Напряжённость в отношениях между Польшей и Пруссией дополнилась внутренними противоречиями в ордене и стране. Сначала установилась неприязнь между магистром и ландмейстером Ливонии. Генрих фон Плауэн высказал некие претензии к ордену в Ливонии, которые оскорбили как ландмейстера, так и орденских братьев в Ливонии. К счастью, спор скоро был улажен. Более серьёзные разногласия произошли с епископом Эрмландским Генрихом IV. После отхода поляков из Пруссии епископ, друживший с королём Польши, бежал из страны. По мирному договору он вновь получил епископство, но возвращаться в Эрмланд не спешил, так как магистр не обещал ему безопасности. Генрих фон Плауэн попытался поменять этого прелата на вюрцбургского каноника графа Генриха фон Шварцбурга-Лейтенберга, своего двоюродного брата[1140]. Это предложение было благосклонно принято римским папой, у которого имелся свой претендент, некий Герман Дверг, на Эрмландское епископство. Но едва об этом узнал Владислав-Ягайло, он подключил при дворе папы всех своих "друзей" и полностью расстроил планы магистра. Попытка обратиться к императору в качестве третейского судьи ничего не дала. Король Германии выдвинул вердикт, по которому епископ должен быть введён в полное владение епископством, и только после этого можно начать правовое расследование. Если магистр не выполнит это условие, то он будет оштрафован на 10 ООО марок. Орденский прокуратор разъяснил магистру, какой опасности подвергается орден, напомнив ему о судьбе тамплиеров, после чего Генрих вынужден был отказаться от своего плана. Между тем верховный магистр занимался решением проблем и с епископом Леслау, требовавшим возвращения некоторых епископских поместий, захваченных орденом, а также значительной суммы. Сигизмунд старался решить и этот спор, но все его попытки провалились, разбившись о непомерные требования епископа в отношении возмещения ущерба, тем более что король Польский тоже участвовал в этой игре.
Основным вопросом Генриха фон Плауэна оставались финансы. Требования наёмников, третий взнос за пленных и просьба короля Сигизмунда о значительной сумме создали неразрешимую проблему. Надежды магистра на помощь баллеев в Германии оказались напрасными. Баллеи и орденские поместья находились в печальном состоянии, в большинстве своём были бедны и погрязли в долгах. Во многих коммендах орденские рыцари объявляли, что если и дальше у них будут требовать деньги, то они желают перейти в другой орден[1141]. В отчаянии магистр обратился к королям Англии и Франции, купечеству в Париже, мэру Лондона, городам Гуль, Брюгге, Гент, Дордрехт, Гамбург, Кёльн, Бремен и др. Ни одна ганзейская контора не была забыта. Все объединения и группы, которые могли бы иметь деньги, получили письма, в которых от лица магистра проникновенными словами описывались несчастья Немецкого ордена[1142]. Королю Венцеславу Богемскому он писал: "К сожалению, столь разнообразно и велико то, что грозит мне и моему ордену, что я не могу описать всю его полноту, и на земле нет у меня иного утешения, наряду с господом, как только Ваша милость и моего господина короля Венгерского, вашего любимого брата. Я взываю к вашей великодержавности, моему милостивейшему господину и главе христианского мира, прося, чтобы вы милостиво взглянули и с милосердием в сердце восприняли те тяготы и величайшее напряжение, которые мне, моему бедному ордену и стране на долю выпали и стали обыденностью; примите, дорогой господин, меня, мой орден и страну милостиво под свою защиту, ибо никогда нужда не была столь большой, как сейчас. Я действительно опасаюсь, что если ваше королевское величество не даст мне и моему ордену помощи и спасения, то я той силой, что есть сейчас у меня и моего ордена, не смогу удержать эту страну"[1143].
Правители, к которым обратился верховный магистр, формально откликнулись посланиями в поддержку ордена. Только король Венгрии серьёзно воспринял опасность и предупредил польского короля о сохранении мира, иначе он выступит на помощь ордену "этим крепким щитом христианства". Король Франции Карл VI также предостерёг Владислава-Ягайло от нарушения подписанного мира. Король Англии обратился к папе с просьбой защитить Немецкий орден от польского короля. На начальном этапе и Сигизмунд активно вмешался в сложившуюся ситуацию, преследуя цель оторвать Литву от Польши. Он вступил в тесный контакт с великим князем (состоялась даже встреча), пытаясь пробудить у него чувство независимости. Отделения Литвы от Польши не произошло. Но идея, поданная Александру-Витовту, не могла не затронуть его честолюбивую душу. Сближение Сигизмунда с Александром-Витовтом произвело на польского короля столь сильное впечатление, что он сам предложил примирение, одновременно разослал письма всем духовным и светским правителям, где пытался объясниться относительно жалоб и обвинений, которые выдвинул против него верховный магистр. Очевидно, Сигизмунд был крайне заинтересован в спасении ордена как силы, противодействующей Польше. Герцог Глогау Иоганнес получил приказ в случае войны тотчас со всем своим войском спешить на помощь ордену. Ещё раньше он поручил бургграфу Фридриху фон Нюрнбергу, наместнику в Бранденбурге, повлиять на короля Богемского, чтобы тот не дозволял впредь рыцарям и другим военным людям из Богемии и Моравии или иных его земель наниматься на военную службу к польскому королю против ордена. Он заявил, что воевать против ордена — значит воевать против бога, христианства и Священной Римской империи. Орден должен быть защищён, тем более что польский король не исполнял принятые условия мира и продолжал удерживать пленных. Если война всё-таки начнётся, Сигизмунд обещал лично возглавить войско и прийти на помощь ордену. Правда, за этот шаг орден должен был в течение двух лет выплатить ему 375 000 венгерских гульденов[1144]. Под давлением папы и Западной Европы Владислав-Ягайло на какое-то время принял примирительную позицию, оставив орден в покое.
Однако урегулирование этих отношений между орденом и Польшей оставалось в высшей степени неопределенным, и магистр не мог выпустить из-под своего контроля безопасность страны. Потому с особым усердием укреплялись пограничные крепости — как у Жемайтии, так и у Литвы с Польшей, усиливались гарнизоны, обеспечивались оружием и другими средствами обороны. Вся страна вновь перешла на военное положение, сравнимое с подготовкой к войне.
При этом магистр не переставал бороться с денежной нуждой, спастись от которой он никак не мог. Кроме требований наёмников и всё ещё не выплаченного выкупа Польше, над ним висела просьба короля Римского Сигизмунда о значительной сумме, которую невозможно было собрать, ведь экономика городов была истощена, даже наёмников они не могли обеспечить. Надежды магистра на помощь извне разбились о действительность. День выплаты 11 ноября (день Св. Мартина) приближался, орденская касса была пуста. Уже после первой выплаты магистр фон Плауэн жаловался в письме к епископу Иоганну Вюрцбургскому от 23 марта 1411 г., что король не отпускает пленных и уже нарушил многие статьи Торнского мира. Когда подошёл срок третьей выплаты, магистр начал откладывать передачу денег, надеясь, что это заставит Владислава-Ягайло отпустить пленных. Но король за просрочку наложил на орден штраф в 720 тыс. грошей. Кроме того, магистр обязан был выплатить великому князю литовскому Витовту 300 тыс. грошей, а за отсрочку платежей ещё 144 тыс. в качестве штрафа[1145]. Таким образом, орден в общей сложности был должен 10 982,40 килограмма серебра, почти 11 тонн. Год 1411-й прошёл, Торнский мир продолжал существовать только на бумаге. Король и великий князь пленных не отпускали, грамот о передачи Жемайтии ордену после их смерти не присылали, спорные пункты о границах оставались нерешёнными.
Политические метания Сигизмунда, отличавшегося тщеславием и взбалмошностью, а также беспокойным и неугомонным характером[1146], усложняли обстановку. С одной стороны, в договоре с орденом он заверял, что если завоюет Польшу, то уступит ему Добринскую землю и Куявию. Затем, решив изгнать турок из Европы, он возложил надежды на помощь Польши и ордена и начал усердно добиваться полного урегулирования между этими сторонами.
Тут в Пруссию пришло известие о том, что король Польский смог привлечь герцогов Эрнста и Фридриха Австрийских к заключению оборонительно-наступательного союза против всех его и великого князя литовского врагов. Вскоре (15 марта 1412 г.) при личной встрече с Сигизмундом он и с ним заключил такой же союз, к которому присоединилась Литва. Формально союз не был направлен против ордена, даже если польский король и надеялся на это. Политика Сигизмунда вызвала у немецких князей подозрение, что он установил с Польшей слишком тесный контакт. Они опасались, что он может из союзнических соображений вынести вердикт против ордена[1147]. Как отдельные князья, так и вся коллегия курфюрстов высказались против этого союза, требуя от римского короля защитить орден от Владислава-Ягайло.
Третейский суд в Буде. Получив документальные гарантии третейского судьи, в которых обе стороны обещали подчиниться его решению, Сигизмунд назначил на 6 июня 1412 г. сбор в Буде (Озене). Не успели орденские посланники добраться до места, как великий князь Александр-Витовт, нарушив перемирие, неожиданно вторгся в орденские пределы в районе замка Рагнит. Разрушив пару пограничных замков и блокировав Рагнит, литвины на территории Жемайтии вновь отстроили крепость Велона (Велун), нарушив условия Торнского мира. В это же время сильное польское войско напало на Йоханнесбург, где сожгло и разорило многие деревни и имения, захватив при этом в плен жителей. Верховный магистр отправил Сигизмунду письмо, в котором сообщал о коварстве Витовта, предупреждая, что все клятвы и обещания ничего для него не стоят.
После того как орденские посланники во главе с маршалом Михаэлем Кюхмейстером и архиепископом Рижским Иоганном фон Валленродом заявили королю Римскому, чтобы судейское решение принималось не им единолично, а всей коллегией курфюрстов, приём им был оказан крайне холодный и даже враждебный. Сигизмунд заявил, что обеспечит мир польскому королю, даже если для этого ему самому придется объявить ордену войну[1148].
Послы ордена представили королю Германскому жалобу на Польшу и Литву, состоящую из 43 пунктов. В ней указывалось, что король и великий князь не соблюдают условия Торнского мира. Пленных не только не освобождают, но и часть их была перебита, иных услали в отдалённые местности, грамоту на уступку Жемайтии не выдают, вторгаются в орденские земли, не хотят подчиняться папскому приговору и т. д.
Польские уполномоченные, со своей стороны, представили более 80 пунктов с возражениями. В них речь шла о неправомочном владении орденом королевскими имениями и ленами, подстрекательстве королевских вассалов к неповиновению, опустошении Литвы, отказе сдать Витовту Мемель и т. д.
Сигизмунд не торопился с решением. Всегда нуждаясь в деньгах, он выгадывал, как ему получить их с ордена. Маршал Михаэль Кюхмейстер фон Штернберг при личных встречах с королём вынужден был (в 1411 г.) обещать ему финансовые выплаты, тем самым превысив свои полномочия и нарушив инструкции верховного магистра. После чего Генриху фон Плауэну пришлось отказаться от союза против Польши. Второй раз (в 1412 г.) маршал дал согласие, когда Сигизмунд, вступив в союз с польским королём, затребовал за свою посредническую роль значительную сумму без реальной перспективы для ордена.
Окончательное решение (приговор) озвучили только 24 августа. Торнский мир должен быть сохранён во всех пунктах: торговля между Польшей и Пруссией является свободной (беспошлинной); епископ Леслауский возвращается во владение его епископскими поместьями и отнятыми церквями и должен получить компенсацию за нанесённый ему ущерб; также и епископу Эрмландскому надлежало вернуть его епископство и возместить ущерб. Все пленные с обеих сторон должны быть немедленно и беспрекословно отпущены. Владислав-Ягайло обязан в течение шести месяцев выдать ордену грамоту на Жемайтию, а орден — внести все недоплаченные деньги, а до тех пор Польша в качестве залога получает Новую марку (Ноймарк) и Дризен. Кто нарушит эти пункты, должен будет заплатить штраф в 10 000 марок серебром (1 350 000 грошей), из которых треть поступает папе, треть королю Римскому, а треть стороне, которая сохраняет мир[1149].
С орденскими уполномоченными Сигизмунд заключил дополнительное соглашение о том, что они выплатят ему те 50 тысяч шок (3 000 000) грошей, которые орден должен Польше. Но орденские представители оговорили условие, что выданное орденом Польше долговое обязательство будет им возвращено. Чтобы побудить короля Польского к выдаче долгового обязательства, Сигизмунд употребил все средства, но все его усилия оказались напрасны[1150].
Магистр ожидал, что вердикт будет более благоприятным. Он был крайне недоволен, что враждебные епископы, "опальные изменники", как он их называл, вернутся в свои владения и должны будут получить возмещение ущерба. Он был также недоволен тем, что вердикт был вынесен императором единолично, а не коллегией курфюрстов. Но он вынужден был его принять, дабы не навлечь на орден ещё больших проблем.
Решение третейского суда в Буде не удовлетворило ни одну из сторон, и шансов на примирение сторон было мало. По договорённости для мирного улаживания пограничных споров в Пруссию прибыли посланник короля Германии учёный юрист Бенедикт Макра и нотариус короля Польши. Генрих фон Плауэн включил в эту комиссию маршала Михаэля фон Кюхмейстера. Прежде всего решили уточнить границу в Жемайтии. Бенедикту также было поручено ходатайствовать перед великим князем об освобождении орденских пленных. В ноябре 1412 г. комиссия отправилась на границу, но поездка не привела к практическим результатам. Макра побывал и в Тракае у Александра-Витовта, там он получил дорогие подарки, польские деньги и был посвящён в рыцари. С этого времени он начал вмешиваться в вопросы, в отношении которых не имел полномочий. Орден оспаривал расширенное толкование полномочий и собирался отказать ему в праве выносить решения. В результате этих конфликтов запланированная встреча сторон в Ковно не состоялась. Так и не решив пограничных проблем, Макра выдал князю разрешение на владение Велоной и Кристмемелем и отбыл восвояси.
Столь же безуспешными были переговоры о выполнении королевского вердикта по епископам. В случае с епископом Леслау орден счёл его претензии в части возмещения ущерба преувеличенными. Взаимное недоверие мешало переговорам и с епископом Эрмландским. Верховный магистр написал королю Римскому в отношении епископа следующее: "Хотя мне, и вы тому свидетель, крайне тяжело то, что я вынужден пригреть змею на груди, Ваше Величество, ничего другого (в моих действиях) видеть, как только то, что я Вашему королевскому решению всеми моими силами последовать хотел и подчиниться"[1151].
Чтобы спасти Новую марку, магистр связался с маркграфом Бранденбургским и заключил с ним союз. После было заявлено об императорских привилегиях, согласно которым Ноймарк не мог быть заложен (сдан в аренду) иностранным князьям. Магистр сообщил об этом королю Польскому, одновременно попросив продлить срок выплаты долга с учётом тяжёлого положение в стране. С аналогичной просьбой он обратился к королю Сигизмунду из-за долга в 25 000 шок (1 500 000) грошей. Последний согласился подождать, но Владислав-Ягайло отказал в отсрочке. По Новой марке он заранее оформил грамоту о передаче ему в закладное владение и уже назначил лиц, которым замки и города должны были быть переданы. Но магистр твёрдо заявил, что никогда не отдаст Новую марку в заклад.
Создание ландесрата (Совет страны). Для выплат и содержания наёмников Генрих фон Плауэн, остро нуждаясь в деньгах, в 1412 г. потребовал от своих подданных ещё один тяжёлый налог, вызвавший крайнее недовольство. Для решения этой проблемы в Эльбинге были собраны все значимые чиновники ордена, в том числе и ливонский ландмейстер Конрад фон Фитингхоф. На этом совещании магистр предложил учредить Совет страны, в состав которого должны были войти высшие правители ордена, 32 человека из рыцарской знати и 15 представителей бюргерства. (По другим данным, 20 человек из знатных дворян-землевладельцев и 27 бюргеров.)[1152] Представители назначались самим магистром и обязаны были ему присягнуть, после чего допускались к управлению страной. В октябре на собранном таким образом Совете страны было решено раз в год организовывать большой съезд в Эльбинге, на котором должны были обсуждаться все важные вопросы. Включённые в него дворяне и бюргеры принимали участие в управлении страной в качестве постоянных советников и заботились как о пользе для ордена, так и о благосостоянии своих сословий. Без согласия Совета страны орден не имел права единолично решать внутренние и внешние вопросы. В одном из документов по этому поводу говорится: "Верховный магистр и его высшие чиновники не желают начинать важные и серьёзные дела, например, союзы и войны, без знания, воли принёсших присягу советников"[1153]. Все жалобы на ущемление привилегий сословий орденом или городскими бургомистрами должны были рассматриваться на Совете страны. Там же магистр вместе с советниками обязаны были разбирать предложения об улучшении управления страной, устраняя недостатки и злоупотребления: "Все права верховного магистра и его правителей по-прежнему остаются нерушимыми по древнему обычаю". Учреждение Совета страны было зафиксировано 28 октября 1412 г.[1154]
Есть основание предполагать, что созданный из представителей рыцарства и городов совет помог Генриху фон Плауэну собрать деньги на выкуп пленных и нужды ордена[1155]. Важнейшей задачей магистра оставалось выполнение требований короля. Ему наконец-то удалось собрать 39 400 шок (2 364 000) богемских грошей польскому королю и 5000 шок (300 000) великому князю. Но когда в назначенный день в Торне должна была произойти передача денег, возник спор о стоимости серебра. Он длился около трёх недель, после чего пришлось отдать полякам серебро по цене, определённой ими (не без ущерба для ордена). Долг был полностью погашен, вексель верховного магистра возвращён. Некоторое время спустя состоялся расчёт с великим князем.
Со своей стороны, король и князь в январе 1413 г. выдали ордену подтверждение, что Жемайтия после их смерти перейдёт под орденскую власть. В документе была одна оговорка, которая совершенно перечёркивала сам документ. В ней говорилось: "Переход Жемайтии под власть ордена должен совершиться без нарушения прав третьей стороны". В то же время было известно, что на владение Жемайтией уже претендовали дочь короля Ядвига, а также жена и дочь князя литовского.
Движения в сторону войны. Аппетиты Александра-Витовта всё возрастали, он твёрдо решил заново отстроить крепость Велона и распространил свои претензии на Пруссию вплоть до реки Оссы. Он категорически отказался обсуждать этот вопрос, утверждая, что никто не принудит его поступить иначе. Грамота о передаче Жемайтии, являвшаяся требованием короля Римского, была столь ненадёжной и двусмысленной, что магистр отказался её принимать. Вскоре жена и дочери Александра-Витовта и польские представители от имени дочери короля Ядвиги заявили формальный протест. Автором текста являлся Бенедикт Макра. Узнав об этом, Генрих фон Плауэн выразил открытый протест и заявил Сигизмунду, что все решения, принятые Бенедиктом, должны рассматриваться как не имеющие силы. Об этом он сообщил и Владиславу-Ягайло, заверив, однако, что есть возможность в личных переговорах с королём разрешить спор и установить мир[1156]. Но вместо мирного урегулирования спорных вопросов все шаги сторон воспринимались с недоверием, ситуация с каждым днём обострялась. Верховный магистр всё больше убеждался, что новая война с королём и великим князем неизбежна. Генрих начал принимать меры к подготовке к войне, пытаясь приобрести союзников в лице дружественных королей и фюрстов (князей), прежде всего, короля Богемии и герцогов Австрии и Баварии. Для улучшения отношений с королём Римским он выплатил ему часть долга. Но Сигизмунд был крайне недоволен орденом, обвиняя его в невыполнении третейских решений, в пропуске выплат, а также в неблагодарности. Для улучшения отношений с римским королём магистр в срочном порядке направил приказ немецкому ландмейстеру срочно выплатить римскому королю 13 000 шок (780 000) богемских грошей. Ландмейстеру Ливонии также было выставлено требование о помощи ордену в тяжёлой ситуации.
Движение в сторону войны происходило и в Польше с Литвой. Александр-Витовт с войском выдвинулся к реке Нарев. Видя это, Генрих фон Плауэн усилил подготовку к войне как внутри страны (магистр сподвиг население Самбии (Замланда) к новым пожертвованиям, дав им так называемую Замландскую привилегию на право свободного рыболовства в Куршском заливе и лесоразработок в орденских лесах)[1157], так и за её пределами. Узнав об этом, Сигизмунд проявил недовольство военными приготовлениями и потребовал запретить враждебные акты. Генрих фон Плауэн постарался оправдаться, направив ему послание, в котором объяснил свои действия попыткой достижения справедливого мира. В документе в очередной раз перечислялись нарушения польским королём Торнского мира и вердикта Сигизмунда. Со своей стороны, Владислав-Ягайло утверждал, что он строго выполняет условия мира, и разослал к европейским дворам и папе римскому посланников с жалобами на орден. Обе стороны употребляли все средства, чтобы жалобами, клеветой и инсинуациями расположить к себе князей и папу. Надежда на благосклонность римского короля уже давно покинула магистра, Сигизмунд, невзирая на бедственное положение ордена, требовал только денег, причём очень настоятельно[1158].
Разногласия в ордене. Ливонская провинция ордена не без трений оказывала верховному магистру большую помощь. Ландмейстер Конрад фон Фитингхоф, помогавший магистру в сборе денег на оплату выкупа, зачастую давал ему дельные советы. Когда в поисках союзников Генрих фон Плауэн хотел заключить союз с Ганзой, ландмейстер посоветовал ему этого не делать, чтобы не нажить себе врагов в лице противников Ганзы. Старый Фитингхоф скончался 14 февраля 1413 г., и Плауэн, учитывая предыдущие проблемы, навязал его преемнику Дитриху Торку (Dietrich Tork) строгие условия подчинения верховному магистру. Немецкий ландмейстер Конрад фон Эглоффштайн всячески отказывал Пруссии в какой-либо помощи, не желая сдавать под залог орденские владения в империи. Споры о финансовой помощи переросли в проблему неповиновения. В сентябре 1413 г. магистр отправил в Германию приказ отстранить ландмейстера и ряд должностных лиц, если они вновь откажут в требуемой помощи. (Меры против немецкого ландмейстера не были приняты, так как Германа фон Плауэна вскоре свергли.)[1159] В самом ордене после поражения под Танненбергом упала дисциплина, на что магистр реагировал очень резко, требуя неуклонного выполнения орденских статутов. Это тоже не прибавило ему авторитета. Ещё более не нравилось орденским верхам требование бережливости и сдачи в орденскую казну дополнительных сумм из комтурских касс. Проявлялось недовольство и созданием Совета страны, что, как им казалось, ограничивает их полномочия.
Строгие меры, принятые Генрихом в соответствии с положением ордена, в отношении дисциплины в замках, особенно в части экономии и ограничений комтуров и верховных правителей, как, впрочем, и всех орденских братьев, воспринимались орденскими братьями достаточно болезненно. В их рядах не было чёткой позиции, ясности и твёрдости, которые могли бы привести к сплочению. Энергия Генриха фон Плауэна, его непоколебимая воля, отличавшаяся от мнения верховных правителей, возмущала последних. Видя такое отношение, магистр всё чаще единолично решал политические и военные вопросы, отстранив орденских правителей от важных решений и переговоров с польским королём.
Расхождения во взглядах верховного магистра и орденского маршала стали настолько явными, что последний должен был в письменном виде оправдываться перед Генрихом фон Плауэном. Великого комтура Германа фон Ганса, пробывшего на этой должности до 10 апреля 1412 г., как не справившегося со своими обязанностями он заменил комтуром Бальги Фридрихом фон Цоллерном. Вернера фон Теттингена, остававшегося верховным госпитальером до августа 1412 г., сменил Герман фон Ганс, занявший эту должность 23 ноября. Трапиера Альбрехта фон Тонну уже в июле 1411 г. он сместил, и только в апреле 1412 г. эту должность получил Фридрих фон Веллен. Из назначенных в 1410 г. верховных правителей на своём посту оставался только треслер (казначей) Боэмунд Брендель и пока ещё маршал Михаэль Кюхмейстер.
Комтуры основных замков также постоянно менялись: за два года правления Генриха фон Плауэна было два-три начальника. Кто-то отказывался сдавать излишки из комтурских касс, кто-то — выполнить приказы магистра. Все они безжалостно снимались со своих постов.
Наблюдая в Малом совете недовольство, Генрих отказывался допускать их к себе. При нём осталось только несколько приближённых рыцарей и его двоюродный брат — комтур Данцига.
Свержение Генриха фон Плауэна. Между тем в сентябре 1413 г. в Пруссии всё уже было готово к войне. Получив известие, что польский король собрал большое войско для взятия замка Нессау, находящегося на левом берегу Вислы, магистр выдвинул к границе с Добринской землёй войско наёмников, по некоторым данным — до 15 000. Другой отряд под командованием брата магистра в количестве до 6000{133} человек был направлен против князя Слупского Богуслава VIII (герцога Штольпа). Этот князь выступил на стороне короля и готовился в случае войны напасть на орденские земли с запада. Поэтому было решено быстрым ударом вывести его из войны и освободившиеся силы перебросить на юг против короля.
Третий отряд должен был прикрыть границу с Мазовией и в случае необходимости отразить вторжение великого князя.
Первый удар в начале октября должен был нанести комтур Данцига Генрих в направлении Слупска. В тот момент, когда всё уже было готово к наступлению, орденский маршал Михаэль Кюхмейстер фон Штернберг запретил комтуру Генриху фон Плауэну выдвинуться в поле против Богуслава VIII. Сам магистр в это время заболел и не смог выступить в поход. В войсках, двигавшихся к Мазовии, вспыхнуло возмущение. Комтуры, возглавлявшие знамёна, отказывались нарушать мир с Польшей. Это был открытый бунт, командующему южным направлением ничего не оставалось, как повернуть назад[1160].
Верховный магистр срочно объявил в Мариенбурге сбор орденского капитула, предполагая снять с должности маршала и навести в ордене порядок. Капитул был открыт 14 октября 1413 г. в резиденции магистра. Михаэль Кюхмейстер, зная, что его ожидает, заручился поддержкой большинства членов капитула. Им владела надежда на получение магистерской должности, и эта надежда имела основание, так как большая часть правителей были преклонного возраста, обременённые болезнями. Кюхмейстер также мог смело рассчитывать на поддержку ландмейстеров в Германии и Ливонии.
Едва капитул открылся, слово взял орденский маршал. Он выступил против магистра с целым списком тяжких жалоб и обвинений. Самыми главными были: верховный магистр пренебрегает советами подчинённых ему правителей и следует только своим решениям и советам светских лиц (Совет страны), что не только противоречит орденским законам, но и наносит ордену тяжкий вред; магистр не соблюдает решений, принятых с участием верховных правителей и поступает только по собственной воле; вся страна жалуется на высокие налоги, а магистр продолжает войну и разрушение страны; информацию, ведущую к миру, он утаивает от правителей и сообщает только ту, что ведёт к войне и несчастьям.
К списку присоединились и претензии, что вопреки заключённому "вечному миру" магистр, невзирая на мнения правителей и прелатов, желает войны; без их ведома магистр набрал наёмников, что повлекло недобрую славу о стране и ордене; без одобрения правителей проматывал в посольствах орденские деньги и ценности, которые шли на подарки; города и деревни жалуются на ухудшение качества денег, а о причинах правителей совета не ставят в известность.
Эти и аналогичные жалобы по большей части касались уменьшения влияния Малого совета (правителей). Претензии признали обоснованными, и поступило предложение о смещении магистра. Решение капитула было принято, после чего Генрих фон Плауэн сдал регалии магистерской должности. Он был спокоен и попросил только скромное место комтура в Энгельсбурге, на что капитул дал согласие. До новых выборов магистра наместником был назначен орденский госпитальер Герман фон Ганс[1161].
Смена орденской политики. Верховные правители в смиренном послании тотчас сообщили Владиславу-Ягайло об отставке Плауэна, возложив на него вину за все прежние военные приготовления и объявив свою готовность уладить недоразумения. Находясь в Литве, король воспринял это известие довольно равнодушно, но приказал своим пограничным воеводам и старостам хранить на границах спокойствие и мир. Встревоженное королевским молчанием орденское руководство послало в Литву к Владиславу-Ягайло комтуров Бальги и Рагнита, которые заключили с королём и великим князем перемирие до Пасхи 1414 г.
Новое орденское руководство также поспешило уведомить короля Сигизмунда об обещании погасить задолженность, в надежде, что в случае осложнений можно будет рассчитывать на его поддержку.
В силу сложившихся обстоятельств выборы магистра было необходимо провести как можно скорее. В начале января 1414 г. в главной резиденции ордена собрался Генеральный капитул с немецким ландмейстером Конрадом фон Эглоффштайном и ливонским ландмейстером Дитрихом Горком. В этот раз капитул пригласил экс-магистра Генриха фон Плауэна. Он ещё раз спокойно и с достоинством выслушал выдвинутые против него обвинения, затем опроверг их и в конце добровольно отказался от должности.
Выборный капитул 9 января единодушно утвердил на должность верховного магистра Михаэля Кюхмейстера фон Штернберга. Новый магистр принадлежал к рыцарскому роду, проживавшему в районе города Майсена и Силезии. За время пребывания в ордене он приобрёл богатый опыт, пройдя карьеру от кумпана комтура Бальги до орденского маршала. Великим комтуром остался граф фон Цоллерн, маршалом был назначен Эберхард фон Валленфельс, госпитальером остался Герман фон Ганс, а трапиером — Фридрих фон Велен. Казначеем уже в марте назначили Пауля фон Русдорфа.
Сразу по вступлении в должность Михаэль Кюхмейстер постарался объяснить Польше и Литве, что в отличие от своего предшественника он будет стремиться к миру. Несмотря на свой опыт он, кажется, так и не понял планов и намерений Владислава-Ягайло. В то время как он всячески показывал свои миролюбивые намерения, пытаясь настроить польского короля на мирный лад, тот продолжал жаловаться и клеветать на орден. Это происходило также при дворах папы и римского короля. Не существовало такого греха, в котором не был обвинён орден. Следствием стал вызов в суд на 10 апреля 1414 г. в город Буда (Ёзен). На суд были приглашены и король Польский, великий князь литовский, князья Слупский и Мазовский. Но магистр, не ожидая ничего хорошего от присутствия на нём Бенедикта фон Макра, не решился присутствовать и просил о переносе суда на более позднее время.
Ему не удалось урегулировать отношения с епископом Эрмландским, даже при посредничестве трёх других епископов. С трудом он наладил отношения с князем Слупским (герцогом Штольпа).
Брат бывшего магистра, сосланный пфлегером в Лохштедт, опасаясь мести Михаэля Кюхмейстера, бежал в Польшу. Бывший магистр Генрих фон Плауэн был обвинён в попытке захвата власти с помощью Владислава-Ягайло, и хотя сведения не подтвердились, в мае 1414 г. был взят под стражу и помещён в замок Бранденбург.
Михаэль Кюхмейстер продолжал переписку с польским королём и великим князем о начале переговоров, на которых надеялся устранить имеющиеся противоречия. Наконец, после Пасхи в городке Грабув (Грабау) южнее Калиша начались переговоры. Чем уступчивее был магистр, тем больше увеличивались запросы короля, который уже требовал возвращения Померании, Кульмской земли, района Михеляу, окрестности Нессау и до рек Годау, Дризен и Занток. Князь Слупский должен был сохранить свои владения в прежних границах. Великий князь Александр-Витовт потребовал отказа на притязания Жемайтии. Орден также должен был возместить королю, великому князю, князю Мазовскому и епископам Леслау и Плоцкому причинённый ущерб.
Переговоры продолжались девять дней и закончились безрезультатно, надежды магистра на мирное урегулирование с каждым днём убывали. Вскоре Владислав-Ягайло несколько иначе сформулировал свои требования, сохранившие пункт возмещения ущерба, но и они были неприемлемы для ордена. Напрасно Кюхмейстер просил о смягчении условий, надеясь, что король желает мира, но советники короля совершенно открыто ему заявили: если орден оправится и вновь станет сильным, он жестоко отомстит Польше, поэтому его необходимо ослабить до такой степени, чтобы он больше никогда не мог подняться. Король всё-таки согласился продлить перемирие до вынесения вердикта Сигизмунда, но как стало известно, если условия третейского суда будут для него неблагоприятными, он готовился напасть на орден[1162].