Десять лет назад

– Работу нашла пока временную, – сказала мама за ужином. – Платят немного, но хоть что-то будет.

Мира слушала мать и теребила в кармане засушенную куриную лапку. Мангуст очень быстро нашел целый мешок таких лапок, и ребята распихали обереги по всем карманам. Надо было незаметно подложить лапку маме, тогда можно выдохнуть и снова идти к ведьме.

– А ты не хочешь в клинику к родителям Мангуста пойти? – осторожно спросила Мира.

– Да что людей зря напрягать?

– Не думаю, что это их напряжет.

Мама ничего не сказала, махнула рукой и занялась домашними делами. Куда именно она устроилась, рассказывать не стала. Видимо, Мира не поддержит этот выбор, а лишний раз свару устраивать не хотелось.

Мира возила ложкой в супе, размышляя, куда подсунуть лапку, чтобы она была всегда с мамой. Лучше всего на грудь повесить, но мама будет категорически против.

– Мам, – аккуратно позвала Мира. – А ты можешь кое-что с собой носить? На удачу?

– Что? – не поняла мама. – Зачем?

– Ну, мы с Мангустом для всех обереги сделали. – Мира сжала рукой лапку в кармане, надо было ее завернуть во что-нибудь, чтобы мама не испугалась.

– Положи ко мне в сумку. – Мать даже не стала уточнять, с чего вдруг они решили сделать обереги. – Я с ней постоянно хожу.

Мира кивнула, убежала к себе в комнату, на ходу придумывая, как упаковать лапку.

На столе остались разбросанные после последнего шитья ленты, нитки и кусочки ткани. Мира взяла широкую красную атласную ленту и аккуратно замотала лапку, завязав бантик.

– Только не выкидывай, – попросила Мира, убирая лапку в сумку.

Мама в ответ угукнула.

В целом этого было достаточно, можно было бежать к ведьме.

– Ты не забыла, что скоро школа начнется? – бросила в спину мама.

– Не забыла! – крикнула Мира уже на лестнице. – Кто даст забыть, – добавила она уже тише.

К скольки ее ждала ведьма, Мира точно не знала, поэтому спешила: вдруг время уже давно вышло. Еще хотелось проверить, работают ли на самом деле куриные лапки, все-таки в видении все было весьма понятно. Мангуст с родителями куда-то уехал, сказал, что вернутся только завтра. Придется как-то прожить этот день без него.

Дорога до дома ведьмы показалась бесконечно долгой, словно ее увеличили в несколько раз или перенесли сам дом на пару километров в глубь леса.

Двор был пуст, на стук никто не отозвался. Мира хмуро обошла всю территорию, посмотрела на сваленные в кучу клетки и села на лавочке ждать. Солнце припекало, хотелось спать. Лечь бы на мягкую траву, вытянуться в полный рост и на часик провалиться в сон. Желательно без сновидений.

– Спать нельзя, – сказал чей-то голос совсем рядом.

Мира оглянулась, никого не увидела, лишь мокрый след кошачьей лапы. Не замечала, чтобы у ведьмы жили коты. Спать все равно страшно хотелось. Чтобы не завалиться на траву, Мира встала, снова обошла дом, заглянула в окно. Там было темно, на столе в центре комнаты стоял пузатый горшок, лежали какие-то травы.

– Тоска, – протянула Мира.

– Да-а, – согласились рядом.

Но поблизости опять никого не оказалось. Мира недовольно цокнула.

– Кто шутит? – громко спросила девочка.

– Шутит? – эхом подхватил лес.

Мира закатила глаза. Можно было догадаться, что у ведьмы на участке будут свои приколы. А это все вообще может быть испытанием. Не заснуть, не свихнуться, когда с тобой разговаривает что-то без тела. Мира вышла со двора и посмотрела на лес. Интересно, какие секреты прячет там ведьма?

– Пойдем? – прозвучал тот же голос со стороны деревьев.

Мира оглянулась на дом, все равно там сейчас делать было нечего, и пошла в чащу.

Голос подсказывал, направлял, пару раз помог обойти болото, но все так же не показывался. Мире казалось, что она видит длинный рыжий хвост впереди, но догнать его не получалось. Каждый раз, когда она приближалась, чтобы можно было рассмотреть его получше, хвост вилял в сторону и пропадал.

– Смотри под ноги, – предостерег голос.

Мира чуть не наступила на маленькую серую поганку, спрятавшуюся среди мха. Поганка шевельнулась, стряхнула со шляпки какой-то мусор и открыла глаз. Один глаз на маленькой шляпке. Он с интересом оглядел Миру, моргнул. Одновременно открылись глаза на других поганках, которые Мира сразу не заметила. Их было много, они покрывали собой всю полянку, росли на пнях, стволах деревьев. Большие и маленькие, совсем белые и темно-серые. Поганки смотрели на Миру огромными глазами в полной тишине. Только сейчас она поняла, что в лесу пропали все звуки. Даже деревья не скрипели, лишь тихо шевелили кронами где-то высоко в небе. Мира огляделась – чуть дальше, спрятанная за еловыми ветками, сидела изба. Маленькая, низенькая, ее не сразу можно было различить под нападавшими листьями и ветками. Мира подошла ближе, стараясь не задеть поганки. Избушка едва доставала до груди. Мира аккуратно сняла с нее самую большую ветку, потянула следом остальной мусор.

В груди щемило оттого, как выглядела маленькая, никому не нужная изба. Мира отставила ногу и вздрогнула от громкого шипения поганок. Под ногой оказалась кость. Побелевшая от времени, покрытая мхом. В земле, скрытая травой и все тем же мусором, лежала огромная куриная нога. Вторая торчала совсем рядом. Мира ее сначала за странный корень приняла.

Изба на курьих ногах сидела одна в чаще. Не совсем одна, полчища поганок, как верная свита, окружали и оберегали ее. Не дай Великое древо, сделаешь что не так.

Очистив избу полностью от мусора, Мира нашла дверь. В целом, туда можно было протиснуться и посидеть, но шипение поганок еще отзывалось в голове, поэтому девочка решила не рисковать.

– Когда-то в Ладный мир был один путь, но он закрылся. – Все тот же голос прозвучал совсем рядом.

– Да покажись ты уже! – рассердилась Мира.

– Не время, – был ответ. – Пора возвращаться.

Мира не заметила, как в лесу стало темнеть. Глаза поганок светились, как светлячки, указывали путь на тропку, по которой Мира очень быстро вышла в ту часть леса, что хорошо знала, а ведь туда шла долго, плутая, переживая, что выбраться не сможет.

В доме ведьмы горел свет, женщина ходила по комнате, переставляя что-то на столе. Мира остановилась возле забора, наблюдая со стороны. Интересно, знает ли ведьма об избе в лесу?

– Ты бы еще ночью пришла!

Мира вздрогнула. Ведьма стояла совсем рядом, склонившись над грядкой. Но девочка видела, как она же ходит по дому.

– Я приходила после обеда, вас не было.

Из земли проворно лезли корни и какие-то непонятные луковицы. Ведьма выпрямилась.

– Я в городе была, на рынке, слухи собирала. Рынок в этом плане, знаешь ли, самое подходящее место.

Мира кивнула, она сама любила гулять среди торговых рядов, слушать, что говорят люди.

– Завтра приходи до обеда. – Ведьма махнула рукой, и Мира уже собралась уходить. – Погоди, а это что?

Она схватила девочку за руку, подняла рукав.

– Татуировка, – тихо ответила Мира.

– Набила себе клеймо, дура, – вдруг яростно прошипела ведьма.

– Не клеймо, а защиту! – Мира выдернула руку, потирая запястье.

– И чем защитит тебя твоя трава? – продолжала беситься та. – Поможет вырваться отсюда?

Мира в ужасе уставилась на ведьму: такой она ее никогда еще не видела. Словно трава осока на самом деле могла защитить или как-то помешать планам ведьмы.

– Зачем ты это сделала? – уже спокойнее спросила ведьма.

– Захотелось. – То же самое она ответила матери и получила в ответ истерику. – У друга машинка портативная появилась, решила попробовать.

– Могла что угодно набить, хоть бабочку, – посетовала ведьма, – почему именно трава?

– Бабочки не про меня, – задумалась Мира. – Им легко крылья оторвать, а осоку не сорвешь, не порезав пальцы.

Ведьма согласно кивнула, что-то внутри нее боролось и выстраивало новый план.

– Вы обещали научить меня людьми управлять, – заметила Мира.

– Людьми управляет страх, – отмахнулась ведьма. – А еще чаще – страх быть обнаруженными, страх, что их темные тайны вылезут на свет.

– Но не всегда же можно через страх управлять, – насторожилась Мира, – в один момент им надоест бояться.

– Люди – трусы, это их природа, им никогда не надоест бояться.

Мира не согласна была с такой позицией. Управлять через страх невозможно вечно, за свои пятнадцать лет она это хорошо поняла. Можно сколько угодно бояться учителя физики, но в один момент бояться надоест. Страх сменится злостью или азартом. И нет никого сильнее, чем человек, победивший страх. Наверное, ведьма с такими еще не сталкивалась.

Мира шла домой, размышляя, что от ведьмы она вряд ли получит что-то ценное. Ноги сами повели ее через рынок. Палатки уже закрывались, продавцы убирали товар. Мире показалось, что она видит знакомый силуэт среди сутулых спин. Женщина собирала с прилавка полотенца, прихватки и шерстяные носки.

– Мама? – Мира подошла ближе.

Женщина вздрогнула, уронила мешок с носками, Мира бросилась помогать.

– А ты тут как? – Голос матери звучал испуганно и виновато.

– Гуляла, – ответила Мира. – А ты?

– Да вот торгую потихоньку, хозяин даже разрешил свои изделия приносить.

Мира молча помогла собрать вещи в огромные сумки.

– А мои игрушки можно принести? – спросила она вдруг. – Я много нашила.

Мама удивленно посмотрела на дочь и кивнула.

– Тогда я тебе их отдам.

Мира помогла дотащить мешки до склада – его организовали сами продавцы, чтобы не носить туда-сюда вещи, которым не нужно особое хранение.

До дома шли молча. Каждая была погружена в свои мысли.

– А ты что-нибудь знаешь об избе на курьногах? – спросила Мира за ужином.

Мама задумалась:

– Знаю из сказок только. А что?

– Да интересно стало, существовала ли она на самом деле.

– В том виде, в котором мы про нее из сказок знаем, нет, конечно же, – усмехнулась мать. – Помой посуду, я устала.

Мира покосилась на гору в раковине и неохотно кивнула. Жаль, нельзя позвать Мангуста, чтобы он все перемыл. Вспомнив о друге, Мира тут же потянулась к телефону, который снова оказался разряжен. Пришлось ставить на зарядку, ждать, когда прогрузится интернет, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.

«Мне тебе столько всего надо рассказать!» – написала Мира в чат.

«Мне тоже. – Ответ от Мангуста пришел почти сразу. – Мы в аварию попали. С родителями все хорошо, я в больнице».

* * *

Пять лет назад

Человека ломало, выкручивало кости. Человека тошнило, внутри больше не могло все работать так, как раньше. Человек выл, стонал, хотел сбежать от этого чувства. От ощущения, что извращается человеческая суть, что он теряет себя. Больше никогда он не сможет стать тем, кем был раньше. Человек заплакал, прося прекратить пытку. Но это было уже невозможно, обратно процесс не повернуть. Тело собралось, сжалось, ноги с хрустом втянулись в бедра, руки искривились в неправильных местах. Голова гудела. Глаза не хотели открываться, чтобы не видеть, что происходит с телом. Чтобы не видеть, как смотрит на свою работу самое опасное существо в этом лесу.

Человек взмахнул крыльями, расправив плечи, почувствовав, наконец, свободу. Боль ушла, как ушли и проблемы, которые мешали спокойно жить. Кем этот человек был раньше, уже неважно, теперь он – птица. Теперь у него – крылья и лапы. Огромные когти, густые перья и длинные-длинные волосы, которые скрывали то, что не могли скрыть перья. Человек мечтал иметь такие волосы раньше, но они никак не хотели расти. Теперь выросли. Теперь каждый, кто их увидит, захочет взять деревянный гребень и расчесать. Расчесать волосы, подарить красивые бусы, ожерелья, все, чтобы птица стала еще краше. Человек покрутил головой, разминая шею. Так легко, так свободно. И почему-то так правильно. Чужое присутствие больше не пугало, – стоит и стоит, вреда не причинит. Лишь подавит волю и даст задание.

– Лети, птаха, – сказало чудовище. – Теперь твое дело маленькое. Неси его с гордостью.

Голос был такой знакомый. Теперь он стал голосом хозяина. Хозяин дал задачу и отпустил. Хозяин подарил новую жизнь.

Лес встретил, широко распахнув свои объятия, показав каждый укромный уголок. Лес стал лучшим другом.

* * *

Десять лет назад

– Это что за гадость ты мне подсунула?

Мать была очень злая, в одной руке она держала красную ленту, в другой – уже сломанную куриную лапку и в ярости трясла ими перед Мирой.

– Ты зачем развернула? – Мира в ужасе уставилась на оберег. – Я же просила не трогать.

– Хотела посмотреть, что вы там с Мангустом придумали. – Мать с отвращением бросила лапку на стол. – Выкинь эту страсть и не тащи такое в дом больше.

– Это оберег! – Мира аккуратно подняла лапку, от которой уже отвалился один палец.

– Какой оберег? – Мать снова стала заводиться. – Вы там с Мангустом совсем уже с ума посходили от нечего делать? Не говори, что ты с собой эту гадость постоянно таскаешь.

– Это нужно делать! – Мира пыталась подобрать слова, чтобы мама ей поверила, не получалось.

Мать ничего не сказала, покрутила пальцем у виска, забрала куриную лапку, не забыв про палец, и выкинула их в мусорное ведро.

– Чтобы я этот мусор в квартире больше не видела!

Мира сидела красная, мысленно молясь, чтобы ведьма не придумала докопаться до мамы, пока она не придумает новый оберег. Рабочий, но такой, который мать не выкинет. В дневнике прабабки Мангуста об этом обязательно должно быть.

– Вася в аварию попал, – вдруг сказала Мира. Мать от неожиданности села и прижала руку к груди. – Говорит, с родителями все хорошо, а он в больнице с сотрясением.

– К нему пойдешь?

– Да.

– Правильно, возьми с собой что-нибудь, я там картошки сварила, тефтели еще накрутила.

– В больнице же кормят.

– Да чем его там накормят, – махнула рукой мать. – Все, я побежала работать, где там твои игрушки?

Мира принесла мешок, мать достала наугад плюшевого котенка, критически осмотрела его, сочла, что годится на продажу, и убрала в свою сумку.

– Что продам, то твое будет, – сказала она и ушла.

Когда дверь закрылась, Мира быстро откопала из мусорного ведра куриную лапку, нашла клей и приставила отвалившийся палец на место. Чтобы держался лучше, обмотала стык ниткой и снова проклеила. Недолго думая, она спрятала лапку под матрас маминой кровати. Ночью опаснее всего, пусть хоть ночью охраняет куриная лапка.

В больницу пустили сразу, проводили в палату к Мангусту и ушли. Парень лежал с замотанной головой, смотрел в телефон. Увидев Миру, резко сел, поморщился и лег обратно.

– Ты чего прыгаешь? – испугалась Мира.

– Забыл, – улыбнулся Мангуст. – Ты как?

– Мама нашла куриную лапу и выкинула ее.

– Блин. – Он знал страх Миры. После всех видений, о которых она рассказывала, отпускать родного человека без защиты было тревожно. – Мои нормально к этому отнеслись.

– Твои прабабкой научены, – покачала головой Мира. – А тут… – Она махнула рукой. – Вы как вообще в аварию попали?

Мангуст видел, с каким беспокойством смотрела на него подруга, ради этого взгляда он готов был хоть каждый день в аварию попадать.

– Да что-то выпрыгнуло прямо на машину. – Он попытался вспомнить что, снова заболела голова. – Машину в кювет унесло. Так жалко, отец только новую купил. Хорошо, что старую еще не продал.

– Может, ту еще починить можно?

– Можно, только долго.

Мира думала, с чего начать рассказ об избе, а Мангуст тем временем в красках описывал, как службы спасения доставали машину.

– У мамы синяк, отец просто испугался, зато я как следует головой приложился. – Он показал на замотанную макушку. – Рассек себе от сих до сих.

Мангуст прочертил линии совсем не там, где было замотано. Мира улыбнулась.

– А мама торговать на рынке устроилась. – Хотела про избу, получилось опять про маму. – Ей даже разрешили свои изделия приносить.

– Хоть какие-то деньги, – кивнул Мангуст.

Мира сидела рядом, молчала и качала ногой. Мангуст лежал, смотрел на подругу и думал о чем-то своем.

– Ведьма так орала, когда увидела татуировку. – Опять не про избу.

– Почти как мать?

– Ага, только не грозилась пемзой руку оттереть.

– Сразу оторвать хотела? – хохотнул Мангуст.

Мира пихнула его в бок и тоже улыбнулась.

– Скоро обед будет. – Мангуст попытался сесть на кровати и уронил подушку.

– Я в лесу нашла избу на курьногах, – одновременно с ним сказала Мира.

Мангуст чуть не кувыркнулся с кровати головой вниз. Мира успела придержать его.

– И еще голос какой-то мне дорогу подсказывал, но сам не показывался.

– Путь в Ладный мир нашла. – Мангуст уставился на Миру огромными, полными изумления глазами. – Прабабка писала, что изба просто так не показывается. А поганки там были?

– Целая толпа, с глазами. – Мира приставила очки из пальцев к своим глазам. – Лупали и шипели! Еще так интересно, туда шла полдня, а обратно минут за десять вышла.

– Прошла проверку леса, – кивнул Мангуст.

– Ой, да хватит тебе! – Мире было приятно. – Я ждала, когда эта карга вернется домой, немного погуляла.

В палату зашла медсестра, позвала в столовую. Мангуст аккуратно вылез из кровати и побрел из комнаты. Мира шла рядом.

– Я завтра уже дома буду, – сказал он. – Надо будет еще прабабкин дневник полистать. Подумать только, изба. Понятно теперь, почему куры.

Миру необъяснимо душило тревожное предчувствие. Из головы не шло, что мать выкинула куриную лапку. А если до нее все-таки доберутся? Если уже поздно что-либо исправить?

– Ты чего? – Мангуст остановился, вглядываясь в лицо подруги.

– За маму переживаю. – От внимательного взгляда стало еще тревожнее.

– Мы придумаем новый оберег! – заверил ее Мангуст.

Мира кивнула, не очень веря, что это поможет. Что они вообще успеют.

– Надо опять к ведьме идти, – вспомнила вдруг девочка. – Она звала до обеда.

– Беги! – поддержал Мангуст.

Дважды говорить не пришлось, из больницы Мира побежала к домику у леса.

В боку уже кололо, когда она добралась наконец до двери. Не успела постучать, как дверь открылась.

– У тебя со временем совсем плохо? – поинтересовалась ведьма вместо приветствия. – Ты учти, в нашем деле нельзя спешить и нельзя опаздывать.

Мира кивнула. Спешить и опаздывать – это она делала, сколько себя помнила. Всегда бежала, всегда приходила последней. Чаще всего в школе ее ругали именно за опоздания.

– Садись и смотри. – Ведьма указала на лавку, а сама стала собирать тряпье по всему дому.

Мира молча наблюдала за ее действиями, пытаясь предугадать, что та собирается делать.

– Наблюдения – наш лучший учитель, – говорила ведьма, доставая из печки котелок, а из него вытаскивая платок. – Чем больше замечаешь, тем больше знаешь. Сила – в знаниях и в том, как ты эти знания применяешь.

С этими словами она вышла из дома и скрылась за углом. Снова появилась с двумя длинными палками, одну воткнула снаружи напротив окна, вторую веревкой привязала накрест чуть ближе к верхнему концу.

Мира сидела в доме и смотрела, как на улице ведьма собирает какое-то чучело. Нацепила на него юбку, дурацкую рубашку, повязала импровизированную голову платочком. Каждое свое действие ведьма сопровождала словами. Мира не слышала, что именно она говорила, но знала, что слова злые. Чучело до одури было похоже на маму. Даже то, как висела на палках одежда, напоминало ее силуэт.

– Вы что творите?

Дошло, вылетела на улицу, отпихнула ведьму от чучела и со всех ног побежала домой. Вслед смеялись.

До дома бежала долго, улицы путались, не давали свернуть в нужном месте. Маршрут, который каждый день проходила с закрытыми глазами, вдруг стал лабиринтом с тупиками и ловушками.

Дверь в подъезд оказалась открыта, на лестничной клетке дымили.

Мира влетела в квартиру и остановилась. В коридоре царил полумрак, слышен был только стук швейной машинки в комнате матери.

Мира осторожно коснулась двери, та бесшумно открылась. Девочка зашла в комнату, мать строчила на машинке, что-то хихикая себе под нос.

– Мирочка… – Она повернула только голову, как сова, всем корпусом оставаясь обращенной к машинке. – Тут стежок неровный. Посмотришь?

Мира на негнущихся ногах подошла к матери. Та пристрочила себе руку к новой кухонной прихватке в дурацкий горошек.

– Качица! Качица! – заголосила вдруг мать, дернув на себя машинку и повредив руку.

– Мама!

От вопля Миры та остановилась, моргнула.

– Что же это? – Она в ужасе посмотрела на руку. – Неси аптечку. Надо же было так заработаться, себя пришила.

Подавив слезы, Мира побежала в ванную, достала аптечку и быстро вернулась к матери. Та крутила туда-сюда колесо у машинки. Мира осторожно взяла мать за руку, вытащила нитки и обработала ранки. Ее трясло, хотелось реветь, но нельзя было показывать маме, как страшно. Боялась, что та снова потеряет себя. Закричит это страшное «качица».

– Мам, – позвала Мира, – а что ты сделала с куриной лапкой?

Она только сейчас заметила, что матрас на кровати лежит криво.

– Чай заварила, – ответила та. – А потом соседу на голову вылила.