История ордена госпиталя Девы Марии Немецкого Дома в Иерусалиме как часть всеобщей истории крестовых походов в Святую Землю изучена весьма неплохо. Тем не менее есть ещё ряд вопросов, которые нуждаются в ответах. Одним из главных является проблема основания ордена, по которой у исследователей существуют разногласия. Имеются две точки зрения на этот вопрос.
Первая: госпиталь, созданный при осаде Акры (Аккона) в 1190–1191 гг. и на базе которого в 1198 г. был создан рыцарский орден, является правопреемником немецкого госпиталя, созданного в 1127 г. в Иерусалиме[5]. Это мнение опирается главным образом на «Narratiode primordiis ordinis Tentonici». В этом случае истоки Тевтонского ордена можно было бы отнести на несколько десятилетий ранее.
Вторая оспаривает связь госпиталя, созданного в Акре, с более старым немецким госпиталем в Иерусалиме.
Верховный магистр (хохмейстер) Тевтонского ордена Марьян Тумлер (Marjan Tumler, 1948–1970), написавший самую обстоятельную историю Тевтонского ордена, решительно защищает эту теорию.
В принципе, дело заключается в том, что если придерживаться первого мнения, то к образованию немецкого госпиталя имеют некоторое отношение иоанниты. Госпиталь в Иерусалиме, основанный в 1127 г. немецкой супружеской парой, предназначался для приёма больных немцев, не владеющих ни французской обиходной речью, ни латынью. Госпиталю принадлежала также капелла Святой Марии (Marrienkapelle), а монахи, обслуживающие этот госпиталь, имели августинский устав. Сохранились документальные сведения о немецком госпитале в Иерусалиме, в которых римский папа Целестин II в 1143 г. указывает, что немецкий госпиталь должен быть подчинён иоаннитам.
В документе также указывается, что глава иоаннитов Раймунд (де Пюи) и его последователи должны быть представлены в этом госпитале[6]. Госпиталю были установлены определённые владения, расположенные на территории Иерусалимского королевства. Но после крушения королевства в 1187 г. все они были утрачены[7].
Второе мнение отрицает влияние госпитальеров-иоаннитов на историческую основу рыцарского ордена и доказывает, что госпиталь, созданный при осаде Акры, чисто немецкого происхождения и все дальнейшие претензии госпитальеров-иоаннитов не имеют под собой никакого основания.
Против связи немецких госпиталей в Иерусалиме и Акре имеется довод: после 1187 г. о госпитальных братьях в Иерусалиме ничего не известно. Если бы они продолжали существовать, то, конечно же, выразили бы протест против узурпации своего названия госпиталем в Акре[8]. В период осады Акры, начавшейся 29 августа 1189 г., граждане (купцы) из Бремена и Любека устроили госпиталь для осаждающего город войска. В этом, собственно, не было ничего особенного, так как очень часто при продолжительных осадах создавались временные палаточные госпитали, о которых не упоминалось в письменных источниках. Особенностью этого госпиталя было то, что он продолжил своё существование и по завершении осады, а затем был преобразован в рыцарский орден. Этот орден, претерпев многообразные, обусловленные ходом истории преобразования, существует и в настоящее время. Это и придаёт акрскому госпиталю его уникальное значение[9].
Он был построен, как полагают, из подручного материала (использовались паруса военно-торгового судна) и начал функционировать в середине 1190 г., ещё до подхода немецких пилигримов во главе с Фридрихом Швабским. Палаточный госпиталь предназначался, прежде всего, для заболевших эпидемическими болезнями крестоносцев. Первое упоминание о нём встречается в грамоте иерусалимского короля Ги Лузиньяна, данной госпиталю в сентябре 1190 г.[10]
Поэтому годом основания госпиталя в продолжение традиции, ведущей своё начало из середины XIII в., считается середина 1190 г. Та грамота была дана Зибранду (Sibrand), который организовал госпиталь во время осады Акры.
Таким образом, Зибранд являлся первым руководителем госпиталя. О его происхождении ничего не известно, возможно, он был гражданином Любека или Бремена, хотя его имя не позволяет это утверждать. Неизвестно также, покинул ли он Акру или умер там. Возникший в 1244–1245 гг. старейший источник[11], рассказывающий о началах Тевтонского ордена, называет руководителями ордена после собственно акта о его основании капеллана Конрада и казначея герцога Фридриха Швабского Бурхарда. Но ни тот, ни другой не фигурируют ни в каком ином источнике. Поэтому их упоминание могло появиться из-за попытки связать основание ордена с Домом Штауфенов: «…после рождества Христова в 1190 г., ко времени, когда Аккон осадили христианские войска, и он с Божьей помощью от рук неверующих освобождён был, воздвигли несколько мужчин из Бремена и Любека, для исполнения дела Божьего, любви к ближнему усердствуя, из парусов упомянутых судов госпиталь позади кладбища Николауса, между горой, на которой войско имело лагерь, и рекой. Здесь собрались многие и различные больные, и им делали все дела человеческие настоящей любовью. Об этом госпитале заботились они с усердием Верховного благоговения до прибытия Фридриха, герцога Швабского и сына римского императора Фридриха… Когда названные бюргеры Бремена и Любека вновь захотели увидеть свою родину, передали они по настоянию упомянутого герцога и других знатных людей в войске названный госпиталь со всеми пожертвованиями, которые достаточны были, и со всеми принадлежностями Конраду и казначею Бурхарду (Conrad, Burchard). В это время при войске не было никакого другого госпиталя, кроме этого. Названные капеллан и камергер отреклись от светской жизни и решили посвятить упомянутый госпиталь в честь Святой Девы и Богородицы Марии, и назвали его Госпиталь Святой Марии немцев в Иерусалиме (Hospital Sankt Mariens der Deutschen in Jerusalem), надеясь после возрождения Святой Земли для христианского культа получить в Святом городе Иерусалиме главный Дом. Они не имели тогда никакой иной собственности или земельных владений в мире. Но герцог Фридрих, ревностно молясь о Божьем содействии в этом малом начинании, послал курьера с письмом к своему брату, римскому королю Хайнриху, который позднее стал императором, прося, может ли он при папе Целестине (Colestin), который тогда был руководителем Римской церкви, хлопотать об утверждении упомянутого госпиталя. Так госпиталь был подтверждён привилегиями Римской церкви. В это же время некоторые богобоязненные люди сняли светское платье и приняли монашескую жизнь в качестве послушников этого Дома. После покорения города Аккон братья названного Дома купили сад перед воротами Николауса внутри городских стен, одну часть которого они уже получили в качестве приношения от верующих. Здесь они построили кирху, госпиталь и другие необходимые для своего пользования строения. Тут благоговейно служили они Королю королей и постоянно оказывали услуги бедным и больным с любовью в полной самоотверженности. В это время клирики имели ведомство (амт) магистра и руководство Домом… В этой кирхе по его завещанию был погребён герцог Фридрих».
И всё-таки источник, в котором как основатель и первый руководитель госпитального братства фигурирует Зибранд, выглядит предпочтительнее. Госпиталь был назван в честь Святой Девы и Богородицы Марии «Госпиталь Святой Марии немцев в Иерусалиме» (Hospital Sankt Mariens der Deutschen in Jerusalem). По латыни — «Hospitale Sancte Marie Theutonicorum in Jerusalem». Сохранился ещё один вариант названия тех времён на латыни — «Hospitalet Sancte Marie Domus Theutonice in Jerusalem». На немецком языке это звучит так: «Hospital Sankt Marien vom Deutschen Haus in Jerusalem» (госпиталь Святой Марии Немецкого Дома в Иерусалиме{4}). Иерусалимским его назвали, вероятно, в надежде после возвращения христианам Иерусалима получить в Святом городе свою центральную резиденцию (Haupthaus)[12].
Фридрих Швабский для содействия вновь образованному госпиталю послал курьера с письмом к своему брату Хайнриху — немецкому королю{5}, в котором просил его о помощи в утверждении папой упомянутого госпиталя. Предприятие увенчалось успехом — в этом же году была получена грамота от папы Климента III, бравшего новый госпиталь под свою опеку. По большому счёту неважно, когда и кем был создан госпиталь, в данном случае нас интересует история рыцарского ордена, а он был создан в 1198 г. Вот с этой даты и берёт начало история Тевтонского, или (в переводе с латыни) Немецкого рыцарского ордена.
После взятия Акры французский король Филипп отправился домой. Несмотря на отъезд большинства французских рыцарей{6}, английский король продолжал сражаться с мусульманами ещё целый год. Трижды Ричард I делал попытки наступления на Иерусалим, но все они были безрезультатны. В это же время крестоносцами были отбиты у Египта практически все прибрежные города.
В 1192 г. Ричард I начал всерьёз тревожиться за свои дела на родине, где за время его отсутствия ситуация резко изменилась и в результате он вполне мог потерять свой трон. В августе Ричард вступил в переговоры с Салах ад-Дином и 2 сентября заключил с ним мир. По условиям договора Иерусалим оставался под властью мусульман, а за палестинскими сеньорами сохранилась лишь узкая полоса земли вдоль побережья. 2 февраля 1192 г. брату Герхарду (Gerhard), руководителю госпиталя немцев в Акре, была дана грамота, аналогичная грамоте магистра ордена иоаннитов. Восемь дней спустя король Ги Лузиньян передал некоторые территории с дворами главе госпиталя немцев брату Кураудо. Принимая во внимание историю появления этих сведений, можно сделать вывод о том, что Кураудо есть лишь искажённое при написании Герардо и обе грамоты, разделённые лишь восемью днями, адресованы одному и тому же человеку — Герхарду.
Герхард, таким образом, является вторым магистром госпиталя, упомянутым в письменных источниках[13].
Герхарду госпиталь обязан своим капитальным обустройством в городе. Когда молодое братство после покорения Акры не получило значившийся в дарениях 1190 г. Дом армян, он добился через королевский суд выплаты значительной суммы, а также передачи ордену Дома и земельного участка, расположенных поблизости. Эта территория находилась между внутренней и внешней крепостными стенами, рядом с башней и воротами Св. Николая. Сам госпиталь располагался у ведущей к воротам улицы, там же, на кладбище Св. Николая, было место для захоронений[14]. Впоследствии эта территория и образовала центр сообщества. В построенной госпиталем церкви по его завещанию был погребён герцог Фридрих Швабский[15].
Магистр иоаннитов 2 февраля 1192 г. уступил немецкому госпиталю (hospitalis Alamannorum) спорный участок земли в Акре. Соседями госпиталя в документе от 10 февраля 1192 г. были названы братья Св. Фомы (или Томаса) — английского монашеского ордена, который позднее принял устав Тевтонского ордена[16]. Госпиталь разрастался, ив 1192 г. его обязали взять на себя заботы о поддержании в боевом состоянии участка крепостной стены. Таким образом, госпиталь был вовлечён в сферу строительных обязанностей граждан города. Этим и завершилась собственно фаза основания немецкого госпитального братства и его закрепления в Акре.
О людях, возглавлявших госпиталь в тот период, достоверной информации сохранилось немного. Известно, что в 1193 г. Хайнриху, приору госпиталя немцев в Акре (Акконе), было дарение от Хайнриха Шампанского. Он же в октябре 1194 г. дал Хайнриху, приору церкви немцев в Акре (Henrico, ecclesie Alamannorum, gueest in Accon, priori), определённые свободы, а в марте 1196 г. передал некоторые владения брату Хайнриху, прецептору госпиталя немцев в Акре (frati Henriko, domus hospitalis Alamannorum inAccon precceptori)[17].
Относительно идентичности названных персон — руководителей госпиталя с 1193 по 1198 г. — есть некоторые сомнения. Имя Хайнрих в то время не было настолько редким, чтобы всех людей с этим именем, возглавлявших братство, считать одним человеком. Кроме того, менялись титулы: в 1193–1194 гт. — приор, в 1196 г. — прецептор, в 1198 г. — магистр.
В ранний период истории ордена ещё не было строгой иерархии титулов, и каждое должностное лицо ордена в Средиземноморье могло носить титул магистра или прецептора. Эти титулы употреблялись произвольно, и только титул приора, редко встречающийся в ордене, относится всегда к клирику. Приор мог также исполнять функции главы конвента, то есть прецептора. Грамоты 1193 и 1194 гг. называют Хайнриха приором, грамота 1196 г. — прецептором. Так как все три грамоты выдавались Хайнрихом Шампанским и исходили из его канцелярии, разница в названиях позволяет предположить, что в 1196 г. грамота была адресована иному лицу, чем в 1193 и 1194 гг. Таким образом, третьим руководителем мог быть Хайнрих-приор (1193–1994), четвертым — Ульрих (1195), пятым снова Хайнрих (1196), который, возможно, идентичен Хайнриху Вальпоту, первому магистру рыцарского ордена в 1198 г.
Даты и места смерти руководителей госпиталя неизвестны. Можно только предположить, что они были похоронены в собственной кирхе госпиталя в Акре, если умерли в Святой Земле.
Таким образом, в течение первых восьми лет акрский немецкий госпиталь мог иметь пять руководителей. Может показаться, что это слишком много, но с другой стороны, надо учесть, что не связанные обетом главы госпиталя по прошествии какого-то времени могли вернуться домой или просто умирали в непривычном климате и от болезней, заразившись от пациентов.
Тогда возможный список руководителей госпиталя в Акре выглядит так:
Зибранд, основатель — 1190 г.
Герхард — 1192 г.
Хайнрих, приор — 1193–1194 гг.
Ульрих — 1195 г.
Хайнрих, прецептор — 1196 г.; возможно, идентичен Хайнриху Вальпоту, первому магистру рыцарского ордена в 1198 г.[18]
Небольшой немецкий госпиталь начинает постепенно набирать силу. Попытки иоаннитов в 1191 г. подчинить его себе встретили серьёзное противодействие. В итоге папа отказался дать иоаннитам привилегию на право возглавить все госпитали, располагающиеся в Акре.
К началу 1192 г. конфликт, вероятно, исчерпан, более того — в документе от 2 февраля 1192 г. магистр иоаннитов уступает Герхарду (magister hospitalis Alamannorum, guod est in Accori) Дом в Акконе (Акре)[19].
На строительство и содержание госпиталя: на лекарства, продукты питания, обслуживающий персонал, содержание больных и раненых, строительство новых помещений и т. п. — требовались большие средства. Поэтому госпиталь с благодарностью принимал всевозможные дарения движимого и недвижимого имущества, а также разовые финансовые подношения.
В 1195 г. госпитальное братство получило владения в городе Тире. Подтверждающая грамота папы 1196 г. называет такие местности, как Аскалон, Яффа, Рама, Замен. Существенно в этом развитии то, что немецкий госпиталь, очевидно, не хотел ограничиваться Акрой, а стремился к расширению своего влияния не только на Ближнем Востоке, но и в Европе. На это указывает деятельность одного из руководителей госпиталя, Ульриха, в Тюрингии.
Госпиталь уже в 1194 г. получает освобождение от таможенных пошлин[20], что говорит о его торговой деятельности{7}. В большой привилегии от 21 декабря 1196 г. папа Целестин III (1191–1198) подтвердил немецкому госпиталю в Акре освобождение от уплаты десятины с имеющихся владений и с будущих — «десятины новых земель». Ему давалось право свободного погребения и т. д., а также свободный выбор магистра[21]. Этими привилегиями госпиталь был практически приравнен к другим монашеским орденам.
Перед намечающимся крестовым походом император Генрих VI дарит ордену небольшие владения в апулийском порту Барлетта и в сицилийской столице Палермо[22].
Небольшие владения госпиталь имел также и на Кипре, но они были разбросаны по острову и не являлись единым блоком. Но в первое время бедному госпиталю было желанным любое дарение[23].
Новый германский император Генрих VI, который к тому времени добился больших успехов в Европе и в Средиземноморье, в 1195 г. приступил к организации нового крестового похода. В марте 1197 г. на Восток двинулись первые отряды немецкого крестоносного ополчения во главе с майнцским архиепископом Конрадом Виттельсбахом, маршалом Хайнрихом Кальденским и канцлером империи Конрадом Кверфуртским. К ним присоединилось более 20 духовных и светских князей. Основные силы военных пилигримов прибыли в Акру 22 сентября, небольшая часть задержалась на Кипре. Вскоре крестоносцы приступили к военным действиям в Сирии, захватив Сайду и Бейрут. В это время в городе Мессине императора сразил очередной приступ малярии, и 28 сентября он умер. Его крестоносцы. пробыв в Сирии до лета 1198 г. и заключив с эмиром Дамаска аль-Маликом аль-Адилем мир, начали спешно собираться в Германию, чтобы принять участие во вспыхнувшей феодальной усобице.
До возвращения в Германию немецкие князья решили создать в Святой Земле Немецкий рыцарский орден[24]. Можно предположить, что не последнюю роль в этом решении сыграли тамплиеры. Они подготовили и организовали этот синклит, а великий магистр тамплиеров председательствовал на нём. Вероятно, ещё в начале 1198 г. были проведены предварительные переговоры с представителями немецкого духовенства и светскими князьями — участниками крестового похода. Большинству из них показалось целесообразным создать новый рыцарский орден.
В резиденции тамплиеров 5 марта 1198 г.[25] был собран совет, на котором присутствовали немецкие прелаты, князья и знатные люди: архиепископ Конрад фон Майнц, епископы Конрад фон Вюрцбург, Вольфхер фон Пассау, Гардульф фон Хальбердштадт и фон Цайтц; затем пфальцграфы Хайнрих фон Райн и Германн Саксонский, герцоги фон Брауншвейг, Фридрих Австрийский и Хайнрих Брабантский, маркграфы Конрад фон Ландсберг, Дитрих фон Майсен и Альберт фон Бранденбург, а также прелаты и бароны Святой Земли[26].
На этом совете присутствовал также и новый король Иерусалимский Амори (Амальрих){8}. Были братья и представители ордена иоаннитов во главе с великим магистром. Возглавил этот совет великий магистр тамплиеров Жильбер Эраль (1193–1201).
Базой для нового ордена был выбран немецкий госпиталь в Акре, как в своё время госпиталь Св. Иоанна в Иерусалиме. После того как представители Германии и другие присутствующие приняли решение о создании рыцарского ордена, был избран его магистр, член госпитального братства, занимавший должность прецептора, по имени Хайнрих Вальпот.
С преобразованием монашеского госпиталя в рыцарский орден во главе его должен был встать рыцарь, и Хайнрих Вальпот, являясь miles, или рыцарем (дворянином){9}, как нельзя лучше подходил на должность магистра. До него госпиталь возглавляли представители других сословий, в том числе и священники. Великий магистр тамплиеров передал ему статуты (устав) своего ордена, которые обязаны были соблюдать члены нового объединения. Другому знатному рыцарю, члену вновь образованного ордена Хайнриху фон Кирххайму (von Kirchheim), Жильбер Эраль передал белый плащ, являвшийся с этого времени отличительным знаком нового ордена[27]. В отношении госпиталя, как составной части Тевтонского рыцарского ордена, был принят устав иоаннитов.
Итак, после окончания совета новоизбранный магистр с епископом Вольфхером фон Пассау были направлены с письмами к папе Иннокентию III — с настоятельной просьбой об утверждении нового ордена, его статутов и новой должности Хайнриха Вальпота. Утверждение произошло только в феврале 1199 г., так как пассауский епископ именно в это время находился в Риме. Неясно, действительно ли магистр Хайнрих весной 1198 г. покинул Акру и целый год оставался в Европе[28] или прибыл туда значительно позже.
Папа Иннокентий III 19 февраля 1199 г. утверждает предоставленные новому рыцарскому ордену уставы тамплиеров и иоаннитов: «Мы утверждаем в силу апостольского авторитета принятое упорядочение в вашей общности — устав тамплиеров для клириков и рыцарей, и устав иоаннитов для бедных и больных[29], госпиталю Св. Марии немцев в Иерусалиме» — и даёт магистру власть[30].
Преобразование «полевого лазарета» в рыцарский орден дало решающее преимущество. Во-первых, была выиграна конкурентная борьба с иоаннитами в их притязаниях на монополию госпитальной деятельности. Во-вторых, у них появился мощный покровитель в лице тамплиеров. В-третьих, Немецкий орден с германским рыцарским элементом получил необходимую опору в материальном отношении как в Святой Земле, так и в рейхе (Священной Римской империи). Получив эти преимущества, Немецкий орден в дальнейшем попытался сыграть существенную роль в политике христианских государств на Ближнем Востоке и в бассейне Средиземного моря[31].
Статуты. Под статутами (правилами) понимался свод законов, письменно устанавливающих нормы жизни орденской общины. Статуты Немецкого ордена в качестве основного источника использовали статуты тамплиеров, перейдя, однако, от деления на две части к делению на три части, различая «Правила» (Regel), «Закон» (Gesetze) и «Обычай» (Gewohnheiten).
Старые статуты Немецкого ордена известны по значительному количеству средневековых рукописных списков на пергаменте. Они написаны на латинском, средневерхненемецком, голландском и французском языках{10}.
Первоначальный текст мог быть написан на латыни. В последующие десятилетия, похоже, был принят статут тамплиеров, затем издан свой собственный. По причине действовавших одновременно различных норм статуты представлялись тёмными и неясными. Пролог к статуту Немецкого ордена завершается словами: «Поэтому произошло также, что мы, побуждая благочестие братьев этого ордена, до сих пор неясное и тёмное, их статут в порядок и понимание привели».
Орденские братья в 1243 или 1244 г. обратились к папской курии с прошением об изъятии нескольких довольно малозначимых пунктов. Они жаловались, что следующие пункты или забывают, или по причине затруднительности их исполнения больше не соблюдают:
1. То, что кандидатам перед допущением в орден необходимо проходить проверку у местного епископа.
2. Что запрещено потребление мяса в среду, даже если предшествующий день был постным.
3. Что в три будничных дня следует выдавать две или три тарелки с овощами или постными блюдами.
4. Что двум орденским братьям следует есть из одной миски.
5. Что не допускаются никакие чехлы на наконечниках копий.
Иннокентий IV буллой от 9 февраля 1244 г. изъял эти пункты и предоставил дополнительные полномочия: «Статьи их Правил, в которых не содержится усмотрений ни церковной пользы, ни благотворного воспитания, со всем Конвентом или большей и мудрой его частью изменять, но всегда перед глазами Бога имея и прочего ущерба избегая». Это были очень широкие и не вызывающие ни малейших сомнений полномочия. Это разрешение побудило орден к новой редакции всех действующих норм. Пересмотр старых статутов был завершён около 1251 г. Факт полной новой редакции является установленным из примечания 6 цитированных слов пролога «Правила». Позднее орден отказался от неограниченного права изменять свои статуты[32].
В новой редакции все действующие положения ордена были сведены в «Статуты братьев Св. Марии Немецкого Дома в Иерусалиме». Они были разделены на «Правила», «Закон» и «Обычай». «Правила» содержали некоторое количество более или менее значительных положений, в «Обычаях» приводились положения, которые относились к законам, а не к описанию организации ордена.
Надо отметить, что в книге статутов содержится также:
1. Календарь. Перечень орденских праздников — месяцеслов.
2. Пролог, т. е. историко-теологическое описание.
3. Перечень глав.
4. Обряд прощения и общеупотребительные орденские молитвы, особо — ритуал приёма.
Несколько слов о календаре, в котором перечислялись опасные, или так называемые египетские дни. Прежде всего, надлежало воздерживаться от совершения чего-либо важного в неблагоприятные дни. Определение этих дней чаще всего осуществлялось по небесным светилам. Всего количество таких дней в году достигало 40[33]. (Приложение 7.)
«Правила» состояли из 37, «Законы» из 44 коротких, более или менее равных по объему глав. «Обычаи» содержали 63 главы, некоторые из которых относительно длинны{11}.
Статуты Немецкого ордена никоим образом не являются оригинальным произведением. Более того, орден разумно добавил в своё законодательство старые, проверенные временем положения. Таким образом, он заимствовал для своего статута («Правила») часть из статута Св. Августина, а также госпитальеров из Св. Духа, доминиканцев и иоаннитов. Всё-таки основная масса его положений взята из статутов тамплиеров. Но составитель не просто списал и упорядочил исходный текст, он объединил разрозненные части в по-настоящему единый документ, сделав его гораздо короче и точнее, чем исходный образец. «Правила» тамплиеров, например, содержат четыре главы о военном снаряжении (гл. 50–54. Первоначальные правила тамплиеров), «Правила» же Немецкого ордена — одну главу всего лишь с пятью строками. Для сравнения:
__________________________________________________________
Глава 11.
«Правила» тамплиеров
«Если рыцарь-мирянин или другой мужчина расстаётся с множеством Проклятия <тех, кто будет проклят, т. е. тех грешников, кого в аду ждет кара>, оставляет светское общество и желает избрать совместную с вами жизнь, то не годится сразу к вам, принимать его. Ибо так гласит св. Павел: Проверьте душу, от Бога ли прислана. А прежде чем вы согласитесь принять его как брата, следует прочитать ему „Правила“.
Глава 24.
„Правила“ Немецкого ордена
„Кто хочет быть принят в общину этого достопочтимого братства, тому следует предоставить надлежащее время для проверки, дабы он ордена строгость и братьев обычаи для послушника узнал“.
__________________________________________________________
Глава 14.
„Правила“ тамплиеров
„Хотя правило св. Отцов и разрешает приём детей, мы всё же даём вам совет, чтобы вы этого не предпринимали. Тому, однако, кто всю жизнь своего ребёнка хочет посвятить рыцарскому ордену, следует заботиться о его содержании вплоть до часа, когда он станет достаточно сильным и крепким, чтобы носить оружие и изгонять врагов Христа из св. Земли. Тогда родителям следует привести его в Дом ордена и оповестить братьев о его желании. Лучше, чтобы это было не в ранней юности, а настолько позднее, чтобы он вырос и мог дать обет. И лучше, чтобы он не сожалел, чем если бы он сожалел бы“.
Глава 30.
„Правила“ Немецкого ордена
„Мы также хотим, чтобы в орден не принимали никакого ребёнка и не допускали его давать обет. Однако, если родители или опекуны приводят своих детей до года, то следует их воспитывать в благочестии, и когда они достигнут предписанного возраста, следует допускать их в орден“.
__________________________________________________________
Глава 44.
„Правила“ тамплиеров
„Если брат от мирянина получает что-то съестное в подарок, он должен показать это магистру или провиантмейстеру. Если друзья или знакомые не хотят дарить это никому другому, кроме него, он не может это принять без разрешения магистра или того, кто исполняет эту должность“.
Глава 22.
„Правила“ Немецкого ордена
„Никому из братьев, за исключением комтуров, не следует принимать приношения для собственного употребления, кроме как с разрешения вышестоящих“.
__________________________________________________________
Таким образом, возникли тексты классической чёткости, выразительности и глубины. В главах 1, 8, 10, 18 и 19, 24–26 и 35. В первой главе находился основополагающий пункт ордена: „Три сущности являются оплотом всякой духовной жизни, и в этом „Правила“ требуют: первое — вечное целомудрие, второе — отказ от собственной воли, что означает послушание до смерти, третье — бедность, ибо без собственности живёт тот, кто наденет одежды этого ордена“[34]. Эти три основных правила, „настолько незыблемых, что магистр ордена… не может освободить от них“. — „Так как членам ордена следует избегать всех видов собственности, требуем мы, чтобы братья в Домах не имели в сумах, дорожных мешках, сундуках никаких замков или цепочек и запоров, исключая путешественников и тех, кому это положено ради пользы Дома“. — „По всем предшествующим правилам, кроме важнейших, магистру следует обходиться без применения силы, различая время, места и личности, принимая во внимание существо дела и его пользу“[35].
Однако в статутах Немецкого ордена не был преодолён один недостаток статутов тамплиеров: неправильное распределение прав и обязанностей высших чинов ордена, старших чинов провинций и Домов замков).
В соответствии с этим распределением верховный магистр (хохмейстер) и Генеральный капитул не имели права исключить из своих обязанностей то, что разумно было бы рассматривать на уровне руководства Дома (комтурства). В результате хохмейстер и Генеральный капитул должны были сами решать вопросы закупок и приёма новых братьев; Генеральному капитулу следовало собираться ежегодно, и притом с участием отдалённых комтуров из Армении и с Кипра.
Несмотря на недостатки, статуты Немецкого ордена — творение поистине впечатляющее. Всем братьям неукоснительно вменялось в обязанности ежедневно минимум пять часов уделять молитвам и духовным практикам. Количество разговоров и отдыха было сведено к минимуму, разговоры вне дома и особенно рыцарские игры и охота были запрещены.
В самом Доме не было никаких продолжительных вечерних разговоров, от вечерней до утренней молитвы должно было царить самое строгое молчание. Предписывались молитвы: — оффиций (служба) дневной, Деве Марии и по три псалма за здравствующих и усопших. Небратья вместо церковных оффициев должны были 128 раз прочесть „Отче наш“. Сверх того имелось несколько других молитв. Заутреня, самая длинная часть оффиция, должна была, по крайней мере в крупных домах, читаться в полночь.
Мясо было только три раза в неделю, и 120 дней в году не выдавались даже молочные блюда и блюда из яиц, а только лишь постные.
Охота была разрешена исключительно на крупных хищников, время от времени также на птиц, с целью упражнений в стрельбе.
На весьма популярные тогда облавные охоты братьям следовало идти только для защиты охотников[36]. В отличие от светских рыцарей, им вменялось коротко стричь волосы (до уха) и не брить подбородки (носить бороду). Бородой орденские рыцари отличались и от своих братьев-священников, обязанных её брить.
Статуты заботились и о духовном воспитании братьев, которое до 1400 г. имело немало хороших признаков. Духовный принцип, на котором основывались старые орденские статуты, изданные до 1271 г., не ослаблялись вплоть до 1400 г.
В поведении по отношению к собратьям и ближним отмечалось: „Храму нашего ордена будет недоставать прочности, если будет отсутствовать золото любви, без которой ни орден, ни его труды не святы, а лишь признак святости“. При точно установленной провинности „следует усматривать различные наказания, чтобы склонных к нарушениям, тех, кого не остановит любовь, страх удержал бы от греха“.
Другие примеры можно найти в главах 21, 25 и 37: „К престарелым и отслужившим братьям, соответственно слабости их сил, следует относиться с благочестивым вниманием, терпеливо и уважительно, и при телесной немощи никоим образом не следует содержать их в суровых условиях“. Из уст братьев не должна исходить „грязная клевета, наушничество, унижение, хвастовство делами прошлого, ложь, проклятия, спор и болтовня; также „ни одному из братьев нельзя называть христианина вслух вонючкой или ублюдком, даже если он является предателем или отступником“. „Тот, кто в нарушение статутов бьёт рукой светского человека, слугу или другого“, подвергается первому наказанию. Кто в споре с помощью предмета нападает на собрата или поранит его, кто в качестве зачинщика раздора или клеветы уличён будет, подлежит наказанию на неопределённое время. Тот, кто тяжело ранит христианина, подлежит годовому наказанию[37].
Для обеспечения целомудренного образа жизни были изданы строгие и весьма целесообразные законы: „Двум братьям, кроме как в крайнем случае, не следует ездить верхом на одной лошади; "Во время сна, как это подобает орденским монахам (Religiösen), им следует спать в нижних рубашках и штанах"; "Во время поездок им следует избегать подозрительных мест и разговоров с женщинами, особенно с молодыми. Поцелуи для них должны быть настолько отвратительны, что они даже своим матерям и сёстрам не должны оказывать подобных знаков светской любви и чувственности"; "Кто сознательно допускает путь к подозрительному женскому обществу или интимной близости, кто говорит о желании прегрешения, подлежит первому наказанию; кто совершит прегрешение плоти, подлежит полному годовому наказанию".
Так же строго велась борьба со всеми разновидностями изнеженности: есть и пить братья должны были только в установленное время. Кто в Доме или за его пределами тайком что-нибудь ел или пил, подвергался наказанию на неопределённое время. Еда и напитки должны были быть простыми. Фруктовые сиропы, пигментум или напиток Лютера{12} и им подобное исключались. Для сна здоровые братья получали один тюфяк, один коврик, одну простыню, стёганое одеяло из очёсков льна или шерстяных обрезков и одну подушку. На перинах разрешалось спать только больным[38].
"Деньги — это моль в орденской одежде"{13}. Стремление воспитать соответствующую ордену бедность указывается в особых положениях, таких как "Братьям иметь только самое необходимое, всеми способами избегать излишеств, собственности и отличия от других". Братьям конвента запрещалось иметь деньги, "если же в исключительных случаях он их получал от кого-либо, то без позволения руководства не разрешалось их оставлять на ночь". "Отсутствие собственности является первым и важнейшим делом ордена, потому устанавливаем мы, для искоренения этой чумы, что всякий брат, у которого после смерти будет найдена собственность, лишается христианского погребения и хоронится, в знак вечного проклятия, в навозной куче или в открытом поле".
У кого при жизни обнаруживали собственность, подвергали годовому наказанию[39].
Особенно тщательно оберегалась честь ордена, запрещалось принимать пищу со светскими людьми в посёлках, где находился Дом ордена, выход за разрешённые границы. Жалобы на орден, разглашение тайны ордена или капитула и тайный заговор против руководства искупались полным годовым наказанием[40].
Всего имелось четыре степени вины: лёгкая, тяжёлая, более тяжёлая и самая тяжёлая.
Лёгкой виной считались 11 проступков: отправка подозрительных писем, допущение подозрительного женского общества, разговоры о греховных желаниях, ложь, выход за дозволенные границы, еда со светскими людьми за пределами Дома, поношение братьев, упражнение в запрещённых играх, дерзкий отказ от предоставленных вещей.
Тяжёлой виной считались 12 проступков: написание писем скверного содержания, посещение дурных мест, нахождение одной ночи вне дома без разрешения, тайная еда или питьё, раздоры и распространение клеветы, опьянение вопреки предостережению, пособничество в злодеянии, нападение на братьев с помощью предметов или насильственные действия против них, дерзкие возражения чётким приказам, причинение тяжелого вреда Дому по причине нерадивости.
Более тяжёлой виной считались: пролитие крови в гневе или преднамеренно, заговор против руководства, преднамеренное разглашение тайны ордена, задержание в момент кражи или с собственностью, устранение привилегий ордена, плотский грех, нахождение две ночи вне Дома без разрешения, бродяжничество, безделье при разрешении на переход в другой орден.
Самой тяжёлой виной считались: достижение или предоставление возможности вступления в орден путем симонии (покупки — продажи должностей), лжи или умалчивания по пунктам вступительных вопросов, трусливое бегство от войска или от знамени, переход к врагам веры, гомосексуализм. В первых трёх случаях ещё имелась милостивая возможность оставления в ордене, в последних трёх случаях следовало изгнание из него.
Каждой вине соответствовало четыре степени наказания.
Первая степень — от одного до трёх дней, была связана с бичеванием{14}, которое назначалось священником. Это наказание определялось как "дисциплина".
Бичевание, т. е. нанесение ударов бичом, веревкой и проч., появилось издавна как наказание и исправительная мера. По примеру бичевания Христа. Когда в христианской церкви утвердилось мнение, что тело является вместилищем греха, в подражание истязаниям Христа оно должно быть по возможности терзаемо. Бичевание распространилось как в монастырях, так и между светскими людьми. В дни бед и несчастий собирались добровольно бичующиеся, которые с песнопениями ходили по стране. Многие государи для очищения от грехов раздевались и принимали бичевание от рук придворных священников.
Вторая степень — орденские братья на неопределённое время лишались плаща и креста.
Третья степень — годовое наказание, в течение которого наказуемый должен быть в капе (вид головного убора), ходить без креста, питаться вместе со слугами, три рабочих дня поститься на хлебе и воде… каждое воскресенье принимать в кирхе бичевание.
Четвёртая степень — применение оков, тюрьма, пожизненная тюрьма, исключение из ордена[41].
Приём в орден. Тевтонский орден с самого начала пополнялся выходцами из областей распространения немецкого языка, к числу которых в Средние века относили и Нидерланды. Языковая преграда возникла не из национальной узколобости, которая была чужда Средневековью, а из практической необходимости. Нигде в статутах Тевтонского ордена нет определения, что принимаются только немцы. Оно поначалу существовало лишь практически; много позднее такое исключение, пусть даже и не закон, было теоретически обосновано[42]. На начальном этапе было совершенно исключено отказывать иностранным кандидатам в приёме в орден. В XIII и XIV вв. в итальянских баллеях (балляях) находилось значительное количество орденских братьев итальянского происхождения. Один из самых влиятельных сотрудников Германа фон Зальца, генеральный прокуратор Йоханн фон Капуа, был итальянцем. Нахождение ордена в Средиземноморье в иностранном окружении делало целесообразным приём в орден не немцев, и ничто этому не препятствовало. Имелись примеры, когда пруссы, родственники свободных или знатных семей, вступали в орден. Только в документах XV в. чувствуется, как из немецкого происхождения братьев ордена была создана теория.
В орден принималась дворянская молодёжь не моложе 14-летнего возраста, здоровая и сильная, в идеале — с незапятнанной репутацией и с хорошим происхождением. Так предписывал закон. Для поступления в орден желающий сообщал об этом в ближайший орденский Дом. После рассмотрения его кандидатуры он приглашался на капитул. На капитуле кандидат преклонял колени перед магистром или его представителем, объявляя свою просьбу "через Бога в союз ордена быть принятым". Затем ему задавали вопросы: не давал ли он уже обещание другому ордену? Не связан ли он клятвой с женщиной и не был ли он кнехтом какого-либо господина? Не совершал ли он преступление, за которое орден может быть дискредитирован? Не болеет ли он какой-либо тайной болезнью? Если кандидат на все вопросы отвечал отрицательно, то магистр или другой орденский чиновник предлагал ему принять обет: "…во-первых, ухаживать за больными и защищать церковь от любых врагов Бога; во-вторых, исполнять приказы магистра; в-третьих, не разглашать тайны капитула и магистра; и в-четвёртых, он не имеет права без разрешения переходить из одного ордена в другой и обязан соблюдать устав ордена и обычаи".
После этих обетов кандидату предписывали пробацию (послушничество), давали ему испытательный срок для ознакомления со строгостью орденского закона и образом жизни братьев. Если он соглашался с этим, то магистр или чиновник торжественно вели его в замковую кирху. Там он давал клятву целомудрия, бедности и послушания перед Богом, Св. Марией и магистром ордена до своей смерти. Затем следовало освящение рыцарского меча, которым был опоясан молодой рыцарь, как защитник и заступник церкви, вдов, сирот и всех, кто служит Богу, от язычников и всех злодеев дьявола. Далее священники окропляли новичка святой водой и давали благословение. Затем при чтении молитвы освящалось орденское платье и плащ с крестом. Молодой орденский брат, стоя на коленях, получал его от магистра, в то время как священники произносили слова: "Смотри, мы даём тебе этот крест, если ты соблюдёшь, что обещал, то взамен получишь вечную жизнь". Воду, хлеб и старое платье — вот что обещали молодому рыцарю при его вступлении в орден. Праздник кончался молитвой с просьбой, чтобы Бог защитил своего слугу и хранил его, а он бы нерушимо соблюдал свой обет.
С принятием рыцаря в орден для него начиналась строгая, самоотверженная жизнь. Три обета — целомудрия, бедности и послушания — служили в качестве основы проходящих через все правила и законы орденских статутов, образуя основной фундамент орденской жизни. Об этом говорилось в книге орденских статутов: "Если нарушить один из трёх обетов, то нарушишь все статуты". Ни капитул, ни магистр не могли освободить от обетов ни одного из братьев ордена. На них основывались общность, обязательства и условия жизни всего ордена.
О названии ордена. После принятия плаща и статутов новое рыцарское объединение получило название "Орден госпиталя Девы Марии Немецкого Дома в Иерусалиме"[43]. На самом деле точное название ордена на раннем этапе его истории установить невозможно.
Ещё очень долго в документах, посылаемых из Европы в Палестину, шла некоторая путаница в названии ордена: в одних упоминался Иерусалим, в других Аккон (Акра). В канцелярии Фридриха II до 1216 г. имена Аккон и Иерусалим были взаимозаменяемы. Только с 1229 г. Аккон в документах исчезает и остаётся Иерусалим.
Сами орденские братья называли его "Братья госпиталя Пресвятой Марии тевтонов в Иерусалиме" — лат. Fratres hospitalis sanctae Mariae Theutonicorum lerosolimitanorum, были и другие варианты: HOSPITALE SANCTE MARIE THEUTONICORUM IN JERUSALEM (в рукописи R: HOSPITAL SANKT MARIENS DER DEUTSCHEN IN JERUSALEM) или HOSPITALE SANCTE MARIE DOMUS THEUTONICE IN JERUSALEM (в рукописи U: HOSPITAL SANKT MARIEN VOM DEUTSCHEN HAUS IN JERUSALEM)[44]. В менее торжественных случаях орден использовал более лаконичную формулировку "Немецкий орден" — лат. Ordo Theutonicorum.
Первый магистр уже рыцарского Немецкого (Тевтонского) ордена — Хайнрих Вальпот — происходил из Рейнланда, где эта фамилия достаточно широко распространена. Но достоверно отнести Хайнриха к какому-то конкретному семейству не представляется возможным.
Прозвище Бассенхаймский (von Bassenheim) ему приписали в конце XV в., когда к списку верховных магистров (хохмейстеров, Hochmeister; hoch — верховный) присовокупили гербы, для чего понадобилось родовое соотнесение фамилий. Так как один член семейства Бассенхайм в конце XIV в. добрался до руководящей верхушки ордена, то связь его с первым магистром показалась очевидной.
Орден в правление Хайнриха дополнительно получил новые владения в Акре и вокруг неё. Продолжительность его правления точно не установлена и связывается с датой вступления в должность его преемника. Орденский некролог называет днём его смерти 5 ноября; вероятно, он умер в Акре и там же был похоронен[45].
О втором магистре Отто фон Керпене (Otto von Kerpen 05.11.1200(?) — 07.02.1209) документально известно только имя, его фамилия появляется в XIV в. Тем не менее существует предположение, в целом приемлемое, что Отто происходит из рейнского города Керпена. Хотя в основе такого допущения лежит та же причина, что и с первым магистром[46].
Во время правления Отто орден приобретает некоторые владения в Европе. В Тюрингии он получает дарение в городе Галле на реке Заале, которое было подтверждено в 1200 г. Вскоре в 1202 г. появляются владения в городе Боцене. Зальцбургский архиепископ Эберхард II (из рода Штауфенов) в 1203 г. подарил ордену госпиталь во Фризахе. К этому же времени относится дарение зальцбургского министериала Фридриха фон Петау в (Гросс) Зонтаге в Штайермарке. Таким образом, орден обосновался в Австрии; Фризах лежал на дороге через Земмерринг и Фриаул в Венецию, которая являлась одним из важнейших портов Италии, связывающих Западную Европу со Святой Землёй.
Далее последовали Вена (ок. 1204 г.), Прага (ок. 1206 г.) и гессенский Райхенбах (ок. 1207 г.). В Сицилии в 1206 г. орденом был основан госпиталь. К этому прибавились дарения в 1209 г. в Нюрнберге, в 1210 г. в Айхахе и Регенсбурге в Баварии. Все эти небольшие, но многочисленные владения — как в Европе, так и в Азии — являлись неплохим подспорьем для финансовой базы молодого ордена[47].
Что же представляли собой эти владения? В Акре это был целый комплекс построек в южной части города, тянувшийся от ворот Св. Николая до самого моря (бухты)[48]. Даже когда орден для своей резиденции построил замок Монтфорт (Штаркенберг), он не отказался расширять своё присутствие в Акре. В Святой Земле орден имел в своём распоряжении небольшие, часто разрозненные деревни, отдельные виноградники, мельницы, имения и даже большую мечеть в районе Сидона. На всём длинном побережье королевства Иерусалимского, от Аскалона на юге и до Антиохии на севере, находились пункты, принадлежащие Тевтонскому ордену. Всё это приносило поначалу небольшой доход, который шёл на его развитие. Когда рыцарский орден окреп и смог содержать достаточное количество рыцарей и вооружённых кнехтов, Боэмунд IV Антиохийский 4 сентября 1209 г. передал ему в Триполи участок земли у главной стены с тремя башнями[49].
Полагают, что Отто фон Керпен умер 7 февраля 1209 г. в Акре, где он мог быть и похоронен. Во время правления этого магистра в 1208 г. новый орден получил от папы свой герб в виде простого чёрного креста на белом фоне.
Третьего магистра Хайнриха фон Тунна Барта (Heinrich von Tunna/Bart, после 7 февраля 1209 г. — 2 июня 1209 г.) в ряде документов, начиная с хроники Петера из Дусбурга, называли Германом, но указанное в некрологе имя Хайнрих, вероятнее всего, было правильным.
Исследователь Георг Адальберт фон Мюльферштедт в 1871 г. относит Хайнриха по прозвищу Борода (Bart) к тюрингскому роду Тунна/ Тонна. Эту же версию подтвердил в 1911 г. Франц Буххольц, хотя сомнения в идентичности продолжают существовать. Его кратковременное пребывание в должности магистра не оставило заметных следов в развитии ордена[50].
Можно с достаточной долей уверенности предполагать, что первые годы своего существования Немецкий (Тевтонский) орден находился в политическом фарватере ордена тамплиеров — своих "отцов-основателей". Также по причине финансовой слабости и отсутствия политического опыта его деятельность не выходила за рамки, очерченные ему тамплиерами и отчасти иоаннитами. Но с появлением у него нового магистра Германа фон Зальца (Hermann von Salza, после 2 июня 1209 г. — 20 марта 1239 г.) политика Немецкого ордена всё больше принимала независимое направление. Герман фон Зальца происходил из среды министериалов, приблизительно из района Гота — Лангензальца — Зондерсхаузена, и принадлежал к одному из лангензальцских родов. За время его правления эти тюрингско-гессенские территории стали основным местом германских владений ордена. Ещё в 1200 г. или немного раньше, когда орден появился в Галле-на-Заале, он черпал оттуда значительную часть пополнения своих рядов. Год рождения Германа неизвестен, определяется как "до 1179 г." только потому, что на момент вступления в должность магистра ему должно было исполниться не менее 30 лет. Когда он стал рыцарем Немецкого (Тевтонского) ордена — тоже неизвестно. Впервые он со всей определённостью упоминается как магистр в 1209 г.[51] С его появлением орден становится активным участником европейской политики. Герман фон Зальца считался другом императора Фридриха II и одним из его лучших советников, при этом встречал благосклонный приём и при папской курии. Он был в прекрасных отношениях с Иннокентием III и Гонорием III; Герман нередко мирил папу Григория IX с императором, при этом всегда во благо своего ордена. При нём завершается период становления Немецкого ордена[52].
К этому времени орден получает два владения в Армении (Киликии) недалеко от Тарсоса (Tarsos)[53]. Армянское государство в Киликии находилось под постоянной угрозой со стороны мусульман и искало сотрудничества с крестоносцами. Чтобы заручиться поддержкой, оно вступило в вассальные отношения с императором Священной Римской империи. В январе 1198 г. армянский король Лев II принял королевскую корону от архиепископа Конрада фон Майнца (Konrad von Meinz). Позднее (в марте 1198 г.) Конрад фон Майнц бвш одним из главных основателей Немецкого (Тевтонского) ордена, и можно предполагать, что он помог наладить отношения вновь образованного ордена с Арменией. Уже в 1209 г. папа Иннокентий III утвердил владения Немецкого ордена в Армении[54].
Герман фон Зальца во время своей ознакомительной поездки по орденским владениям (1211–1212) посетил эти места вместе с Вильбрандом фон Ольденбургом, доставившим послание от императора Оттона IV, и представителями герцога Леопольда VI Австрийского.
Из Акры они двинулись через Сирию и 22 ноября 1211 г. прибыли в Антиохию. Затем через Гастон и Александретту направились в Тарсос. Во время пребывания в Киликии были приглашены королём Львом в столицу Сис на праздник Эпифаниса (0 января 1212 г.). После переговоров с королём Львом последний стал почётным членом Тевтонского ордена, а орден получил в дар местечко Амуда (Адомадана), 4 поместья и лен Камбетфорг[55]. Позже орден построил в Амуде замок, который прикрывал переправу через реку. В Амуде сохранилась четырёхэтажная жилая башня, вероятно, сооружённая Тевтонским орденом, так как аналогичные постройки находились в различных его владениях в Италии и Греции. Водосборник в мощной стене снабжался дождевой водой с крыши[56]. Из Сиса Герман фон Зальца направился в Аназарб, где 18 марта 1212 г. отмечали Вербное воскресенье, на празднике присутствовал сам король[57]. Ценность приобретений в Армении до 1212 г. определить трудно, так как это были разрозненные участки, не дававшие возможности объединить их в единое целое. Позднее, в 1236 г., армянский король Хетум I документом от 22 января передал ордену Харунию на восточной границе Армении. В этой местности были возможности для расширения владений за счёт мусульманских территорий, но для этого необходимо было перебросить сюда достаточное количество орденских рыцарей. Однако к тому времени все свободные силы ордена перебрасывались в Испанию и Прибалтику.
После Армении Герман фон Зальца в сопровождении императорского посланника направился на Кипр, где у ордена были незначительные владения и права на сбор пожертвований, данные ещё госпиталю в 1197 г. королём Амальрихом II.
Состоявшийся в 1204 г. Четвёртый крестовый поход не соответствовал духу крестоносцев. В начале 1203 г. в лагерь крестоносцев в Задаре прибыл византийский царевич Алексей, он пригласил их помочь ему сместить узурпатора Алексея III. Это предложение он подкрепил заманчивыми денежными и политическими обещаниями. Многие участники отказались выступать против христиан, указывая, что они хотели идти в Сирию. Папа Иннокентий III слал руководителям этого похода многочисленные письма, угрожая воинам креста анафемой, если они причинят вред Византийской империи. Этот псевдокрестовый поход закончился разграблением Константинополя и распадом государства.
На руинах Византийского государства руководителями похода была создана феодальная Латинская империя, утвердившаяся на многих землях Балканского полуострова и вблизи его. Были захвачены территории Фракии, Македонии, Фессалии, Аттики, Беотии, Пелопоннеса, острова Эгейского моря.
Рыцарские ордены, непричастные к этому походу, тем не менее оказались участниками раздачи византийского "наследия". Похоже, это было сделано в качестве отмывания грехов за поход против христиан. Тевтонскому ордену распоряжением парламента Андравиды, столицы вновь образованного французского княжества Ахайя, в 1209 г. были подарены небольшие владения в Пелопоннесе — четыре рыцарских лена южнее Мессении под Каламатой[58].
Привилегии. Наряду со старыми рыцарскими орденами, получившими от папы массу привилегий, Герман фон Зальца также добивался аналогичных льгот и для своего ордена. Главную роль играло освобождение от многообразных церковных выплат и, прежде всего избавление от церковной десятины. Для орденов было важным право строить кирхи, капеллы и организовывать кладбища, освобождение от дисциплинарной власти епископов и от исполнения публичных церковных наказаний. Право сооружать кирхи и капеллы охотно предоставлялось орденам в пустынных и языческих местностях. Так же как и право в малонаселённых местах на собственные кладбища, которыми могли пользоваться и близко живущие жители. Наряду с бенедиктинцами и цистерцианцами освобождение от власти епископов получили и рыцарские ордены. Тамплиерам и иоаннитам дали разрешение раз в год совершать публичное богослужение со сбором пожертвований в церквях, на которые наложен интердикт. То, что в тех условиях другие ордены добивались десятилетиями, Немецкий орден, руководимый Германом фон Зальца, получил за несколько лет. О количестве привилегий говорит тот факт, что только в феврале 1221 г. было издано 60 папских булл. Первую большую буллу Герман получил уже 8 декабря 1216 г., и она окончательно определила положение ордена. Он был освобождён от церковной десятины на новых землях. Имел неограниченное право на строительство церквей и кладбищ на незастроенных или языческих землях, как минимум для своих людей и пилигримов, а также на приём священников без согласования епископов. Одновременно было запрещено помимо ордена требовать от братьев клятв на верность и послушание[59].
В декабре 1220 г. число привилегий ордену значительно умножилось. За шесть недель магистр добился освобождения (Exemtion) от дисциплинарной власти епископа; получения всех привилегий тамплиеров и иоаннитов; полного освобождения от уплаты церковной десятины со всех крупных приобретений до 1215 г.; освобождения от уплаты двадцатой доли на городские укрепления; отказа от епископской доли завещаний и наследств в пользу ордена; и наконец, права собирать милостыню. В результате братьям были предоставлены два права чрезвычайной важности: право использовать доходы своих церквей на покрытие нужд священников для пользы Святой Земли и право предлагать епископам кандидатуры орденских братьев или светских священников для орденских церквей или для церквей, находящихся под покровительством ордена. То, что орден из многих пожалованных церквей (KirchenSchenkungen) мог извлечь большую пользу, как финансовую, так и способствующую расширению его деятельности, является очевидным.
Воспользовавшись активным участием Тевтонского ордена в крестовом походе 1218–1219 гг., Герман фон Зальца добился от папы Гонория III правового статуса Тевтонского ордена наравне с тамплиерами и иоаннитами. Ордену были предоставлены все привилегии, неприкосновенность и индульгенции, которыми были наделены старые ордены. Только за время правления Гонория III (1216–1227) в его пользу было издано 113 булл. Особое значение имели две привилегии, гарантировавшие отпущение грехов покровителям ордена, оказывавшим ему материальную помощь. Это значительно увеличило финансовые возможности ордена, доходы которого возросли[60].
Светские привилегии ордена также были многочисленны и разнообразны по содержанию. Особенный интерес вызывают королевские буллы, поскольку они за всем орденом закрепляли действующие права. Важным было право, разрешающее принимать имперские ленные поместья (Reichslehen). Впервые такое право было даровано ордену королём Филиппом фон Гогенштауфеном (1198–1208) и подтверждалось всеми последующими властителями. Фридрих II разрешил ордену целевое использование (Nutzgenuß) доходов от вакантных (vakanten) церквей, принадлежащих государству. Он предоставил хохмейстеру, орденскому прокуратору с тремя орденскими братьями и девятью лошадьми свободные строения на императорском дворе. Император предоставил 24 июня 1216 г. по 200 унций золота ежегодно из пошлины в Мессине и в декабре 1216 г. 150 унций золота из пошлины в Бриндизи для закупки шерсти. Среди территориальных привилегий первое место занимает освобождение от обычного суда и от пошлин. Освобождение от обычного суда было предоставлено орденским братьям во всех баллеях. Также предоставлялось освобождение от таможенных пошлин для товаров собственного потребления. Баллеи Кобленц и Бизен (Biesen) и отдельные Дома в других баллеях получили освобождение от уплаты таможенных пошлин и, по меньшей мере, для определённого количества вина — в таможнях на Рейне и фландрском побережье. Освобождение от таможенных пошлин являлось очень важным в финансовом отношении: было подсчитано, что, например, на Рейне и на дороге через перевал Бреннер (в Альпах), как и во многих других таможнях, плата была настолько высока, что стоимость товаров приходилось повышать на несколько сотен процентов.
Ближневосточные владения совместно с европейскими пожалованиями послужили экономической основой Немецкого ордена. Появившаяся финансовая база, пусть ещё небольшая, подтолкнула Германа фон Зальца избавиться от опеки старых орденов. Похоже, стремление тамплиеров оказывать влияние на политику нового магистра натолкнулось на стойкое сопротивление.
В этой ситуации великий магистр храмовников Жулиан де Шартрез (1210–1219) написал жалобу папе Иннокентию III с требованием запретить ношение белого плаща рыцарями Немецкого (Тевтонского) ордена. Вскоре, 27 августа 1210 г., папа издал распоряжение, в котором наложил запрет немецким орденским братьям на использование белых плащей.
Герман фон Зальца, понимая, что это дискредитирует новый, ещё только набирающий силу орден, опротестовал жалобу тамплиеров. Его поддержал уполномоченный папы патриарх Иерусалима, который и добился компромиссного решения. Рыцарям Тевтонского ордена было дано позволение от 28 июля 1211 г. на ношение белого плаща, но только из грубой шерстяной ткани (стенфордского полотна). Магистр фон Зальца был недоволен этим компромиссом. Он добился через императора Фридриха II от нового папы, Гонория III, разрешения носить аналогичные тамплиерским белые плащи{15}. Папа в письме от 17 апреля 1222 г. гневно порйцал тамплиеров: "Братья Немецкого ордена время от времени из страха перед ними (тамплиерами) могли бы снимать белые мантели (плащи), но он (папа) обещал это (разрешение) императору в качестве подарка при коронации; и если теперь тамплиеры потеряли уважение и к императору, и к папе, то это должны счесть, по крайней мере, издевательством многие, которые нашли бы смешным то, что белые плащи братьев Немецкого ордена, имеющие совершенно другой отличительный знак, дали бы повод к путанице". Но тамплиеры продолжали протестовать. Окончательно борьба за белый плащ закончилась почти десятилетие спустя, когда папа Григорий IX в письме от 15 сентября 1230 г. запретил тамплиерам предъявлять претензии к братьям Немецкого ордена по поводу белых плащей[61].
Одежда. Вероятно, госпитальные братья в Акконе до 1198 г. носили одежду, покроем и цветом не отличавшуюся от вещей прочих членов братства. Братья-священники, согласно церковным предписаниям, — закрытую, подобную рясе. Для прочих братьев ношение закрытой одежды, возможно, не диктовалось церковью, но было общепринято. В новом статусе рыцарского ордена в этом вопросе предусматривалось шесть различных классов для его членов: братьев-рыцарей, братьев-священников, прочих (anderen) братьев, полубратьев, служащих ордена, сестёр ордена и, наконец, фамильярнее — светских людей. Исходя из практических соображений и по примеру других орденов для братьев, проживавших в домах ордена, стремились ввести по большей части унифицированную одежду. Это следует из положений статутов ("Правила"). Как ни странно, в статутах не содержится никаких предписаний для сестёр. Для фамильяров статуты Немецкого ордена в гл. 32 указывали лишь, что "платье следует им носить церковного цвета, но с неполным крестом"[62]. Для повседневной одежды орденских братьев статуты дают достаточно ясные пояснения. Братья носили нижнее бельё из некрашеного полотна и верхнюю одежду церковного цвета, предположительно из шерсти. Нижним бельём служили "хемд" (Hemd — рубашка), "ленденшурц" (Lendenschurz — короткие подштанники) и "унтерхозен" (Unterhosen — нижние штаны). Они назывались, соответственно, "камизия" или "хемде" (Camisia или Hemede); "феморалии" или "нидерклейт" (Femoralia или Nidercleit); "калиге" или "хозен" (Caligae или Hosen). В качестве верхней одежды братья-рыцари использовали закрытую куртку "рок" (Ein geschlossener Rock), "юбервурф" — накидку с капюшоном (Überwurf mit Kapuze) и "мантель" (Mantel — плащ). "Каждый из братьев должен был иметь две нижние рубашки, двое подштанников, две пары штанов, куртку, головной убор, один или два плаща".
Для служащих братьев известны только положения хохмейстера Бурхарда фон Швандена (Burchard von Schwanden)[63]. Они носили куртку с широкими рукавами (Weitarmeligen Rock), называвшуюся "шапрун" (Schaprun), и "беффе" (Beffe — пелерина). "Верхней одеждой должен быть шапрун — куртка с широкими рукавами, с половиной креста и с беффе — пелериной{16}, которая не должна быть пришита к шапруну, чтобы её можно было снять во время работы. Башмакам следует быть с ремнём на три или четыре пальца выше края. Кальцеусы (короткие полусапоги) пусть носят без каймы, без застёжек, без носов"[64].
Доходила ли куртка, безрукавка или куртка с широкими рукавами до колен или до башмаков и всегда ли носился плащ, с полной уверенностью сказать нельзя. На надгробных плитах верхняя одежда орденских рыцарей доходит до самых башмаков. Винрих фон Книпроде, напротив, постановил, что старый обычай носить "рок" — куртку, ниспадающую до колен, следует соблюдать неукоснительно. Со смягчением строгой орденской дисциплины изменения происходили и в одежде орденских братьев: "рок" — куртка стала короче и по форме более приблизилась к светской рыцарской одежде[65]. В качестве обуви предписывалось носить башмаки (Schuhe) без завязок, без застёжек и без модных длинных носов.
Статуты предписывали цвет верхней одежды только церковной окраски. На начальном этапе под белым плащом сохраняли чёрное платье, которое мужчины носили, будучи членами госпитального братства[66]. Позже чёрные одежды под плащом остались только у братьев-священников, у остальных она была белой, на ней отличительный знак ордена — чёрный крест — был хорошо заметен. Статут ордена предписал рыцарям ношение белого мантеля — плаща. Несмотря на сопротивление тамплиеров, жаловавшихся с 1210 г., что одновременное ношение белого плаща как тамплиерами, так и братьями Немецкого ордена, приводит к вредной путанице, такое положение сохранилось и в дальнейшем. Белый рыцарский плащ считался наградой.
Братья-священники ордена носили то же платье, что и другие, но без белых плащей. Папа Иннокентий IV в 1244 г. пожелал, чтобы орденские священники верхнюю одежду также имели белую: "Преумножит честь и пользу вашего ордена, если его духовных лиц (клириков) увидят в том платье, которое подобает для богослужения и чести духовного положения соответствует. Поэтому мы хотим, чтобы все ваши братья-священники отличались одеждой от других. Поэтому настоящим указом мы позволяем им беспрепятственно носить белые ризы (Talare) поверх другого платья". Орден этой льготой не воспользовался и предоставил орденским священникам белые плащи, оставив чёрные ризы{17}. В статутах ордена также позаботились о необходимых предметах одежды. Как указывалось выше, забота эта была весьма скромной. Для холодного времени года предоставлялись меховые безрукавки (Felle) и накидки (Überwürfe) из овчины и козьего меха, а также пелерины (Beffen) и рукавицы (Handschuhe). Ношение пелерин разрешалось всем братьям с 29 сентября по 30 апреля, священникам, больным и старикам — в течение всего года; рукавицы священники могли носить вне дома, остальные братья — только при исполнении определённых обязанностей, и то без отделений для пальцев на рукавице. Ткань для одежды предписывалась простая, фасон без светских излишеств. Для плащей и шапочек разрешалась материя не дороже 1,5 лота за локоть, для остальных вещей — не дороже 1 лота. Категорически исключались ткани светских окрасок, а также золотые и серебряные украшения на щитах, сёдлах и поводьях[67].
Военное снаряжение. К военному снаряжению братьев-рыцарей относилось также оборонительное и наступательное оружие, кони, оруженосцы (Knappen). Орденские рыцари носили полное военное снаряжение, которое в те времена имелось в рыцарских армиях: шлем, кольчуга, позже панцирь для защиты груди, латы для защиты конечностей и щит. (Надо учитывать, что кольчужное снаряжение было гораздо тяжелее, чем панцирное, которое было значительно легче и удобнее.) Для смягчения вражеского удара под шлем надевалась специальная стёганая шапочка с валиком, набитым конским волосом (подшлемник), а под кольчугу — гамбезон (поддоспешник) в виде стёганой куртки. Всё это составляло так называемое оборонительное вооружение. Наступательным оружием служили меч, копьё и короткий кинжал (Dolch). На вооружении имелось и стрелковое оружие, например, лук или арбалет, упражняясь в стрельбе, рыцари время от времени охотились на птиц.
К оруженосцам и лошадям орден относился экономно. Тамплиеры предоставляли своим братьям по три лошади. Немецкий орден сначала разрешил иметь от двух до четырёх, а начиная с Винриха фон Книпроде — не более трёх. Из этих трёх лошадей две были лёгкие, предназначенные для верховой езды. Как правило, их называли "эквитатура" (Equitatura — верховая) или "бестия" (Bestie — зверь). Третьим был крепкий боевой конь, который назывался "декстрариус" (Dextrarius), т. е. "праворукий". Название связано с тем, что боевого коня на марше вели по правую руку от рыцаря.
Это было более тяжёлое животное, которое благодаря своей массе могло устоять в бою при столкновении с вражескими более лёгкими лошадьми. Так как упавшему с конём рыцарю трудно было устоять против конного врага, противник мог лошадью сбить его с ног и добить копьём. То, что верховых лошадей было две, не являлось роскошью: рыцарю Немецкого ордена было необходимо многократно и подолгу ездить верхом. Для ухода за животными и рыцарским снаряжением требовались оруженосцы. Каждому орденскому рыцарю выделялись один или два оруженосца. Более высоким чинам ордена по служебной необходимости — большее количество лошадей и оруженосцев{18}. Об этом говорится в "Обычаях" (главы 59–60)[68].
Отличительный знак. Герб. В 1199 г. Тевтонский орден получил официальное право именоваться рыцарским орденом. Папа Иннокентий III удовлетворил просьбу попечителей госпиталя Тевтонских братьев Святой Девы Марии в Иерусалиме и дал им право принимать участие в войне с неверными. Орден получил устав и в 1208 г. герб.
Гербом Тевтонского ордена являлся чёрный крест на серебряном (белом) поле. Братья-рыцари ордена получили право носить белые плащи с чёрными крестами. Форма креста специально не оговаривалась.
а) латинский крест; б) прямой крест; в) большое знамя великого магистра; г) иерусалимский крест; д) Т-образный крест
В результате чего источники позволяют выделить следующие виды крестов (по форме):
1. Латинский (узкий по ширине крест с пересечением линий после первой трети вертикали). Чаще всего встречается в изображениях тевтонских рыцарей, на плащах.
2. Равносторонний, или прямой. Крест данной формы встречается на изображениях щитов тевтонских рыцарей. Реже на плащах орденских братьев.
3. Крест с Т-образными окончаниями. Встречается на знамёнах верховного магистра. Вероятно, Т-образное окончание заимствовано из иерусалимского креста.
4. В декабре 1593 г. на Генеральном капитуле в Мергентхайме было принято решение о поддержке предстоящего похода императора в Хорватию против турок.
Рыцари, выступившие в поход, получили одинаковую экипировку с новой формой орденского креста — с расширением его концов и серебряным окаймлением. Этот крест нашивался на белый плащ.
5. К дополнениям можно отнести знаки почета Ehrenstücke.
На гербах первых двух магистров изображён чёрный прямой крест на серебряном (белом) поле. На гербе третьего магистра происходит изменение — на чёрный крест накладывается золотой иерусалимский крест.
Так называемая "Старая орденская хроника" рассказывает, что король Иоганн Иерусалимский в знак своего благоволения за полезную службу и храбрость братьев Тевтонского ордена, проявленную в 1219 г. при осаде Дамиетты, позволил хохмейстеру Герману фон Зальца и всем его преемникам использовать с их чёрным крестом золотой крест Иерусалима.
Дусбург, как и все источники до него, ничего не говорит об этой награде, а более поздние летописцы, даже сам Харткнох, очень расходятся во мнениях. Тем не менее эта награда должна быть признана исторически достоверной, так как золотой крест Иерусалима присутствует во всех известных печатях хохмейстера. На гербе четвёртого магистра появляется новый элемент — чёрный орёл на золотом щите. Полагают, что эту милость император Фридрих П предоставил в 1226 г. Документа о даровании этой милости нет, но упоминание о ней у Дусбурга может являться свидетельством, учитывая, что этот императорский щит фигурирует везде без исключения.
Последним элементом, внесённым в герб магистра Тевтонского ордена, стала золотая лилия. Считается, что она была пожалована Людовиком IX Святым за помощь в осаде города Дамиетты во время Седьмого крестового похода[69]. Но это ничем не подтверждено.
Фридрихом II в 1226 г. Герман фон Зальца и все его преемники были причислены к имперским фюрстам (князьям). Папа Гонорий III в знак этого возвышения одарил его дорогим кольцом. Впоследствии оно передавалось от хохмейстера к хохмейстеру как память о той высокой оценке, которую магистр Герман фон Зальца заслужил у высокого престола. Кольцо оставалось необходимой частью инвеституры хохмейстера, которое присутствует и в новое время. Оно, как кольцо понтифика, епископа или аббата бенедиктинцев, является необходимой частью его высокого духовного ранга. Вручение такого украшения означало юридическое обозначение правовых выборов. Наряду с ним при вступлении в должность хохмейстеру давалась орденская печать.