Верховный магистр, наконец, понял, что польскому королю нужен не мир, а разрушение или ослабление ордена. Началась активная подготовка к войне, вербовались наёмники и готовились местные вооружённые формирования. После чего Владиславу-Ягайло было отправлено письмо, в котором орден отвергал его требования как неправомерные.
Король с великим князем развернули масштабную вербовку в соседних странах, семь силезских фюрстов (князей) со своими отрядами прибыли в Польшу. Как только были получены известия, что дела в венгерской Буде складываются неблагоприятно, король 18 июля 1414 г. объявил ордену войну. Попытка магистра предотвратить переход королевского войска через Древенц была неудачной. Поляки заняли Найденбург и подошли к Хоэнштайну.
В столкновении орденское войско под командой маршала фон Валленфельса и комтура Бальги Ценгера потерпело неудачу, и польско-литовское войско вторглось в Эрмланд. Эта территория была подвергнута грабежу и опустошению. Через несколько недель 30 кирх лежали в руинах, более тысячи человек были убиты. Масса беженцев кинулись на север страны, так что многие крестьянские дворы стояли пустыми. В это же время орденские отряды из Поморья и Кульмской земли вошли на польскую территорию в многострадальную Добринскую землю. Они принялись грабить и сжигать деревни и имения. И там и здесь не успевшие собрать урожай жители бежали со своих земель, возник дефицит продовольствия. Подвоз из Польши был отрезан орденскими войсками, и польские воины потом говорили о "голодной войне"[1163]. Неоднократно магистр посылал королю увещевания и мирные предложения, но требования того были так велики, что удовлетворить их не было возможности. Александр-Витовт, не желая усиления Польши, решил выйти из войны, сославшись на пограничные проблемы, и вернулся в Литву. Король был вынужден отказаться от вторжения на северо-восток в Нидерланд (северо-восточная часть Пруссии) и двинул свои силы на северо-запад в Помезанию. Были захвачены города Либемюль, Заалфельд, Кристбург, Ризенбург, Мариенвердер, Бишофсвердер и их окрестности с деревнями и хуторами. Все они подверглись опустошению и большей частью погибли в огне. Благодаря храбрости гарнизона и горожан устоял только город Пройсиш-Холланд.
Опустошив Помезанию, Владислав-Ягайло решил подготовить вторжение в Кульмскую землю и осадил Штрасбург. Небольшой гарнизон этого замка отважно отбивал атаки поляков.
Разбив около Штрасбурга лагерь, король направил сильные отряды для взятия Торна, Кульма и других крепостей. Но нигде не мог добиться успеха[1164].
В тоже время орденское войско под командой маршала Эберхарда фон Валленфельса, комтур Торна и другие комтуры грабили и разоряли земли Мазовии, Добрина и другие территории короля.
Война тянулась почти три месяца, самые богатые орденские владения были уничтожены. В Пруссии воцарилась нищета. Только Замланд, часть Нидерланда и Вердер по ту сторону реки Ногат остались не тронутыми врагом. Страна подверглась страшному опустошению. Михаэль Кюхмейстер приказал тщательно переписать весь нанесённый ей ущерб и представил отчет Константскому собору. Таким путем он пытался добиться третейского суда, посредством которого потери могли быть возмещены условиями особого мирного договора.
Согласно переписи ущерба[1165], поляки разорили весь юго-восток. На примере районов Хайлигенбайль и Прейсиш-Эйлау: город Цинтен подвергся нападению 18 августа 1414 г., потерпел убытки на 10 303 марки. Было разграблено церковной утвари на 200 марок. Женщины и девушки, которые прятались в кирхах, там же и насиловались, а трое мужчин были убиты. "Тело господа" враги бросили на землю и растоптали. В городе было убито 24 горожанина и угнано 10 юношей.
В деревнях поляки творили те же бесчинства. Они грабили дома и церкви, поджигали здания, угоняли скот, забирали зерно и иное имущество. В лесном ведомстве Айзенберг опустошили 25 деревень. Многочисленные крестьянские дворы погибли в огне, были сожжены также кирхи в Хермсдорфе и Шёневальде. Прочие были разграблены. Более 1000 марок ущерба понесли Грюненфедьд, Хассельберг, Айххольц (включая кирху — 3100 марок), Лихтенфельд, Шёневальде, Тифензее, Хансвальде, Арнштайн, Хермсдорф (включая кирху — 2000 марок ущерба), Людткенфюрст, Бёнкенвальде, Айзенберг (включая город Цинтен — 31 875 марок). Это была огромная сумма, если учесть, что строительство кирхи тогда обходилось в 500 марок, хуфа земли стоила 15 марок, лошадь от 3 до 10 марок, корова 14 скот (Skot).
В каммерамте Цинтен 49 человек были убиты либо угнаны в плен, ущерб составил 17 900 марок. В 23 населенных пунктах района — 10 200 марок, 12 человек погибли, 10 девушек и один слуга угнаны в плен. Так как прусские деревни были меньше, чем немецкие, ущерб, нанесённый им, был не так велик.
Особенно пострадало орденское поместье Пеллен (3000 марок). Немало претерпели также Магген, Пайстеникен, Дигейн. Деревня Кукенен была сожжена. Через год прусс Наймо из Кукенена просил у комтура Бальги Ульриха Ценгера обновления грамоты на три хакена, комтур обосновал таковую тем, что "прежняя была сильно повреждена при прошлогоднем нашествии врагов". После этой краткой, но повлекшей многочисленные последствия войны потребовалось много лет, чтобы вновь заселить опустевшие крестьянские хозяйства.
В этом положении обе стороны получили от Сигизмунда послания, в которых римский король предложил окончить войну и весь спор внести на рассмотрение и решение предстоящего собора в Констанце. Начались переговоры и 7 октября 1414 г. воюющие стороны заключили между собой перемирие сроком на один год, с условием вынести спорные вопросы на решение собора в Констанце, обещая подчиниться решению столь высокого собрания.
Обе стороны остались при довоенном статус-кво, ни одна из сторон ничего не выиграла. Польский король вывел свои войска из Пруссии и стал готовиться к отправке своих депутатов на собор, открытие которого должно было последовать 1 ноября 1414 г.
Михаэлю Кюхмейстеру пришлось приложить немало усилий, чтобы рассчитаться с наёмниками. Было переплавлено огромное количество золотых и серебряных сосудов и сделаны внушительные займы у городов Данциг и Торн. В стране царил голод и нужда, росли цены. Торговля с заграницей ввиду "порчи денег"{134} сошла на минимум. Жители уничтоженных городов и деревень бродили по стране, не имея крова и содержания.
Кроме того, для поддержания статуса нужно было снарядить блестящее посольство на консилиум в Констанц, а это стоило значительных сумм[1166]. Верховный магистр во главе делегации поставил рижского архиепископа Иоанна Валленрода и орденского прокуратора при папе Питера Вормдита. Туда же вошли ландмейстер Германии (немецкий магистр) Конрад фон Эглоффштайн, орденский трапиер Фридрих фон Велен, соборный пробст Эрмландского епископства, а также комтур, советники и уполномоченные. Всего в свите архиепископа было 180 представителей. Магистр отправил письма римскому королю и германским князьям с изложением бедственного положения ордена с просьбой помочь ему как твёрдому оплоту христианства[1167].
В польскую делегацию вошли архиепископ Гнезненский, епископы Куявский, Плоцкий и Познанский, Завиша Чёрный из Грабова, Каштелян Калишский и другие.
В католическом мире уже давно высказывались требования о созыве собора, но когда количество пап достигло трёх, а в Чехии Ян Гус в своих проповедях требовал церковной реформы, которая коснулась самой сути католичества, то медлить и откладывать было уже нельзя. Папа Иоанн XXIII и король римский Сигизмунд в ноябре 1413 г. объявили о созыве собора на 1 ноября 1414 г. Этому собору предстояло разрешить множество важных вопросов, имеющих отношение к церкви и светской жизни. На собор прибыли из разных стран 30 кардиналов, 4 патриарха, 33 архиепископа, 150 епископов и несколько сотен прелатов и докторов. Светскую власть представляли 4 курфюрста, 24 герцога и князя, 78 графов и 676 баронов и дворян. Прибыли многочисленные депутации от городов, корпораций, различных духовных учреждений и монастырей. Сигизмунд короновался 8 ноября в Ахене и прибыл только на Рождество. Всего собор продолжался до 21 апреля 1418 г., состоялось 45 заседаний, и по существу он не оправдал ожиданий католиков. Избрание нового папы было решено провести в конце.
Собор начался с процесса по делу Яна Гуса, все прочие вопросы были отложены. Пока длился этот процесс, архиепископ Рижский Иоанн Валленрод убедился, что без денег и подкупов он ничего не добьётся. Архиепископ доносил магистру, что польские послы, одаривая папу Иоанна, короля римского Сигизмунда, нужных кардиналов и князей, снискали себе друзей и приверженцев, ему же с пустыми руками нечего надеяться на успех. Магистр отвечал: "Как вы пишете, что папа, кардиналы и каждый человек стремится к деньгам и дарам, и вы, вероятно, опасаетесь, что с пустыми руками можно мало блага приобрести, то вы ведь знаете, что мы этого не имеем, потому ордену остаётся лишь возложить упование на бога"[1168].
Времена изменились, правители Европы, включая королей, постепенно расставались с представлением, что на восточных границах ещё сохранились язычники. Всё более стало преобладать убеждение, что задача ордена в Пруссии решена. Конкретно это нигде не формулируется, кроме как в булле папы десятилетней давности (1404 г.). Но за эти десять лет ситуация резко изменилась, и благодаря активной пропагандисткой деятельности польского короля и литовского князя орден изображался в очень неприглядном виде[1169].
Положение ордена в 1415 г. оказалось крайне неблагоприятно, практически все соседи были настроены крайне агрессивно. Только Ноймарк прикрывался правителем Бранденбургской марки бургграфом Фридрихом. Продолжались старые раздоры с князем Слупским (герцог Штолпский) Богуславом. Из-за столкновений на границах с Мазовией появились проблемы с князем Земовитом V. Отряд поляков в двести человек вторгся со стороны Мазовии в орденские пределы, ограбил территорию и захватил пленных.
Для прекращения таких вторжений ливонский ландмейстер Дитрих Торк направился в Тракай, где находились Александр-Витовт и Владислав-Ягайло, и предложил 15 июля 1415 г. провести переговоры. Согласие было получено, но сам Дитрих до встречи не дожил, он тяжело заболел и 17 августа умер. Новый ландмейстер Зигфрид Ландер фон Шпанхайм был избран в сентябре и принял участие в переговорах. Впрочем, они прошли впустую, верховный магистр заявил, что в ожидании решения спора Констанцским собором он не согласен ни на какие уступки.
Пруссия в 1415 г. пострадала от прорыва дамбы на реке Ногат, были затоплены плодороднейшие земли, к этому добавилась непогода, в результате неурожая подскочили цены на хлеб, люди голодали. Вследствие экономических и финансовых проблем пришлось упразднить комтурства Биргелау и Энгельсбург. В этих обнищавших замках не на что было содержать конвенты[1170].
Срок перемирия, заключённого между орденом и Польшей, истёк 7 октября 1415 г., но военные действия не возобновились. Владислав-Ягайло получил от своих послов из Констанца сведения, что многие германские князья, в том числе бургграф Фридрих Гогенцоллерн, поддерживают орден и в случае войны могут оказать ему помощь[1171].
Не желая рисковать, он согласился на предложение императора Сигизмунда и французского короля Карла VI продолжить перемирие до 12 июля 1417 г. Договорились, что орден некоторые спорные территории передаст в руки императора, который при известных условиях может передать их польскому королю.
Предложение ландмейстера Ливонии начать новые переговоры, на которых предполагалось покончить споры путём обоюдных уступок, было принято как магистром, так и королём с князем литовским. Переговоры состоялись 15 октября 1415 г. на одном из островов реки Неман — Мемель вблизи Велоны. Но и они ни к чему не привели, так как обе стороны дожидались решения Констанцского собора.
Положение ордена с начала 1416 г. стало ухудшаться. Польша заключила союз с королём Дании, который пытался воспользоваться кризисом и вернуть себе Ревель (Таллин). Также и внутреннее состояние Пруссии было крайне тяжёлым, эпидемия чумы, распространившаяся от Данцига по всей стране, унесла множество людей, в том числе 86 орденских рыцарей. Среди них были великий комтур Фридрих фон Цоллерн и треслер Отто фон Айленбург. Скончались епископы Кульма (Арнольд) и Эрмланда (Генрих). В связи с "порчей денег" произошёл застой в торговле с заграницей и непомерное подорожание на жизненно необходимые нужды. Это вызвало массовое недовольство по всей стране. Жители Данцига отказали в повиновении магистрату и верховному магистру. В течение восьми недель город находился в состоянии полного хаоса. По просьбе некоторых бюргеров магистр ввёл в город войска и навёл порядок[1172].
Очередной срок перемирия истекал, а собор так и не приступил к решению проблем между орденом и Польшей, даже не были выслушаны стороны конфликта. Наконец благодаря давлению со стороны императора в день окончания перемирия состоялось формальное слушание дела, на котором объявили, что решение спора будет принято после избрания нового папы. Констанцский собор принудил отказаться от власти римского папу Григория XXII, изолировал авиньонского папу Бенедикта XIII и взял под стражу Иоанна XXIII, начавшего борьбу с собором. Для Польши и Литвы это было крайне невыгодно. Прикормленный папа Иоанн в январе 1415 г. аннулировал данные ордену разрешения на завоевание новых земель, а в феврале назначил Владислава-Ягайло и Александра-Витовта своими викариями в русских землях. Выбор папы состоялся И ноября 1417 г. Новый папа Мартин V оказался сторонником ордена и архиепископа Рижского. Вероятно, в этом немалую роль сыграли и почётные подарки, поднесённые орденом. Как ни скудны были его средства, но 1000 червонцев оказались в нужном месте и в нужное время. (В отличие от поляков, которые на протяжении всего собора затратили огромные суммы на подкуп епископов и кандидатов в папы.) Подарки подействовали, и при посредничестве папы и императора перемирие между орденом и Польшей было продолжено ещё на год, до 12 июля 1419 г., с условием, что спорные земли будут переданы Сигизмунду до окончательного решения[1173].
Когда наконец-то собор закончился, орденское государство по-прежнему оставалось один на один со своими врагами. Если оно ещё и имело шанс на выживание, то только благодаря своей возможности сопротивляться.
Перемирие. Перемирие было выгодно и Александру-Витовту. На Констанцском соборе он убедил католических прелатов в полной христианизации Жемайтии, где в 1417 г. было создано восемь приходов, а в земле Мядининкай учреждён кафедральный собор. Всё лето 1417 г. прошло в крещении жемайтов. На эти массовые крещения прибыла делегация из Констанца, чтобы убедиться в правдивости заявлений польско-литовской стороны. Именем церковного собора было учреждено Жемайтийское епископство. На первый взгляд, с крещением жемайтов всё было хорошо. Но вскоре недовольные новыми порядками, а также подстрекаемые жрецами, новокрещённые жемайты подняли восстание. Они перебили священников, сожгли церкви, грабили и разоряли дворы знатных жемайтов, поддерживавших объединение с католической Польшей. Это можно было понять, так как на протяжении более ста лет они вели кровавую борьбу с католическим орденом, пытавшимся им навязать свою веру. Александр-Витовт, понимая всю опасность этого восстания, двинул против бунтовщиков войска. Повстанцы, отступая перед армией великого князя, отошли на территорию Мемельского комтурства, добрались до Либавы и сожгли её. В конце концов восстание было подавлено, многие бунтовщики казнены, и в Жемайтии восстановилось спокойствие.
Папа Мартин V в 1418 г. предложил враждующим сторонам встретиться и договориться о мире. Великий князь литовский был настроен достаточно мирно, миролюбие королевы Польской и начатые королём переговоры пробудили у магистра большие надежды. Встреча состоялась на том же острове у Велоны, где в прошлом году проходили переговоры. Владислав-Ягайло прибыл со своим двором и сенаторами, Александр-Витовт со своим окружением, магистр Михаэль Кюхмейстер в сопровождении своих высших правителей. По его приглашению на встречу приехали архиепископы Кёльнский и Рижский, епископы Дорпатский, Помезанский и Эрмландский, ландмейстеры Ливонии и Германии и представители ганзейских городов. Согласно условиям перемирия, Сигизмунду были переданы спорные территории. Затем уполномоченные сторон с 15 октября начали переговоры о заключении мира. Но и на этот раз они не привели ни к каким результатам, и стороны разъехались, так ничего и не достигнув.
Владислав-Ягайло, вновь обманутый в ожиданиях, вернулся в Польшу с конкретным планом полного изгнания ордена из Пруссии. Он надеялся с помощью императора, короля Датского и великого князя литовского упразднить орден в Пруссии и вытеснить его на Кипр, объявив, что там он принесёт христианству больше пользы. Особые надежды король возлагал на императора, который был крайне недоволен орденом из-за отказа магистра передать спор его решению. В послании фюрстам он запретил оказывать помощь ордену и пригрозил, что намерен послать подмогу польскому королю.
Вновь Михаэль Кюхмейстер осознал, что спор можно решить только войной, и начал в Европе вербовать наёмников.
В следующем 1419 г. 6 февраля папа прислал своих легатов, епископов Якоба Сполето и Фердинанда Лука для проведения тщательного расследования спорных вопросов. Они приложили все возможные усилия для заключения мира. В это же время в Кашау (Шпиже) планировались переговоры между Сигизмундом и королём Польши, туда был приглашён и магистр. Опасаясь негативного решения императора, он послал комтура Торна, с одной стороны, просить извинения за своё отсутствие, а с другой — чтобы иметь точную информацию об этих переговорах. Ввиду неопределённости исхода встречи и в Польше, и в Пруссии продолжалась подготовка к военным действиям. Уполномоченные папы, ничего не достигнув, отбыли восвояси. Магистр вскоре получил сообщение, что в Польше и Литве полным ходом идут военные приготовления, он также не упустил случая навербовать наёмников в Германии и спешно подготовил страну к войне.
После договора с Москвой о разрыве мира с орденом в Ливонии великий князь перебросил войска в Мазовию. Польский король спешно ввёл войска в Добринскую землю. Эти угрожающие манёвры заставили магистра выдвинуться в Кульмскую землю. Все ожидали окончания срока перемирия 12 июля 1419 г. Тут снова в дело вступил папа, спешно отправив в Пруссию архиепископа Бартоломеуса Капра с целью предотвратить начало боевых действий и продлить перемирие. Тем временем под давлением фюрстов и император был вынужден изменить свою позицию и уговорить короля Польши сохранить мир. Сигизмунд обещал лично прибыть в Пруссию и решить вопрос. Когда наступило время третейского суда, император получил от курфюрстов послание, в котором они со всей серьёзностью указали императору на его долг по сохранению ордена и тот позор, который его ожидает, если он поспособствует Польше и Литве в его уничтожении.
Настроенный в таком духе, император 5 января (по другим данным, 6 января[1174]) прибыл на съезд в Бреслау (Вроцлав), на котором, помимо внутренних проблем, связанных с искоренением гуситской ереси, должен был решиться и вопрос с орденом. На этом собрании присутствовали представители ордена, в том числе маршал Мартин фон дер Кемнате (Кемнатер), госпитальер Пауль фон Русдорф и комтур Меве Иоганн фон Зельбах. С польской стороны — архиепископ Гнезенский, епископы Краковский, Плоцкий и Познаньский, королевский маршал и воеводы. Вскоре по прибытии Сигизмунд объявил своё решение: Торнский мир должен соблюдаться по всем пунктам. Границы Померании, Кульмской и Михайловской (Михелау) земель, замка Нессау с прилегающим районом остаются согласно прежним договорам. Также и границы Мазовии, определённые князьями этой земли и верховным магистром Лудольфом Кёнигом. За разрушенную в Добринской земле крепость Злоторие орден должен в течение двух лет заплатить польскому королю 25 000 венгерских гульденов, орден в течение шести лун обязан снести крепость и мельницу Любич на реке Древенц. Все пленные должны быть освобождены, все ущербы, нанесённые враждующими сторонами, забыты. Жемайтия остаётся в пожизненном владении короля и великого князя литовского, но только на время их жизни и в строго определённых границах. В этих областях ни одна из сторон не должна строить крепости. Если данный вердикт вызовет сомнение, то император оставляет за собой его толкование. Неисполнение вердикта наказывается штрафом в 10 ООО марок. Если король в течение двух месяцев не передаст ордену замок Яснитц (Jasnitz), он будет подвержен такому штрафу[1175].
Польские уполномоченные, потрясённые столь благоприятным для ордена вердиктом, отказались получать этот документ в императорской канцелярии. Король Владислав-Ягайло, находившийся в Литве у великого князя, узнав о содержании вердикта, был крайне возмущён и велел передать императору, что тот создал не мир, а бросил между противниками кровавый меч. Сигизмунд в подробном письме пытался оправдаться перед королём, излагая причины своего решения, в то же время настаивая на его выполнении. Польский король, чтобы не нарваться на оговорённый в вердикте штраф, велел передать замок Яснитц ордену. Александр-Витовт выступил очень резко, утверждая, что вердикт учитывает только благо ордена и он ни в коем случае не подчинится ему. Владислав-Ягайло был осторожнее и ждал только повода обвинить верховного магистра в неисполнении.
Все дальнейшие попытки императора и его посланников заключить твёрдый мир были напрасными. Как только закончился срок перемирия, польский король объявил ордену войну. Его заранее подготовленные войска тотчас перешли границы Пруссии и вторглись в Кульмскую землю. Союзник короля князь Мазовии Земовит V, давно находившийся с орденом в состоянии раздора, вторгся в район Остероде. Наступление было столь неожиданным для ордена, что он не смог оказать врагу достойного сопротивления. Большая часть Кульмской земли была разорена. Осаждённые замки Голуб и Реден подверглись жестокому обстрелу из тяжёлых орудий. Над Торном тоже нависла большая опасность. Пограничные замки Зольдау и Найденбург были бы наверняка взяты войсками Земовита, но на помощь подошёл отряд верховного госпитальера и спас их от штурма. Великий князь литовский в войну не вступил, его больше беспокоила ситуация на севере, где ещё в 1418 г. Псков заключил с ландмейстером Ливонии союз против Литвы[1176]. В этой ситуации Владислав-Ягайло, не надеясь добиться скорой победы, пошёл на заключение очередного перемирия сроком на год.
Гуситский фактор. Следующий год (1421) прошёл спокойно, срок перемирия завершился, но боевые действия не начались. Император и германские князья всё своё внимание направили в сторону Чехии, где с 1419 г. начались гуситские войны, угрожающие охватить всю Германию. Дело гуситов получило такой размах, что Сигизмунд опасался потери Богемии.
Польский король решил воспользоваться этим и в своей игре против императора всячески их поддерживал. Гуситы были ему столь благодарны за это, что направили к нему посольство с предложением чешской короны. От принятия столь заманчивого предложения он пока воздержался, чтобы иметь возможность при необходимости воспользоваться помощью гуситов в борьбе против Сигизмунда и ордена. Император решил силой занять чешский престол. Он объявил крестовый поход против гуситов и летом 1420 г. подошёл к Праге. В сражении у столицы Чехии 14 июля он был разбит. Ещё одна попытка захватить Прагу осенью этого года также закончилась неудачей. Чешские чашники из именитых дворян и горожан, стремясь найти союзников в лице правителей Польши и Литвы, предложили корону одному из них. Понимая, что их согласие вызовет в католической Европе гнев, Владислав-Ягайло и Александр-Витовт не решились на подобный шаг, но и не отвергли столь нужную им дружбу чехов. Тем не менее литовский князь прислал в Чехию своего наместника Сигизмунда Корибутовича с шеститысячным войском, набранным в Червонной Руси. Православные воины не видели особых проблем в гуситско-католических трениях. От имени Александра-Витовта 16 апреля 1422 г. Сигизмунд Корибутович объявил войну императору Сигизмунду Люксембургскому.
В этой ситуации император решил привлечь орден в качестве силы, могущей угрожать Польше. Весной 1421 г. в Нюрнберге на рейхстаге (имперский съезд) германские фюрсты (князья) приняли решение идти в поход против гуситов. Руководство ордена получило требование подготовить все свои силы для борьбы с королём Польши и великим князем литовским, если они посмеют оказать открытую помощь еретикам[1177].
Верховный магистр на ландтаге в Эльбинге после детального обсуждения (беспорядки в Чехии приносили вред и Пруссии, так как ещё в 1420 г. граждане Гильгенбурга жаловались на своих пасторов за их гуситско-еретические проповеди) принял решение начать подготовку страны к войне. Было сочтено благоразумным не посылать войска в Чехию, а оставить их пока в стране, таким образом угрожая Польше в случае её вооружённой помощи гуситам. Официально было заявлено, что Пруссия вооружается против еретиков в Богемии. В такой непростой обстановке закончился 1421 г.{135}
Отставка Михаэля Кюхмейстера. Владислав-Ягайло, не добившись своей цели с помощью императора, переключился на папу. Он направил к нему посланников с дорогими подарками, призвав его в качестве третейского судьи. Папа Мартин V, подвигнутый большой взяткой, попытался расследовать жалобы короля и в начале 1422 г. направил в Глогау доктора прав нунция Антония Зенона для ознакомления с положением дел. Узнав об этом, император и курфюрсты оказали давление на папу, направив ему письмо, в котором ходатайствовали о сохранении и соблюдении Бреславского вердикта. Слабый и нерешительный Мартин V оставил дело в покое, заявив, что он не хочет быть судьёй, а только желает подумать над способом достижения мира[1178].
Поняв, что при дворе папы он не сможет добиться своей цели, Владислав-Ягайло затеял интриги среди дворянства Новой марки, пытаясь взять город и крепость Фалькенбург. Но и здесь он потерпел неудачу. Узнав, что Фридрих Бранденбургский желает вновь присоединить Ноймарк к своим землям, король заключил с ним союз на случай войны против ордена. Они заранее договорились о разделе отвоёванной у ордена территории.
Владислав-Ягайло постоянно напоминал магистру о не выплаченных по Бреславскому миру долгах и на все попытки Кюхмейстера отсрочить их отвечал отказом.
Переплетение взаимоотношений становились всё сложнее, в то время как Польша с Литвой всё энергичнее готовились к войне, вербуя в Германии и России значительные воинские отряды. Император категорически запретил ордену какие-либо консультации и соглашения с противниками. Ему не нужен был прочный мир, ему было важно, чтобы орден оттянул на себя польского короля. В этой непростой ситуации император желал использовать орден для достижения своих ближайших целей. Михаэль Кюхмейстер опасался, что Владислав-Ягайло, основательно подготовившись к войне, перестанет обращать внимание на папу и Сигизмунда, на международное право и древние акты (выданные ещё Миндовгом) и сделает то, о чём уже давно мечтал: уничтожит орден в Пруссии. Стать жертвой этих хитросплетений магистр не желал и перед лицом надвигающейся бури, не полагаясь на свои возможности, ссылаясь на возраст и слабое здоровье, решил отречься от должности. Члены Малого совета пытались отговорить его (видимо, опасаясь, что новый магистр лишит их должностей), но его решение было окончательным.
Положение страны при Кюхмейстере ухудшалось с каждым днём. Уже давно стало ясно, что отстранение Генриха фон Плауэна с целью умиротворить польского короля было катастрофической ошибкой, приведшей к двум войнам. Повторяющиеся дополнительные налоги с городов и сельских жителей, почти ежегодное возобновление подготовки к войне, что требовало постоянного содержания дорогостоящих наёмников, бесполезные денежные выплаты королю, высокозатратные переговоры, многократные неурожаи и эпидемии полностью исчерпали финансовые возможности как ордена, так и жителей страны. Когда-то богатые торговые города, такие как Эльбинг, оставили в прошлом свой расцвет и благосостояние. Морская торговля находилась в очередном кризисе, как из-за действий пиратов, так и в результате неурожаев, в связи с чем поступил запрет на вывоз зерна. К этому добавились споры о пошлине с Ганзой, постоянные проблемы с Англией и Шотландией. Торговля с Фландрией, откуда Пруссия получала полотно, пряности и другие необходимые товары, тоже страдала из-за отсутствия безопасности и всевозможных нарушений. Попытки обезопасить мореплавание от пиратов закончились безуспешно — Фрисландия давала им приют и оказывала защиту.
В связи с большим количеством дополнительных налогов пришлось предоставить сословиям большую власть. Города получили право предлагать магистру обратить внимание на указанные проблемы, которые он обязан был решать.
Новый магистр должен был принести клятву сословиям о сохранении в стране прав и привилегий, городам — свободный выбор бургомистров, советников магистрата и судей по старым обычаям и праву, на ландтагах предоставлять возможность свободно излагать государственные проблемы и их решение.
Нужда пришла и в орденские замки. Доходная часть бюджета сильно сократилась, а собственная торговля представляла собой лишь малую часть былого объёма[1179]. Разорённая страна не имела возможности содержать комтурские конвенты и замки, в связи с этим часть комтурств пришлось упразднить.
Выборы нового магистра. В начале марта 1422 г. в Мариенбурге был собран орденский капитул. В присутствии ландмейстеров Ливонии и Германии магистр сложил с себя должность, которую он занимал восемь лет. Бывшего магистра направили на должность комтура в Меве, где он пробыл восемь месяцев, затем был переведён в Данциг, где и скончался 15 декабря 1423 г.
На этом капитуле 10 марта был избран новый верховный магистр Пауль фон Русдорф. Его карьера началась после битвы под Танненбергом, где погибло почти всё орденское руководство. Срочно из оставшихся братьев выбирались те, кто мог занять освободившиеся должности, Паулю фон Русдорфу достался пост пфлегера (управляющего) в Растенбурге (с 12 мая до 28 июля 1412 г.). Вскоре его повысили, и с 21 мая 1413 г. он стал комтуром Тухеля, оставаясь на этой должности до начала 1414 г. Одновременно до 17 января 1414 г. он исполнял обязанности комтура в Палау и фогта в Лейпе. Вскоре 4 марта 1414 г. он получил пост верховного казначея и попал в обойму высокопоставленных лиц. В этой должности он пребывал до 12 июля 1415 г. На должность верховного трапиера он был назначен 24 ноября 1415 г., одновременно исполняя должность комтура Меве. 7 июня 1416 г. Пауль фон Русдорф вступил в должность великого комтура и переехал в Мариенбург. В сентябре 1418 г. он вновь занял должность верховного трапиера и по обычаю стал комтуром Кристбурга.