Дверь в кабинет Богдана Тимуровича распахнулась, чуть не слетев с петель.

– Это что за выкрутасы? – Акулов подпрыгнул в своем огромном кресле. – Молодой человек, вас отец так и не научил такту?

– Умер не вовремя, – спокойно сказал Буров, пройдя в кабинет и сев напротив. – Не успел рассказать, как надо общаться с человеком, который решил сделать все для уничтожения другого.

– Мне кажется, вы слишком драматизируете. – Пухленький Акулов поднял бровь. – Я всего лишь избавляю вас от ненужного балласта.

– Вы за меня решили, что мне нужно, а что нет. – Буров с трудом сдерживал себя, чтобы не наброситься на Акулова.

– Да это все видят! – повысил голос Богдан Тимурович. – По тому, как «Горка» выглядит, по тому, как ты дела ведешь. Не нужна тебе она!

Буров не заметил, что Акулов резко перешел на «ты», как много лет назад, когда Медведь только вникал в дела отца.

– Сколько лет прошло? Семь? – продолжал пилить Ярослава Акулов. – За семь лет можно было сделать очень много, а ты ничего не сделал!

– А вы сами-то много сделали? – огрызнулся Медведь. – Топчетесь на месте.

Акулов непонимающе посмотрел на него. Что сейчас имелось в виду? В сознании ведомого пошли строиться теории. Неужели все это время бесполезный Буров ставил палки в колеса и мешал в исследованиях Ладного мира? Они же так лихо в первый год продвинулись в этом деле. Вышли на ведьму, которая на самом деле что-то знала. А потом раз в год, в полгода находили какие-то зацепки, но больше ничего. Еще и Шаман головой поехал после очередной вылазки.

– Что ты имеешь в виду? – Акулов решил спросить прямо.

Буров улыбнулся. После смерти отца он стал еще более чудаковатым. Двигался лениво, как-то по-звериному. Тулуп один раз обмолвился про Медведя в контексте с Буровым. Да, что-то медвежье в нем было.

– Я очень сомневаюсь, что вы выбрали наш город исключительно с целью «улучшить экономику».

– И на что ты намекаешь? – нахмурился Акулов.

Буров нагнулся к самому столу:

– Отцу были безразличны простые бизнесмены, но что он терпеть не мог, так это праздных, желающих докопаться до того, что в тумане.

– Ты головой ударился? – Богдан почувствовал, как спина покрылась мурашками.

– Вы очень следите. – Буров выпрямился. – Вчера ваш прекрасный исполнитель такого шороху навел в держурной части. Еще и машину спалил.

– Не понимаю, о чем речь. – Акулов постарался сделать непроницаемое лицо.

– Да ладно. – Буров закинул ногу на ногу, пнув при этом стол. – Это полиции можно лапши на уши навесить. Был бы среди них знаток, ваши делишки давно бы прикрылись.

Буров достал парилку и затянулся. Акулов смотрел, как расползаются по кабинету облака пара.

– Совсем себе мозги прокурил? – поинтересовался он, глядя на Ярослава.

– Вы прекрасно понимаете, о чем речь. – Буров резко встал. – Оставьте «Горку» в покое, а то я от вашего «Белого неба» ничего не оставлю.

Акулов тоже встал, он был на две головы ниже Медведя, но держался с достоинством.

– Это угроза?

– Предупреждение. – Буров убрал в карман парилку. – А еще вы вчера буквально прямым текстом сказали, что имеете отношение к пропавшим девушкам.

– Почему ты так уверен, что это мой человек приходил? Может, какой-то другой, мало ли в этом городе психов.

– Я его запах узнаю даже в бутике духов, – сказал Медведь.

Мангуст был прав в своих опасениях, когда говорил, что медвежья суть все чаще стала брать верх над человеком. Буров смотрел на конкурента и мечтал об одном – перекусить хребет, избавиться от него.

– Мальчик, возвращайся в свою песочницу. – Акулов махнул рукой на дверь. – Все твои обвинения и предупреждения не имеют никакого веса. Какие-то дурацкие фантазии, не представляющие никакой ценности. Девочки пропадали без нашего участия. И если хочешь знать, в большинстве случаев они сами были виноваты в своей судьбе. Кто свою жизнь не бережет, тому она и не нужна.

Буров с нечеловеческой скоростью перескочил стол и поднял Акулова в воздух за грудки.

– Что ты знаешь о чужой жизни? – прорычал Медведь.

– Больше тебя, сопля, – прохрипел Акулов, суча ногами и пытаясь достать до пола. – Я видел такие вещи, которые тебе никогда не снились.

– Ну надо же. – Медведь дышал Акулову в самое ухо. – Видел ли ты, что сделал твой человек? Что он со мной сделал?

Буров с силой кинул Акулова в окно, стекло задребезжало, но выдержало. Богдан мысленно поблагодарил самого же себя, что решил не экономить на отделке.

– Видел то, что мне не снилось. – Буров отступил. – Да что ты знаешь о снах, которые приходят по ночам Медведю?

Акулов с ужасом смотрел, как выворачивает человека. Тело покрылось густой шерстью, увеличилось, руки сломались, превратились в огромные лапы. Буров больше не говорил, рычал. Он занял собой весь кабинет, преградил выход. Уперся огромной мохнатой задницей, не давая войти Тулупу. Запах, походка – за столько лет он узнал этого человека насквозь. Медведь смотрел на Акулова человеческими глазами. Тот вжался в стеклянную стену, выставив перед собой кресло.

– Тулуп нашел, как снимать шкуру, – заикаясь, затараторил Акулов. – Он может помочь тебе. Вернуть человеческий облик. Больше не надо будет балансировать. Не надо прятаться.

– Я не прячусь. – Голос Медведя был низкий, животный. Он обещал скорую расправу человеку, которого ненавидел не один год.

Медведь медленно подходил к Акулову, сминая все, что попадалось на пути. В дверь протиснулся Тулуп с пистолетом наготове. Прицелился, выстрелил и промахнулся.

– Где таких косых учат? – истерично завыл Акулов. – В голову ему стреляй!

Тулуп прицелился, снова выстрелил. Пуля отрекошетила от стола и улетела в окно. Маленькая дырочка образовалась рядом с головой Богдана Тимуровича. Тот завизжал, напомнив Медведю поросенка.

– Ненавижу свинину. – Буров клацнул зубами возле самого лица. – А трусливую свинину ненавижу и того больше.

Тулуп бросил жалкие попытки попасть в Медведя с трех шагов, раз за разом руку что-то отводило. В углу стоял баллон пожаротушителя. Сорвав чеку, он направил струю пены в морду Медведю. Тот шарахнулся, свернул стол. Пена не давала осмотреться, понять, куда бежать. Уперся в дверь, та захлопнулась.

– Мочи его! – Акулов нашел брошенный пистолет и тоже прицелился. – Надо было соглашаться на наши условия.

Медведь заревел. Тулуп, повинуясь какому-то внутреннему чутью, упал на пол, увлекая за собой Богдана. Стекла лопнули, взорвались, осыпав все вокруг осколками. Медведь лапой вытер морду, осмотрелся. Потянул носом воздух, потом разогнался и выпрыгнул из окна на улицу.

Кабинет Акулова находился на одном из верхних этажей. Это давало возможность видеть, что происходит на море, как спускается с гор туман.

Медведь летел вниз камнем, в голове было пусто. Постепенно воздух становился гуще, в метре над землей он стал совсем вязким, сила притяжения медленно тянула на себя тяжелое медвежье тело. Среди деревьев стояла Мира, прижимая к носу платок, полностью пропитанный кровью. Ее поддерживал Мангуст.

Как только Медведь встал лапами на землю, из кустов вылетела Агата и буквально врезалась в густую медвежью шерсть.

– Ты куда? Задерет! – запоздало крикнул Мангуст.

Но девушка его не слушала.

Медведь медленно приходил в себя, шкура скукоживалась, тело уменьшалось. Агата уже обнимала не медвежью морду, а испачканное пеной лицо. Увидев Бурова, она резко отпрянула и покраснела.

– Что-нибудь узнал? – Мангуст подошел к Ярославу, протягивая тому футболку.

– Они узнали, что я медведь, – ответил Буров, размазывая футболкой остатки пены.

– Потрясающе, – тихо просипела Мира.

– Ну и то, что Дарина точно у Акулова. – Буров посмотрел на Агату. – По запаху мы их быстро в лесу найдем.

– Если они раньше времени тебя не найдут. – Мира медленно подошла к Медведю. – А без этого никак нельзя было?

– Мне перед тобой еще не хватало отчитываться, – огрызнулся Буров. – Так само получилось.

– Снова не сдержался? – грустно спросил Мангуст.

Ярослав посмотрел на него и покачал головой. Агата сочувственно посмотрела на Бурова и хотела коснуться руки, но передумала. Ему и так погано, не стоит навязываться.

– Пойдем в «Горку», – сказал Буров.

– Тебя в твоей «Горке» уже с вилами ждут, – заметила Мира. – Среди деревьев нас легко скрывать, но там я уже ничего не смогу сделать. Да и много сил потратила, чтобы твоя туша без проблем приземлилась.

– Не знал, что ты так умеешь, – признался Буров.

– И сиганул из окна! – всплеснула руками Мира. – Где мозги?

– Хватит уже мои мозги искать! – снова огрызнулся Медведь. – Других путей не было.

– Если не в «Горку», – подала голос Агата, – тогда едем за Дариной. Пока они ее никуда не перевели.

Мангуст кивнул. Гостиница никуда не денется, а вот подругу на самом деле могли перепрятать.

– Мне только, – замялся Ярослав, – придется в лесу опять в Медведя обратиться. Я так лучше запах чувствую.

– Второй раз за день, – покачала головой Мира. – А если в этот раз шкура не слезет?

Ярослав посмотрел на Агату. Та переводила взгляд с одного на другого, кусая ноготь.

– А есть другие способы? – спросила она, глядя на Миру.

– Поехать за их машиной? – Мира кивнула на черный седан, выруливающий с территории «Белого неба». – А если будешь нормально вести, я еще и машину спрятать смогу.

– Нормально я вожу!

Мангуст резко прервал очередную перепалку, потащив всех к машине.

– Из виду сейчас их потеряем!

Мира немного замешкалась, выводя пальцем на машине какие-то узоры. Агата пыталась понять, что именно рисует знатка, но таких знаков никогда не видела. Буров молчал, хотя видно было, что его тянет подколоть. Как-то незаметно для Агаты он переключил свой сарказм и ядовитые шутки на другого. Девушку же старался лишний раз не дергать, а местами вообще загораживал от всего. Так и влюбиться недолго. Агата отвернулась, подавляя улыбку. Всю жизнь она старательно избегала этой темы. Даже когда Дарина приходила с фотографией очередного кучерявого мальчика, старалась реагировать спокойно. Ей никто не нравился. А из-за матери отношения вообще казались постыдными. Листая плей-лист с музыкой, она игнорировала все песни про любовь и отношения. Таких было большинство. Почему-то весь мир сконцентрировался на теме, любит ли одна душа другую. А если не любит, то страдает. Агата видела, что Мангуст страдает. Раньше это заметила бы Дарина. Провела бы исследование, рассказала, почему Мира так реагирует. Дарине не помешало бы то, что она никогда их раньше не видела и вообще не знает, как они жили раньше. Агата тоже не знала, что оставил Медведь позади, кроме боли, чувства одиночества и желания всю жизнь прожить в этом коконе.

Машина снова покинула город, устремилась в лес. Эта дорога стала уже родной, успокаивала душу. А еще душе было спокойно оттого, что они едут за подругой и найдут ее. И весь этот припадочный кошмар закончится. Снова мама позвонит.

– Здесь. – Буров остановил машину у развилки и вышел.

Он подошел к поваленному бревну, потер рукой, понюхал.

– Что ему мешало держаться за ними вплотную? – ворчала Мира. – Все все равно кончится тем, что он снова нацепит на себя эту шкуру.

– Ему в ней комфортно, – отозвался Мангуст.

– Так в этом и проблема! – шипела Мира. – Он даже не пытается держать себя в руках! – В голосе Миры сквозили нотки беспокойства. – Сегодня человек, завтра Медведь, какая разница, что это все видят, облик туда-сюда пляшет.

– Он правда старается, – защищал Медведя Мангуст. – За все время это первый такой срыв на людях.

– В максимально ответственный момент! – Мира всем корпусом повернулась к Мангусту. – У него нет человека, который может его обратно вытащить. Каждый раз это делает его зверем все больше. Да, держался он долго, это похвально. Вот только ему ничего не нужно! Акулов правильно говорил, что «Горка» на фиг ему не сдалась. Так. Привычка. И лес правильно сказал, что пора отпустить старое. Он пришил себя к этому городу, а сам решил, что дело в оборотничестве.

Мира посмотрела на Агату.

– Сколько людей ходит по столице, прикидываясь теми, кем они не являются. – Знатка закусила губу. – Это я уехать не могу.

– Скоро сможешь. – Мангуст хотел взять ее за руку, но передумал.

– А может, он не будет сейчас оборачиваться? – Агата смотрела на Бурова, который ходил с дороги на дорогу и что-то бормотал себе под нос.

– Он хочет обернуться, – сказала Мира. – Ему так проще. Зверем вообще быть проще, чем человеком.

В подтверждение ее слов Буров упал на землю, лицом вниз, а встал уже огромным косматым чудовищем. Агата в ужасе воззрилась на оборотня. Не знать, как происходит переход, проще. Вот человек, монтажная склейка, вот Медведь.

Он понюхал воздух и затопал по дороге в глубь леса.

– Чего сидим? – подорвался Мангуст. – Бежим за ним, а то потом опять заплутаем.

Мира хотела что-то сказать, но передумала. Слишком резво чесал Медведь в самую чащу. Агата выскочила из машины, забыв закрыть дверь, и побежала следом. Мангуст хлопнул дверью, проверил, все ли закрылось, и не остались ли в салоне ключи.

– Добром это не кончится, – сказала Мира.

– Я не помню, когда у нас хоть что-нибудь добром заканчивалось, – отозвался Мангуст.

Агата бежала за Медведем, думая только об одном: что она скажет, когда снова увидит Дарину? Как изменилась за это время подруга? Что пережила?

Медведь несся, не сворачивая, прямо в лес. Дорога вывела их к высокому забору, ворота оказались слегка приоткрыты. Машина уже стояла на подъездной дорожке. Медведь хотел ломануться сразу туда, но остановился и обернулся.

– Надо Мангуста дождаться. – Запыхавшаяся Агата остановилась поодаль от Медведя.

Тот следил за ней глазами Ярослава и молчал.

Со стороны дома послышались голоса. Агата подбежала ближе к забору и прислушалась.

– Идти туда от часа до двух дней, и невозможно спрогнозировать, как лес в этот раз поведет, – говорил Тулуп.

– Значит, надо идти заранее, а если придем раньше, то просто лагерь там разобьем. – Этот голос Агата не узнавала.

Она надеялась, что услышит Дарину, но подруги слышно не было.

Медведь нюхал воздух и тихо рычал.

Скоро появились Мангуст с Мирой, они вообще не спешили. Словно ведьма заранее знала, что происходит в доме. Увидев их, Медведь сразу двинулся к забору, толкнул дверь и вошел во двор. Из дома в этот момент вышел Тулуп.

– Что-то вы долго, – радостно сказал бармен. – Все уже давно ушли.

Агата оглядела двор, посмотрела на Тулупа:

– Где Дарина?

– Дама, дорога моя. – Тулуп развлекался. – Ушла твоя подруга. Вот буквально час назад взяла своих кавалеров и ушла.

Агата беспомощно посмотрела на Медведя. Тот скалился, глядя на Тулупа.

Из дома вышел толстяк. Кажется, Агата видела его, когда они в первый день сидели с Дариной у бара.

– Я не очень понимаю, какие ко мне претензии. – Он посмотрел на Миру.

Та ничего не сказала, стояла скрестив руки на груди и оглядывала дом.

– Я тоже, – эхом отозвался Тулуп.

– У меня к тебе одна претензия. – Толстяк посмотрел на бармена. – Зачем ты скрыл это? – Он махнул рукой на Медведя.

Буров зарычал.

– Простите, босс, – потупился Тулуп. – Cамо как-то вышло.

Он хотел что-то еще сказать, но не успел. Медведь кинулся вперед. Мангуст успел схватить Агату за руку и оттащить подальше от беснующегося зверя.

– Спрячься, пока все не закончится. – Мастеровой выпихнул девушку за забор.

Ровно в этот момент раздался выстрел, и пуля чиркнула рядом с ними по земле.

Агата пискнула, послушно убралась со двора и замерла, прислушиваясь. Выстрелов больше не было. Возле дома вообще стало до ужаса тихо. Она осторожно подошла к забору. Тихо было в лесу, но возле дома Медведь крушил все, что попадалось ему на пути. Тулуп попытался спрятаться в доме, Медведь ломанулся туда. Вылетел со второго этажа, разгромив декоративные кусты. Пробежал по машине, смяв крышу. Тулуп хотел возмутиться, но не успел. Медведь лягзнул зубами совсем рядом, чуть не отхватил руку.

– Сожги его на хрен! – услышала Агата злой окрик толстяка.

Тулуп кивнул и куда-то убежал. Агата поискала глазами Миру и Мангуста. Наверное, они были в доме, проверяли, не спрятали ли там Дарину.

Медведь лязгал зубами и теснил толстяка. Он загнал его в самый угол, медленно приближаясь, как злой рок. Агата в ужасе закрыла глаза. Не хотелось смотреть, как Медведь будет жрать человека. Толстяк взвизгнул. Пришлось глянуть, что происходит. Она увидела, как красивый бармен Тулуп несет ведро с чем-то черным и вязким. Медведь стоял к нему спиной, отвлеченный пухлым человеком, и не знал, что Тулуп примеряется, хочет вылить черноту на шкуру.

– СЗАДИ! – заорала Агата.

Медведь обернулся, щелкнул зубами. Тулуп уронил ведро, отпрыгнул. Обернулся на Агату и что-то злобно произнес.

Девушка почувствовала, как покрываются пеленой глаза. Все на дворе стало медленным, вязким, будто Агата сама угодила в эту черную, вязкую жижу. Она пыталась найти Мангуста и Миру, но вместо них видела две тени. Тень Миры походила на огромное чудовище выше леса. Оно смотрело на все сверху вниз, ждало чего-то. Тень Мангуста жалась рядом, тянулась к Мире и не мешала.

– Агата! – Голос заставил повернуться к себе. – Черт, Мира, это морок!

– Плюнь в глаза.

Агата почувствовала, как стало мокро. Лицо Мангуста было совсем рядом, он беспокойно стирал с ее лица рукавом слюну.

– Прости-прости, – бесконечно извинялся. – Надо было.

– Я слышала, – отозвалась Агата.

Она огляделась, пытаясь найти Медведя:

– Где Ярослав?

Мангуст махнул куда-то в сторону леса. Там Медведь теснил Тулупа и толстяка Акулова к забору. Последний держал в руках огромный череп.

– Так, – прищурился Мангуст. – Мира, они Медведя запечатать решили!

Мира стояла рядом и смотрела, как Тулуп отвлекает Медведя огнем, а Акулов надевает на Бурова маску-череп.

– Вы почему ничего не делаете? – Агата хотела кинуться вперед, но Мира перехватила ее, остановила.

Медведь заревел, от его рева поднялась в воздух стая птиц. Забор упал, открывая дом лесу. Тулуп отлетел в сторону, а Акулов забился под бревна, чтобы не достали.

Буров мотал головой, пытаясь скинуть с себя маску, но та сидела плотно.

– Мира! – Агата пыталась вырваться, но ведьма держала крепко. – Ему помочь надо.

– Потом поможешь, – холодно сказала она.

Медведь чихнул, жалобно заревел и ломанулся в лес.

– Класс, теперь двоих там искать, – покачал головой Мангуст.

Миру это словно не волновало. Она медленно подошла к Тулупу, смотрела, как он поднимается. Тулуп заметил ведьму, пригнулся и на четвереньках отполз подальше.

– Не губи, – проскулил он.

– Сдался ты мне.

Агата не могла понять, почему Тулуп так боится ведьмы, почему Акулов лежит, опасаясь даже пальцем пошевелить. Почему Мангуст стоит и ничего не делает, чтобы спасти друга.

– Игрушка с собой? – Мира отвернулась от Тулупа, обращаясь к Агате.

– В номере осталась, – сбивчиво ответила та, не понимая, при чем тут дурацкий медвежонок.

– Поспешите, а то не успеете, – вдруг заржал Тулуп.

Мангуст матернулся. Агата впервые слышала, что он так крепко ругался. Затем он схватил ее за руку и побежал к машине.

– О чем он? – Дорога обратно показалась короче. Возможно, это лес помог.

Мангуст ничего не сказал, запрыгнул на водительское кресло, дождался, когда Мира сядет рядом. Теперь Агата ехала сзади.

– Что будет, если сгорит? – спросил Мангуст у Миры.

– Тогда поиски Медведя растянутся на неделю, если не на месяц, – ответила ведьма.

Агата не понимала, что должно или не должно сгореть, но задавать вопрос боялась. Всю дорогу Мира с Мангустом напрягали. Все, что происходило, словно соответствовало их плану, а они, чтобы не тревожить друзей, продолжали делать вид, что помогают.

«Белое небо» подсвечивалось алым. Всполохи играли на стеклах, игнорируя этаж, где Буров выбил окно. За деревьями столбом стоял огонь. Горела «Горка».

– Не успели! – Мангуст подъехал так близко, насколько позволял пожар.

Мира выскочила из машины и кинулась в дом.

– Ты куда? – Вопрос прозвучал сипло, обреченно.

Он думал, что готов к любым сюрпризам от подруги, но оказалось, не готов. В «Горке» что-то хрустнуло, вверх поднялся сноп искр.

– Сдай назад, сейчас крыша упадет.

Мангуст подпрыгнул от неожиданности. Мира стояла рядом, немного подкопченная. В длинных дредах тлели угли, но в руках она держала плюшевого медвежонка. Каким-то чудом огонь его совсем не тронул.

Она вручила медвежонка Агате и повернулась к гостинице. Вокруг горящего здания стояли редкие постояльцы, продлившие себе отпуск или решившие переночевать не дома. Заорала сирена пожарной машины. Алый дым окрасился синим, белым.

Огромный факел полыхал выше неба. Последнее, что связывало Агату с домом, горело сейчас на втором этаже гостиницы с дурацким названием «Горка». Обратный билет, документы – все стало одной раскаленной массой.