Герман фон Зальца прекрасно понимал, что на Ближнем Востоке Тевтонскому ордену будет очень трудно проводить свою политику в конкурентной борьбе со старыми, богатыми и сильными орденами. Но это вовсе не значит, что предложение венгерского короля Андраша II он воспринял как возможность создания фундамента орденского государства, как полагают некоторые современные историки{19}. Главным направлением деятельности Тевтонского ордена по-прежнему оставался Ближний Восток. Об этом же говорит и предложение магистра о сооружении к востоку от Акры резиденции ордена — замка Монтфорт Montfort), или Штаркенберг (Starkenberg).
В 1210–1211 гг. Герман фон Зальца ведёт переговоры с венгерским королём Андрашем II, пригласившим орден для защиты границы Венгрии от кочевников (половцев-куманов). Половцы совершали разорительные набеги на южные владения короля. Из-за частых вторжений эта местность совершенно обезлюдела и не приносила королю никаких доходов. По завершении переговоров Андраш в мае 1211 г. передал ордену в лен небольшую, едва заселённую территорию Бужа 3urza, Бурценланд или Семиградье){20}. "Мы, Андреас, король Венгрии, Долматии, Хорватии… передали господам рыцарям Святой Марии Иерусалима… землю под названием Бурценланд по ту сторону гор, против куманов, сейчас, правда, пустынную и незаселённую, для мирного проживания и вечного владения, для того, чтобы королевство расширилось через их деятельность… Далее мы уступили им половину в названном Бурценланде (если обнаружат на этой территории) найденного золота и серебра, удержав другую половину для фискуса. Далее мы уступили им полностью свободные рынки и рыночные налоги и дозволили строительство деревянных крепостей и городов для защиты королевства от куманов. Мы также распорядились, что ни один воевода не должен иметь у них право на свободную квартиру, и предоставили им деньги, и вес, и свободу от всяких налогов. Они не должны также подвергаться суду какого-либо человека или юрисдикции, кроме королевской, и заказывать и выбирать себе судей… Первая граница земли начинается в районе горы Альмаге и продолжается до района крепости Нойльгиант, и оттуда до района Санкт-Николауса, откуда спускается названная Альтом река. Оттуда она продолжается вверх по Альту до впадения в Тортиллу и от истока называемого Тимисом ручья до истечения ручья Бурца. Она продолжается, наконец, как снежные горы обрамляют эту землю, до Альмаге". Акт дарения прошёл в самой торжественной форме, состоялось наложение золотой печати в присутствии 12 епископов и 12 светских правителей. Грамота, вероятно, задумана в качестве ленной грамоты, однако права ордена описаны неясно. Особенно бросается в глаза отсутствие решений о ленной клятве, вооружённых силах, образе действий при нарушении договора и многое другое. Епископ Трансильвании также выказал благосклонность ордену. Он предоставил ему в 1213 г. сбор десятины, кроме прибывающих венгров, и позволил ему патронат (предлагать священников) над теми церквями, которые должны быть построены. За епископом оставались только наказания за преступления, судебные процессы против клерикалов и предоставление ему достаточного числа верховых лошадей при поездках по стране[70].
Эта местность располагалась в Трансильвании, где горная цепь Карпат, тянущаяся с северо-запада, резко поворачивает на запад. Горы в той области достигают высоты более 1000 метров. Задача Тевтонского ордена была чётче обозначить границу Венгрии на этом направлении, заселить её колонистами (но не венграми) и прикрыть страну от набегов половцев-куманов. Рыцари ордена получили эти территории по венгерскому праву с разрешением строить деревянные замки и города, иметь рынки, а также участвовать в прибыли с рудников и монетного двора. Позже король разрешил им возвести замок Кройцбург за пределами выделенных им владений.
На орденском капитуле было решено перевести часть рыцарей в Бурценланд и назначить руководителем экспедиции брата Теодорика.
Под его руководством в 1212 г. началось освоение полученной территории. На своих землях, расположенных на север от перевала Предеал (Predeal), рыцари разместили многочисленных переселенцев из Германии. (Процесс документально не отражён, но названия поселений свидетельствуют о том, что большая часть новоприбывших были немцами[71].) Орденом было построено пять замков: Найденбург, Мариенбург, Шварцбург, Кёнигстул и немного позже — Кройцбург{21}. Последний был выдвинут далеко на восток за пределами выделенной ордену территории. Цель возведения этого замка — перекрыть Татарский перевал, который часто служил "мостом" для вторжения половцев.
Первые крепостные укрепления, надо полагать, были деревянные, их можно было сооружать с небольшими затратами и неквалифицированной рабочей силой. После повторяющихся нападений половцев потребовалось строить уже каменные замки, и королевская грамота от мая 1222 г. дала на это разрешение.
При дворе короля в 1217 г. появилась сильная дворянская оппозиция, которую возглавил наследник Бела. Он являлся опасным врагом ордена и добился от короля перепроверки всех его дарений собственными судебными инстанциями. Это при юридических недостатках дарственной от 1211 г. создавало большие проблемы для ордена.
Вернувшись в 1222 г. из Пятого крестового похода, король Андраш II был вынужден предоставить оппозиции большие социальные свободы и привилегии. Была издана "Золотая булла", в которой значительно расширялись права дворянства. В это же время он сделал уступки и в отношении рыцарей ордена, подарив им территорию в районе Кройцбурга, а также прибавил экономические привилегии. Была предоставлена свобода от таможенных сборов для всех проходящих через страну товаров. Добыча соли орденом достигала шести кораблей, которые по рекам Альте и Мароше перевозили её через всё королевство, и наоборот — товары, предназначенные для Бурценланда, беспрепятственно прибывали по назначению. Позже король предоставил им территорию с неопределёнными границами, доходящую на юге до Дуная, которую ещё нужно было завоевать. В борьбе с половцами орден добился значительных успехов, нанеся им ряд поражений. Часть врагов вынуждена была признать его власть и принять крещение{22}. Вслед за этим состоялось успешное присоединение небольшой части нижнедунайских земель. Развить успех орден не смог из-за нехватки сил. К тому времени (20 июня 1222 г.) половцы вместе с русскими князьями потерпели от монголо-татар сокрушительное поражение на реке Калке и были сильно ослаблены. Андраш II под давлением сына Белы, решив, что половцы уже не страшны, задумал избавиться от Тевтонского ордена[72], который в дальнейшем мог стать помехой его планам на будущее.
В это непростое для ордена время он совершил ошибку — обратился к папе с просьбой разрешить выйти из-под власти местного епископа. Папа поддержал это желание и 12 января 1223 г. велел отделить земли ордена от местной епархии и подчинить её непосредственно Апостольскому престолу. В этом же году он запретил местному епископу совершать любые юридические действия, ущемляющие орденские привилегии, и требовать выплаты десятины. Более того, епископу запрещалось также призывать духовных лиц с орденской территории на синоды. Это ещё больше распалило противников ордена в Венгрии. Следующим шагом, ведущим к разрыву с королём, послужила просьба ордена к папе принять в собственность земли, отвоёванные у половцев, в качестве наследства Св. Петра. Орден добился и этих привилегий, получив от папы буллу от 30 апреля 1224 г. Эти шаги к некой суверенизации и давление орденских противников подтолкнули Андраша к изгнанию ордена. О событиях этого периода мы узнаём из письма Григория IX к королю от 12 июня 1225 г., в котором папа попытался предотвратить репрессии: "Мы видели, что в твоих привилегиях содержится, что ты подарил земли Бурцен и по ту сторону Снежных гор братьям Тевтонского ордена своей королевской властью. Поэтому мы взяли эту землю под защиту Апостольского престола и с особой благосклонностью щедро постановили, что мы с Апостольской милостью подчиняем её только Святому престолу… Но мы часто получали жалобы братьев, что ты из-за названной земли несправедливо их беспокоишь. Мы тебе об этом часто писали, прося и увещевая, чтобы ты отказался от этого… Недавно мы приняли их жалобу, что ты по наущению некоторых злых людей проник в их землю со многим конным и пешим войском и так обременил братьев и их людей денежными выплатами и требованиями, что они потерпели ущерб в 1000 марок и больше, и, окромя того, земля, на которой они проживали с помощью многих людей и средств, стала совершенно ненужной им и Святой Земле. При этом ты насильственно занял замок, который они с большим трудом и большими затратами построили по ту сторону Снежных гор после того, как ты изгнал оттуда братьев. И, после того, как твои люди нескольких из их людей убили, других ранили и заперли в тюрьму, ты, кого они смиренно просили о компенсации причинённого им ущерба, не услышал их просьб и жалоб. Наконец, ты нам заявил, что братья, недовольные дарами твоего милосердия, преступившие границы переданных им твоей королевской властью владений, захватили некоторые из твоих владений. После этого мы письменно им приказали вернуть твоему Величеству эти владения, так как брать чужое не подобает, и в будущем уберечься от присвоения твоих земель. Но ты им приказал вернуть тебе немедленно саму (бурценландскую) землю и пригрозил им на случай отказа. Мы полагаем, что ваша благотворительность по отношению к ордену разрушена только внушением злонамеренных лиц, которые видят, что эта земля процветает благодаря неустанной деятельности названных братьев, и подбираются к тебе в жажде её (земли) с ядовитыми советами"[73]. Король в 1225 г. с большим войском вступил во владения ордена и разорил их. До 1 сентября у ордена была отнята крепость по ту сторону Трансильванских Альп и к концу года — вся территория. Братья на начальном этапе не оборонялись, пока намерения противной стороны не стали очевидны, затем они попытались оказать сопротивление, которое было быстро подавлено. Предъявленные ордену обвинения нигде не выражены ясно и однозначно. Папские письма говорят о многих ущербах и о повреждении различных договорных пунктов, но определённо называют только два из них: захват королевской земли и нарушение монетных предписаний. Но и об этом данные совершенно размыты.
Таким образом, часть орденских рыцарей погибли в боях, часть были ранены, а часть захвачены в плен и заключены в тюрьму. Во время этой акции король отправил папе жалобу, в которой обвинил в произошедшем орден. Уверенный, что убедил папу в истинности своих обвинений, он изгоняет орден из своего королевства и к концу 1225 г. захватывает его владения. С начала королевской акции Герман фон Зальца развил бурную деятельность при дворе папы. Но все усилия были напрасны. Император, к которому также обратился хохмейстер, не имел права вмешиваться во внутренние дела Венгрии. Таким образом, попытка создания орденских владений на востоке Европы потерпела крах.
Впервые Тевтонский орден заявил о себе как о значительной военной силе во время Пятого крестового похода (1217–1221). Начало похода было запланировано на лето 1217 г., к осени крестоносцы сосредоточились в Палестине. В нём приняли участие венгерский король Андраш II, герцог Леопольд Австрийский, Герцог Отто Меранский, а также отряды короля Кипрского Генриха П Лузиньяна, иерусалимского короля Иоанна Бриеннского, князя Боэмунда IV Антиохийского и сирийско-палестинские рыцарские отряды. Там присутствовали и рыцарские ордены — госпитальеры под командованием великого магистра Гарэна де Монтегю, тамплиеры, руководимые великим магистром Гийомом Шартрским, а также Тевтонский орден с прибывшим из Германии магистром Германом фон Зальца. Во время продолжительной осады Дамиетты 1218–1219 гг. за отличия орден получил значительные пожалования в Бизене, Утрехте и Франции[74].
В октябре 1217 г. в Акре руководители крестоносцев и магистры орденов собрались на совет. На совете было решено в ожидании прибытия немецких пилигримов совершить небольшие экспедиции в Дамаск, Набулус и Бейсан. Крестоносцы пробовали овладеть и крепостью Тавор, расположенной на том месте, где, по христианской традиции, произошло преображение Христа. Но все эти попытки не имели успеха — в значительной степени вследствие разногласий среди военных вождей. Зимой 1217 г. пилигримы и Тевтонский орден принимали участие в строительстве замка тамплиеров Атлит. После долгих споров предводители пилигримов решили направить свои войска в Египет, в то время главную цитадель мусульманского мира. Погрузившись на корабли, 9 мая 1218 г. флот христиан вместе с рыцарями Тевтонского ордена отплывает в Египет. Высадившись, войска осадили город-крепость Дамиетту. Весь 1218 г. продолжалась осада крепости, которая являлась воротами в Египет. Попытка взять башню Косбари, перекрывающую реку, закончилась неудачей. Только 24 августа фризы штурмом захватили её. Совместно с крестоносцами рыцари Тевтонского ордена в феврале 1219 г. заняли на западном берегу Нила оставленный мусульманами лагерь. Во время осады Герман фон Зальца лично командовал своими рыцарями и неплохо зарекомендовал себя на поле боя. За отличие в боях французский граф Милана де Бара Зайне подарил ордену имение Сант-Мора. Это было первое владение ордена во Франции[75]. Однако, несмотря на храбрость и упорство христиан, осада затянулась. Потерявший веру в успех всего предприятия и вдобавок заболевший, король Андраш II вместе со своим войском отбывает на родину. Перед отплытием король посетил крепости госпитальеров Крак де Шевалье и Маргаб и подарил им значительные денежные суммы на "защиту истинной веры".
Вслед за ним герцог Австрийский и многие рыцари этим же летом отплыли в Европу. Воспользовавшись ослаблением крестоносного войска, египетский султан Малек аль-Камиль 31 июля возглавил атаку на лагерь христиан. Прорвав оборону, мусульмане ворвались в лагерь и начали преследование отступающих. В этот момент уже больной магистр тамплиеров Гийом Шартрский и подошедшие на помощь тевтонские рыцари перешли в контрнаступление. Мусульмане потерпели поражение и отступили из лагеря. Магистр тамплиеров умер от недуга 26 августа, а 29 августа завязалась новая кровопролитная битва, в которой Тевтонский орден потерял тридцать своих рыцарей.
После долгой осады Дамиетты христиане в ночь с 4 на 5 ноября 1219 г. штурмом взяли город.
Ещё до взятия Дамиегты египетский султан аль-Камиль предложил крестоносцам мир на условиях передачи им Иерусалимского королевства в границах 1187 г., за исключением крепостей Крак и Крак де Монреаль. Иоанн де Бриенн, французские и местные рыцари, а также магистр Тевтонского ордена Герман фон Зальца поддержали эти условия мира. Но папский легат Пелагий, итальянские рыцари и госпитальеры с храмовниками настояли на продолжении войны, отказавшись даже от предложения султана отыскать и вернуть куски "животворящего креста", в своё время захваченного Салах ад-Дином. Папский легат упорно настаивал на дальнейшем наступлении вглубь Египта, что совершенно отказывалась понимать основная масса рыцарства, указывая на недостаток сил. В поисках союзников Пелагий завязал переговоры с Чингисханом, полчища которого, разгромив Хорезм-шаха, вторглись в то время в Персию[76], угрожая всему мусульманскому миру.
Король Иерусалима в 1219 г. за помощь в подготовке и участие в этом крестовом походе пожаловал верховному магистру Тевтонского ордена право носить вместе с чёрным крестом золотой иерусалимский крест. Причём он мог изображаться либо на фоне внутри чёрного креста, либо наоборот. В марте 1220 г. Иоанн Бриеннский уговорил тевтонов передать ему половину захваченных ими трофеев. В мае Герман фон Зальца покидает Египет и 30 мая уже находится в Акре. Вернулся он в Египет с пополнением только в июле 1221 г. Весной 1221 г. в Египет начали прибывать новые отряды вооружённых пилигримов герцога Людвига Баварского и рыцарей из Южной Германии.
Укрепившись к тому времени и собрав большую армию, аль-Камиль тем не менее вновь повторил прежние условия мира. Пелагий и на этот раз их отверг, и крестоносцы начали наступление вглубь Египта. Однако на этот раз удача отвернулась от христиан, они быстро были разгромлены и сами запросили мира. В переговорах с султаном принимали участие великий магистр тамплиеров Пере де Монтегуадо и магистр Тевтонского ордена. Они же были посланы в Дамиетту, чтобы сообщить гарнизону об условиях мира. В качестве представителей крестоносцев эти два магистра 8 сентября сдали Дамиетту мусульманам. После поражения в Египте Герман фон Зальца привёл в порядок дела ордена в Палестине и 5 февраля 1222 г. был уже в Италии. В Риме он побывал на аудиенции у папы, где доложил о результатах крестового похода. Встречался он также с Фридрихом II и имел с ним приватную беседу.
Растянувшаяся на века реконкиста в Испании привлекла туда и рыцарские ордены. Уже в середине XII в. в Северную Испанию прибыл орден тамплиеров, за ними появились иоанниты. Между 1160 и 1170 гг. были образованы три собственно испанских ордена — Калатрава, Алькантара и Сантьяго. При Фридрихе II в 1218 г. в Германию из Испании прибыло посольство юного короля Фердинанда III. После долгих переговоров четвёртая дочь Филиппа Швабского Беатрикс (Beatrix) была выдана Фридрихом II (собственным двоюродным братом) замуж за короля Кастильского. В 1219 г. "целомудренная, прекрасная и умная" невеста со своей свитой, в которой были представлены и рыцари Тевтонского ордена, прибыла в Бургос. Вскоре была сыграна свадьба — "с пышностью, достойной такой княгини"[77].
К тому времени мусульмане во внутренней Испании добились определённых успехов. Они уничтожили продвигающийся к Севилье отряд из 60 рыцарей и 400 воинов и полностью дестабилизировали общее положение на Иберийском полуострове[78].
В сложившейся ситуации Фердинанд III Святой Кастильский (ок. 1199–1252) пригласил на помощь Тевтонский орден. Учитывая тесную связь Германа фон Зальца с семьёй королевы, это было вполне естественно. В архиве церкви Ла Мота (La Mota del Marques), в её древнем архиве Simancas и в частном архиве герцога Альбы сохранились грамоты, в которых говорится о первом появлении Тевтонского ордена в Испании. 20 июня 1222 г. он получил там земельное владение[79].
С этого времени орден принимал участие в трёх локальных войнах — в Святой Земле, в Венгрии и Испании. Переданный ордену район лежал на западе Старой Кастилии, которую надо было оборонять от тогда враждебного соседнего государства Леон. Орден построил здесь два замка — Ла Мота (La Mota), где на начальном этапе расположилась резиденция ландкомтура Испании, и небольшой замок Тидра (Tiedra), находившиеся в прямой видимости друг у друга.
Ла Мота был мощным, несколько удалённым от границы замком, который находился на вершине горы с крутыми склонами, его окружало тройное кольцо стен с надвратной башней на линии средней стены. Огромная главная башня имела два расположенных один над другим круглых сводчатых зала, служивших для торжественных сборов. Замок Тидра строился в 1222–1225 гг. Он стоял на "горе немецких рыцарей" и господствовал над скудным, типично кастильским ландшафтом. Из этого района орденские рыцари совершали вылазки против мусульман южнее Толедо, а в 1225 г. участвовали в боях за Андалузию[80]. После включения в 1230 г. государства Леон в Кастильское королевство Фердинанд III начал энергичную подготовку к завоеванию Андалузии. Когда осенью 1231 г. Герман фон Зальца прибыл в Кастилию, король обратился к нему за помощью, предложив в качестве платы небольшой, но важный земельный надел в Хигаресе на реке Тахо северо-восточнее Толедо, удобный для строительства третьего замка[81]. В 1233 г. началось медленное наступление против мусульман. Чтобы предотвратить соперничество отдельных рыцарских орденов, им заранее были определены города и территории для завоевания и дальнейшего владения.
Замок Тидра, Испания
Что предназначалось Тевтонскому ордену, из исторических источников неясно. В июне 1236 г. христианами была взята Кордова, в 1248 г. Севилья, уже при Альфонсе X Мудром в 1262 г. пал Кадиш. Вскоре после вступления Альфонса X (1252–1284) на престол Тевтонскому ордену указом от 20 мая 1258 г. были даны новые привилегии[82]. Масштабы участия его в реконкисте точно не определены, но в послании папы Климента IV от 26 марта 1265 г. о походе против мавров в Испании наряду с тамплиерами и госпитальерами упоминается и Тевтонский орден. Папская курия также подтверждает, что Тевтонский орден участвовал в борьбе за веру в Испании. За свою деятельность он получил значительные владения в 30 километрах восточнее Севильи. Из ландкомтуров Испании известен в 1255 г. Эберхард фон Мёрпсберг (Eberhard von Morpsberg), который, вероятно, около 1246 г. был ландкомтуром Лотарингии. Знание французского языка, который был в ходу у лотарингцев, могло предопределить его для должности в Испании. В одном из документов от 6 июня 1282 г. говорится о provincialis Huspanie — ландкомтуре Испании Фольмаре фон Бернхаузене. Впервые он упоминается в 1257 г. в составе конвента замка Кёнигсберг, основанного за два года до этого. Фольмар, возможно, являлся участником крестового похода Отакара II Богемского в Пруссию в 1254–1255 гг. Затем в 1268–1276 гг. он занимал должность ландкомтура Франконии и, вероятно, после этого занял должность ландкомтура Испании. В 1287 г. он вновь в Германии. Верховный магистр Бурхард фон Шванден посылает его с миссией в Ливонию. При выполнении этой миссии он и погиб 26 марта 1287 г. в сражении с земгалами, которые нанесли ордену серьёзное поражение. Ливонская рифмованная хроника посвящает ему похвальные стихи[83]. Можно добавить, что Фольмар фон Бернхаузен бывал также и на территории Святой Земли. Статуты Тевтонского ордена определяли, что на ежегодный Генеральный капитул должны были являться preceptores — ландкомтуры Ливонии, Германии, Австрии, Апулии, Романии и Армении. Французская редакция статутов вместо Армении (к тому времени прекратившей существование) указывает Испанию (Espaigne). По "Обычаю" ордена{23} среди чиновников, назначаемых или снимаемых с поста только с согласия капитула (а не магистра), числился и ландкомтур Испании[84].
Успешная борьба Тевтонского ордена в Венгрии с половцами привлекла к себе внимание польского князя Конрада Мазовецкого.
Его княжество на севере Польши постоянно подвергалось грабительским набегам прусских язычников. Конрад этими набегами был доведён до крайности, отсутствие средств привело к тому, что он не мог предпринять против пруссов не только наступательных действий, но и оборонительных. Дело дошло до того, что один из отрядов пруссов, подойдя к его резиденции, потребовал от него лошадей и платья. Конрад, не смея им отказать, обобрал приглашённых к нему на пир знатных панов, отослав их лошадей и верхнюю одежду пруссам[85].
Как же сложилась подобная ситуация на северо-востоке Польши?
Ещё в древние времена пруссы враждовали с Польшей. Поляки неоднократно пытались покорить их, но всё было безрезультатно. Не добившись победы оружием, они предприняли попытку обратить пруссов в христианство с помощью миссионеров. Болеслав Храбрый в 997 г. отправляет в земли пруссов пражского епископа Адальберта (Войцеха). Но эта миссия закончилась для Адальберта трагически. Заподозрив в нём польского шпиона, пруссы убивают его. Это произошло на побережье Самбийского (Замландского) полуострова 23 апреля 997 г. в день Святого Георгия. Останки мученика были выкуплены Болеславом и отправлены в Гнезно[86]. Неудачей и смертью завершилась и следующая акция миссионера-монаха Бруно из Кверфурта и восемнадцати его спутников, погибших 14 февраля 1009 г., по словам летописца, "где-то на границе Пруссии и Руси"[87]. Болеслав III (Кривоустый) в XII в. вновь делает попытку покорить пруссов. Но оба его похода заканчиваются практически ничем. Более того, попав во время второго похода в засаду, войска Болеслава понесли тяжёлые потери.
Кристиан, 1206–1230 гг. Попытки привить пруссам христианство возобновил с 1206 г. (по другим данным, с 1208 г. и даже с 1209 г.) цистерцианский монах Кристиан, человек большого ума и силы воли, обладавший хорошими организаторскими способностями.
До сих пор неизвестна его национальность, есть предположение (Карл Ломайер), что он был немцем Готтфридом из великопольского монастыря Лекио, а имя Кристиан, как говорится в сообщении за 1215 г. в одной из восточно-саксонских хроник, было им получено за миссионерскую деятельность по христианизации пруссов. Перебравшись в монастырь Олива на левом берегу Вислы, недалеко от прусской границы, он активно приступил к подготовке проповеди христианства среди пруссов. Его целью была попытка мирными путями найти среди них друзей и обратить их на "путь истинный". Он собирал любую информацию о пруссах, их быте, веровании и языке. Примером для него служил ливонский проповедник Мейнард, действовавший на реке Даугаве среди язычников Латвии.
За помощью и официальным разрешением Кристиан отправился в Рим к папе Иннокентию III. Римский папа отнёсся положительно к перспективе закончить более чем столетние попытки обратить в христианство прибалтийский народ. Он без колебаний выполнил просьбу отважного монаха и в распоряжении от 26 октября 1206 г. поручил Кристиану предпринимать любые мероприятия, какие он сочтёт необходимыми для обращения язычников в христианство, а всех священников верхней и нижней Польши призвал всячески способствовать ускорению и завершению этой миссии. Папа также предложил Кристиану активно сотрудничать с польской католической церковью. Уже в следующем году тот переправился через Вислу, служившую границей между язычниками и христианами, и начал проповедовать Евангелие.
Отправляясь в Пруссию, Кристиан говорил: "Урожай созрел для жатвы", — имея в виду, что пруссы готовы для принятия христианства, и хотя один из двух сопровождающих его монахов сразу после вступления на территорию пруссов принял мученическую смерть, его миссия была достаточно успешна. Некоторые знатные вожди прусских родов, а за ними и часть простого народа, приняли крещение. Среди них были два знатных прусса, братья Содрех и Фалет, обращённые лично Кристианом.
На западе ходили слухи о деятельности Кристиана, один хорошо осведомлённый монах в Бельгии уже тогда говорил, что он мог бы быть "первым епископом страны (Пруссии)". Столетием позже монахи из монастыря Олива в Поморье прославляли свою обитель тем, что он вышел из их монастыря для крещения пруссов.
Кристиан не только обращал пруссов, но и некоторых из них посылал для обучения на запад в монастыри. После подготовки он их направлял в Пруссию для обращения своих собратьев. Так, известно, что два знатных прусса, Свабуно и Варпод, после торжественного крещения в Риме принявшие имена Павел и Филипп, были посланы в земли Вармии и Натангии проповедовать христианство. В целом, успехи в обращении пограничных пруссов были незначительны, но в докладах папе сильно преувеличивались. Иннокентий III, ободрённый сообщениями Кристиана, в 1215 г. (возможно, в 1216 г.) назначает его епископом Пруссии[88]. Перспективы нового епископа были достаточно туманны, но его правовые притязания уже значительно выросли, и он старался утвердить свой приоритет по отношению к светской власти. В ответ на это пруссы вторглись в земли Мазовии, Куявии и Хельмскую и, нигде не встречая сопротивления, разорили их. В следующем 1216 г. пруссы вновь совершили набег на Северную Польшу, предав огню церкви, монастыри и даже города. Следующие два года они нещадно разоряли земли в среднем течении Вислы[89].
Видя, что интенсивность прусских набегов на Польшу увеличивается, папа 3 марта 1217 г. призвал европейских христиан к крестовому походу в Пруссию, указывая, что богу также были бы угодны и походы против европейских язычников. Следующие походы, обрушившиеся на Пруссию, уже были крестовыми, официально благословлёнными церковью.
Епископ Вроцлава (Бреслау) и князь Теобальд Чешский в 1218 г. предприняли поход в Пруссию, но эта акция не имела никаких последствий. Одними из первых на призыв папы откликнулись и рыцари испанского ордена Калатрава (Calatrava){24}. Прибыв на побережье около 1220 г., они не смогли сыграть серьёзной роли в борьбе с пруссами[90]. Более того, неизвестно даже, вернулись ли они назад в Испанию или все полегли в Пруссии.
В течение двух лет, в 1219–1220 гг., Кристиан разъезжал по Силезии и Саксонии, стараясь пробудить участие к судьбе своего епископства. По договору с Конрадом Мазовецким в 1222 г. епископу были пожалованы владения в Хельмской земле. В этом же году польские князья, поддержанные светскими и духовными руководителями, собрались выступить против язычников. В первом походе 1222 г. приняли участие князья Лешек Белый, Хенрих Бородатый и Конрад Мазовецкий. Через год к ним присоединился князь Святополк и некоторые епископы. Но и на этот раз они не добились успеха. В ответ пруссы перебили своих соплеменников, уже принявших христианство. Пограничная Хельмская земля, где поселился Кристиан, была превращена в пустыню, а сам он, лишившись своей резиденции, вынужден был бежать. Пруссы вторглись в Поморье, напали на монастырь Олива и, перебив монахов, сожгли его.
Граница пылала, необходимо было организовать постоянную охрану, особенно со стороны Мазовии и епископства Плоцкого. Но перманентная децентрализация Польши и связанные с этим княжеские междоусобицы не давали возможности сосредоточить на этом направлении достаточные для обороны силы.
Вероятно, по совету князя Хенрика Бородатого, который в 1222 г. выделил в Силезии владения Тевтонскому ордену, Конрад Мазовецкий решил просить помощи у ордена, зарекомендовавшего себя в Венгрии[91]. Князь созвал на совет своих епископов и представителей знати, и они решили обратиться к магистру Герману фон Зальца. Было организовано посольство, которое в 1225 г. отправилось к магистру. Герман в то время находился в Южной Италии, и послы прибыли к нему в начале 1226 г. Ордену предлагалось взять во владение Хельмские земли, с обязательством покорить Пруссию. Но тут возник вопрос: для кого покорить? Кому должны были принадлежать покорённые территории — ордену, Польше или императору? Об этом послы ничего сказать не смогли[92]. Получение от Конрада Хельмской земли само по себе ничего не означало, и у ордена не было уверенности, что поляки не поступят с ним так же, как венгерский король. Этот вопрос обсуждался на орденском капитуле, который настороженно отнёсся к новому предложению. Император в это время находился в Италии, в городе Римини, и, вероятно, магистр говорил об этом с Фридрихом II. В орденских источниках указывается, что уже в марте 1226 г. он даёт Герману фон Зальца так называемую "Золотую буллу" (грамота, скреплённая золотой печатью). По другим данным, официально "Золотую буллу" от Фридриха II орден получил после начала завоевания Пруссии весной или летом 1235 г. Выбор номинальной даты (частая практика в Средние века), вероятно, объяснялся действительным обсуждением "прусского вопроса" при дворе императора в 1226 г.[93] В грамоте император жаловал ордену в полное распоряжение земли, обещанные польским князем, а также все земли язычников, которые в будущем смогут завоевать рыцари, и даровал ему важнейшие политические и хозяйственные права (регалии). (Приложение 1.)
Для уточнения условий магистр фон Зальца в том же 1226 г. отправляет двух орденских рыцарей — Конрада фон Ландсберга с товарищем Отто фон Залейденом — в сопровождении 18 вооружённых всадников к Конраду Мазовецкому с целью обстоятельнее выяснить положение дел на месте. Посольство не застало Конрада в его землях (тот участвовал в очередной польской междоусобице) и было принято его женой Агафьей{25}. Во время пребывания орденских послов в Мазовии сильное прусское войско вторглось в эти земли и дошло до Плоцка. Орденские рыцари были поставлены во главе мазовецких отрядов и в ожесточённом бою нанесли пруссам поражение, но при этом оба рыцаря сами были тяжело ранены. Мазовецкое войско тоже понесло значительные потери. По сведениям Е. В. Чешихина, Ландсберг, не дождавшись князя, возвращается к магистру[94]. Иоханнес Фойгт, напротив, пишет, что 29 мая переговоры состоялись. В присутствии епископов Гюнтера Мазовецкого, Михаэля Куявского и Кристиана Прусского, с согласия супруги Агафьи и сыновей Болеслава, Казимира и Земовита был составлен документ о передаче ордену земель Хельмской и Любавы (Кульмерланда и Лёбау) с отказом от всех прав и притязаний. Этот документ был доставлен княжеским посольством магистру. Оба орденских рыцаря остались в Мазовии. Конрад построил для них небольшую вальную крепость с деревянными стенами, названную Фогельзанг. В ней орденские рыцари поджидали подкрепления от верховного магистра, изучая ситуацию на границе и в прусских землях[95]. Весь следующий 1227 г. Герман фон Зальца по поручению императора готовил крестовый поход в Палестину, а Конрад Мазовецкий продолжал активное участие в войнах между польскими князьями.
Создание ордена "Братья рыцарской службы Христу в Пруссии", 1227–1228 гг. Но главная проблема — охрана границы от прусских нападений — так и не была решена. Вероятно, следуя совету епископа Прусского Кристиана, князь Конрад Мазовецкий решает создать свой рыцарский орден[96]. В декабре 1227 г. или в январе 1228 г. при дворе князя обсуждался проект основания нового ордена{26}. В качестве образца был взят орден Братьев Рыцарей Христа "Fratres Militiae Christi", называемый также орденом меченосцев, действующий с 1202 г. в Ливонии. Этот орден был основан епископом Ливонии Альбертом и утверждён папой Иннокентием III в булле от 20 октября 1210 г. На начальном этапе он исполнял роль военной силы в покорении ливонских и эстонских язычников и подчинялся непосредственно епископу. Это был первый рыцарский орден, созданный за пределами Средиземноморья. Он имел устав и плащ тамплиеров, его гербом являлся красный меч остриём вниз на белом (серебряном) фоне и небольшой красный крест над ним. Конрад принял решение об основании нового ордена, названного "Братья рыцарской службы Христу в Пруссии" (Bruder vom Riterdienste Christi in Preussen)[97]. Имеются сведения и о других его названиях: "Рыцари Христа" (Milites Christi), называемые также "Рыцари Пруссии" (Milites Prucie), или "Братья из Добриня" (Fratres de Dobrin)[98]. По-польски он назывался "Добжиньские братья" (Dobrzynsky bracia) — по месту своей резиденции, крепости Добжинь, переданной им Конрадом и расположенной на правом берегу Вислы.
Это укрепление являлось хорошим плацдармом для борьбы с пруссами. Вместе с замком ордену были пожалованы земли между ручьями Каменица и Хельменица до прусской границы. На его содержание Конрад выделил поместье Седльце (Cedelisze){27} в Куявской земле. Пожалование относится к 1228 г. Плоцкий епископ с капитулом уступил новым поселенцам право на саму территорию и на сбор десятины. В качестве отличия рыцари Христа имели белый плащ, на котором были нашиты красная шестиконечная звезда и под ней меч остриём книзу[99].
Известные польские историки-медиевисты полагают, что магистр нового ордена Бруно и орденские рыцари происходили из Нижней Саксонии и Мекленбурга, и среди них были потомки славянского Мекленбургского рыцарства[100]. Добжиньский орден, как и меченосцы, взял устав тамплиеров, официально его основной задачей считалась оборона польских земель. Но Петер из Дусбурга пишет, что Конрад и орденские братья договорились о завоевании прусских земель, которые будут поровну поделены между орденом и князем[101]. Эта договорённость вполне устраивала магистра Бруно, пытавшегося получить независимость от светских и церковных властей. Конрад Мазовецкий также имел далеко идущие планы, пытаясь с помощью созданного ордена осуществить экспансионистские намерения по отношению к землям пруссов[102]. На начальном этапе орденских братьев насчитывалось 14–15 человек, но с кнехтами и оруженосцами они представляли значительную силу[103]. Узнав о новом противнике, пруссы собрали многочисленную рать и двинулись на Добжинь. Вышедшие навстречу братья рыцарской службы Христу в Пруссии во встречном бою были разбиты. Оставшиеся бежали в крепость, пруссы попытались осадить её, но вскоре отошли. В дальнейшем пруссы неоднократно делали попытки взять Добжинь, однако им это не удалось. Братья рыцарской службы Христу в Пруссии были настолько деморализованы, что редко кто из них решался появляться за пределами замка, и даже небольшой отряд противника мог спокойно грабить окрестности крепости, не встречая никакого сопротивления с их стороны[104].
Осенью 1227 г. Герман фон Зальца с немецкими крестоносцами-пилигримами и собранными в Европе тевтонскими рыцарями отправился в Палестину[105]. Фридрих II Гогенштауфен ещё восемь лет назад обещал римскому папе отправиться в крестовый поход. В 1225 г. он женился на дочери иерусалимского короля Иоанна де Бриенна — пятнадцатилетней Изабелле де Бриенн и выступил с притязаниями на трон Латинского королевства. В порту Бриндизи 8 сентября император возглавил флот крестоносцев. Выйдя на корабле в море, после трёх дней пути он заболел и вынужден был вернуться. Поход был полностью расстроен, и папа Григорий IX, не приняв оправдания в болезни, отлучил виновного от церкви как злокозненного врага веры Христовой[106].
Отлучённый император летом (возможно, весной[107]) 1228 г. со значительным войском отплыл из Бриндизи в Сирию. Ещё до прибытия в Акру он воспользовался междоусобной войной Египта с Дамаском и завязал переговоры с султаном аль-Камилем. Фактически крестоносцы не вели военных действий, за исключением отдельных вылазок. В феврале 1229 г. в Яффе Фридриху удалось заключить мир сроком на 10 лет. В результате была получена только узкая полоска берега и несколько святых мест. По мирному договору Иерусалим, Вифлеем и Назарет, а также все селения, расположенные по дорогам, ведущим к Иерусалиму, часть округов Сайда и Торон перешли под власть императора. Полученная территория вряд ли могла быть удержана при серьёзном наступлении мусульман. Эти просчёты вызвали на востоке у тамплиеров, госпитальеров и местного патриарха возмущение. Патриарх запретил императору въезд в Иерусалим под угрозой отлучения от церкви. Тем не менее Фридрих II, уступая желаниям немцев и ломбардцев, 17 марта вступил в Иерусалим. В этой обстановке ордену было опасно как следовать за императором, так и покинуть его. Магистр выбрал первое, но с твёрдым убеждением содействовать примирению с папой.
На следующий день в церкви Гроба Господня Фридрих П сам возложил на себя корону и стал королём Иерусалимским[108]. Герман фон Зальца присутствовал на коронации и, чтобы не допустить обострения конфликта с папой, отговорил Фридриха от проведения мессы, что послужило бы дерзким вызовом Риму. Император передал Тевтонскому ордену бывшую королевскую резиденцию в Иерусалиме и крепость Давидсбург (Davidsburg), находящуюся в западной части города. К этому добавились права собственности на старый немецкий госпиталь. Но магистр фон Зальца оценивал положение как шаткое и не стал переносить свою резиденцию из Акры в Иерусалим[109].
Успехи главного политического соперника на востоке вызвали у папы Григория IX ярость, и он двинул свои войска на юг Италии, где находились владения императора[110]. 19 марта император покинул Иерусалим. Все его обещания отстроить стены Святого Города не были выполнены. Как позже выяснилось, по мирному договору, который заключил Фридрих с аль-Камилем, город не должен быть ни укреплён, ни защищён. Попытка тамплиеров и патриарха Иерусалимского нанять рыцарей для защиты Святой Земли встретила грубый отказ Фридриха. Император отказался от своего обязательства содержать в Святой Земле в течение двух лет тысячу всадников. Он не желал оставлять на востоке ни одного из своих воинов, столь необходимых ему для войны в Италии[111]. Возмущение всех франков Палестины и Сирии, а также тамплиеров, было столь велико, что дело чуть не дошло до столкновений.
Итак, Фридрих II спешно покинул Святую Землю и 1 мая отправился в Италию. Вместе с ним (или немного позже) отбыл и хохмейстер фон Зальца. За огромную работу, проведённую Германом фон Зальца в организации этого крестового похода, верховный магистр получил от Фридриха II в свой герб чёрного имперского орла.
Замок Торон в Палестине
Этот орёл был помещён на золотом щите в центре креста{28}. Изгнав из Апулии папские войска — "ключеносцев" (по гербу Ватикана, состоящему из перекрещённых ключей), Фридрих начал угрожать папским владениям. Тогда немецкие князья во главе с фон Зальца решили примирить врагов. В ноябре 1229 г. магистр отправился в Рим и с трудом уговорил враждующих иерархов — духовного и светского — на перемирие. Папа снял с императора отлучение от церкви, получив взамен позволение на решение своих итальянских дел. Всё это время магистр находился рядом с императором, став свидетелем ожесточённой политической борьбы между ним и папой.
В силу своего опыта Герман понимал, что для развития молодого ордена необходима тесная связь с императором, но под сенью папского благоволения[112].
Положение ордена в Палестине после крестового похода сильно осложнилось из-за конфликтов с тамплиерами. В этой ситуации магистр решил построить орденскую резиденцию за пределами Акры. Планы создания нового центра вынашивались давно.
Некоторое время орден предполагал разместить свою резиденцию в замке Торон (Thoron). Это была старая, сильно разрушенная мусульманами крепость, которую рыцари отстроили около 1225 г. Замок располагался на севере от Акры и контролировал дорогу на Дамаск. Но в 1229 г. ордену пришлось возвратить его наследникам прежнего владельца, графа Сен-Омер — основателя этого замка[113]. Весной 1228 г. была осмотрена старая крепость Монтфорт (Montfort), или Штаркенберг, находившаяся в горах в 20 километрах на северо-восток от Акры[114]. Это укрепление castrum novum — франки называли его frans chastiau — прекрасно подходило для оборонительных целей. После его покупки орденские братья попытались превратить Монтфорт в неприступную крепость, где предполагалось расположить резиденцию магистра и орденский Генеральный капитул. Резиденция также была предназначена для хранения архива ордена и его казны[115]. Перестройка началась не ранее 1229 г. В середине марта Герман фон Зальца попросил папу Григория IX поддержать строительство этого замка. Помощь курии состояла из призыва папы от 12 июля 1230 г. к сбору денежных пожертвований. Так, папа Иннокентий IV в документе от 18 сентября 1245 г. предоставил всем, кто содействует строительству Монтфорта, неограниченное отпущение грехов на 40 дней[116]. Строительство затянулось, и к 1245 г. оно ещё не было закончено.
Можно полагать, что только к 1250 г. замок был завершён. Располагался он на горной гряде, с трёх сторон окружённый крутыми склонами, а с четвёртой был пробит ров. Решающее оборонительное значение имела главная башня. Снабжённая водяной цистерной и запасами продуктов, она могла держаться после захвата врагами самого замка. В Монтфорте в верхней части главной башни находились помещения верховного магистра. Внешние крепостные стены усложняли противнику подступ к замку. Монтфорт был окружён тройным кольцом стен. Длина второго кольца составляла 450 метров, а третьего — около 1350. Сухой ров достигал ширины 30 метров и глубины 12. Такие рвы, выложенные тяжёлыми камнями, создавали проблемы с доставкой осадных башен к центральной части крепости. Стены строились наклонно, так что нападающие не могли пользоваться защитой "мёртвого угла". Чтобы воспрепятствовать удалению из стены отдельных тесаных камней размером до трёх метров, их соединяли между собой железными скобами. Отверстия, куда вставлялись концы скоб, заливали свинцом. Каждая скоба весила два килограмма, каждая свинцовая заливка — 800 граммов. Стены самого замка были до трёх метров толщиной и более 20 — в высоту. Наверху, за зубцами стен, и внизу, у подножия, где имелись щели 15 х 80 сантиметров для обстрела, стояли арбалетчики. Подход к вершине был очень извилист и узок. В замке находились помещения для вооружённых кнехтов и слуг, общая трапезная с большими окнами, две кухни и прачечная с канализационной трубой, выходящей наружу. Конюшни для боевых лошадей располагались на первом этаже главной башни. Во время осады решающим для выживания людей был запас воды. Все поверхности в замке были выложены каменной плиткой, соединённой строительным раствором, так что дождевая вода не могла просачиваться. Небольшие желобки давали направление воде, которая на начальном этапе собиралась в отстойниках, а затем сливалась в огромные подземные цистерны.
Наряду с Монтфортом орден заложил ещё два замка — Мелиа (Melia) и Юдин (Judin), прикрывающие Акру с севера-востока. Связь с соседними замками осуществлялась посредством оптических сигналов, а на дальние расстояния посылали почтовых голубей[117].
Всё это говорит о том, что ещё в середине XIII в. все силы ордена были направлены на оборону Святой Земли. Более того, Тевтонский орден в 1256–1261 гг. активно скупал земли в Палестине и Ливане. Таким же образом поступали ордены тамплиеров и госпитальеров-иоаннитов. Чтобы не допускать конкуренции и дешевле приобретать собственность, между орденами была достигнута договорённость, которую они внесли в соглашение от 9 октября 1258 г.[118]
Внутренние раздоры между орденами в Святой Земле вызвали тяжкие последствия. Тамплиеры упорно настаивали на союзе с Дамаском против Египта. Они полагали, что главная опасность для разобщённых на Ближнем Востоке христиан шла из Каира, и искали союзника. В свою очередь, госпитальеры склонялись к договору с самим Египтом. На этой почве произошёл раскол между орденами. К несчастью, договориться они так и не смогли, и на улицах Акры рыцари обоих орденов вступали в схватки между собой. В эти столкновения были втянуты и рыцари Тевтонского ордена, которых тамплиеры в 1236 г. изгнали из Акры и вынудили укрыться в Монтфорте. Но так как он ещё не был достаточно обустроен, генеральные капитулы ордена проводились в Марбурге на Лане. Это было удобно верховному магистру, который большую часть своего времени находился "за морем" — в Европе. Его частые и продолжительные отсутствия в Палестине вызывали внутри ордена недовольство и нарекания.
До захвата Салах ад-Дином в 1187 г. Иерусалима в Святом городе располагался госпиталь, основанный немецкими паломниками, который находился в подчинении у иоаннитов. Это было зафиксировано в предписании папы Целестина II от 1143 г. Теперь же, когда Иерусалим опять перешёл к христианам, Тевтонский орден фактически вернул себе права на этот госпиталь. Иоанниты в 1229 г. попытались изменить ситуацию в свою пользу и обратились в курию с жалобой, претендуя на верховенство и ссылаясь на распоряжение Целестина II[119]. Папа Григорий IX уполномочил иерусалимского патриарха разобраться в этом вопросе и определить, кому подчиняется данный госпиталь[120]. По сути, это повеление так и осталось без ответа.
Благодаря императорской привилегии 1226–1235 гг. и папской ленной экземции магистр получил права имперского князя, но без включения Пруссии в империю. Эта хитроумная правовая конструкция позволила значительно позднее — в 1525 г. — преобразовать орденское государство в светское герцогство, а после присоединения к бранденбургскому курфюршеству повысить ранг курфюрста в 1701 г. до короля Пруссии, и снова вне империи (выделено мной — А. Б.)[121].
В разгар Шестого крестового похода, несмотря на свою занятость, магистр не упускал из вида польско-прусские дела. Весной 1228 г. к Конраду Мазовецкому было отправлено новое посольство во главе с комтуром Филиппом де Халле (Филипус де Халле), орденским братом Хайнрихом (Генрикус Богемус) и орденским монахом Конрадом. Встреча состоялась в далёкой Галиции, по предварительному соглашению князь уступил ордену Хельмскую землю (которую ещё предстояло отвоевать у пруссов) и некую куявскую деревню.
О каком-либо подчинении ордена Польше речи не было[122]. Епископ Кристиан, крайне заинтересованный в возвращении на Хельмскую землю, пожаловал ордену право на десятину. Наступление на Пруссию откладывалось до окончания крестового похода. Но противостояние папы с императором в Италии затянуло переброску орденских рыцарей на границу с Пруссией. Как только в конце 1229 г. состоялся формальный акт примирения между Григорием IX и Фридрихом II, Герман фон Зальца вновь вернулся к польско-прусской проблеме. К этому времени Конрад, разочарованный в возможностях Добжиньского ордена, в особой грамоте полностью подтвердил прежние обещания о передаче Тевтонскому ордену в постоянное владение Хельмской земли.
В это время на Висле некоторое время пребывал легат папы римского Вильгельм фон Модена. Он был проездом из Дании, где обсуждал с королём Вальдемаром проблемы Ливонии. По пути в Рим он остановился на Висле, где оставался с осени 1228 г. или весны 1229 г. до января 1230 г. Неизвестно, насколько он вмешивался в договорный процесс ордена с князем Конрадом. Вероятно, в это время он мог составить свою малую прусскую грамматику и попытаться помочь Кристиану наладить религиозные контакты с помезанцами или погезанцами к северу от Кульма.
Герман фон Зальца был хорошо знаком с деятельностью епископа Прусского Кристиана, в лице которого орден имел сильного конкурента. Взаимоотношения ордена с епископом Кристианом прошли несколько этапов. Магистр ясно видел трудности, с которыми ему предстоит столкнуться. Основная проблема заключалась в папской теории миссионерства: язычники должны быть обращены в христианство, но нельзя подчинять их своему господству[123]. Для решения этих вопросов к Конраду было отправлено третье посольство. В январе 1230 г. в Леслау при посредничестве куявских аббатов Иоанна Линденского и Хайнриха Лугненского состоялось подписание соглашения с Кристианом.
Епископ Прусский сохранял за собой все владения, подаренные ему Конрадом и епископом Плоцким. Орден признал епископских вассалов, получивших лены от Кристиана. В свою очередь, орден в Хельмской земле мог раздавать лены только с согласия епископа и т. д.[124] В Рубенихте в 1231 г. между ними был заключён новый договор, согласно которому Кристиан отказывался от прав на владение Хельмской землёй, переданных ему епископом Плоцка, и землями, подаренными ему Конрадом Мазовецким, но сохранял свои епископские права на этой территории. Неожиданный случай помог ордену приблизиться к своей цели. Уже после начала вторжения рыцарей в Пруссии (1231) епископ Кристиан во время поездки к пруссам в 1233 г. был захвачен язычниками в плен. Орденские братья и пальцем не пошевельнули, чтобы его вызволить. Напротив, Герман фон Зальца, воспользовавшись тем, что конкурент устранён, успешно заключил соглашение с Римом. Григорий IX, убеждённый магистром, что Кристиан пропал без вести, 3 августа 1234 г. издаёт буллу, по сути аналогичную "Золотой булле".
Одновременно послы вели переговоры с князем Мазовецким и епископом Плоцким о юридическом признании права ордена на Хельмскую землю. Чтобы дарение имело законную силу, требовалось согласие наследников Конрада, к тому же к грамоте надлежало привесить печати других польских князей, поскольку вся Польша рассматривалась как вотчина всей династии пястов[125]. Во время переговоров эти требования частично были выполнены. В этом же году 13 июня в Крушвице была подписана ещё одна грамота, по которой Конрад на вечные времена передаёт Тевтонскому ордену Хельмскую землю. За это орден обязался защищать Конрада и его наследников от пруссов и других соседних язычников (литвинов). Однако подлинность этого документа не раз подвергалась сомнению. Но это уже не имеет значения, так как его содержание в значительной мере дублируется другими актами, подлинность которых не вызывает сомнений[126].
Папа Григорий IX в 1230 г. дал ордену позволение расширить сферу христианства в этой стране, разрешив занятие территорий, не охваченных христианскими миссиями, а также взял под опеку земли, которые орден сможет захватить в будущем. Был подтверждён также документ Конрада Мазовецкого от 1228 г., по которому князь уступал ордену Хельмскую землю, "не сохраняя для себя никаких привилегий и не рассчитывая на это в будущем".
Причин, почему переговоры ордена с Конрадом Мазовецким так затянулись, было много. Это и организация крестового похода, которую Фридрих II поручил Герману фон Зальца. Магистр для этого похода был вынужден мобилизовать все силы Тевтонского ордена. Немаловажной причиной был неудачный опыт венгерской экспедиции. Случившееся в Бурценланде Герман фон Зальца перенёс как сильнейший удар, поэтому руководители ордена так долго "оттачивали" документы, прежде чем последовали призыву князя Конрада. Нельзя забывать, что как раз в это время орден переходил к активным действиям в Испании и все свободные ресурсы перебрасывались на Иберийский полуостров.
Но главное — приоритетным направлением ордена по-прежнему являлось укрепление позиций в Палестине и Средиземноморье, регионах его основной деятельности. Вследствие этого завоевание Пруссии отступало на задний план. Сил на это практически не было. Таким образом, завоевание Пруссии пришлось проводить по остаточному принципу, делая основной упор на помощь пилигримов-крестоносцев. Об этом Герман фон Зальца предварительно договорился с папой Григорием IX. В сентябре 1230 г. папа дал разрешение проповедовать крест (крестовый поход) в Пруссии, в землях Магдебурга, Бремена, Померании, в Польше, Моравии, Гольштейне и Готланде, "дабы язычники не могли впредь хвастаться и питать безнаказанно вражду к Богу". Пилигримам, направляющимся в Прибалтику, давались те же привилегии и индульгенции, что и участникам походов в Палестину[127].
Разведывательная и подготовительная фазы, 1230–1231 гг. К весне 1230 г. на границу с Пруссией прибывает Герман фон Бальк, назначенный ландмейстером Пруссии. Этот орденский брат происходил из старинного графского рода в Швабии, где на территории епископств Хильдесхайм и Хальберштадт имел свои владения{29}. Герман начинал свою деятельность в статусе затем субдьякона. Полагают, каноника, что в этом качестве он принимал участие в осаде Акры в 1189–1190 гг. Во времена магистра Хайнриха фон Тунна (1208 г.) Герман отказался от церковной карьеры и вступил в ряды Тевтонского ордена[128]. За более чем два десятилетия своей деятельности в ордене он зарекомендовал себя как дальновидный политик и воин.
Вместе с ним прибыли маршал Дитрих фон Бернхайм, комтур Конрад фон Тутелен (von Tutelen), хаускомтур Хайнрих фон Берка (von Berka) и госпитальер Хайнрих фон Цейтц фон Виттхендорф (von Zeitz von Wittchendorf). Орденских рыцарей сопровождали оруженосцы и кнехты[129]. Можно предположить, что общая численность орденских братьев с прибывшими ранее в 1226 г. орденскими рыцарями Конрадом фон Ландсбергом и Отто фон Залейденом, затем весной 1228 г. комтуром Филиппом, братом Хайнрихом и орденским монахом Конрадом была не более девяти человек. В соответствии с характером орденского войска вместе с кнехтами и оруженосцами, вероятно, находились также капеллан, врач и персонал по уходу за больными; вместе с обозом их могло быть до 150 человек. Это было всё, что на тот период Тевтонский орден мог выставить против Пруссии. Конрад фон Ландсберг вскоре после прибытия Германа фон Балька был отозван в Германию, где в 1233 г. упоминается в качестве свидетеля{30}.
Задача, с которой столкнулся Герман фон Бальк, была похожа, скорее, на экспедиционное предприятие, чем на военный поход. Расстояние до ближайших баз снабжения за Одером и Эльбой достигало 300–500 километров. Верховые лошади для рыцарей и кнехтов, оружие и снаряжение доставлялись из Германии. Из-за отсутствия дорог снабжение должно было доставляться на вьючных животных и только на отдельных отрезках пути — на бычьих упряжках. Только в 1237 г. было установлено морское сообщение между Любеком и Эльбингом. Снабжение провиантом на начальном этапе обеспечивали поляки, и этот пункт договора был выполнен целиком и полностью.
В планах ландмейстера использование речного транспорта на Висле играло важную роль. В связи с этим стратегическое положение крепости Фогельзанг было крайне невыгодным, причина крылась в плохой связи с рекой. Крепость находилась в глубине территории в нескольких километрах от берега. Для реализации запланированного вторжения войска ордена нуждались в гавани. Сразу после прибытия Германа на Вислу орден уже в марте приобрёл у епископа Плоцкого местность Нессау. В нескольких километрах к северо-западу от Фогельзанга на берегу реки была построена крепость Нессау. Под её прикрытием были оборудованы причалы, которые в дальнейшем использовались для переброски отрядов и снабжения на правый берег Вислы. В гавани оборудовали верфь; ремесленников, вероятно, привозили из Гданьска, но строительный материал поставлялся герцогом Конрадом Мазовецким. Наряду с баржами для материалов и снабжения строились и более лёгкие лодки для транспортировки людей и лошадей. Эти плоскодонные суда позволяли проводить быструю погрузку и разгрузку лошадей и воинов для высадки десанта на правый берег реки. Высоко загруженные речные лодки низкой осадки могли причаливать на необорудованный или слабо подготовленный берег. База для ведения операций в Нессау была создана в соответствии с лучшим для своего времени технологическим уровнем логистических сооружений на Висле[130].
Вскоре орденским братьям пришлось столкнуться с пруссами. Отряд язычников, переправившись через Вислу, вторгся в польские земли, занимаясь грабежом и разбоем. Узнав об этом, орденские братья, вооружившись, кинулись за ними. Обнаружив погоню, пруссы страшно удивились, привыкнув к безнаказанности. Узнав от пленного поляка, кто эти рыцари, они в растерянности отступили[131].
С кем же столкнулись орденские рыцари в Пруссии?
Пруссия и пруссы. Пруссия к тому времени представляла конфедерацию племён, заселявших территорию от реки Неман на севере и востоке, Нарева и Древенца на юге, Вислы на западе и Балтийского моря на северо-западе. Пруссы обладали развитой материальной культурой и среди балтийских племён являлись наиболее цивилизованными. Областями прусских племён являлись Помезания, Погезания (возвышенная и низменная), Вармия, Сассовия, Натангия, Бартия и Малая Барта, Самбия, Надровия, Скаловия, Галиндия и Судовия (ятвяги){31}. Они не были едины и зачастую враждовали друг с другом. Все племенные территории делились на более мелкие (родовые) части, известные по местоположению их главной крепости, представляющей из себя вальное укрепление с деревянными стенами. В крепостях располагались представители местной знати, имевшей обширную земельную собственность. Чем шире были их владения и богатство, тем большее уважение и вес они имели. (Приложение 16. Карта Прусских земель.)
Помезания в заселённых областях на юге и востоке имела немалое количество таких крепостей. Самая значительная из них находилась на горе Гревозе, где впоследствии будет построен Старый Кристбург. Народ Помезании был крепкий и храбрый; возможно, это были потомки древних видивариев.
Погезания располагалась севернее, была заселена мужественным и сильным народом. Население пребывало в основном в южной возвышенной части, в лесах на севере его было значительно меньше. Наиболее известные центры Погезании — это район Ланзания{32} и Кадинен, с одноимённой крепостью северо-восточнее Эльбинга, и Веклиц юго-восточнее.
Северо-восточнее находились земли Вармии, одной из наиболее значительных земель Пруссии. Территория была густо заселена и хорошо обустроена, на ней проживало большое количество богатых и знатных родов. Известный род Глоттинов был в состоянии выставить внушительную рать.
Земли Натангии северо-восточнее Вармии были небольшими по территории, но народ, населявший их, был не менее храбрым и трудолюбивым. Среди земельной знати особо выделялись землевладелец Хонеда на берегу залива Фришинг и хозяин Первильтена на реке Фришинг. В крепости Беселеда (под Бартенштайном — Бартошице) правил областью знатный Склумен (по другим данным, район Склуниен располагался у Покарвиса[132]).
Барта — ещё одна из значительных земель Пруссии — находилась восточнее Погезании и Вармии. Она имела большое количество крепостей и знатных вождей-нобилей. Важнейшей областью являлась местность, где река Губер (Губра) впадала в Алле (Лыну). Позже там расположился город Шиппенбайль (Семпополь). В этом месте на берегу Губера недалеко друг от друга располагались две крепости — Вайстотепила и Валлевона. Первая крепость являлась резиденцией рейкса (правителя) Барты. Там же сохранялась деревня Rickgarben — Гора Рейкса. В петле реки Губер, как полагают, находился священный лес, доступ к которому в самом узком месте замыкал вал со рвом{33}. В этой же местности имелся населённый пункт Prantlak (горящее поле) — пол. Pretlawki, указывающий на место, где, вероятно, хранился священный огонь. Вторая крепость — Валлевона{34}, предположительно, являлась резиденцией местного криве (жреца), где он у священного местопребывания богов вершил суд. Шиппенбайль (Scheppenbil, Scheffenbil) — крепость шёффена, судьи. Вероятно, именно этим была вызвана ожесточённая борьба, которую предстояло выдержать в этой местности орденским рыцарям.
Галиндия располагалась южнее Барты и охватывала большую область, простиравшуюся далеко на юг и восток Пруссии. Эта земля была обильно покрыта густыми лесами и разрезалась на две части озёрами и болотами. В исторических материалах не сохранилось упоминания ни об одной крепости в этой области.
Самбия располагалась на полуострове севернее Натангии, окружённая с трёх сторон заливами и морем, и только с востока её границами являлись реки Штребе (Лаба — Дейме) и Прегель (Преголла или Липза).
Это была самая известная среди народов Европы территория в Пруссии, связанная с добычей янтаря. В Самбии имелись в большом количестве крепости местной знати. Сохранились сведения о знатных родах Candeyne из Меденау, Karioten, GгеуЬоwеn, Syken, Waydoten и других — в районах Кведнау, Гермау, Рудау, Вальдау. По легенде предполагается, что на Гальтгарбене (Гаилгарб, самая высокая точка в Самбии) когда-то имелась резиденция местного рейкса (правителя).
Надровия, граничащая с Самбией по реке Лаба — Дейма, на отдельных территориях имела значительное количество жилых и оборонительных крепостей. Легенда выделяет одну из них в качестве резиденции местного рейкса (правителя) Надровии — Каменисвике (Kamswikus) в районе Инстербурга (Черняховска).
Скаловия на юге граничила с Надровией, а на севере с Жемайтией и Литвой. Известно несколько крепостей скальвов, в одной из них — Зарека — проживал храбрый воин Заректе, защищавший свою землю от жемайтов. Похоже, что Скаловия местного рейкса не имела. Известно только о некоторых вождях-нобилях, управлявших этим многочисленным народом. Временами они собирали совет старейшин, на котором решались вопросы войны и проходили выборы предводителя.
Судовия на западе граничила с Галиндией, на востоке — с Литвой и Полесьем. Она занимала самое восточное положение среди прусских земель. Это был край озёр и болот, наряду с этим имелись большие участки обработанной земли. Судовы (ятвяги) этнически наиболее близки к пруссам, имели большое количество земельной знати, численность населения была около 50 000 человек[133], и при необходимости эта земля могла выставить значительную рать[134].
По подсчётам историков, общая численность населения Пруссии в те времена составляла от 170 500 до 200 000 человек[135].
Пруссы занимались земледелием, выращивали рожь, ячмень, овёс, бобы, горох, возделывали просо и растительные продукты. Уделялось значительное внимание животноводству, охоте и рыбной ловле, а также разведению пчёл. Пряли шерсть и ткали лён. На побережье вели торговлю, строили суда, на которых доходили до Швеции и Бирки. Пруссы были гостеприимным народом, забота о госте являлась святым делом. Жили они в простом доме или крепости, построенной из камня и дерева; при муже было несколько жён. Отец обладал абсолютной властью — как над детьми, так и над женой. Пруссы получали имя при рождении, но наряду с этим имелись имена родов. В Самбии были роды Сипайнов, Кариотов, Кандейнов, в Вармии — Глотинов, Виленов или Виденов.
В Бартии — известный род Монтеминов. Вероятно, родовые имена имели только знатные пруссы. Письменность у них отсутствовала, но есть предположения, что криве и его жрецы (вайделоты) владели руническим письмом.
Церемония погребения покойного была разной, в зависимости от его положения, но все умершие сжигались на костре. Собранный пепел с кольцами, цепочками, застёжками и другими деталями украшений собирался в урну, которую закапывали в могильном холме. Третий день, шестой, девятый и сороковой являлись поминальными, по истечении года следовало ещё раз помянуть умершего.
Пруссы поклонялись трём главным богам: Перкуносу — повелителю природы, Потримпосу — светлому богу жизни и Пикуллосу (Пеколлос) — мрачному богу смерти. По легенде, криве находил место для особого святилища, которое называлось Ромове, где устанавливались изображения этих богов. Перкунос являлся главным богом — воплощением грома и огня. Потримпос был богом плодородия и процветания. Пикуллос воплощал в себе бога смерти и уничтожения. Упоминается ещё и четвёртый бог Курхе, податель еды и напитков. Но были и менее значительные боги: Окопирн посылал штормовые ветра, Бангпуттис и Антримпос — божества волн, Пергубриус наделял продуктами полеводства, Земберис покрывал землю цветами и зеленью, Пельвитте отвечал за дары, наполнявшие амбар и дом, Пускайтис был богом леса и деревьев, его священным деревом считалась бузина.
В сонме небожителей были и женские божества: Явине давала посевному зерну прорастание и развитие, Мелеттеле дарила зелень лугам и садам, Срутис придавала цветам различные краски, Гузе сопровождала путников, Лайма (или Лаймеле) была богиней судьбы и помощи при родах, Гильтине приносила мучительную смерть, Магила — богиня гнева, Лауме нагружала людей заботами. К этим богам присоединялась вера в лесных, водных и земных духов, к ним относились барстуки или перстики (лесные духи), в доме и амбаре бродили маркопеты (ночные духи-защитники). Особым поклонением пользовалась змея, любимица Потримпоса, она считалась священной и бессмертной (постоянно омодоживалась), даровала согласие в семье, её опекали во дворе и домах, кормили молоком.
Белый конь, как собственность богов, почитался священным, предсказывавшим будущее, на него не разрешалось садиться. Священной также считалась сова, ибо она предостерегала своих любимцев от несчастья. Из деревьев почитаемым пруссами и посвящённым богам, прежде всего, являлся дуб, затем липа и бузина. Священные поля окружали священные рощи, в которых ни одно дерево не могло быть срублено, ни один зверь убит. Не разрешалось забирать даже засохшее дерево. Имелись священные горы, священные источники и священные озёра. В качестве служителей богов пруссы имели многочисленное жречество, во главе которого был верховный жрец криве. Полагают, что на каждой прусской земле имелся свой криве, который выступал в качестве верховного судьи и верховного жреца.
Его местожительством являлось Ромове, находившееся в священной местности, доступ в которую был запрещён. Народу он показывался крайне редко, его распоряжения оглашались через посланников, имевших особый знак — кривулю (Criwule, специальный жезл или посох). Распоряжения выполнялись без возражений, как людьми, так и мелкими жрецами, приказ криве являлся волей богов. В некоторых вопросах криве стоял выше племенного рейкса — правителя (или вождя). Вероятно, в жреческой иерархии после криве шло его ближайшее окружение — кривайты, затем вайделоты, ниже стояли сиготты (зиготты) или сиггоноты (зиггоноты), ведущие надзор за всеми святыми местами, ещё ниже стояли вурскайты — вероятно, они отвечали за жертвоприношения. После этих жрецов шли низшие, к ним относились тулисоны и лигашоны, которые опекали больных. Они же участвовали в похоронном обряде. Другие мелкие жрецы под разными именами занимались предсказаниями и пророчествами, среди них имелись женщины, одна из них известна под именем Погезаны в Погезанском крае, она также имела сильнейшее влияния и на галиндов[136]
Вооружение и тактика пруссов. Во многих популярных источниках пруссы предстают толпой плохо вооружённых дикарей, которые не могли противостоять пусть немногочисленным, но закованным в латы рыцарям. Однако находки археологов не подтвердили это мнение. Литовский художник Арвидас Каждайлис в сотрудничестве с археологами на основании найденных артефактов реконструировал вооружение пруссов[137]. Большая работа в этом направлении была проделана и польским историком-реконструктором Анджеем Новаковским и художником-графиком Анджеем Кляйном. Ими была издана книга "О войсках ордена госпиталя святой Марии Немецкого Дома в Иерусалиме, называемого крестоносцами"[138], в которой очень подробно рассматривается вооружение как рыцарей орденских и польских, так и пруссов. В начале XIII в. орденские и европейские рыцари не имели лат, основным оборонительным средством являлась кольчуга. Шлем был чаще открытым, реже — горшковидным. Вооружение было стандартным: копьё, меч, кинжал, иногда арбалет. Прусские воины вполне соответствовали польским ратникам и очень немногим уступали рыцарям, а прусские вожди по вооружению, полагаю, были практически равны им. Петер из Дусбурга в Хронике земли Прусской описывает впечатления пруссов из Самбии о братьях ордена: "После сооружения замка Бальга самбы, любопытствуя разузнать условия жизни братьев и желая полнее узнать их состояние, послали одного из старейшин своих в Бальгу; братья, узнав о причине прихода его, охотно его приняли и показали ему всё.
[]Когда он узнал всё о состоянии братьев, то, вернувшись к самбам, сказал: "Знайте, братья такие же люди, как и мы; у них широкие и мягкие животы, такие, как вы видите и у нас; оружием, пищей и прочим они довольно сходны с нами…"[139]. Ещё пример: "…брат Фридрих по прозвищу Холле из замка Бранденбург пошёл на Судовию, и когда, захватив большую добычу в волости Керсов, он уходил, погнавшиеся за ним, враги убили его и 30 человек. []… брат Фридрих, перед тем как был убит, одному доблестному воину (судову), с которым он сразился, нанёс такой сильный удар мечом по голове, что тот, не в силах устоять, упал с конём на землю, впрочем, от этого удара не имел ни одной раны на теле…"[140]. Судя по описанию, на голове у прусса был достаточно прочный шлем с подшлемником. Он был оглушен, но даже не ранен. Откуда же у пруссов такое вооружение? Во-первых, они уже более двухсот лет вели войну с Польшей, которая неоднократно пыталась покорить и христианизировать пруссов. Всё это позволяло пруссам заимствовать современные европейские доспехи и оружие. Во-вторых, последние 30 лет польские князья регулярно нанимали прусских воинов для участия в междоусобных войнах в Польше. Таким образом, прусские воины, а в особенности дружинники вождей и знатные нобили, по своему вооружению вполне соответствовали европейским воинам. Из оборонительного вооружения имелись кольчуга или кожаная с нашитыми металлическими пластинами куртка, шлем, щит, в том числе и прусский щит, очень своеобразный, который остался у них на вооружении и после завоевания орденом Пруссии. Из наступательного оружия у них были европейские мечи (но были и свои — прусские, имевшие особую форму), копья, луки; с появлением у врага арбалетов они быстро их переняли.
Понятно и то, что когда собиралось ополчение, то не все пруссы были экипированы, как дружинники вождей, и тем не менее надо учитывать, что все они являлись воинами, а значит, имели неплохое по тому времени вооружение. Открытого полевого сражения пруссы чаще избегали, отдавалось предпочтение ударам из засады, внезапным нападениям. Прусс неохотно сражался с подготовленным к бою врагом, оказывающим упорное сопротивление, он быстро обращался в бегство, не считая это позором. Противники боялись пруссов больше из-за их военной хитрости и дерзости, чем из-за упорства. Однако при защите своих крепостей пруссы вели себя мужественно, ловко и осмотрительно. В необходимых случаях строили укрепления на открытой местности, копали рвы, насыпали валы и укрепляли их палисадом (деревянными стенами). Всего в Пруссии насчитывалось 200 вальных крепостей и около 4000 других укреплённых пунктов[141]. На небольшой территории Самбии их число достигало 50[142]. Лесные массивы, через которые враг мог вторгнуться в эти земли, укреплялись засеками, прикрываемыми ополчением. Часто после победы пруссы приносили в жертву знатного пленника, сжигая его в полном военном облачении вместе с конём.
Впоследствии они быстро переняли у христиан осадные приспособления, используя при осаде орденских крепостей катапульты, подвижные осадные башни и тараны, о чём неоднократно упоминает в своих хрониках Петер из Дусбурга: "Вскоре после (того) пруссы с тремя войсками и тремя камнемётами и прочими военными устройствами осадили замок епископа вармийского Хейльсберг"[143].
По мере завоевания прусских земель орден брал в заложники детей прусских нобилей и отправлял их на обучение в Германию, откуда они возвращались полноценными европейскими дворянами-рыцарями. После завоевания все более или менее значимые прусские нобили с принятием ими христианства автоматически причислялись к дворянству.
Ко времени второго прусского восстания (1260–1272) большая часть детей нобилей уже прошла воспитание и обучение в Германии. Там же они получили представление о современной армии, её вооружении и тактике, и это им очень помогло на начальном этапе восстания против Тевтонского ордена. Яркими примерами были победа вождя натангов Монте в битве под Покарбеном (Покарвис)[144], а также удачные осады орденских замков.
Недостатком пруссов в полевом бою являлось отсутствие дисциплины и, как результат, стойкости в сражении. Но главной причиной поражений являлось отсутствие взаимопомощи. Каждое племя воевало один на один с захватчиками. Ни одно из племён не получало поддержки соседей. Более того, когда самбы подверглись неожиданному нападению христиан и были вынуждены согласиться на крещение, соседние племена кадровое и скаловов, почувствовав их слабость, вторглись и разграбили их земли.
Отсутствовало единство и внутри племён. Многие пруссы, приняв христианство, отказывались участвовать в восстаниях и поддерживали орден. Хроники упоминают "…немногих мужей знатного рода и нобилей, которые, покинув отчий дом, один за другим пришли в замок Кёнигсберг со всей челядью своей и преданно присоединились к братьям"[145]. Мешала им в борьбе и распространённая в Пруссии кровная месть, ради которой люди шли на предательство. В совместных с орденом походах на соседние прусские или литовские племена прусские витинги, опасаясь кровной мести, традиционно убивали мужчин и брали в плен только женщин и детей.