Семь лет назад

Тело разрывало на части, хотелось упасть и лоскутами сорвать с себя кожу, но кто-то тянул за руку, заставлял бежать прочь из леса.

– Не могу больше, – взмолился Ярослав. – Сил нет.

– Еще немного. – Голос был девичий, знакомый. – Почти добежали.

Среди деревьев замерцал свет – светились окна небольшого деревянного дома. Девушка, не сбавляя шага, буквально втащила Ярослава в дом, захлопнула дверь и только после этого выдохнула. Буров рухнул на пол. Ведьма принялась ходить по дому, расставляя свечи на окнах.

– Огонек – для людей, – говорила она, зажигая новую свечку, – для всяких-разных – туман. Огонек – для людей.

Вскоре весь дом пропах медовым воском, и невозможно было найти ни одного темного угла.

– Когда туман с гор спускается, – девушка посмотрела на Ярослава, – надо быть максимально близко к живому свету.

Буров никак не мог вспомнить – ее лицо было знакомым и голос, даже манера говорить и вести себя. Он точно ее где-то видел.

– Вставай. – Она скинула с себя плащ, осталась в длинном платье с рваным подолом и короткими рукавами. Длинные волосы путались за спиной, копили в себе ветки и сухие листья.

– Мы знакомы. – Буров с трудом поднялся, посадил себя на стул возле стены.

– В одной школе учились, – отозвалась девушка. – Я Мира.

– Ярослав.

Точно, он часто видел ее возле кабинета завуча, еще гадал, как можно так много прогуливать.

Дверь в дом открылась, забежал высокий, худощавый парень.

– Еле успел! – крикнул он, захлопывая дверь. – Там такая буря идет. Мангуст.

Он протянул руку Бурову, тот в ответ пожал. Тоже знакомое лицо.

Если честно, в маленьком городе все лица знакомые, мелькают так часто, что перестаешь замечать, где кого встретил.

Мира колдовала над горшочком, растирала пальцами травы, добавляла воды. Буров пытался следить за ее действиями, потом переключился на Мангуста. Потом он помнил только крики, звуки раскидываемой мебели, хруст дерева. Кажется, под руку попался Мангуст и отлетел на другой конец комнаты.

– Замер! – Голос Миры звучал страшно. Слишком низко для девушки, слишком громко для человека. Он эхом отразился от стен и заставил Медведя встать на четыре лапы. – Снимай шкуру.

Лапы не слушались, но в конце концов Ярославу удалось стащить с головы маску, освободить руки от перчаток.

Было слышно, как постанывает Мангуст, лишь бы не было переломов.

– Выпей. – Мира вложила в руки чашку с горячим отваром. – Поможет голову ясной держать.

– Что случилось?

Ярослав маленькими глотками цедил напиток, а Мира приводила в чувство Мангуста.

Парень застонал, сел, придерживая рукой голову.

– Перекинулся, – глухо сказал Мангуст. – Вот что случилось.

– Кто? – не понял Ярослав.

– Ты, кто ж еще?

– Разыгрываешь?

– Вот мне делать больше нечего, – горько усмехнулся Мангуст. – Решил разыграть и через всю комнату спиной вперед метнуться.

Ярослав допил отвар, посмотрел в чашку. Его почти перестало трясти.

– Ты медведь теперь, – сказала Мира.

– Я свами в DND играть не подписывался. – Буров поднялся на ноги, поймал равновесие и уже собрался выйти на улицу.

– Стой, нельзя!

Окрик Миры заставил обернуться.

– Хорош уже, – напрягся Буров. – Мне достаточно синяков от этих дебилов, упражнения на фантазию сейчас точно не в тему.

– На улице ночь, в лесу туман, – терпеливо перевел Мангуст. – До дома точно не дойдешь. Даже если учесть, что дом на краю леса.

– Ок, ладно. – Ярослав сел на пол. – Может, расскажешь, как нашла меня?

Мира пожала плечами:

– Гуляла недалеко. – Она посмотрела на Мангуста.

– В глухой чаще? – уточнил Буров.

– Объясни ему сам, пожалуйста, – простонала Мира. – Мне каждый раз кажется, что я с дебилом разговариваю. А еще сын знатки.

– Кого? – Буров нашел в кармане разбитый телефон, теперь просто мусор.

– Знающего человека, – сказал Мангуст. – Тебе не рассказывали про всяких-разных?

– Сказки? – уточнил Медведь. – Мать до развода часто их на ночь читала. Потом уехала куда-то, и сказки закончились.

– Пусть сказки, – кивнул Мангуст. – В сказках легко спрятать то, что мозг не в состоянии сразу принять.

– Мой мозг не в состоянии принять, как она могла меня предать. – Ярослав нащупал синяк и поморщился. – Казалось, мы можем что угодно обсуждать. А тут закончилось мешком на голове и битой по ребрам.

Мангуст и Мира переглянулись.

– А они говорили, зачем тебя туда увезли? – спросил Мангуст.

– Убить, – пожал плечами Ярослав. – Точнее, у них это звучало «избавиться». Чтобы не мешался. Отец так вовремя умер, можно и от сынка избавиться, чтобы не мешал «Небу».

– Думаешь, в этот дело?

– Да хер его знает! – вспылил Медведь и тут же застонал: заболели ребра. – Странно, отчетливо слышал хруст, а по ощущениям просто синяки.

– Медведь лечит, – сказала Мира.

– Опять ты за свое?

– Да послушай ты! – повысил голос Мангуст. – Сказки, которые тебе мать рассказывала, – все правда. И туман в лесу сейчас тот самый, из сказок. Именно он тебя в медведя превратил.

– Идите к черту.

Ярослав встал и вышел из дома, больше его никто не останавливал.

За дверью все было покрыто серым молоком, вытяни руку – не увидишь пальцев. Прямо на крыльце, возле двери, покачивали белесыми головами поганки. Стоило Медведю пройти мимо, как все разом открыли глаза на шляпке и посмотрели на него.

Ярослав присел, коснулся пальцем шляпки, поганка прищурилась и зашипела. Зря трогал. В тумане постепенно открывались белые глаза, они смотрели на Медведя, шелестели и покачивались, словно на ветру. Медведь спустился с крыльца и встал на четыре лапы. Тронул носом еще поганку, от нее пахло не грибами, что странно, а смородиной. Поганка качнулась, мазнула шляпкой по носу. Туман расступился, и Медведь увидел ее. Изба сидела, покосившись на один бок. Ярослав не помнил, чтобы в маминых сказках изба была такая… неживая. Он медленно, стараясь не повредить поганки, подошел к избе и понюхал крышу, приоткрытую дверь, истлевшую куриную ногу. Совсем рядом что-то прошло, махнуло длинным пушистым хвостом. Медведь обернулся. Дверь в дом была открыта, на пороге стояла Мира, за спиной выглядывал Мангуст. Медведь снова повернулся к избе. Дверь открылась, на пороге сидел огромный рыжий кот. Он внимательно смотрел на Ярослава, медленно обмахиваясь хвостом. Подойти ближе Медведь не решился, потоптался, потом развернулся и направился со двора.

Туман спустился к самому городу, захватил часть домов. Медведь видел, как снуют в тумане всякие-разные, как кошка гоняет мелкую шишигу. Собаки почувствовали медведя, зашлись лаем. Бурова интересовал один дом, почти в самом центре города. Одно окно на первом этаже. Там жила она, и он думал, что проживет с ней долгую жизнь. Что первая любовь у него, как в сказке, прошла испытания экзаменами, недовольством отца. Но что-то этой любви оказалось не по плечу.

Она сидела у себя в комнате на кровати, окруженная подушками, и смеялась. Но она была не одна. Этого парня Медведь раньше не видел. Высокий, неприятный. Хотя она сказала бы, что он красивый, и руки у него красивые. Медведь растоптал клумбу и почти воткнулся носом в стекло. Незнакомец шутил, а она смеялась. Почему ей разрешили оставить его у себя на ночь? Бурова гнали, стоило солнцу зайти.

– Почему ты предала меня? – выдохнул в окно Медведь.

Смех прекратился, она уставилась в окно полными ужаса глазами.

– Медведь! – Крик был высоким, срывался на хрип.

Незнакомец не стал вглядываться в темноту и сразу побежал на улицу, в руках он держал горелку.

– И хрена ли ты приперся? – грубо спросил он, выкручивая газ на полную.

Медведь уставился на огонь, потом на незнакомца, а она сидела в комнате одна. И пусть всю жизнь одна проведет. Мысль возникла раньше, чем незнакомец ткнул огнем в морду.

Буров мотнул головой, заревел, встал на задние лапы. Его никогда не пугал огонь, а сейчас казалось, что теперь ему все по плечу. Горелка раскалялась, жгла газ.

– Давай, подходи, сожгу! – размахивал огнем незнакомец.

Горелка не выдержала и взорвалась, обожгла глаза. Ярослав попятился, свалился. Что стало с незнакомцем, он не стал выяснять. Сбежались люди, кто-то вынес ружье. Выстрел просвистел рядом с ухом. Спасибо, что стрелял человек, который никогда не попадает в цель.

Медведь поднялся и побежал. Обратно в лес, в туман, к успокаивающему шелесту поганок. Сколько он бежал, трудно сказать. Остановился лишь тогда, когда лапы перестали слушаться, а вместо привычной мягкой почвы оказались мох и камни. В этой части леса он никогда не бывал. Крутой склон резко обрывался, а внизу, куда хватало взгляда, тянулся густой, покрытый туманом лес.

Медведь лег на край, свесил морду, втянул носом запах леса, снова почувствовал запах смородины и заснул.

Утром Мира нашла Ярослава за домом, абсолютно голого и грязного. На лице остался ожог от взорвавшейся горелки.

* * *

Дарина проснулась в холодном поту. Казалось, что Судья стоит рядом, тянет руку и вот-вот коснется. Рядом никого не было, за окном поднималось солнце. С каждым днем становилось спокойнее и привычнее. Чего ждали ведомые, Дарина так и не поняла, но в том, что они ее защищали, – никакого сомнения. Может, они и не собирались ее убивать? Так, пошутили? А держат тут, потому что в секте людей не хватает.

– Боже, какая глупость. – Дарина потерла виски.

После случая с Судьей ей разрешили выходить из комнаты и гулять по дому, словно извинялись за поведение уже бывшего члена их общества. Гулять, правда, особо было негде. Несмотря на то что дом был двухэтажный, он оказался очень маленьким. На первом этаже находились кухня, маленькая комнатка и каким-то образом уместилась лестница наверх. Кара рассказал, что дом строили на скорую руку. Штаб хотели сначала устроить в доме ведьмы. Но та наотрез отказалась его покидать.

– Какая ведьма? – не поняла Дарина.

– Да есть тут одна, – махнул рукой Кара. – С ней Акулов дела ведет. Строят вместе свои экспедиции в лес.

– Что ищет?

Возвращаться в свою комнату не хотелось, все равно там уже каждый сучок в стене был изучен.

– Ладный мир. – Сегодня Кара был немногословен.

– Это что-то из сказок? – уточнила Дарина.

– Он на самом деле существует, – невозмутимо ответил Кара. – Шаман там даже был, с тех пор не разговаривает.

– Слушайте, давайте честно. – Дарина села рядом с Карой. – Зачем я вам? Не верю, что вы меня похитили только для того, чтобы убить. Оставили бы Судье, он сам справлялся.

– Босс вернется и все тебе расскажет, я не могу ответить на этот вопрос.

– Расскажи тогда, что за мир такой. – Слушать уже не очень хотелось, но заняться было больше нечем.

– Я мало что могу рассказать, Шаман много знал. – Кара почесал голову. – Там молятся Великому древу, огромному дубу, чья крона держит небо, а корни хранят древние знания. Вестником там ходит огромный рыжий кот. А еще всякая нечисть – обычное дело.

– Короче, – подытожила Дарина. – Какой-то очередной мир из сказок. А каким образом вы вообще о нем узнали?

– Это Акулов с Тулупом накопали. – Кара словно не заметил скепсиса в голосе Дарины. – Они давно уже изучают это дело. Оказывается, мы всю жизнь проводим рядом со всякими-разными, а сами этого не замечаем. Вот орудует у тебя качица в подполе, а ты на крыс думаешь.

– Кто? – не поняла Дарина.

– Нечисть такая, в Ладном мире их называют всякими-разными. Там столько этой нечисти! Накопали мы, значит, про юстрицу, так вообще не понятно, как такая птица существует. Представь себе огромную птицу с сотней голов.

– И вы хотите ее воочию увидеть?

– С юстрицей лучше не пересекаться, это птица-мор, болезни и разрушения несет.

– Ладно, а хорошее там есть?

– Честно? – Кара посмотрел на Дарину. – Не знаю, я только про всякую такую шушеру слышал.

– Может, тогда не надо этот мир искать? – с надеждой спросила Дарина.

– Но там же как-то живут, – возразил Кара.

Оспорить это утверждение Дарина не успела, вернулись Акулов с Тулупом, вылез из своего угла молчаливый Шаман.

– Где кто живет? – улыбнулся Тулуп.

Дарина обратила внимание, что выглядит он измученным, глаза ввалились, под ними темнели синяки. От былого задорного бармена осталась только тень.

– В Ладном мире. – Кара затравленно посмотрел на Акулова, боясь, что сказал лишнего.

– И весьма интересно живут, надо сказать. – Акулов обошел комнату. – И есть в тот мир три пути: через смерть, через сон и через туман.

Тулуп притянул к себе стул и тяжело опустился на него.

– Мы скоро уйдем в лес, и больше не надо будет отводить глаза, – заботливо сказал Акулов, глядя на бармена.

Тот кивнул.

– В смысле отводить глаза? – снова не поняла Дарина.

– Тулуп кое-что умеет, – сказал, немного помолчав, Акулов. – Найти может что угодно. Именно благодаря Тулупу до нас не добирается полиция, но в этот раз все гораздо сложнее, много усилий забирает отвод.

Дарина все еще непонимающе переводила взгляд с Тулупа на Акулова, не получив от них ответа, посмотрела на Кару и Шамана.

– Да тут все просто. – Тулупу даже говорить было тяжело. – Вот смотришь ты на предмет, который ищешь, а не видишь, глаза кто-то отводит. Так и тут.

– Бред какой-то, – проворчала Дарина.

– Для непосвященного – бред, а кто ведомый, тот знает, как это все работает, – улыбнулся Тулуп. – Можем немного тебя посвятить.

Он посмотрел на Акулова, тот согласно кивнул.

– Меня только одно интересует, – сказала Дарина, – зачем вам нужен мир, где живет нечисть, готовая вас сожрать, и при чем тут я?

– Знаешь, в нашем мире тоже много всяких тварей, готовых сожрать, – заговорил Акулов. – Сколько раз сжирали мой бизнес, пока я не отрастил зубы, и теперь сам могу сожрать кого угодно. А всякие-разные не страшнее слепня. Да, вредные, но, если знаешь правила, ничего страшного.

– А вы знаете правила?

– Не все, много приходится изучать по домыслам, каким-то разрозненным рассказам. Обычные люди про Ладный мир ничего не знают. Да даже такие, как Тулуп, не всегда понимают, откуда берутся их знания, предрасположенность.

– Нас называют еще знатками, – вставил Тулуп. – Знающие люди.

– Ты можешь не верить. – Акулов поднял руку, прерывая очередное скептическое замечание Дарины. – Но именно тебе, дорогая, придется открыть дорогу в Ладный мир.

– Каким образом я найду дорогу в мир, в который я даже не верю?

– Все просто. – Тулуп потянулся. – Зайдешь в туман.

– В который лучше не заходить?

– Есть некоторые нюансы. – Акулов посмотрел на экран телефона. – Но мы их тебе потом объясним.

– Так меня будут убивать или нет?

* * *

– Погоди, а кто руководствуется твоей версией легенды? – Резкая смена темы озадачила Агату и застала врасплох Миру.

– Ведомые, – ответила ведьма. – Я же вроде говорила.

– Не, – мотнул головой Медведь. – Кто именно?

– Вот этого я уже не знаю, – развела руками Мира. – На рынке имен никто не называл. Если бы назвали, думаешь, мы бы тут сидели, гадая, куда бежать? Плюс у них есть знаток в команде, глаза отводит. Надоело с ним бороться.

– Это точно Тулуп, – сказала Агата. – Бармен, который на самом деле не бармен.

– Вполне может быть, – согласилась Мира.

– Все спросить хотел. – Буров нехорошо посмотрел на Миру. – А ты чо какой-то хренью торгуешь постоянно? Можешь же нормальную работу себе выбрать.

– А чем тебе эта работа не нормальная? – Мира склонила голову набок, скрестив руки на груди.

– Да как-то не для тебя она, – хмыкнул Медведь.

– Лучше всего слухи на рынке разносятся, – объяснила Мира, словно маленькому ребенку. – И, занимаясь не своим делом, я узнаю все новости города. А как ты знаешь, сила в знании.

Буров ничего на это не ответил, достал дуделку и снова затянулся.

– Можешь здесь не курить? – возмутилась Мира.

– Это же не сигареты! – насупился Медведь.

– Какая разница? Кури на улице!

Медведь заворчал и убрал дуделку обратно в карман.

– Ладно, она – ведьма, а ты тогда кто? – Агата решила прервать перепалку и посмотрела на Мангуста.

– Знатка, – поправил ее тот.

– Кто? – не поняла Агата.

– Она не ведьма, – терпеливо пояснил Мангуст. – А знатка, но, если тебе проще, пусть будет ведьма. В целом не особо велика разница.

– А ты тогда кто?

– Я тоже немного знаток, – замялся Мангуст. – Но мне до Миры далеко, я такое не умею, так, просто мастеровой.

– А это что значит? – уточнила Агата. – Мастеришь что-то?

– Типа того, – согласился Мангуст. – Местный умелец, разнорабочий. С нечистью бытовой договариваюсь, чтобы не шалила или проваливала побыстрее.

– Как тогда в нашем номере? – Агата вспомнила, как сорвало кран, когда Дарина мылась в душе. Будто из прошлой жизни воспоминание.

– Да, – кивнул Мангуст. – Тогда шишигу выгонял.

– А это кто?

– Про кикимор слышала? Они самые распространенные.

– В сказках слышала. – Агата попыталась представить, как в сказках описывали кикимору, ничего путного не вспомнила.

– Ну а шишиги чем-то на них похожи. Тоже мерзкие твари, только ближе к лесу, чем к людям. Я потому и удивился, что Ярик вас поселил в тот номер, его шишиги облюбовали как раз.

– Смотреть на помойку они сами отказались, – отозвался Медведь.

– А других номеров не было? – Агата постаралась, чтобы вопрос прозвучал без негатива.

– Так занято все, – развел руками Буров. – У этих же опять сбой был, значит, у нас наплыв очередной. Да что сейчас про это говорить.

Агата согласно кивнула, история не терпит сослагательного наклонения, Дарина все равно пропала.

– Ладно, вы – знатки, а он тогда кто? – Агата кивнула на Бурова.

– Медведь, – ответила Мира, – оборотень, берендей. Он не человек.

Буров помрачнел:

– Спасибо, что напомнила, как бы я без этого жил.

– Но это данность. – Мира даже не пыталась сгладить ситуацию. – Не человек и не зверь, а что-то сверх того. Сверхсущество.

– Пойду покурю. – Буров поднялся, проверил заряд дуделки и вышел.

Агате не хотелось оставаться наедине с Мангустом и Мирой, поэтому она быстро шмыгнула следом.

Первое впечатление от Миры было положительным, но чем больше они общались, тем меньше хотелось общаться с ведьмой. Она держалась надменно, словно обладала каким-то знанием, которое автоматически поднимало ее над всеми. Сверхсуществом в этой комнате был не Медведь, а Мира. Мира, которая умела вырастить одним движением мох на столе. Продавшая игрушки, с которых все началось. Агата попыталась вспомнить, сколько стоил медведик, и не смогла. Игрушка осталась в номере, лежала одна на кровати. Как сейчас сидит Буров один на крыльце и парит свою вонялку с манго. Агата поплотнее завернулась в вещи Миры и села рядом с Ярославом.

Тот молчал, глядел в темноту и пускал облачка пара.

– Смотри, как могу. – Он пихнул Агату в бок, та чуть не улетела с крыльца.

Пар пошел кольцами.

– Долго учился, – гордо заявил Ярик.

Агата развеяла рукой кольцо, которое летело прямо на нее.

– Я такое только в кино видела.

Медведь надулся от гордости. Большой ребенок.

– Знаешь, – его голос вдруг стал тихим, еле различимым, – я ведь нормально жил без всех этих знаний. Готовился в институт поступить, даже экзамены все сдал. Думал, поеду в столицу, по баллам как раз проходил. Да и отец был не против. А потом…

Агата молчала, боясь спугнуть неожиданную откровенность.

– Потом отец умер, а девушка, с которой я хотел жизнь связать, меня предала. Ее Машей звали. Мне нравилось ее Марией называть. Маша и Медведь.

Он горько усмехнулся, посмотрел на дуделку, та мигала, разряжаясь.

– Медведь знает все, а я – ничего. Медведь людей лучше меня чувствует. – Агате его стало очень жалко. – Наверное, хорошо, что я стал медведем, а не погиб там в лесу. Хотя мог, но меня Мира вытащила.

– Мира меня пугает, – призналась Агата.

– Меня тоже, – согласился Буров. – С ней только Мангуст может сладить, отчаянный парень. Пойдем, курить тут уже нечего.

В доме Мира успела приготовить еды с собой, налила в термос чай, собрала пакет с бутербродами.

– Мы куда собрались-то? – удивился Буров. – На край света?

– Если лес будет в дурном настроении, идти придется очень долго, – ответила Мира.

– А сколько стоил медведик? – спросила вдруг Агата и испугалась сама себя.

– У него нет цены. – Мира даже не отвлеклась от сборов. – Я не продаю эти игрушки, а отдаю их. Это же обереги.

– Так себе обереги, – проворчала Агата.

Мира пожала плечами и села, перебирая браслеты.

– Полагаться на оберег, не включая голову, – дорога в никуда.

– Но мне мама перестала звонить из-за этого медведя, – не унималась Агата, тоже сев за стол.

– Или она наконец решила отпустить свою дочь и дать ей нормально жить. – Мира посмотрела на Агату.

Той стало нехорошо. Спорить дальше расхотелось. У Миры на все был ответ, который переспорить было очень сложно.

– Когда выходим? – спросил Мангуст, но ответа получить не успел.

– КАЧИЦА! КАЧИЦА! КАЧИЦА!

Что-то громко протопало под столом, опрокинуло стул Агаты и громко захохотало. Девушка рухнула на пол, больно ударилась. Существо сидело под столом, скалилось и ржало на разные голоса.

Мира медленно поднялась из-за стола, в доме стало темнее. Мангуст благоразумно отсел подальше, Буров заглянул под стол, и это стало ошибкой. С воплем «Качица!» чудище выпрыгнуло на свет, схватило за ногу Агату и быстро-быстро поволокло ее прочь из дома. Агата верещала, пыталась вырваться, но тварь не отпускала, лишь сильнее сжимая ногу.

– Мира, чего ты ждешь? – В голосе Мангуста звучал неприкрытый страх. – Она же сейчас ее в лес утащит.

Мира шикнула, подняла руку, оттянула один браслет с бубенчиком и отпустила. Тварь замерла. Тихий звон бубенца привлек ее внимание.

– Качица, – позвала Мира. – Тут для тебя работа. Тишину восстановить.

Мира сорвала звенящий браслет и кинула им в качицу. Тварь отпустила ногу Агаты, поймала браслет и с воплями убежала в темноту.

Агата лежала на полу, боясь пошевелиться. Ногу свело, качица так сильно сжала щиколотку, что чуть не выбила сустав. Девушка чувствовала, как расползается по ноге синяк.

– Давно не приходила, – тихо сказал Мангуст. – Соскучилась.

– Она больше не скучает, – сипло отозвалась Мира.