный с избой на курьногах, что лежала брошенная всеми в лесу. Мира решила для себя, что, если не получится самой справиться с каргой, попросит тот голос из леса. Провел же он ее к заповедному месту. Мангусту она решила пока ничего не говорить. Пока рано. Пока можно защитить друга от лишнего, надо это делать. Однажды он все равно узнает.

Мира шла неспешно, будто гуляла. Спешить некуда, мама из дома никуда не денется, машинка стала для нее центром жизни. А ведьма… если ведьма куда-то денется, Мира ее дождется.

Мысли вернулись к дому. Мира сразу поняла, о каком соседе шла речь. Она встретила Ставра, когда тот выносил последние вещи и грузил в машину.

– Ты прикинь. – Он любовно спрятал в салоне машинку для тату. – Иду я по лестнице вниз, а сверху на меня – кипяток. Замешкайся, и обварил бы голову.

– Это кто так пошутил? – Мира побледнела.

– Я не понял, лицо такое страшное было, сморщенное, – Ставр почесал затылок, – скалилось жутко акульими зубами.

Мира выдохнула, спасибо неизвестным силам, которые позволили маме остаться неузнанной. Ставр тем временем уложил все в машину.

– Как заживает? – Он кивнул на руку с татуировкой.

– Хорошо, все уже зажило. – Мира успела забыть, что татуировку она сделала совсем недавно. С тех пор будто полжизни прошло.

– Да, ехать буду долго. – Он осмотрел колеса и повернулся к Мире. – Вот адрес, соберешься в столицу, заходи, будет где перекантоваться первое время.

Мира взяла бумажку и спрятала рядом с куриной лапкой. Со всеми приключениями идея переехать отошла на второй или даже третий план и стала мечтой, которая кочует из дневника в дневник год за годом. Однажды сбудется.

Ставр уехал, а с ним и спокойная жизнь.

Город словно схлопнулся, слишком рано показался домик ведьмы. Он уютно горел окошками в полной темноте. Можно было увидеть, как ходит по дому ведьма, довольная своей работой. Чучело все еще стояло во дворе. Отвратительное чучело, напоминающее маму. Ему даже катушку привязали на красную ниточку. Мира подошла к чучелу, заглянула тому в нарисованное лицо. Чучело качнулось в сторону девочки, подмигнуло. Мира шарахнулась. Ветер пробежался по двору, и все стихло. Ведьма ждала.

В доме было слишком ярко, слишком жарко. Слишком пахло жжеными травами. Слишком довольная сидела ведьма за столом напротив двери.

– Ученица моя пришла. – Она улыбалась широко, зло.

Глаза горели ожиданием, руки теребили ниточку, завязывали на ней узелок за узелком.

– Вы убили мою маму, – бесцветно сказала Мира.

– Позволь, – наигранно удивилась ведьма. – Твоя мама сидит дома, ждет тебя. А ты в ночи гуляешь.

– Моя мама прошила себе руку и вылила соседу на голову кипяток.

Эмоции пробивались, грозили превратиться в поток слез. Но плакать было нельзя, Мира понимала, что, если даст сейчас слабину, ведьма заберет ее, не даст отомстить.

– Люди порой такие странные вещи делают.

Нитка закончилась, вся покрылась узелками, как прыщами.

– Зачем?

– Зачем делают?

– Зачем вы убили мою маму?

– Мы не убиваем. – Ведьма отложила нитку. – Меняем суть, путаем, сбиваем с пути или наставляем на истинный, но не убиваем.

– Аварию Мангусту вы подстроили?

Ведьма промолчала, но по ее лицу было и так понятно – она. Мира прошла в дом, подвинула стул и села напротив. Ведьма наблюдала за ней, ничего не говорила. Руки положила на стол ровно, ладонями вниз.

– Вы меня так ничему и не научили. – Мира склонила голову набок.

– Как это? – удивилась ведьма. – Столько рассказала и показала, а ты из этого ничего не вынесла? В нашем деле опыт – лучший учитель.

– В нашем деле. – Мира села ровно. – В вашем деле. А в моем – лучший учитель – это желание от вас избавиться.

Ведьма захохотала. От ее смеха дом содрогнулся, зазвенели в шкафчике чашки. Мира смотрела прямо, не отводя глаз.

– Я прочитала, что есть такие знатки, которые травой зарастают, мхом покрываются. – Она тоже положила руки на стол.

– Где это ты такое прочитала? – заинтересовалась ведьма.

– В дневнике одном.

Мира резко подалась вперед и прижала руки ведьмы к столу:

– Такие люди чувствуют, как сквозь них трава растет, двигает поры, мышцы, кости овивает.

Ведьма дернулась, но руки убрать не смогла. Стол смешался с ее кожей, забрал в себя часть ладоней. Ведьма в ужасе пыталась оторвать руки, но Мира лишь плотнее вдавливала их в стол.

– Ты не можешь этого сделать, – неуверенно произнесла ведьма. – Ты имени моего не знаешь!

– Мне не обязательно знать имя, чтобы от вас избавиться! – прошипела Мира.

Ведьма заскрежетала зубами, вызывая видения по всему дому. Реки крови затопили пол, хлестали из окна, покрыли ноги Миры и поднимались выше. Мира не верила тому, что видит. Реки выглядели отвратительно, но больше не пугали. Немного пугало лишь то, что делала сама Мира, пугало и дарило ощущение власти. Опьяняющее, вдохновляющее.

– Мхом покрываются, – тихо говорила она, мягко водя пальцами по запястьям.

– Ты что творишь? – хрипло спросила ведьма. – Такой магии не существует.

– Знаете, что я поняла? – Мира посмотрела в глаза ведьме. – Что наши силы зависят от нас самих. Как мы придумаем и сможем это реализовать, так и будет.

Девочка провела рукой по столу, через пальцы ведьмы, которые почти полностью утонули в дереве. Татуировка на руке вильнула, сползла к пальцам и позвала мох. Тот вылез прямо на столе, облюбовал палец, полез по руке выше. Ведьма не выдержала и заорала. Дернула стол на себя, плюнула в Миру.

– Думаешь, от меня избавишься, сможешь отсюда уехать? – голосила ведьма. – Ты останешься тут до тех пор, пока там не решат, что мир пора менять. Ты поможешь им в этом.

Мира убрала руки и молча наблюдала, как ведьма покрывается мхом.

– Вы хотели вечную молодость и силу, болото вам их подарит.

Ведьма продолжала бормотать проклятия, которые Мира уже не слышала.

Она вышла из дома, посмотрела на поднимающееся рассветное солнце, поймала луч и направила на чучело. То вспыхнуло сразу.

– Сила плату берет! – услышала Мира из дома. – Ты не сможешь вечно так лихо управлять ею. Либо будешь души собирать, либо умрешь раньше срока.

Мира смотрела на чучело и думала, что оба варианта в целом ничего. Но если получится найти что-то третье, то будет еще лучше. В дневнике, кажется, было что-то про людей, которые пользуются силой, живут вечно, но и впахивают как кони. Когда удастся вырваться в столицу, надо попробовать найти таких людей. Что-то там было связано с пчелами.

Миру отвлек шум. Ведьма вырвалась из крепкой хватки стола, вылетела из дома и убежала в лес. Чучело вспыхнуло в последний раз и осыпалось. Солнце поднялось уже высоко, ярко осветило весь двор, угли от чучела, перевернутый стол в доме. Отразилось от стекла машины, которая медленно подъехала к забору домика. Из машины вышел толстенький человек, а вместе с ним – симпатичный парень немногим старше Миры.

– Сгоняй в дом, позови хозяйку.

Мире не понравился тон этого человека.

– Я теперь хозяйка, – ответила она. – Чего хотели?

Гости переглянулись.

– А старая где?

– Лес забрал. – Мира подошла ближе.

Страха не было, она видела, что сейчас ее боятся больше.

– Ладно, тогда давайте снова знакомиться. Богдан. – Толстяк протянул руку.

Мира пожала, не называя своего имени.

– Тулуп. – Улыбающийся парень тоже протянул руку.

Мира аккуратно пожала его хрупкие пальцы.

– Я тут по делу. – Богдан теребил край рукава. – У нас на стройке проблемы, рабочие сны плохие видят.

– Больше не будут видеть, – улыбнулась Мира.

От ее улыбки Тулуп содрогнулся.

– Правда? – с надеждой спросил Богдан. – А то мы уже от графика отклонились с такими чудесами. Прямо хоть откапывай всех кур обратно.

– Думаю, в этом нет необходимости.

– Хорошо. – Богдан радостно закивал, попрощался и прыгнул обратно в машину.

Тулуп не отставал и сел рядом.

– Меня пугают слишком умные дети, – услышала Мира приглушенный голос.

– Почему? – спросил Тулуп.

– Напоминают, каким я был тупым.

Богдан уехал, оставив Миру одну. Пора было писать Мангусту и рассказывать, что случилось. А еще вернуться домой и проверить, как там мама.

* * *

Семь лет назад

Шаман лежал дома и разглядывал руку. Стоило достать ее из воды, как вернулись на место все сухожилия, восстановилась кожа. Но если снова окунуть в воду, то под ней белели кости. Боли не было, рукой можно было так же двигать, брать камни со дна. Тулупу эта находка не понравилась. Шаман не знал, что парень вычитал в своих архивах, но отреагировал он бурно. Выдернул руку из воды и запретил к ней приближаться. Внимательно изучил руку Шамана, заставил несколько раз согнуть-разогнуть пальцы.

Шаман послушно сделал и покрутил рукой перед носом Тулупа:

– Все хорошо.

– Не хорошо, – мрачно сказал Тулуп. – Этого озера нет на карте, и в архивах о нем ничего нет. А эти фокусы, – он потряс Шамана за руку, – никогда хорошо не заканчивались.

– Ладно-ладно, фольклорист, мы поняли. – Шаман поднял обе руки. – В озеро больше конечности не сую.

Навигатор в этом месте не работал, пришлось возвращаться по собственным следам. К счастью, они ломились через лес, как мамонты, поломали кусты, местами промяли грубыми ботинками землю. В городе Тулуп всех отпустил, с Медведем пообещал сам разобраться. В городе уже рассвело, на улицы выходили первые работяги. Дворники мели улицы, шкрябая метлой из веток по одному и тому же месту.

Шаман быстро добрался до дома, а из головы все не шло это озеро. Интересно, что будет, если погрузить в него человека полностью. Для начала можно посмотреть на животных. У него дома жил волнистый попугайчик. Хотел купить второго, чтобы этот не скучал, да все никак не получалось. Мысль оформилась сразу. Попугайчик перекочевал в клетку поменьше. Дорога до озера вспомнилась сразу, даже не плутал.

Солнце уже стояло высоко. Возле озера было холодно, дальний берег оказался хорошо виден. Если напрячься, то можно было различить деревья и маленькие домики среди них. Шаман хотел сначала окунуть руку, но вспомнил предостережения Тулупа, расчехлил клетку, достал попугайчика. Птица нервничала, курлыкала. Ледяная вода лизнула пальцы и маленькие птичьи ножки. Хотелось тянуть время и одновременно быстро сунуть в воду, чтобы посмотреть, что будет. Попугайчик дергался, верещал. Шаман недовольно цокнул и сунул кулак с птицей до локтя. Разжал пальцы, завороженно наблюдая, как двигаются под водой белые кости. Скелетик птички двигался под водой, лупил тоненькими косточками-крыльями, вертел клювом. Он двигался все медленнее, пока не замер. Последний раз дрыгнулась лапка. Озеро всколыхнулось. Над водой стал скапливаться туман. Он полз в сторону Шамана, закрывая домики и лес. С туманом ползли тени. Длинные руки касались воды, пуская рябь по спокойной поверхности. Шаман выпрямился, отошел подальше от воды. Туман окутал его с головы до ног. Волосы быстро стали мокрыми, облепили щеки. Тени нависли над головой, изучали, переговаривались между собой. Шаман крутил головой, пытался поймать рукой шлейф тени. Рука проходила мимо, чувствуя холодное покалывание.

– Еще принесешь? – Тень опустилась ниже, у нее не было рта, но Шаман слышал, что она говорила. – Что-нибудь серьезное. С серьезным проступком на душе.

– Мы собираем души для тумана, – тихо сказал Шаман, боясь спугнуть хозяев озера.

– Души нам не нужны, – покачала головой тень. – А вот тех, кто собирает, приводи, как всех соберете.

– На это нужно время. – Голос опустился до еле слышного шепота.

– Мы умеем ждать. – Тень коснулась щеки, оставляя иней на волосах. – Умру-озеро будет ждать свое.

– А я? – Шаман коснулся волос.

– А ты будешь знать, но не сможешь рассказать. – Тень уже удалялась. – А расскажешь, пойдешь с остальными.

Он хотел было возразить, что это нечестная сделка, но туман уже рассеялся, теней не было, а солнце клонилось к закату. Неожиданно быстро закончился день.

Возле дома стоял Тулуп.

– К озеру? – зло спросил он.

Шаман неопределенно махнул головой. Он так и не понял, что именно нельзя рассказывать, поэтому решил не рассказывать ничего.

– Кому говорил, что нельзя! – ярился Тулуп.

Шаман виновато развел руками.

– Онемел, – дошло до Тулупа. – Дурень! Это тебе наказание, не лезь в неизученное! Кто знает, что подготовил еще Ладный мир.

Шаман улыбнулся и кивнул. Он знал, что готовило Умру-озеро.

* * *

Два года назад

Очередная бесполезная жертва, которая ничего не открыла. Туман все так же оставался белым, непроходимым. А стоило в него зайти, начинало душить, выкручивать нутро наизнанку. Поганок прибавилось. Их ряды пополнили несостоявшиеся ведомые. Те, кто не смог принять идею или нарушил правила. От них либо избавлялись сразу, либо берегли для проверки тумана. Принеся жертву, просили проверить туман, отпускали одного. Потом смотрели, как вырастает из мха поганка с глазом того же цвета, что и у ушедшего. Иногда поганка не вырастала, и тогда ведомые видели, как ходит в тумане потерянный человек, пугая местных жителей и создавая еще больше легенд.

– Почему не работает? – Акулов бесился. – Что мы снова сделали не так?

– Может, у ведьмы спросить? – Кара смотрел, как клубится туман, облизывая тело жертвы, рядом сонно покачивала шляпкой новая поганка.

– Вот сам иди и спрашивай, – огрызнулся Акулов. – Я к ней соваться боюсь. Даже черти в этом омуте срать боятся. Ее предшественница, как я помню, была более… эээ… человечная.

– Пошлите Тулупа. – Судья старался держаться подальше от этого всего.

– А может, тебя лучше? – Тулуп вытер нож о штанину. – Ты с ней еще не встречался, авось новенького не тронет. Сойдешь за тупого. Можно еще Шамана послать. Все узнает и ничего не расскажет.

Ведомые заржали, глядя на Шамана: тот всматривался в туман и улыбался. Казалось, что там ходят тени с Умру-озера, а может, все еще блуждают души тех, кто ушел в туман и не может вернуться.

– Сворачиваемся, – махнул рукой Акулов. – Нечего тут больше делать.

Ведомые свернули лагерь и направились в сторону машины. В этот раз вообще все было не так. Лес вывел на место на неделю раньше. Девушка умудрилась сломать ногу, пока скакала от них по кустам. Еще и Медведь маячил где-то в стороне, пугая всю команду. Тулуп даже приготовил ружье, чтобы, если что, пристрелить зверя. Как только вышли к скале, зарядил дождь. Внизу, среди деревьев, туман едва собирался. А стоило дождю закончиться, резко поднялся и рассеялся. Оставшиеся дни изматывали ожиданием. Туман вернулся утром, привычно наплодив вокруг поганок. Обряд пришлось совершать с чувством чего-то неправильного.

На базе Акулов скинул вещи и быстро уехал, оставив остальных на попечение Тулупа.

– Вот что можно делать не так? – возмущался Кара. – И так уже пылинки с них сдуваем. Я ей и чай готовил, и вообще всю паназиатскую кухню изучил. Лишь бы не страдала.

– Может, этой не надо было рассказывать, зачем она, вообще? – предположил Судья.

– Ага, просто грохнуть, – согласился Кара.

Тулуп разбирал палатки, закинул спальники в прачечную. Достал жертвенный нож и унес его куда-то в глубь дома. Он выбирал каждый раз новое оружие. Один раз даже принес с собой топор, который забыл заточить, в итоге вместо эффектного отрубания головы получился перелом шеи и необходимость скинуть жертву поскорее со скалы, чтобы не слушать хрипов.

– Мы не просто их убиваем, – сказал он, когда вернулся. – Их жизни – ключ к туману, к дороге в Ладный мир. Это необходимая, вынужденная жертва. А если верить философии Ладного мира, то все души уходят в поле и имеют возможность начать жизнь заново. Так что это даже не убийство, а просто преждевременный поворот колеса для них.

– Который снова не сработал, – покачал головой Кара. – Нам, видимо, каждую неделю надо людей резать, чтобы найти ту самую жертву, которая сработает.

– Тогда это трудно будет скрыть, – заметил Тулуп. – Мы почти поняли, что именно нам нужно.

– Просвети. – Судья уронил походную посуду, и та со звоном брякнулась на дорожку. – Что именно должно быть у той самой жертвы? Мне кажется, мы вообще все попробовали уже. И способ, и то, какая она.

– Мне кажется, – Тулуп помог собрать посуду, – нужна такая, которая сама к нам придет.

– Это как? – не понял Кара. – Типа откроет такая дверь и скажет: вот она я, принесите меня в жертву туману.

Судья заржал, чуть снова не уронив посуду. Тулуп улыбнулся.

– Пусть она влюбится в кого-нибудь из нас, – предположил он. – Ну или на крайний случай интрижку захочет завести.

– Классно, теперь нам надо с этими вводными искать жертву. А у нас не так много возможностей экспериментировать. – Судья наконец убрал посуду на место. – Да и как можно влюбиться в человека за пару дней отпуска?

– В человека можно влюбиться за пару часов общения, – отозвался из глубины дома Тулуп.

– Ни разу с таким не сталкивался, – покачал головой Судья.

– Да потому что ты пугаешь всех до усрачки, – хохотнул Кара, пихая приятеля в бок.

Тот в ответ тоже пихнул. Завязалась шуточная потасовка.

Шаман все это время молча помогал. Не имело значения, как именно будет принесена жертва. Важно было только одно – верное время. А его надо было дождаться. Тени с Умру-озера приходили каждую ночь во снах, делились новостями из Ладного мира. Мир погибал, и все шло к тому, чтобы его уничтожить полностью. И жертвы туману нужны были именно для этого. Никто из них не откроет путь, пока Лад сам этого не позволит.

Шаман обещал ничего не рассказывать ведомым и буквально изнывал от этого. Знания жгли изнутри. Как-то он не выдержал и пришел ночью к ведьме. Она слушала с интересом, ничего не спрашивая. Уточнила только про тени с Умру-озера. Но сама не смогла рассказать, что это за существа. А сны посоветовала запоминать. Всякие-разные никогда просто так ничего не показывают. Если они напряглись, это для чего-то нужно.

– Что толку в знаниях, если я не могу их толком использовать? – покачал головой Шаман.

– Однажды сможешь, – пожала плечами Мира. – А пока копи.

Он хотел еще спросить про туман, но передумал. Надо было возвращаться, пока его не хватились. Этой ночью тени показали новый сон.

Посреди поля росло огромное дерево. Его крона уходила высоко в небо и терялась в облаках. Корни проросли глубоко в почву. Поле, покрытое золотом. Колосья росли вперемешку с сорной травой, светились на солнце, едва касались друг друга, колышимые ветром. От дерева отвалилась ветка. Огромная, но полностью сухая. На ней не осталось ни одного листика, все осыпалось и разлетелось по полю. Ветка рухнула на землю, поле содрогнулось. Шаман смотрел, как движется над дубом огромная тень. Она отличалась от тех, что приветствовали его возле Умру-озера. Эта тень напоминала тощего, костлявого мужика, сгорбленного почти до самой земли. С длинными, как лыжи, стопами. Тень загребала ногами, пиная ветку. Там, где тень задела крону, осыпались здоровые листья, заболела новая ветка.

– Но не так все было. – Шаман почему-то был уверен, что сон путает.

– А могло быть так, – ответили тени с Умру-озера.

– Зачем мне это знать?

– Просто.

Вот у них всех все было просто. Тени не понимали, зачем Шаман пытается найти смысл в том, что они показывают. Это были просто варианты развития событий, которые Шаман никогда не увидит в реальности, да и не особо хотел.

– У всего должен быть смысл, – пытался он доказать теням.

– Не обязательно, – был ответ. – Что-то просто есть. Бессмысленно и бесцельно существует.

С этим было сложно поспорить. Особенно если речь заходила об отношениях. Порой они были действительно бессмысленны. Как и некоторые поступки людей. Шаман не раз наблюдал, как Судья делал множество разных странных вещей. Он про себя прозвал его генератором рандомных действий. И вопросов.

– Это что? – спросил он как-то Кару, когда тот пробовал рецепт из интернета, чтобы удивить очередную жертву.

– Чай масала, – сосредоточенно ответил Кара.

– На сале? – удивился Судья.

– Да, конечно, именно на нем.

– А пахнет приятно.

Девушка тогда сидела рядом и смотрела, как собирается чай. Знал ли Судья, что чай на сале на самом деле существует и пахнет вообще иначе? Хотя Судья и знания – непересекающиеся понятия. Но среди бессмысленных знаний было и то, что Шаман бережно сохранял в памяти. После одной ночи он наконец понял, что конкретно искал Акулов, а главное – почему не мог найти.

В Ладном мире была стража, которую очень не любили тени. И как же они радовались, когда стража ослабла и вынуждена была заново копить силы. Именно стражника видел в свое время Акулов и безуспешно искал встречи снова.

– Стража Ладного мира с тобой не встретится, если на то нет причины, – шелестели тени с Умру-озера.

– То есть ведомые недостаточно натворили, чтобы за ними пришла стража?

– Дела людей стражи не касаются, делайте что хотите.