Смерть Александра-Витовта стала фатальной для всей литовской истории. Едва стало ясно, что Витовту не выздороветь, младший сын великого князя Ольгерда Свидригайло (Швидригайло) повёл себя как будущий правитель. Его сторонники заняли замки Вильни (Вильнюс) и Тракая, а сам он был провозглашён великим князем. В энергичной личности Свидригайло великокняжеский совет и литовская знать видели лучшего кандидата для противостояния гегемонистской Польше. Болеслав Свидригайло уже многие годы не доверял королю и, едва утвердившись на троне, 8 ноября 1430 г. предложил императору Сигизмунду и магистру Тевтонского ордена договор о взаимопомощи. Император, в свою очередь, пообещал прислать в Литву королевские короны.
К союзу с орденом стремился и король Польский, но магистр отверг его предложение. На начальном этапе у Пауля фон Русдорфа были сомнения относительно открытого союза с Литвой. Но когда пришли достоверные сведения о спешной подготовке Польши к военным действиям с Литвой, а на границе с Пруссией появились значительные польские отряды, магистр не стал больше медлить. В июне 1431 г. в Кристмемеле с великим князем был заключён союз — договорённость о помощи против любого агрессора. В договоре указывалось, что ни одна из сторон не могла заключить союз с кем-либо ещё, не включив в него своего союзника. Как только этот союз свершился, польский коронный совет (Владислав-Ягайло был ещё в Литве) приказал захватить Западное Подолье. Подчиняясь просьбе Свидригайло о помощи, Русдорф отдал приказ о мобилизации. По всей стране начались спешные приготовления, так как эта война была уже делом решённым. Попытки короля отвлечь магистра и задержать его выступление ни к чему не привели. Магистр приложил максимум усилий и использовал все возможности, чтобы подтянуть к границе необходимые вооружённые силы.
Польские войска в это время перешли Буг и вторглись в литовские владения. Начались обычные по тем временам грабежи и истребление народа. Владимир Волынский и другие города были сожжены и разграблены. На реке Стырь 31 июля поляки разбили литовское войско, которым командовал Свидригайло. Поляки осадили Луцкую цитадель и 13 августа предприняли штурм, но были отбиты[1199]. Осада затянулась, русский комендант Юрша, имея хорошую артиллерию, защищался мужественно и упорно.
Зная о поражении Свидригайло, Пауль фон Русдорф мог бы и воздержаться от военных действий, но, следуя договору, 17 августа объявил Польше войну. В качестве причины начала военных действий Пауль фон Русдорф указал попытку короля договориться со своим братом объединёнными силами уничтожить орден в Пруссии, что засвидетельствовал сам Свидригайло.
Под командованием назначенного в июле — августе орденского маршала Йоста фон Струпперга 23 августа орденские войска вторглись в Добринскую землю. Орденский маршал продвинулся вглубь, взял и почти полностью разрушил города Рупин (Рыпин) и Липно. Новый комтур Торна Йохан фон Поммерсхайм ворвался в Куявию и сжёг дотла Дибау, сильно пострадал и Нессау (Нешавка). Фогт Ноймарка Хайнрих фон Рабенштайн захватил Вроцлавек (Юнг — Леслау), прекрасный собор был разграблен, а сам город сожжён. Попавшие в районы вторжения деревни также были разграблены и частично сожжены. Не повезло прибывшим на помощь ливонским войскам под командованием ландмаршала и комтура Гольдингена и фогта Гребина (Гробина) — их отряды были разбиты, а сами они взяты в плен и доставлены в Познань[1200].
Действия орденских военных отрядов остановили войну на Волыни. Между Свидригайло и Владиславом-Ягайло начались переговоры.
Неожиданно из Литвы пришло неприятное известие: Свидригайло 2 сентября 1431 г. заключил с королём перемирие на два года (до 24 июня 1433 г.). По просьбе великого князя литовского магистр отвёл свои войска в Пруссию и занял оборонительную позицию. Он понимал, что попал в ловушку: литовцы договорятся между собой, а король не простит ему вторжения в Польшу. Очень скоро от короля последовали жалобы императору и папе на орден за совершённые им злодеяния. В то же время, опасаясь воевать на два фронта, Владислав-Ягайло всеми силами старался оторвать Свидригайло от союза с орденом.
Он предлагал ему объединиться и сообща с курфюрстом Бранденбургским напасть на орденские земли[1201].
Пока Свидригайло держался, польские дипломаты и политики тайно договорились с гуситами о совместных действиях против ордена. В то же время сандомирский воевода Пётр Шафранец предложил великому князю устранить Ягайло и провозгласить его польским королём. Польские магнаты неуклонно стремились к своей главной цели — присоединить Литву. В этих целях им было всё равно, кто будет королём. В июне 1432 г. в Польшу прибыли представители гуситов для обсуждения военных действий. Тайная политика Польши создала для ордена угрозу нового вторжения.
Тем не менее главная опасность таилась в самой Литве. Пока длилось перемирие, против Свидригайло начал складываться заговор, его организатором являлся польский посланник Лавр Заремба. По пути в Брест, где Свидригайло должен был встретиться с польскими представителями, во время ночёвки в Ошмянах (с 31 августа на 1 сентября) на него было совершено нападение. В последний момент Свидригайло удалось вырваться и в сопровождении 14 человек бежать в Полоцк. В этнической Литве и Вильне уже хозяйничали заговорщики. На трон великого князя был выдвинут младший брат Витовта Сигизмунд. Русские земли великого княжества литовского остались верны Свидригайло. Сигизмунда поддержал Краков, при условии, что он не будет претендовать на королевскую корону. В Гродно направились полномочные представители Владислава-Ягайло, и 15 октября 1432 г. был заключён Гродненский договор, который повторял условия Виленско-Радомской унии[1202]. После подписания договора поляки заняли Олесский замок.
Чтобы оттянуть вторжение в Пруссию и отвлечь Польшу на восток, Пауль фон Русдорф поручил ландмейстеру Ливонии оказать помощь Свидригайло. Сам магистр в дела Литвы не вмешивался, доверяя обещанию Сигизмунда не нарушать Кристмемельский договор (за исключением антипольской части), в то же время надеясь путём переговоров подвигнуть Сигизмунда на компромисс.
Но и князя Свидригайло он не хотел бросать, оказывая ему умеренную помощь. Большое польское войско вторглось в Восточную Подолию и захватило почти все крепости и замки. Сторонник Свидригайло староста Фёдор Несвичитский сжёг Брацлав и отступил. Однако Свидригайло, получив помощь не только от русских, но и от татар и валахов, прислал подкрепление в Подолье. Польское войско 30 ноября 1432 г. при переправе через реку Морахву попало в засаду. Понеся большие потери, поляки смогли прорваться, но потеряли всё Восточное Подолье. Планы Владислава-Ягайло захватить Волынь и всё Подолье рухнули[1203].
При поддержке ландмейстера Ливонии Свидригайло атаковал Восточную Литву. Ливонцы, избегая открытых столкновений с Сигизмундом, захватили и разрушили крепость Ужпаляй и угнали 3000 пленных. Традиционно в отместку жемайты в апреле 1433 г. разорили Куронию[1204].
В силу сложившихся на 1433 г. обстоятельств магистру было важно, чтобы польские войска как можно дольше воевали в Подолии. На князей Мазовии, вечно колебавшихся, чью сторону занять, надежды не было. Удалось, правда, заключить союз с померанскими князьями. Но основная угроза исходила от гуситов, обещавших Владиславу-Ягайло поддержку. Король планировал нанести удар по Пруссии с трёх сторон: жемайты с северо-востока, гуситы через Ноймарк, а поляки через Куявию или Добринскую землю войдут в Поморье или Кульмскую землю.
К этому времени гуситские войны, начавшиеся в 1419 г., ожесточились до крайности, не стихали они и во время Базельского собора. Радикальные гуситы (табориты, орфанты и оребиты) опустошали Силезию, Майсен, Саксонию, Лузацию и Франконию. Походы гуситов в пограничные с Чехией земли не смогли остановить ни император, ни германские князья.
В мае пришло известие, что король за 10 000 коп грошей (600 000) нанял войско гуситов-орфанитов, эти еретики прибыли в Польшу и готовятся к вторжению. Магистр спешно направил госпитальера Генриха фон Плауэна в Поморье для прикрытия этого направления. Для обеспечения надёжной связи и скорейшей переброски орденских отрядов через Вислу в Поморье или Кульмскую землю великий комтур Конрад фон Эрлихсхаузен занимался строительством моста у Торна. Орденский маршал из Кёнигсберга и комтуры Натангии со своими отрядами поспешили на северо-восток против жемайтов, которые подошли к Мемелю. Пфлегеры Бартена Генрих фон Плауэн и Растенбурга Генрих фон Мейле (Милен) во главе своих ополчений прикрыли границу с Мазовией, так как южнее Йоханнесбурга сосредоточились мазовецкие и польские войска, готовые вторгнуться в орденские земли.
В начале июня 1433 г. крупные силы гуситов (5000 человек пехоты и 900 всадников) под командой Яна Чалка (или Чапко из Заанва) перешли границу Ноймарка. Началось опустошительное нашествие фанатиков, не дававших пощады ни церквям, ни католикам. Местный орденский фогт, не имея достаточных сил для сражения, вынужден был отступать. Гуситы на марше захватывали города и деревни, у Ландсберга (Гожув — Велькопольски) к ним присоединились многочисленные польские отряды под командой воеводы Задживода из Остророга. Сопротивление небольших орденских сил объединённым войскам противника потеряло всякий смысл. Кроме того, навербованные в Ноймарке наёмники отказывались сражаться из-за задержки платы. В данный момент им нечего было предложить, и хотя на съезде в Эльбинге сословия утвердили военный налог, он ещё не везде был собран. Сбор налога зачастую затруднялся бедностью населения, а также нежеланием его платить, для чего прикрывались самыми разнообразными отговорками. А так как оплату наёмникам выплатить было нечем, магистр был вынужден перебросить на запад ополчения, предназначенные для обороны востока страны. Верховный шпитлер (госпитальер) из Эльбинга, верховный трапиер (ризничий) из Кристбурга и многие комтуры со своими отрядами были переброшены в район Шлохау. Орденский маршал, оставив для обороны на востоке пфлегера Лохштедта герцога Конрада фон Оэльса, со своим отрядом прикрыл переправы на Висле.
К этому времени князь Богуслав Слупский (Штольпский), расторгнув мир с орденом, присоединился к гуситам, которые, почти не встречая сопротивления, подошли к Тухелю (Тухоля) и Коницу (Хойнице). Гарнизон Тухеля отважно защищался, его тяжёлая артиллерия не давала врагам подойти к стенам крепости. Оборону Коница с незначительным гарнизоном возглавил опытный и решительный комтур Бальги Эразмус фон Фишборн. Для защиты города он воспользовался помощью его жителей. Оборона была активной, и все попытки противника взять город штурмом закончились провалом. За шесть недель осады, когда каждый день шли бои, рыцари и горожане не позволили противнику добраться до первых рвов и валов. Регулярные вылазки защитников наносили гуситам и полякам большие потери. Не ожидавшие столь долгой осады, гуситы и их союзники скоро столкнулись с нехваткой продовольствия, а так как окрестности были разграблены в первые дни, то пополнить припасы было невозможно.
Разногласия между гуситами-еретиками и поляками-католиками, а также болезни и большое количество раненых тяжело сказывались на боевом духе осаждавших. Гуситы предлагали идти дальше, но поляки хотели взять Кониц и не оставлять его в тылу своих войск. Всё усиливающаяся нужда в войсках вынудила союзников предпринять ещё один штурм, который длился несколько часов. Благодаря отваге горожан и хорошей артиллерии он был отбит, одному из орденских воинов удалось организовать поджог штурмовых приспособлений. Гуситы и поляки понесли большие потери, погиб сын воеводы и многие знатные рыцари, ещё больше было ранено, из строя выбыло более трети войск. Раненых и больных пришлось перевезти в ближайший к границе польский город.
Для отвлечения поляков на восток Пауль фон Русдорф отдал распоряжение ливонскому ландмейстеру оказать помощь Свидригайло. С прибытием подкрепления в июле — августе 1433 г. на востоке началось наступление. Были заняты Минск, Борисов, Заславль, Лида, Крево, Эйшишкес. Шедшее к Молодечно войско Сигизмунда под командованием Петра Мантигирдовича было разбито. Пострадали города Вильня (Вильнюс) и Старый Тракай, был уничтожен польский отряд из гарнизона Ковно (Каунас).
Эти события заставили поляков начать предварительные переговоры с орденским маршалом о заключении мира. К тому же предводитель гуситов Чалко выдвинул королю требование о возмещении ущерба на сумму в 50 000 шок грошей (3 000 000). Тем временем, сняв осаду с города Коница, гуситы двинулись дальше на восток в сторону Ноенбурга и Меве. Получив эти сведения, маршал продвинулся вдоль Вислы на север до Диршау. Между тем гуситы беспрепятственно и не задерживаясь для взятия городов и замков дошли до монастыря Пельплин. Монастырь был взят, разграблен, центральный собор превращён в скотный двор и бойню. Из Пельплина польская часть армии отправилась на север и 29 августа осадила Диршау. После первых столкновений поляки подожгли дома, располагавшиеся в непосредственной близости от городских стен. Штормовой ветер перебросил пламя через стену на город, один за другим загорались дома, море огня росло с каждой минутой. Жители и гарнизон, спасаясь, взломали городские ворота и попали в руки врага. Часть была убита, остальные попали в плен. Сгорел почти весь город, несколько тысяч его жителей, воинов гарнизона и селян, бежавших под защиту городских стен, погибли от огня и меча. Подошедшие гуситы потребовали передать им находившихся в плену и перешедших на сторону ордена чехов. Предводитель гуситов собирался сжечь их на костре, но кастелян из Кракова Николаус положил этому бесчинству конец и приказал спасти тех, кого огонь пощадил. Более милостиво отнеслись к женщинам и детям, их сначала заботливо охраняли, а затем отпустили. Не решаясь форсировать Вислу, за которой стояли войска маршала, гуситы повернули на север к Данцигу. Уже 1 сентября авангардные отряды подошли к городу и в его окрестностях разбили бивуак. Из него совершались вылазки мародёров, сжигалось всё, что лежало за пределами территории.
Город под командованием комтура Кристбурга храбро защищался. Его гарнизон, вооружённые горожане и матросы с кораблей с помощью установленной на стенах и башнях артиллерии не давали врагу возможности подойти ближе. Осада продлилась четыре дня, не добившись успеха, гуситы выжгли все окрестные деревни и двинулись к монастырю Олива. Чалко дал его разграбить и сжечь, после чего направился к морю. Вся территория до устья Вислы была разграблена. Подойдя к морю (Гданьский залив), гуситы наполнили свои фляжки морской водой — это являлось свидетельством побед и доказательством того, что они дошли до края земли. На берегу моря более двухсот знатных поляков, в том числе и Ян Чапко, были посвящены в рыцари[1205].
Затем гуситы с поляками двинулись обратно. Пройдя мимо Нойенбурга и Шветца, подошли к пограничному замку ордена Яснитц. За всё время боевых действий гуситы с поляками так и не решились переправиться на правый берег Вислы. Орденский маршал также не рисковал перейти на левый берег Вислы и дать сражение победоносным гуситам. Наёмные солдаты, не получая вовремя оплаты, были ненадёжными, часто грабили землевладельцев и города и заявляли магистру требования, на которые приходилось реагировать.
К тому же силы ордена были раздроблены, часть находилась на границе с Мазовией, другая часть под командой комтура Торна Йохана фон Поммерсхайма прикрывала Кульмскую землю. Из-за несогласованности действий комтура Торна с маршалом комтур был снят с должности{136}. В результате вся Померания и Ноймарк были опустошены самым безжалостным образом.
У Яснитца были продолжены переговоры, во время которых польско-гуситское войско с помощью предательства захватило замок, вырезало гарнизон и разрушило укрепление. Со стороны ордена переговоры вёл маршал, они закончились 13 сентября заключением перемирия. Срок перемирия был назначен до Рождества, в него были включены великий князь литовский Сигизмунд, князья Померании и Мазовии, а также князь Свидригайло. В документе указывалось, что 30 ноября должен состояться съезд в Бресте-Куявском для заключения окончательного мира. Всё, что поляки захватили в Ноймарке, оставалось в их руках до заключения мира. После подписания перемирия поляки и гуситы отправились по домам.
Эта война показала, что власть ордена в стране, особенно в Кульмской земле, становится всё более формальной. Недовольство орденом вылилось в неисполнение принятых обязательств не только поместным рыцарством и дворянством, но и представителями городов, которые всё более смело и дерзко отказывались подчиняться требованиям ордена. Назначенный магистром специальный продовольственный налог для покрытия военных нужд был практически сорван. Подушный налог и налог на имущество во многих местах были гораздо ниже ожидаемых, а в некоторых поселениях просто отказались платить. Финансовые проблемы ордена вызвали строптивость и своеволие наёмников, не желающих воевать без оплаты. Едва было заключено перемирие, как в Кульмской земле начали проводить несанкционированные собрания рыцарства, дворянства и представителей крупных городов. На этих собраниях высказывались требования к верховному магистру о созыве съезда, где до него будут донесены нужды страны. Орденский маршал Йост фон Струпперг прекрасно понял, к чему это может привести. Он попытался обратить на это внимание верховного магистра, предлагая ему со всей серьёзностью отнестись к этому процессу. И магистр, и король по разным причинам, но искренне желали мира. Пауль фон Русдорф понимал, что правление ордена в Пруссии теряет свою основу, лояльность подданных. А Владислав-Ягайло в сентябре 1433 г. находился в затруднительном положении, Свидригайло при поддержке перекопских татар грабил Черниговскую и Киевскую земли и собирал новую армию.
В конце ноября орденские уполномоченные прибыли в Брест-Куявский для заключения мира. Но за эти годы претензий с обеих сторон скопилось так много, что решить проблемы сразу было невозможно. В результате 15–21 декабря 1433 г. в Ленчице было заключено перемирие на 12 лет. Предполагалось в ближайшее время сделать новую попытку заключения мирного договора. Орден отказывался поддерживать Свидригайло и обещал никогда впредь не поддерживать его происки против короля или его преемников. Король брал на себя обязательство присоединения к этому перемирию великого князя Сигизмунда, а магистр — ливонского ландмейстера. Взятые в плен ливонский маршал и рыцари освобождались. Устанавливалось также, что подданные стороны, нарушившей условия перемирия, освобождаются от присяги верности своему суверену. Это перемирие не могло быть нарушено ни полностью, ни частично, даже по требованию собора, папы или императора. Узнав об этом, император издал указ, требующий отмены этого перемирия со всеми его условиями, а отказ ордена помогать князю Свидригайло объявлялся несовместимым с честью и клятвенными заверениями верховного магистра. Но правители Пруссии и сословия отказались исполнять этот указ[1206].
Дела литовские. По пути в Галицию простывший на охоте 86-летний король Владислав-Ягайло умер 1 апреля 1434 г. Почти 50 лет правивший король Польши оставил после себя двух сыновей — Владислава и Казимира. Старший из них, Владислав, был избран польскими магнатами наследником престола ещё при жизни Владислава-Ягайло. Десятилетний Владислав был возведён на престол и 25 июля 1434 г. коронован. Пользуясь малолетством короля, польский коронный совет во главе с епископом Збигневом Олесницким захватил власть и начал деятельно поддерживать великого князя Сигизмунда I[1207].
В Литве с новой силой разгорелась война между Свидригайло и Сигизмундом. Магистр для улучшения отношений с императором и в надежде оторвать Литву от Польши вопреки заключённому перемирию решился оказать поддержку Свидригайло. Он "разрешил" ливонскому ландмейстеру помочь Свидригайло. Объединённое войско из отрядов, прибывших из Москвы, Твери, и присоединившихся татар выступило летом 1434 г., однако наступлению на Литву помешали проливные дожди, и войско разошлось. В это же время ландмейстер тремя небольшими отрядами вторгся в Жемайтию, одним из отрядов командовал комтур Гольдингена. Задуманное нападение закончилось полным провалом. Отряд под командованием ландмейстера был разбит, сам ландмейстер ранен и с большим трудом с несколькими рыцарями спасся. Второй отряд, окружённый ночью жемайтами, сложил оружие и был полностью уничтожен. Третий отряд, узнав о происшедшем, поспешно отступил к Двине.
В Литве наступило затишье, которое продолжилось до середины 1435 г. Обе стороны собирали силы. Активные военные действия начались только в конце лета. К Свидригайло подошли войска из Смоленска, Витебска, Киева и Полоцка и двинулись в Восточную Литву. Возле Браслава к нему присоединились орденские отряды из Ливонии под командованием ландмейстера Франка Керскорфа и ландмаршала Генриха фон Бёкенфёрде, около 600 всадников с небольшим отрядом наёмников из Германии. Объединённое войско двинулось к Укмярге. Великий князь литовский Сигизмунд I собрал военные силы и отдал под командование своего сына Михаила, к нему же подошли немногочисленные татары. Главными союзниками были поляки под командой опытного воеводы Якова Кобылинского.
Встреча состоялась у реки Швянтойи с впадающей в неё быстрой речушкой Жирнаю. Двое суток бой не начинался из-за проливного дождя. Утром 1 сентября по неизвестной причине Свидригайло распорядился отвести войско от речки (возможно, на более выгодную позицию). Первым двинулся обоз под прикрытием большого отряда нарвского фогта и полоцкого старосты Михаила. Вслед за ним шли главные силы ордена с ландмейстером и маршалом во главе. Русские должны были находиться в арьергарде. Этот манёвр заметил Яков Кобылинский и, полагая, что враг отступает, тотчас отдал приказ полякам атаковать, нацелив главный удар по орденскому отряду. Эту атаку поддержали литовцы Михаила, ударившие по растянутым на марше неприятельским войскам. Польский отряд атаковал обоз, но был отражён фогтом Иоанном. В это время русско-ливонское войско было рассечено на две части и подверглось разгром? Попытка фогта оказать помощь главным силам ордена не увенчалась успехом, они оказались разбитыми, ландмейстер и многие высшие сановники и рыцари пали в бою. Охваченные паникой воины Свидригайло кинулись бежать, но путь преградила река Швянтойи. Много отступающих погибло на её берегах или утонуло при переправе. Князю Свидригайло, ландмаршалу и фогту Иоанну удалось бежать. Победа Сигизмунда была полной.
Брест-Куявский договор. Это поражение заставило орден ускорить заключение мирного договора с Польшей и великим князем Сигизмундом I. Подписание состоялось в Бресте-Куявском 31 декабря 1435 г. По этому договору король и магистр не должны действовать друг против друга по инициативе третьих лиц: папы, императора или других королей. Если император захочет воевать против одного из них, второй не может его в этом поддерживать. Орден обязался признавать только тех великих князей Литвы, избрание которых поддержат король Польши и коронный совет. Все споры между королём Польским, великим князем Литвы, князьями Мазовецким и Слупским, верховным магистром и орденом в целом должны быть забыты. Другие пункты договора касались границ между Польшей и Ноймарком, княжеством Мазовии и Слупска. Разбойничьи нападения подданных обеих сторон не должны рассматриваться как нарушение мирного договора, споры должны улаживаться на ежегодном суде двух комтуров и двух воевод в Нессау и Торне. Орден также обязался выплатить королю 9500 венгерских гульденов и 1200 епископу Куявскому за разорённое имение под Данцигом[1208]. Император Сигизмунд, ландмейстер Германии (немецкий магистр), а также правители Ливонии выступили против этого договора практически по всем пунктам. Таким образом, мирный договор не был ратифицирован (к грамоте не были подвешены печати ландмейстеров Германии и Ливонии, а также многих верховных правителей). Только через год этот мирный договор ратифицирует ландмейстер Ливонии[1209].
Понимая необходимость поддержки ордена в рейхе, Пауль фон Русдорф в своём письме Немецкому капитулу детально объяснил сложившуюся ситуацию. Финансы в этом вопросе сыграли немаловажную роль. "Все имеющиеся деньги пришлось выплатить наёмникам. Мы не имеем больше помощи и можем надеяться только на Бога. Если бы кайзер знал положение дел, он бы нам не предложил начать войну. Его обещания оказать нам помощь на поле боя вынуждали нас затягивать заключение мира. Об этом мы напоминали кайзеру в письмах и посланниками, но он своего обещания не выполнил, и под давлением Польши мы вынуждены были заключить мир"[1210].
Образовавшаяся оппозиция внутри ордена выступила против Пауля фон Русдорфа. Конвенты Кёнигсберга, Бранденбурга и Бальги также отказались подчиняться верховному магистру. Сложилась ситуация, при которой власть магистра была поставлена под сомнение. В это же время неожиданно всплыли неизвестные ранее так называемые статуты Вернера фон Орзельна{137}. Немецкий ландмейстер Эберхард фон Заунсхайм на большом орденском капитуле заявил, что согласно этим статутам и в соответствии с законами ордена действия верховного магистра по управлению орденом неправомочны. После ознакомления с этими статутами неожиданно выяснилось, что "Верховный магистр без ведома и согласия магистров немецкого и ливонского не мог ни отчуждать, ни закладывать, ни обменивать ни замков, ни городов, ни земель, ни людей, принадлежащих ордену; если отчуждение или заклад и прочее произошли не по совету других сановников, то сделка силы не имеет, а немецкий ландмейстер обязан немедленно пригласить верховного магистра и всё им отчуждённое возвратить ордену в течение трёх месяцев. Если верховный магистр этого не исполнит, то подлежит смещению с должности. Если верховный магистр легкомысленно нарушит своё клятвенное обещание или нарушит обещания, данные князьям или какой-либо земле, духовной или светской особе, и такое нарушение будет доказано, то об этом заявляется немецкому магистру (ландмейстеру), который со своими лучшими сановниками обязан прибыть в Пруссию и созвать капитул. Если верховный магистр окажется виновным, то смещается с должности. Если верховный магистр нарушает закон и привлечёт к своим несправедливым деяниям многих других сановников и братьев, так что немецкому магистру небезопасно будет прибыть в Пруссию, то немецкий магистр письменно приглашает верховного магистра прибыть в Германию, и тот обязан следовать приглашению".
Как оказалось, согласно статутам Вернера фон Орзельна положение верховного магистра существенным образом менялось по отношению к орденским верховным правителям, предоставляя немецкому ландмейстеру большие возможности.
Магистр опроверг подлинность и правовую силу статутов фон Орзельна, указав, что их нет в "Орденской книге" (статуты), и отказал немецкому ландмейстеру в праве делать ему такие заявления. В ответ Эберхард фон Заунсхайм попросил у капитула полномочий на основе найденных статутов, одобренных императором Сигизмундом, предпринять дальнейшие шаги по дискредитации верховного магистра. Он пригласил его на общий орденский капитул в Мергентхайм — держать ответ за некоторые пункты мирного договора, пригрозив, что если он не явится, то это будет рассматриваться как непослушание и повлечёт санкции в соответствии с упомянутыми статутами. Становилось ясно: если Пауль фон Русдорф примет приглашение, то при всей тяжести предъявленных обвинений (противоправность действий, недобросовестность в управлении, притеснение церкви, недостаточное уважение к империи, нанесение ордену ущерба чести и благосостояния, клятвоотступничество и нарушение орденских прав и законов) ему грозит позорное смещение с должности. С другой стороны пришло известие, что император строит планы удаления ордена из Пруссии на границы с Турцией под предлогом несоответствия его предназначения в данном регионе. А орденские земли было бы правильнее передать другому правителю. Эта опасность была устранена со смертью Сигизмунда уже в конце 1437 г.
Нужно было срочно предпринять серьёзные шаги против немецкого ландмейстера, тем более что уже и епископ Эрмландский засвидетельствовал, что он действительно видел статуты Вернера фон Орзельна.
В этой сложной ситуации верховный магистр предложил путь мирного урегулирования: он пригласил немецкого магистра на Генеральный капитул в Пруссию, дабы в спокойной обстановке найти пути предотвращения раскола в ордене. Его предупредили, что если он не прибудет в Пруссию, то вина за раскол падёт на него. Эберхард отказался приехать, оставаясь при своём мнении. В ответ на этот демарш на Пасху 1438 г. Пауль фон Русдорф созвал капитул главных чиновников ордена в резиденции верховного магистра. На нём было решено за строптивость и дерзость отстранить ландмейстера Эберхарда фон Заунсхайма от должности. В ответ Эберхард не только сумел созвать многочисленный капитул, но и добился признания действительности статутов Вернера фон Орзельна, а магистра обвинил в нарушении клятв и массе других преступлений. Обстановка сложилась таким образом, что противостояние верховного магистра и немецкого магистра (ландмейстера) не ограничилось этими личностями, а переросло в конфликт между прусскими и немецкими правителями. В это же время начались распри в Ливонии, вызванные смертью ландмейстера Генриха фон Бёкенфёрде (Бекенферде, Букенфорде). С некоторых пор, и особенно после 1410 г., в ордене наметилась борьба землячеств за власть (выходцы из Франконии боролись против вестфальцев, рейнландцы против тех и других и т. д.). На этот раз в Ливонии рейнландцы выбрали ландмейстером фогта из Йервена Генриха фон Нотлебена, вестфальцы же фогта Вендена Хайденрайха Финке фон Оверберга. Даже после того как верховный магистр утвердил кандидатуру первого, партия вестфальцев не желала уступать. Напряжение в ордене вызывало опасения, что недовольные совместно с немецким ландмейстером начнут действовать против ордена в Пруссии. Таким образом, орден оказался в состоянии раскола именно тогда, когда ему было крайне необходимо единство.
Прекрасно понимая это, Пауль фон Русдорф пытался всеми силами уладить конфликт с немецким магистром и партиями в Ливонии. В июне 1439 г. состоялась встреча в Зунде. На неё прибыли от Германии Эберхард фон Заунсхайм и четверо высших чинов с двумя учёными юристами. Были многочисленные полномочные представители из Ливонии. От верховного магистра — госпитальер Генрих Ройс фон Плауэн, верховный трапиер (ризничий) Вальтер фон Киршкорб, комтур Торна Конрад фон Эрлихсхаузен, светский благородный рыцарь Ганс фон Байзен и многие другие. Орденский госпитальер в самом начале предложил следующее условие для достижения компромисса: "Весь орден должен проявить единство и признать верховного магистра главой ордена. Решив этот вопрос, будет несложно прийти к единому решению и в вопросе о главе Ливонии. Следует также провести реформирование в ордене, и всё, что будет найдено недопустимо, вредно и несправедливо, ради блага ордена упразднить в соответствии с орденскими правилами и обычаями. Для выявления всех преступлений и несправедливостей следует провести инспекции всех частей ордена. Также необходимо договориться о проведении Генерального капитула, на котором надо договориться о исправлении и устранении непозволительного и неподобающего. В вопросе о спорных статутах Вернера фон Орзельна назначить третейский суд, который после тщательного исследования устранит распри и раздоры в ордене"[1211]. Немецкий магистр отклонил эти предложения, выставив свои, неприемлемые для верховного магистра условия. Встреча положительных результатов не дала, возмущённый немецкий магистр покинул Зунд. Прибыв в Германию, он в открытом письме ко всем правителям объявил должность верховного магистра вакантной, а себя — наместником (исполняющим обязанности). В ответном послании ко всем правителям, комтурам и орденским братьям в Германии Пауль фон Русдорф досконально разобрал статуты Вернера фон Орзельна и доказал, что они не имеют никакого отношения к внесённым в "Орденскую книгу". После ознакомления с этим посланием многие баллеи{138} вновь перешли под власть верховного магистра.
В Ливонии противники Русдорфа отказались его признавать и вопреки его распоряжению выбрали ландмейстером Хайденрайха Финке фон Оверберга.