Десять лет назад

На дереве висел колокольчик. Когда ветру удавалось пробиться в гущу леса, колокольчик тихо звенел. В ответ звенели поганки на земле. Они кучковались, сбивались в общие грибницы. Бело-серые поганки с глазом на полупрозрачной шляпке охраняли ее. От нее осталась пологая крыша, упиравшаяся в мягкий мох. Доски-стены давно сгнили, осталась только дверь, державшаяся углом за крышу, – былое величие. Она сидела, вытянув вперед длинные истлевшие ноги, заканчивающиеся тремя пальцами с острыми когтями. На одной ноге коготь сломался, торчал неровным краем. Белые кости ног поросли мхом, травой. Крышу присыпало сухими иголками и старыми листьями. Лес укрывал ее вековым одеялом, баюкал и жалел. Жалели глазастые поганки, тянувшиеся к тому, чем она когда-то была.

Ведьма стояла на краю полянки, не подходя ближе. Если подойти, то заметят поганки, поднимут шелест, намекнут туману, что пора, пора спускаться с гор, слишком близко подошли люди. Ведьма смотрела на сидящую избу на курьногах, на то, что от нее осталось. Память говорила, что когда-то это был путь в Ладный мир, но время закрыло его. Кот оставил избу одну, и та сгнила, никому не нужная. Ведьма сплюнула на землю, развернулась и пошла в сторону своего дома. Сегодня должна была прийти новая ученица, принести свою силу и душу, которые ведьма возьмет себе, а взамен даст знания. Она всегда щедро делилась знаниями с теми, кому оставалось недолго жить. Все равно знания потом возвращались, так что ведьма ничего не теряла. Чтобы новая ученица пришла сама, пришлось постараться. Девочка оказалась дотошнее и внимательнее, чем можно было подумать, встретив ее в первый раз. Мальчик мешал, от него надо было избавиться, как и от матери, – важного человека в жизни будущей ученицы. В жизни той, что посвящает себя знаниям, не должно быть важных людей. Знания должны занимать всю сущность, чтобы множиться и давать собой пользоваться.

Ведьма сидела дома и смотрела, как за окном хлещет дождь. Он стал частым гостем в последнее время, словно что-то плакало, баюкало ушедшее. Ведьма нахмурилась. Дождь мог задержать ученицу, а это нарушило бы все планы. Надо было убрать дождь.

В старой, сложенной по заветам деда печи стоял чугунный горшок. Он весь пропитался жиром и копотью, покрылся черной коркой. Его давно не использовали по назначению, наросший культурный слой портил любое блюдо.

В чугунке ведьма хранила уголек, пучок трав и бутылочку с водой из горных рек. На самом дне, сложенный в несколько раз, лежал пожелтевший платочек. Когда-то он был белым, но время и пыль сделали свое дело. Поучиться бы людям настойчивости и педантичности у времени и пыли. Ведьма посмотрела на платок, подумала, что надо бы его заменить, но избавиться от вещи, которая хранила в себе столько секретов, она просто так не могла. Завязала край платка узелком, проговаривая нужные слова, а затем расстелила его на столе.

– Будь в моих словах и наговорах всяческие недоговоры. – Один за другим доставала ведьма предметы из чугунка и выкладывала на платок. – На то моя воля, такова его доля.

Уголек еле тлел, ведьма зажгла от него пучок трав, и по дому распространился пряный, душный аромат. Бутылочка с водой встала в самый центр. Ведьма открыла крышку, склонилась над горлышком.

– Вертается вода туда, откуда пришла, забирает с собой тучи, уходит гонимая ветрами.

С этими словами ведьма схватила пузырек и разом осушила его. Вечно холодная горная вода обожгла горло. Пустой пузырек встал обратно в центр платка.

– Ключ, зарок, да будет так. – Ведьма накрыла рукой пучок курящихся трав, и тот перестал тлеть. Погас и уголек.

Когда горшок со всем содержимым вернулся в печь, на улице светило яркое солнце и горланили птицы. Ведьма посмотрела, как солнечный луч рисует ровные линии по столу, и улыбнулась. Горло неприятно жгло, кашель вырывался резкими звуками. Расплата за знание и примененную силу. С каждым разом платить приходится больше. Но осталось немного потерпеть, и придет новая сила, подпитает старое тело.

Ведьма зашлась кашлем, согнувшись до самого пола. Заставила себя распрямиться, включить электрический чайник и заварить отвар ромашки.

В дверь постучали. Предстать перед новой ученицей с кашлем не хотелось. Пришлось осушить отвар залпом, обжигая горло кипятком.

Мира смотрела зло, с ней точно будет сложно. Покорится далеко не сразу. Но ведьма и не таких усмиряла, справится и с этой.

– Я буду у вас учиться! – сказала девочка с вызовом. – А вы не тронете Мангуста. И маму, – добавила она, немного помолчав.

Ведьма улыбнулась:

– Условия ставить пришла?

– Вы сами заставляете, – хмуро отозвалась Мира.

– Будешь приходить каждый день, я буду давать задания.

– Но у меня учеба!

– А то ты ходишь в школу? – хохотнула ведьма. – Сколько раз за прошлый год вообще появлялась на занятиях?

Мира промолчала. Мангуст учился за двоих, правда в другой школе.

– Научишься людям глаза отводить, прогулы в школе не будут проблемой. Да и в институте тоже.

– В смысле? – заинтересовалась Мира.

– Приходи завтра, узнаешь.

Ведьма захлопнула дверь перед самым ее носом, успела до очередного приступа кашля. К завтрашнему дню она уже сможет его побороть, а сейчас надо было заинтересовать девчонку.

Девочка еще топталась у двери, не уходила. Ведьма сделала вид, что не замечает чужого присутствия, успела даже забыть об этом. Пока за домом что-то не упало.

Мира изучала куриные клетки.

– Зачем вы их закопали на стройке? – спросила она, когда ведьма вылетела во двор.

– Я сказала, завтра приходи! – Проблем с этой мерзавкой будет больше, чем думалось.

– Зачем? – Упертая коза стояла на своем, смотрела прямо, будто имела право знать.

Не имела, но заслужила. Ведьма шумно выдохнула и решила все-таки ответить на вопросы:

– Люди, они такие, им только дай легенду, чтобы в нее верили. Они за нее радостно и ухватятся. А ты будешь этим стадом управлять.

– А при чем тут легенда и куры?

– Человек приехал за знаниями, конкретными знаниями. – Ведьма многозначительно посмотрела на Миру. – Эти знания должны иметь почву, вес.

– Куры-то здесь при чем? – нетерпеливо повторила вопрос Мира.

– Это жертва, чтобы бизнес хорошо шел, – не выдержав, прямо ответила ведьма.

– И все? – разочарованно протянула девочка.

– А ты чего хотела? – удивилась ведьма. – Сто голов, это серьезная плата, вообще-то.

– Не знаю, – призналась Мира. – Мне показалось, что там что-то серьезнее какого-то успеха в бизнесе.

– Успех не какой-то. – Ведьма сама не заметила, как стала объяснять Мире то, во что вообще не планировала посвящать. – Эта жертва поможет ему стать единственным владельцем гостиницы в городе. Монополистом.

– А вам что с этого? – прищурилась Мира. – Если такая серьезная услуга.

Ведьма снова улыбнулась:

– А ты правильные вопросы задаешь. – Она села на землю, вытянув перед собой ноги в старых калошах, Мира села рядом. – В этом городе я всем заведую, мне чужие господа не нужны.

Мира удивленно уставилась на ведьму. А как же губернатор? Как же семьи, которые живут тут не одно столетие и имеют вес?

– Они хотят думать, что за ними власть, пусть дальше так думают, – объяснила ведьма. – Им не надо знать ни моего имени, ни того, что это я управляю их жизнями. Пусть не прямо, косвенно, через легенды, через страхи. Но все в этом городе идет от меня.

– И вы меня этому научите? – захлебнулась от восхищения Мира.

– Научу, – кивнула ведьма. – Людьми управлять легко, особенно когда понимаешь, что именно ими движет.

– Сказки, – сказала Мира.

По крайней мере, ей так казалось. Именно сказки делали их город таким – наполненным, живым, интересным для туристов. Обычная жизнь, бытовые вопросы – они везде одни и те же. Но сказки, сказки дарили этому месту индивидуальность.

– А когда ты научишься слушать лес, – сказала ведьма, – я познакомлю тебя кое с кем.

– С кем? – Мире хотелось знать все и сразу.

– Потом.

Ведьма чувствовала, что горло снова начинает саднить. Она слишком много говорила – и то, чего не планировала.

Солнце жарило нещадно. Мира смотрела на небо и думала, куда могло унести такие тяжелые облака, которые, казалось, закрыли собой всю землю. В кармане завибрировал телефон. Мангуст уточнял, как дела. Стоило огромных усилий уговорить его остаться дома и не ходить следом. В первую очередь Мира переживала, что ведьма сделает что-нибудь ужасное не во сне, а на самом деле.

– Все, приходи завтра.

Голос ведьмы заметно осип и не слушался.

– Ты достаточно узнала сегодня, тебе есть о чем подумать.

Мира не стала спорить, кивнула и пошла домой. Ведьма смотрела ей вслед и злилась на себя. Зачем она все это рассказала? Договор с Акуловым вообще не должен был касаться той, которая скоро отдаст свою жизнь силе и в лучшем случае займет место среди поганок.

Ведьма встала, собрала разбросанные по двору клетки и ушла в дом. Важно было сделать так, чтобы эта девка не узнала больше, чем ей положено.

– Важно, – проговорила ведьма себе под нос, – чтобы она не узнала моего имени.

Почему-то после этой встречи казалось необходимым сохранить имя в секрете.

Мира летела к Мангусту. Сказанное ведьмой сидело в голове буквально клеймом. Ведьма управляет городом, привязала к себе того, кто строит гостиницу. Ведьма может управлять снами. Мира готова была поклясться, что именно ведьма разогнала тучи, которым не было ни конца ни края. Все срочно хотелось рассказать Мангусту, но что, если ведьма будет подслушивать?

Это было первое, о чем спросила Мира, влетев к нему в квартиру,

– Значит, время проверить наши обереги, – серьезно произнес Мангуст. – Если завтра она ничего про меня не спросит, значит, все работает.

Мира кивнула. Ей страшно хотелось поделиться с другом тем, что она узнала.

– Прикинь, никто ее имени не знает, а она городом управляет. – Мира осушила третью чашку компота, который мама Мангуста достала с антресоли. – Интересно, реально ли его выяснить?

Мангуст задумался.

– В целом реально, в библиотеке наверняка есть старые списки тех, кто живет в городе.

– Думаешь, тебя туда пустят?

– Можно что-нибудь придумать, – пожал плечами Мангуст.

Мира крутила в руках оберег, который ей сделал Мангуст, – хвойная веточка, покрытая тонким слоем металла, приятно холодила руку.

– А представь, – заговорила Мира, немного помолчав, – что эта ведьма живет тут чуть ли не с самого основания города!

– Не удивлюсь, если так оно и есть, – нахмурился Мангуст. – Не нравится мне вся эта затея, если честно.

– Мне тоже, – согласилась подруга. – Но я очень надеюсь, что удастся узнать достаточно, чтобы помешать ей путешествовать по моим снам.

Веточка в руках вдруг покрылась толстым слоем ржавчины и распалась. Мангуст сидел напротив, из его глаз текли кровавые слезы. Компот в банке стал густым, вязким. Мира в ужасе смотрела, как меняется лицо друга, слезает лоскутами кожа, а вместо нее вырастают белые поганки. Казалось, ведьма сидит совсем рядом и хохочет. Ее смех разливается по всему городу, и каждая улица, каждый дом покрывается поганками. Они вырастают везде, кроме стройки. Будущая гостиница единственная стоит нетронутая. Ее охраняют сто закопанных куриных тел.

– Хватит! – Мира не узнала своего голоса.

Мангуст вздрогнул, облился компотом, в ужасе уставился на подругу.

– Что случилось? – он боялся снова услышать чужой голос.

– Сможешь достать мне куриную ногу? – глухо спросила Мира, глядя прямо перед собой.

* * *

Агата проснулась от звонка. Внутри все упало: неужели мама звонит? Надо срочно придумать, что ответить, если про Дарину спросит. А если это родители Дарины?

Звонили из участка. Уставший полицейский Саня отчитывался, что ничего не найдено. Никаких зацепок ни по пропавшей подруге, ни по бармену по имени Тулуп.

– В этом городе если пропал, то с концами, – оправдывался Саня. – Я архивы поднял, за десять лет столько народу найти не смогли. Да вы сами видели эту стопку с заявлениями.

– А вы «Белое небо» проверили? – спросила Агата. Слушать одно и то же страшно надоело.

– Первым делом, – заверил Саня. – Но у них все чисто, с самим директором общался, тот говорит, что ничего не замечали странного.

– А если он сам и замешан? – Новый вопрос прозвучал зло.

– Вы думаете, мы его не проверили? – обиделись на той стороне. – Изучили все перемещения, вплоть до поездки к какой-то подруге за город. Нет вашей Дарины, сгинула.

Агата тяжело вздохнула. В целом, с самого начала можно было особо не рассчитывать на помощь полиции, особенно если брать во внимание, что владелец гостиницы тут, скорее всего, все купил.

– Вы не переживайте, мы продолжим искать.

Веры этому обещанию не было.

Агата вежливо попрощалась, положила телефон и откинулась на подушку. Она была уверена, что вчера видела за барной стойкой того самого человека. Именно он намешал им коктейли, с ним уплыла на яхте Дарина. Но стоило приблизиться к бару, как там никого не оказалось. Снова спрашивать про сотрудника, который тут никогда не работал, Агата постеснялась.

Телефон лежал на кровати и молчал. Агата мечтала, чтобы позвонила мама, задала десяток дебильных вопросов, попыталась навязаться. А этого все не было.

Агата помнила день, когда ей удалось в первый раз пойти гулять без матери. Это был соседний двор, куда Дарина позвала ее кататься с горки. Мама звонила каждые полчаса, потом пришла на площадку и увела домой. Испортила все веселье.

Всю жизнь Агата жила под тотальным контролем, и сейчас, когда он вдруг пропал, ей было не по себе. Не приходилось думать, что отвечать, чтобы не спровоцировать скандал. Не надо было слушать ненужные истории о маминых подругах, которые все на одно лицо. Никто не называл ее Агафьей.

Агата взяла телефон и набрала номер мамы. Механический голос на той стороне известил, что номер недоступен. А если Мангуст прав и Агату отрезало от прошлой жизни? А можно ли туда вернуться?

Погода за окном давно перестала напоминать тот день, когда подруги приехали в город. Ветер гнул деревья, постоянно хлестал дождь. Температура резко пошла вниз.

– А теплых вещей я с собой почти не взяла, – грустно заметила Агата. – Надо что-нибудь купить.

От этой мысли стало странно. Она готовилась экономить каждый день, чтобы растянуть деньги на две недели отпуска, а получается, ничего и не потратила. Дарина обычно закатывала глаза, когда Агата металась по магазину, выбирая самую дешевую вещь, которая ей совершенно не подходила.

Интересно, куда ходят местные за шмотом?

Перекатывая в голове мысли о торговом центре и рынке, Агата вышла из номера. Сначала она хотела взять с собой плюшевого медвежонка, но решила оставить в номере на кровати.

На ресепшене снова никого не было. Агата прошла за стойку, постучалась в кабинет Бурова. Никто не ответил. На всякий случай Агата открыла дверь и заглянула в комнату.

Ярослав сидел за столом, глядя в телефон.

– Опять ты, – вместо приветствия сказал он. – Мангуст еще не пришел.

– Почему ты постоянно такой грубый? – Агата зашла в кабинет, закрыв дверь. – Мы могли бы подружиться.

– У меня нет друзей. – Медведь посмотрел на девушку. – И я не стремлюсь их заводить.

– Почему?

– Ты психолог? – скучающе спросил Буров.

– Нет, – качнула головой Агата. – Но мне правда интересно, почему ты такой?

– Не интересно. – Он кинул телефон на стол. – Чужая жизнь вообще не интересна и не должна быть. Своей живи.

– В моей пропала подруга, и я больше не знаю, как ее искать, – зло сказала Агата. – А тот, кто может мне помочь, строит из себя недотрогу.

– С чего ты взяла, что я могу помочь?

Агата задумалась. Вообще больше помощи было от Мангуста, но что-то внутри подсказывало, что именно Буров может помочь на самом деле.

– Не знаю, – честно сказала Агата.

– А я знаю. – Он даже и не думал менять к ней отношение. – Просто ты это придумала.

Медведь еле увернулся от летящей в него чашки. Агата и сама не ожидала, что вместо очередной колкости просто кинет в него первым, что подвернется под руку.

– Ополоумела? – удивленно спросил Ярослав.

– Это ты полоумный! – рыкнула Агата и открыла дверь.

На пороге стоял Мангуст.

– Что случилось? – Он внимательно посмотрел сначала на Агату, потом на Бурова.

– На фига ей помогать? – возмущенно размахивал руками Ярослав. – Она в меня моей любимой чашкой кинула!

– Правда кинула? – Агата кивнула. – Умничка, надо было что-то потяжелее взять.

– Я не понял, ты на чьей стороне? – нахмурился Медведь.

Агата улыбнулась. Она испугалась того, что сделала, но еще больше испугалась возможной реакции Медведя. Если он не способен держать себя в руках, то, кто знает, какое чудовище разбудила бы в нем пролетевшая чашка.

– А теперь давайте к делу, – серьезно сказал Мангуст.

– Мне звонили из полиции, – поспешила ввернуть Агата. – У них ничего.

Мангуст кивнул.

– А я от Миры. – Он посмотрел на Бурова, тот помрачнел. – В лесу нашли тело. Людям его не отдают, но если Медведь попросит, то можно посмотреть.

– Чье тело? – Агата похолодела.

– Не говорят, только Медведь может узнать. – Мангуст не сводил глаз с Ярослава.

Тот хмуро смотрел перед собой.

– Погодите, в смысле людям не отдают? – До Агаты только сейчас дошло, что сказал Мангуст.

– Ты, конечно, тупая, – протянул Буров.

Что он сказал еще, Агата не слышала. Она молча вышла, хлопнула дверью и заревела. Сквозь слезы слышала, как отчитывает Ярослава Мангуст. Дверь захлопнулась неплотно.

– Вот пошел и извинился!

– Да не буду я ни перед кем извиняться! – отбрыкивался Медведь. – Еще скажи, рассказать, какие тут правила.

– Да!

Мангуст заметил, что дверь приоткрыта, закрыл ее плотнее. О чем они говорили дальше, Агата уже не слышала. Как бы она ни любила магическое мышление и игру в сказку в реальности, сейчас это было неуместно. Дарина на самом деле пропала, полиция не может ее найти. А в лесу кто-то требует, чтобы приехал конкретный человек, которому отдадут чье-то тело. Может, там живет какой-то полоумный лесничий, а Буров просто лучше всех с лесом обращается.

Агата не успела придумать еще одну теорию, как дверь открылась, на пороге топтался Ярослав.

– Прстимня, – скороговоркой произнес он.

– Что? – не поняла Агата.

Медведь шумно выдохнул и отчеканил каждое слово:

– Я. Извиняюсь. Был. Не. Прав.

– А. – Агата улыбнулась. Мангусту удалось уговорить этого человека. – Не переживай, мне не впервой.

– В смысле? – На этот раз не понял Ярослав.

– Ну… – Агата замялась, отгоняя неприятные воспоминания. – Мне часто говорили, что я тупая. В небесах витаю.

Буров поморгал, пытаясь придумать, что на это сказать, в итоге махнул рукой.

– Одевайся теплее, в лес поедем, – сообщил он.

– У меня нет теплой одежды, – призналась Агата. – Мы ехали на море, а не в тундру.

Было видно, как Медведь пытается сдержать очередную колкость. Высказать ее не давал только Мангуст за спиной.

– У Миры одежду возьмем, – сказал он. – Все равно за ней надо заехать, без нее лес не пропустит.

Агата устало потерла глаза. Только сейчас она стала понимать, насколько странно говорили эти двое. Смысл, с одной стороны, угадывался, с другой – расплывался и уходил куда-то в туман.

– По дороге расскажем. – Мангуст буквально услышал ее мысли. – Уже все буквально кричит о том, что происходит. Нет смысла скрывать.

– А что происходит?

– В машине расскажет! – бросил Буров, закрывая кабинет.

Оказывается, у гостиницы «Горка» была своя парковка. Опять всамом неожиданном месте. Среди деревьев стоял огромный черный RAM.

– Не машина, а парад комплексов, – не удержалась Агата.

– Чего? – возмущенно протянул Буров.

– Ну, говорят, что чем больше у мужчины машина, тем меньше…

Агата не договорила. Мангуст пихнул ее на заднее сиденье и шикнул на Бурова:

– Девочки, заканчивайте уже бодаться!

Агата с Ярославом послушно замолчали. Машина громко зарычала, словно под капотом был не мотор, а живой медведь. Потом плавно выехала с парковки, чудом не задев деревья, и помчалась прочь из города. Агата проводила взглядом «Белое небо». Даже среди серых облаков гостиница выглядела как с открытки.

– Все испоганили, – проворчал Буров.

– Кто? – уточнила Агата.

– Да Акулов этот, Богдан Тимурович, – зло сказал Медведь. – Нормальный город был. Нет, надо принести нам благость, угрохать половину исторической части города ради гостиницы. Точнее, они это называют гостиничным комплексом. – Буров немного помолчал, потом продолжил: – Была только «Горка», ну и местные сдавали комнаты у себя, нормально все было. А открылось «Белое небо», всех будто извратили разом. Больше денег, больше шмоток. Всего сразу захотелось больше. Столько вещей нет, сколько купить хотят.

Агата молча слушала, боясь спугнуть неожиданную откровенность.

– Он это объяснял тем, что в городе экономику возродит. – Буров свернул с трассы на лесную дорогу. – Отец тогда сидел на собрании, был категорически против. Но остальные так ничего и не поняли, проголосовали за проект. И что мы имеем? Толпы народу, больше преступлений. Ты думаешь, только Дарина пропала? Да тут два раза в год стабильно девушки исчезают.

Агата поежилась. Она уже не раз слышала, что люди пропадают.

– А причина есть?

– Туман, – коротко ответил Медведь.

Машина подъехала к небольшому деревянному домику, у двери которого стояла торговка с дредами.

Скрестив руки на груди, Мира смотрела, как выбирается из машины Ярослав, легко выходит Мангуст и последней выпадает Агата.

– Вы бы еще в ночь приехали, – заметила Мира вместо приветствия.

– Тебе не впервой по сумеркам шататься, – ответил Медведь.

Мира покачала головой и ничего не сказала.

В доме уютно горел свет. Выбравшись из машины, Агата почувствовала, насколько за городом холоднее. Она стояла обхватив себя руками, зуб на зуб не попадал.

– Нам бы сначала утеплиться. – Внимательный Мангуст повел Агату в дом.

– Писк моды не обещаю. – Мира уже копалась в вещах. – Но что-нибудь подберу.

– Спасибо, – сказала Агата.

– Заранее не благодарят.

Свитер, какие-то безразмерные штаны, странная шапка. Агата смотрела на вещи, которые доставала Мира, и думала, что не то она имела в виду, когда думала о смелости торговки.

Помимо вещей Агата получила россыпь браслетов с бубенчиками, какие-то бусы, брошку с куриной лапой. От последней срочно хотелось отказаться, но Мира сунула лапу с такой настойчивостью, что стало не по себе.

– Это обереги, – хмуро сказала торговка, когда Агата снова попыталась избавиться от куриной лапы. – Носи с собой, и никто тебе не причинит вреда. Даже ведомые.

– Кто? – не поняла Агата.

– Ведомые, – повторила Мира. – Несколько дебилов называют себя так, потому что якобы ведают о существовании другого мира.

– А он существует? – вытаращилась Агата на Мангуста.

– Нет, – сказала Мира.

– Да, – одновременно с ней сказал Буров.

Мангуст поднял обе руки, мол, не вешайте на меня все беды.

– Нет никакого другого мира, – холодно произнесла торговка, глядя на Медведя.

– Кончай этот спектакль, – разозлился Ярослав. – Либо мы расскажем, либо она сама докопается.

Мира закатила глаза:

– Ты ведь понимаешь, что если она будет знать конкретно, – она сделала акцент на последнем слове, – то другой жизни у нее уже не будет.

– У меня ее и так не будет, – встряла Агата. – Подругу похитили, мама не звонит. Это на нее не похоже. Что я буду делать, если Дарина вообще не найдется? Как я ее родителям в глаза посмотрю?

Мира смерила Агату скучающим взглядом, всем корпусом повернулась к Мангусту.

– Ты объясняешь, – бесцветно проговорила она.

Прямо как Буров, который хочет, чтобы от него побыстрее отвязались.

– Кто бы сомневался, – проворчал Мангуст. – Тогда начну с самого начала. Есть в этом городе легенда. Через туман, что собирается в горах, можно попасть в Ладный мир и найти там мудрость и несметные богатства. А если принести их обратно, то твоя жизнь превратится в сказку.

– Не так эта легенда звучала! – возмутился Медведь. – Сказка тут далеко не добрая, живые с той стороны не возвращаются. По легенде, туман губит любого, кто хочет перейти на ту сторону. Что-то типа защиты от незваных гостей.

– Но попасть-то туда можно, – уточнил Мангуст.

– А толку, если все равно сдохнешь по дороге?

Агата молча слушала их препирательства и натягивала на себя вещи Миры. От них пахло хвоей, сладкими яблоками и какими-то пряностями. Браслеты мелодично звенели, напоминая о том самом первом дне, первом часе, когда все еще было сказочным и беззаботным.

– Мальчики, давайте ближе к делу. – Мира принесла чайник и разлила по кружкам пахнущий мятой отвар. – Легенда эта рассказывается в шести разных вариациях. И между прочим, в одной из этих вариаций описывается способ, как попасть в Ладный мир.

– Это какой? – ядовито уточнил Буров.

– Жертву туману принести, – буднично сказала Мира. – На каждый поворот Колеса надо прийти на скалу, что не из этого леса, и отдать туману душу. Если все правильно сделал, он даст пройти в Ладный мир.

– Не было такого в легенде! – возмутился Ярослав.

Агата посмотрела на Мангуста, тот напряженно смотрел перед собой.

– Сам знаешь, как легенды создаются, товарищ Медведь. – Мира поставила тарелку с печеньем. – Давайте перекусим, на пустой желудок в лес лучше не ходить.

Агата с готовностью села за стол, вдыхая ароматы сдобы и чая.

– Не знаю, кто эту легенду создал. – Буров сел рядом. – Но именно ею руководствуются ведомые.

Агата уронила печенье на пол, кинулась поднимать, ударилась макушкой о стол и опрокинула чашку.

– Талантливо, – прокомментировал Медведь.

– Дарину хотят в жертву принести? – сипло спросила Агата, потирая макушку.

Мангуст молча вытирал лужу со стола, Мира смотрела, как мокрая тряпка размазывает лужу еще больше.

– Ты вроде обещал все объяснить. – Торговка забрала тряпку и вышла из комнаты.

– Да, – коротко сказал Мангуст, не глядя на Агату. – Получается, что Дарину хотят принести в жертву туману. То есть ведомые уже десять лет ищут путь в Ладный мир.

– Во тупые. – Буров закинул целое печенье в рот. – Что там столько времени искать?

Агата обхватила себя руками. Другой мир, жертвоприношение, легенды, в которые верят.

– Почему они в это верят?

Такой логичный вопрос и одновременно такой тупой. Агате сейчас любой вопрос казался тупым. Сама ситуация тупая. Чертов город, где люди явно ходят под чем-то.

– Покажи ей, – обратился к Бурову Мангуст. – Я помогу тебе вернуться.

– В прошлый раз у тебя почти не получилось, – недоверчиво сказал Ярослав.

– Ладно, тогда Мира.

– Что Мира? – Торговка вернулась со свежим чаем.

– Покажи ей, – повторил свою просьбу Мангуст.

Мира на мгновение задумалась, потом села рядом с Агатой и улыбнулась:

– Смотри внимательно.

С этими словами девушка провела пальцем по столу, и за ним тонкой строчкой полез зеленый мох. Палец нарисовал узор, мох повторил рисунок. Мира чертила на столе странные знаки, которые быстро покрывались мхом.

– Можешь потрогать, – радостно сказала Мира и снова вышла из комнаты.

Агата смотрела на стол огромными глазами. Она чувствовала, как горели уши, как ком в горле мешал говорить. Поднять руку и потрогать мох? Вы в своем уме? Хотя еще вопрос, в своем ли уме Агата.

Мангуст постучал костяшками по столу, и мох медленно уполз обратно. Агата не отводила взгляда от стола, не заметила, как чьи-то руки заставили ее подняться и вывели на улицу.

– Надо подышать, – сказал кто-то.

Сквозь гул в голове невозможно было понять кто, но, скорее всего, Мангуст. От Бурова хорошего отношения не дождешься.

– Всегда раздражает, когда они так развлекаются. – Агата сфокусировалась на говорящем. Медведь стоял рядом, парил розовую дуделку и чесал бороду. – Хочешь? С манго.

Он протянул дуделку Агате, та машинально взяла, понюхала и тут же закашлялась.

– Не, тебе не надо. – Ярослав забрал дуделку обратно и снова затянулся.

– Я не матерюсь, – смогла наконец выдавить из себя Агата. – Но очень хочется.

– А чего не материшься-то? – заинтересовался Медведь.

– Мама не разрешает, – пожала плечами Агата.

Ярослав засмеялся:

– А с мальчиками гулять тоже мама не разрешает?

– А при чем тут мат и мальчики? – не поняла Агата.

Медведь не ответил, спрятал дуделку в карман и ушел в дом. Агата еще немного постояла на крыльце, глядя, как постепенно ночь укрывает своим покрывалом небольшой огород, ржавые клетки и дом ведьмы.

Мира – ведьма, это Агата смогла уложить у себя в голове. Тогда понятно, почему у нее именно такой ларек на рынке. Удобно, можно даже не прятаться.

Стало зябко, и Агата буквально заставила себя вернуться в дом. Все трое что-то обсуждали за столом.

– Я говорю тебе, что мне на тело даже взглянуть не дали, – активно жестикулировала Мира. – Хотят, чтобы Медведь пришел.

– Да на кой черт им Медведь? – возмущался Ярослав. – Ты же с лесом общаешься.

– Не знаю, – призналась Мира. – Такое ощущение, словно в лесу что-то изменилось, и теперь им надо всех поставить в известность.

– Что может измениться в лесу настолько кардинально? – закатил глаза Медведь.

Агата села за стол, притянула к себе чашку с уже остывшим чаем и хотела что-то спросить, но тут из стола медленно вылезла маленькая глазастая поганка. Она изогнулась, осмотрела каждого за столом, выгнула ножку в сторону Бурова и зашелестела.

– Ладный лес зовет, – тихо сказал Медведь.