На собравшемся в Мариенбурге Генеральном капитуле 30 ноября 1393 г. выборщики избрали на должность магистра Немецкого ордена Конрада фон Юнгингена, занимавшего должность орденского треслера (казначея){115}. Это было достаточно неожиданно для сложившихся традиций ордена, когда на должность магистра зачастую избирался великий комтур, исполнявший обязанности наместника магистра.
Новый магистр принадлежал к аристократическому семейству из Киллерталя под Хехингеном, которое в 1316 г. переселилось в Юнгнау севернее Зигмарингена. Из братьев Конрада рыцарем Тевтонского ордена был Ульрих фон Юнгинген. Родовой герб, известный с 1367 г., представлял собой щит, поделённый на четыре поля, имеющих серебряный и синий цвета.
Впервые Конрад упоминается в орденских документах в 1387 г. в качестве хаускомтура в замке Остероде. Сразу после выбора верховным магистром фон Валленрода в 1391 г. Конрад в марте назначается на должность треслера — казначея. Став треслером, фон Юнгинген занял одну из важных должностей. Практические знания, приобретённые им на этом посту, могли способствовать ему попасть в круг ведущих орденских рыцарей.
В период его правления был продолжен процесс интенсификации внутреннего управления. Если не во всех, то во многих комтурствах Пруссии систематически выдавались грамоты об основании деревень и служебных поместий. Письменная отчётность экономического управления в главной резиденции ордена Мариенбурге приобрела в его время значительные объёмы.
В Самбии (Замланде) мелкие прусские поселения объединяли в более крупные деревни, чтобы повысить экономический эффект от их деятельности. В политике заселения пустующих земель он попытался продолжить осуществление планов его предшественников. К началу XV в. новые поселенцы продвинулись далеко на восток. Началось заселение "великой пустоши", для улучшения условий из части земель комтурств Бальги, Бранденбурга и Кёнигсберга было создано комтурство Райн. Но из-за растущих военных расходов мероприятия по заселению пришлось отложить, а новое комтурство в 1399 г. упразднить. Во внутренней политике магистр стремился оживить и развить экономику. Он озаботился обеспечением населения врачебной помощью и возложил на города обязанность создавать условия для проживания в них врачей и аптекарей. Врачи также принимались на работу в орден для обеспечения орденских братьев[1000].
Кадровая политика Конрада фон Юнгингена оставалась традиционной: каждые три года большая часть орденских чиновников подвергалась ротации или отстранению от должностей, что, впрочем, не исключало возможности наиболее проверенных правителей оставлять на прежних постах[1001].
Осада Вильни, 1394 г. В первой половине 1394 г. орден отдельными набегами разорил окрестности Новгородка{116}, Лиду и Расейняй. Прибывшие летом крестоносцы-пилигримы из Франции и Германии, а также оставшиеся с прошлого года помогли осуществить самый большой поход в Литву. План вторжения состоял из двух этапов. Первый — восстановить разрушенный замок Риттерсвердер, второй — взять Вильню. Конрад фон Юнгинген возглавил первый отряд, в который входили пилигримы графа Лайнингена (v. Leiningen) и другие крестоносцы. К ним присоединился бежавший из Литвы православный князь Свидригайло с небольшим отрядом из русских и литвинов. В арьергарде находился большой отряд комтура Эльбинга — госпитальера Зигфрида Вальпота фон Бассенхайма (1384–1396 гг.). К середине августа войско прибыло на остров, где ранее стояла крепость Риттерсвердер. Витовт, уже давно оповещённый о замысле противника, отправился в этот район с большим войском всадников{117}. Постоянные стычки и бои не дали возможности начать восстановительные работы, когда же подошли основные силы орденского маршала и вспомогательное войско из Ливонии, Витовт вынужден был отступить. Но времени на строительство крепости было упущено, пора было приступать ко второму этапу — осаде Вильни. Витовт тем временем перекрыл на удобных участках все лесные дороги. Магистр, узнав об этом от пленных, повёл орденские войска по болотистым и бездорожным местам, настилая гати.
Обойдя сильно укреплённый лагерь литвинов у Папарчяя, войско двинулось вперёд, прокладывая себе дороги через дебри и болота, строя через реки мосты. В одной из стычек был захвачен шурин Витовта Судимонт (Шудимунт), которого за лодыжки повесили на дереве. Неся потери от непрерывных нападений расставленных в лесах вражеских отрядов, орденское войско[1002] после значительных лишений 22 августа достигло стен Вильни[1003]. Полностью окружить Вильню сил не хватило, поэтому осаждённые поддерживали связь с Витовтом.
Замки города умело защищались польскими гарнизонами, сам Витовт и его войско расположились в окрестностях, отрезав орденский лагерь от путей снабжения. Установленная артиллерия ордена постоянно подвергала замки и городские стены обстрелу. Попытки гарнизона совершать вылазки успешно пресекались. Среди русских, осаждённых в Вильне, было большое количество поддерживавших Свидригайло, они решили поджечь замок, но заговор был раскрыт[1004] и осада затянулась. Король Польши постоянно отправлял Витовту в помощь отряды польских рыцарей. В конце концов попытки орденских и других отрядов запастись в окрестностях продуктами питания были сорваны. В этом положении магистр вынужден был направить большой отряд комтуров Бранденбурга, Бальги, Бартена и Рейна для реквизиции продуктов. Южнее Рудамины (Рудмине) это войско наткнулось на Витовта, в завязавшемся сражении литвины были обращены в бегство.
В плен попало большое количество знатных людей, в том числе и русский князь Иван Бельцкий. Захватили также большое войсковое знамя Витовта и шесть других знамён.
Подошедший отряд из Ливонии замкнул кольцо осады и укрепил орденское войско. День и ночь орудия обстреливали укрепления города, вскоре рухнули стены и башни вдоль реки Вилии и во многих других местах. Перед штурмом для осушения городских рвов было решено отвести воду реки в сторону, но в результате обстрела погибло много рабочих, так что магистр был вынужден отказаться от этой попытки.
Между тем непрерывные бои на два фронта и потери ослабили напор орденского войска. Магистр потерял надежду, находясь в окружении, взять Вильню, и 21 сентября решил прекратить осаду. Отступать пришлось через Тракай, неся тяжёлые потери от постоянных атак жемайтов в лесных окрестностях реки Нерии (Перис, Штребе). Только отступив за реку Неман (Мемель), войско прекратило подвергаться вражеским нападениям. Около двух месяцев длилось вторжение, но в результате ни один из намеченных планов не был выполнен[1005].
Великий князь вступил в переговоры с магистром, но дальше обмена пленными дело не пошло. Витовт не решился достичь прочного перемирия, ибо, как полагали в окружении магистра, опасался шпионов Ягайло.
Весной 1395 г. опять всплыл вопрос о продаже Добринского княжества, на чём настаивал Владислав Опольский. Однако магистр вновь отклонил это предложение, понимая негативную реакцию польского короля. Владислав-Ягайло уже долгое время опасался, что при бедности князя Опольского Добринская земля достанется ордену. Магистр также уклонился от создаваемого князем Опольским союза маркграфа Мейсена, короля Венгрии, герцога Альбрехта Австрийского и маркграфа Моравского Йобста, официально заявив, что не намерен разрушать мир с соседними государствами.
Император Венцеслав против ордена, 1395 г. В течение 1395 г. обострились отношения ордена с императором Священной Римской империи Венцеславом. В результате заключённого между императором и польским королём союза Польша обещала Венцеславу в случае войны, не направленной против курфюрстов, князей и герцогов Польши и Силезии или вассалов короля в Богемии (Чехии), оказывать ему значительную военною помощь. Взамен император обязан был поддерживать короля в войне с орденом. Магистр получил распоряжение Венцеслава отказаться от военных походов против Литвы. Конрад фон Юнгинген заявил резкий протест против этого запрета, он писал императору: "Вы требуете от меня исполнить это распоряжение для моего ордена, но я сам не имею такой власти, чтобы решить этот большой вопрос. Мой орден основан вести борьбу против неверных, и имел до сего времени милость Бога, содействие Святой Римской церкви, Священной Римской империи, всех христианских королей, князей и господ, которых это дело касается так же, как и моего ордена, особенно тех, которые граничат с неверными. Я не имею той власти сделать то, что Вы хотели бы, для этого требуется решение Генерального капитула моего ордена"[1006].
Однако магистр не ограничился этим посланием, для разъяснения позиции ордена он отправил в Германию комтура Редена графа Рудольфа фон Кибурга (1391–1402)[1007]. Рудольф посетил известных правителей рейха, ознакомив их с результатами последних переговоров. Он также обратился за советом к немецкому ландмейстеру, который поддерживал прямые контакты с императором (о нём говорили, что это рыцарь Немецкого ордена, который находится "большей частью при императорском дворе как советник и управляющий общими делами ордена")[1008].
Рудольф желал правильно выстроить позицию ордена по отношению к императору (кайзеру). Тем временем от Венцеслава прибыло новое недвусмысленное распоряжение, по которому верховный магистр в споре с королём Польши должен все свои решения предварительно согласовывать с ним как с главой рейха. Вскоре к императорскому запрету о нападении на христианскую Литву присоединился и папа римский.
Витовт на Руси. Витовт в это время (1395 г.) был на Руси, где договорился с Новгородом о союзе против Москвы. Он активно вмешался в дела Смоленского княжества, где между князем Юрием Святославовичем и братьями шла борьба за уделы. Князь Юрий вынужден был бежать в Рязань. Витовт под предлогом похода на татар подошёл к Смоленску и предложил свои услуги братьям в качестве третейского судьи. Князья поверили ему и прибыли с дарами в лагерь. Витовт приказал их схватить и отослать в Литву. Затем осадил Смоленск, взял его и посадил в нём своих наместников[1009]. С русскими князьями он поступал так же вероломно, как и с орденом, совершенно не задумываясь о данном им слове. Таким образом, всё Смоленское княжество оказалось в руках Витовта.
Внешние и внутренние проблемы, 1396 г. Похоже, дипломатическая акция Рудольфа фон Кибурга возымела своё действие, и в начале 1396 г. в Пруссию прибыл значительный отряд пилигримов под командой герцога фон Гельдерна. Магистр, проигнорировав распоряжение кайзера и папы, тут же в январе направил объединённые войска ордена и герцога в Литву. Задачей этого вторжения была попытка отвлечь Витовта от запутанных ливонских дел, связанных с епископом Дорпатским.
Многие знатные вассалы архиепископа Рижского отказались признавать нового архиепископа Иоганна Валленрода, ставленника Тевтонского ордена, и бежали к епископу Дорпатскому Дитриху Дамерау. Епископ выступил против ордена, а тут император Венцеслав упразднил архиепископскую кафедру и предложил избрать архиепископом 14-летнего сына герцога Святобора Оттона Штеттинского. Епископ Дитрих согласился на это и попросил помощи против ордена у герцогов Мекленбургских, Пскова и Витовта. С согласия своего капитула и вассального рыцарства епископ сделал следующий шаг: официально заключил союз с уже христианским великим князем Литвы и епископом Вильни. Основная тяжесть борьбы с Литвой легла на Ливонию, куда из Пруссии прибыл Свидригайло. Ливонский ландмейстер совместно со Свидригайло в 1396 г. вторгся в Литву и Жемайтию. В ответ Витовт послал своё войско к Двине и взял Динабург. Свидригайло тем временем договорился с витебскими боярами выступить против Витовта. Через псковские земли он перебрался к Витебску и захватил город. Ему на помощь из Ливонии прибыл отряд во главе с орденскими рыцарями. Витовт осадил город и вскоре взял его, Свидригайло попал в плен и был отправлен в Польшу к королю.
Дела для ордена принимали неблагоприятный оборот. Конрад фон Юнгинген, видя, что конфликт с епископом Дорпатским переговорами не решить, попытался повлиять на него с позиции силы и отправил в Ливонию крупный отряд. Ландмейстер с прибывшим войском совершил набег на владения епископа, были сожжены и разграблены многие деревни[1010]. Но это ещё более усилило напряжение, епископ разослал жалобы императору и имперским курфюрстам и обратился к герцогу Штеттинскому (Щецинскому) Святобору I с предложением выступить против ордена. В конце концов эта распря закончилась миром. Император и магистр избрали посредником епископа Эрмландского Генриха, и 15 июля 1397 г. в Данциге была составлена примирительная грамота. По этой грамоте произошла инкорпорация Рижского архиепископства, его главой обязан был быть орденский брат-священник. Подданные епископств должны были нести военную службу и участвовать в походах наравне с орденскими вассалами. Опасаясь Пскова и его связей с епископом Дорпатским, запретили строительство новых дорог от Дорпата в сторону псковских владений. Все дальнейшие проблемы должны были решаться с помощью третейских судей. Формально мир сохранялся, но ни архиепископа Иоганна Валленрода, фактически потерявшего власть над орденом в Ливонии, ни его духовенство не покидала мысль о нарушении старинных прав епископов и духовенства. Очаги недовольства продолжали тлеть и только ждали удобного случая, чтобы разгореться вновь.
Переговоры с Витовтом о мирном урегулировании, 1396 г. Верховный магистр понимал, что в данный момент великому князю не до Ливонии — на границах Литвы появился новый сильный противник, среднеазиатский правитель Тимур (Тамерлан). На Тереке в 1395 г. Тимур разгромил союзника Витовта хана Тохтамыша и вышел на границы Рязанского княжества. Тохтамыш после поражения отступил в Крым, а затем в 1396 г. отошёл к границам Великого княжества Литовского, надеясь на поддержку Витовта.
Переговоры между Конрадом и Витовтом состоялись 22 июля 1396 г. на острове реки Дубисы. Похоже, целью магистра в этих переговорах было поставить конец походам в Литву (Жемайтия по-прежнему оставалась языческой). Для этого надо было хотя бы формально убедиться, что христианство пустило прочные корни среди литвинов. Магистр предъявил князю три важных требования: во-первых, Витовт и его окружение должны быть покорны Римской церкви, во-вторых, из-за неоднократных измен ордену князь должен был восстановить разрушенные и сожжённые им орденские крепости. Чтобы орден был в этом уверен, Витовт должен был передать в заложники детей своих знатных вельмож и вместе с ними дать клятву верности данному слову. И последнее — все ранее данные ордену привилегии и письменные обещания требовалось нерушимо соблюдать. Великий князь подтвердил только первое требование, по двум последующим он на себя обязательства не взял, так как присутствующие уполномоченные Владислава-Ягайло отклонили территориальные претензии ордена. Витовт, чтобы добиться расположения ордена, актом от 28 июля отказался от поддержки епископа Дорпатского и обязался не пускать на территорию Литвы его союзников. Надеясь на продолжение контактов с Витовтом, магистр заключил с ним перемирие, которое впоследствии было продлено до 27 апреля 1397 г.
Жемайтия, как языческий край, не была субъектом перемирия, но успешно оборонялась. Неоднократные вторжения в Жемайтию комтура Рагнита Маркварда фон Зальцбаха ни к чему не привели, более того, в одном из рейдов его отряд потерпел поражение. Состоявшийся набег комтура Райна в Южную Литву (Чёрную Русь) не нарушил перемирия[1011].
На переговорах в Гродно 13 мая 1397 г. перемирие вновь было продлено. Воспользовавшись этим, руководство ордена заставило епископа Дорпатского Дитриха Дамерау принять их условия.
Новые переговоры о Добринской земле, 1397 г. Напряжённость между Литвой и орденом ослабевала, что было крайне невыгодно Владиславу-Ягайло, который пытался в деле о княжестве Добрин оказывать давление на орден с двух сторон. Чтобы окончательно решить этот спорный вопрос, королева Ядвига, явная сторонница ордена, предложила личную встречу с магистром, которая состоялась на Троицу 1397 г. в Альт Леслау (Юнивладислав). Конрад фон Юнгинген высказал королеве своё уже часто повторявшееся предложение. На этот раз князю Владиславу Опольскому было направлено послание, в котором магистр настоятельно требовал освободить орден от претензий на землю со стороны Польши и просил князя самому доказывать правомочность своего решения. Если он не в состоянии исполнить данную просьбу, то должен будет возвратить ордену залоговое свидетельство, уполномочить польского короля уплатить залоговую сумму и уступить Добрин Польской короне. Владислав Опольский обещал этот вопрос решить, однако до осени 1397 г. своё обязательство не выполнил[1012].
Заключение мира с Витовтом. Позиция ордена к Польше оставалась неизменной: во-первых, не ввязываться в войну, во-вторых, попытаться оторвать Литву от Польши. Не доверяя Витовту, руководство ордена пыталось поддержать его в борьбе против Владислава-Ягайло. На востоке в русских землях Витовт достиг большего, нежели Ольгерд. В результате улучшения отношений с орденом помощь Польши была всё менее необходима, а её попытки контролировать ситуацию в Литве раздражали литовского князя. Витовт всячески показывал, что король мешает ему проводить нужную политику в отношении Тевтонского ордена. Коронный совет Польши понял, что Литва в нарушение Островского договора уходит от реального сюзеренитета. За эти пять-шесть лет после его подписания Витовт, почувствовав свою силу, стал проводить всё более независимую от польского короля политику.
Для окончательного утверждения своего суверенитета Витовт воспользовался унизительным для него напоминанием королевы Ядвиги. В своём обличённом в дружескую форму послании она потребовала с подаренных ей королём в день свадьбы земель Руси и Литвы уплатить годовой налог. Это неприятно поразило великого князя. Быстро собрав знатных людей, он представил им требование королевы с вопросом, желают ли они подчиняться Польской короне и платить ежегодный налог. Все собранные единогласно отвергли требования Ядвиги и заявили: они свободные люди, их предки никогда не платили Польше, и они платить не будут. Это требование подтолкнуло Витовта к заключению мира с орденом. В апреле 1398 г. в Гродно собрались представители магистра, возглавляемые великим комтуром Вильгельмом фон Хельфенштайном (1391–1404), и в окружении знатных "бояр" великий князь Витовт. Обсудив множество проблем, договорились о передаче ордену Жемайтии, с точным определением границы между Литвой и Пруссией. Витовт обязался отстроить два-три пограничных замка в местах, указанных магистром. После чего освобождался его брат Сигизмунд, с 1392 г. находившийся в Пруссии в качестве заложника.
Торговля между Пруссией и Литвой освобождалась от пошлин и других сборов. Без согласия сеньоров ни Пруссия, ни Литва не должны были принимать на поселение лиц, обязанных платить налоги. Далее речь шла о обязанности великого князя содействовать в своей стране христианской вере и не разорять христианские страны, если оттуда не исходило угрозы. Договорились также не допускать через свои территории враждебные для обеих договаривающихся сторон армии. Обе стороны торжественно обещали все эти и другие пункты мирного договора соблюдать честно. Витовт заявил, что если магистр пожелает, то он подтвердит этот договор у короля Польши. Этот предварительный договор должен быть утверждён при личной встрече с верховным магистром Конрадом фон Юнгингеном.
В октябре 1398 г. состоялась личная встреча магистра ордена с князем литовским. Встреча произошла на Салинских островах (Заллинверден) на реке Неман (Мемель) ниже Ковно. 12 октября мирный договор был скреплён печатями. Брата Витовта освободили под документальное обещание, что Литва придёт на помощь ордену в строительстве двух замков на границе орденской территории. Строителям разрешалось в течение восьми лет (обычный срок строительства каменного замка) добывать необходимый материал (дерево, известь, камень) на территории Литовского княжества. Всё закончилось пиршеством и праздничными увеселениями. Знатные люди Литвы и Руси провозгласили Витовта королём. Пожалуй, это было его главной целью, в чём орден его активно поддерживал[1013].
Походы Витовта против татар. Битва на Ворксле, 1397–1399 гг. Обеспечив на западе временный мир, Витовт направил свои действия на восток. Форсировав реку Дон, он нанёс поражение татарам.
Летом 1398 г. состоялся ещё один поход, в помощь борьбы с татарами орден выделил "60 всадников-крестоносцев"[1014]. (Неясно, кого имеет ввиду Э. Гудавичус, по тексту это рыцари-пилигримы из Западной Европы, по смыслу — орденские рыцари. Если всё-таки орденские рыцари, то отряд мог быть количеством до 600 человек, если весь отряд состоял из 60 всадников, то орденских рыцарей около шести человек.) На подступах к Крыму была основана или захвачена крепость Таване (Св. Яна, Йоханнесбург). Другие результаты этого похода неизвестны.
Известие о походе на татар дошло до папы Бонифация IX, который тут же объявил крестовый поход. На следующий год летом был предпринят ещё один поход на татар.
Витовт решил поддержать своего ставленника Тохтамыша в борьбе за власть в Золотой Орде, откуда тот был изгнан союзником Тимура ханом Темир-Кутлуем. После победы Витовт планировал с помощью Тохтамыша прибрать к рукам всю Русь.
Под своё начало великий князь литовский собрал крупные силы — до 50 князей литовских и русских. Невзирая на отрицательное отношение к этому походу королевы Ядвиги и коронного совета, к Витовту присоединились отряды из Мазовии и Подолии под руководством Спитека из Мелыптына. Орден просто обязан был отправиться в этот крестовый поход: прежде всего, он был объявлен папой, к тому же необходимо было подтвердить мирный договор с Витовтом. В поход направили неожиданно большой отряд под командой комтура Рагнита Маркварда фон Зальцбаха в количестве 1600 человек[1015]. Это предполагает около 150 орденских рыцарей вместе с прусскими рыцарям-витингами. Но такое число орденских рыцарей отправить в южные степи — невероятная авантюра. H. М. Карамзин пишет о "500 богато вооружённых немцев, присланных Великим магистром"[1016]. Иоганн Посильге — о 100 копий: "Поэтому собрал Витовт большое войско, и ему на помощь была послана из Пруссии сотня копий"[1017].
В то же время известно, что в Пруссию зимой 1398–1399 гг. прибыли пилигримы-крестоносцы, которые ходили в поход на Жемайтию. Летом 1399 г. добавился ещё один отряд[1018]. Количество воинов неизвестно, но можно предположить, что более половины всего отряда, отправленного на помощь Витовту, составляли военные "гости". О том, что в походе могли участвовать рыцари из Европы, говорится и в Меховских анналах (Annales Mechovienses): "Собравшимися для этой битвы из Литвы, Пруссии и Франки".
Витовт двинулся в поход, окружённый пышной свитой и с королевской роскошью. В огромном обозе имелась артиллерия. На реке Ворксле армия Витовта встретилась с татарами, руководимыми опытным военачальником Эдигеем (Едигей). Лагерь союзников был сильно укреплён, и Эдигей, не желая переправляться на правый берег, вступил в переговоры, всячески провоцируя Витовта. Тем временем к татарам подошло подкрепление с Темир-Кутлуем. Великий князь, 12 августа найдя брод, приказал переправляться на левый берег. Не успев перестроиться, войска подверглись атаке татар, выдвинутая в центр немецкая и польская тяжёлая кавалерия ситуации не изменила, армия была окружена и почти полностью уничтожена. В отряде комтура Маркварда фон Зальцбаха пало девять орденских рыцарей[1019] и несколько рыцарей-крестоносцев: "Так, в этой битве было убито 9 господ из ордена. Также были убиты два благочестивых рыцаря — господин Ханнус и господин Томас"[1020], остальным удалось спастись. Польско-литовско-русское войско, понеся огромные потери, бежало. Витовту с братом Сигизмундом и Свидригайло с немалым трудом удалось уйти от погони.
Грандиозный план Витовта изменить положение в Золотой Орде потерпел крах.
В результате поражения надежды на триумфальное торжество в татарских степях и на русских просторах рухнули. Это сражение имело большое историческое значение: Литве пришлось отказаться от гегемонических планов в Восточной Европе[1021]. Но прежде всего это поражение ослабило Литву перед Польшей в борьбе за суверенитет. Заключённый с Тевтонским орденом мир, оплаченный Жемайтией, не принёс Литве независимости от Польши[1022].
Борьба с пиратами. Добившись в отношениях с Польшей и Литвой относительного затишья, магистр направил свои усилия на борьбу с пиратами. Торговля для Пруссии играла значительную роль, и Конрад фон Юнгинген вёл переговоры с Данией и Швецией по спорным вопросам для налаживания свободной торговли на Балтике. Но главной целью этих переговоров была безопасность мореплавания и освобождение моря от пиратов, приносивших Пруссии и другим государствам неизмеримые убытки.
Находясь какое-то время под покровительством мекленбургских герцогов, пираты укрепились на острове Готланд. Попытки уничтожить их собранными миротворческими флотилиями успеха не принесло. Флотилии понесли большие потери, а нападения пиратов стали ещё отчаяннее и опаснее. После заключения мира между Данией и Швецией их действия сместились в восточный бассейн Балтики, в район Ливонии и Руси, и стали угрожать орденской торговле. Из порта Висби на Готланде они совершали налёты в южном направлении в сторону Пруссии, в восточном — против Курляндии и Лифляндии, вплоть до Финского залива. Действия дерзких каперов в этом районе достигли такого размаха, что шансов у торговых судов достичь порта назначения практически не было. По постановлению собранных в Мариенбурге представителей ганзейских городов в 1397 г. для очистки моря была направлена новая флотилия судов под командой двух Гауптманов из Пруссии и одного из Любека. Этот флот очистил окрестности Борнхольма. Подойдя к Готланду, он захватил значительное количество морских разбойников и сжёг часть пиратских судов. Однако полностью достичь цели предприятия не удалось. Во-первых, не хватило настойчивости ганзейских городов довести дело до конца, а во-вторых, часть пиратов находила защиту в гаванях герцогов Штеттина и Мекленбурга. Другая часть нашла убежища на побережье Дании и Швеции. Затраченные средства на борьбу с морскими разбойниками в 1397 г. не достигли результатов. Обращение магистра к королю Альбрехту Шведскому о гарантии безопасности своих торговых кораблей от пиратов Готланда также не имело успеха. Официально власти прибалтийских государств и представители ганзейских городов осуждали и жестоко пресекали деятельность корсаров, но неофициально как отдельные города, так и некоторые правители пользовались услугами корсаров в проводимой конкурентной борьбе. Пруссия несла большие убытки, и не оставалось другого способа, как захватить это гнездо морских разбойников. Было известно, что представитель пиратского сообщества гауптман острова Свен Стуре получает на хранение половину добычи морских разбойников и всеми способами оберегает её в Висби.
Экспедиция на Готланд, 1398 г. Верховный магистр Конрад фон Юнгинген пригласил представителей прусских городов на 21 января 1398 г. на совещание в Мариенбург. Здесь он представил им план крупной операции против Готланда, которую следовало предпринять уже в марте этого года. Расходы на эту операцию орден и города должны были нести поровну. Следовало мобилизовать 10 коггов и 30 судов меньшего размера с военными силами в 4000 человек. Орден взял на себя обязательство выставить сверх этого числа 400 конников, 50 орденских братьев и осадные машины. Этой грозной армаде, самой могучей из всех появлявшихся до тех пор на Балтийском море, следовало быть готовой к выходу к 22 февраля. Представители городов согласились. 22 февраля назначенный командующим комтур Швеца смог доложить о готовности к выходу флота из 84 парусных судов. Из них Данциг на свои средства мобилизовал для перевозки войск 4 больших и 12 малых судов. Флот принял на борт 4000 орденских войск и 400 коней. В том числе 400 человек из городского ополчения, в основном это были пешие воины{118}. Даже верховный магистр не ожидал такой исполнительности мобилизационного аппарата: ведь в феврале флот едва ли смог бы выйти в море. Кроме прекрасного вооружения, замечательным было также молчание посвящённых. Ни Маргарита, ни ганзейцы не догадывались, против кого была предназначена эта флотилия. Скорее всего, они предполагали очередной из ставших привычными походов на литовцев. Корабли отошли от причалов 17 марта. Этой армаде корсары не в силах были противостоять на море, и тевтонский флот без особых трудностей достиг побережья Готланда и 21 марта без потерь прибыл в Висбю. Привыкшие к зимним литовским походам воины ордена без труда переправили на берег осадные машины и по глубокому снегу доставили их на позицию. Меньше чем за три недели после начала операции был захвачен Висбю (7 апреля) и три пиратских крепости на Готланде[1023]. Не в силах отстоять город, Свен Стуре бежал с острова с 400 пиратами. Все пойманные морские разбойники были обезглавлены.
Воспользовавшись поражением, ганзейские города сразу выделили средства, чтобы окончательно добить главенствующий на море пиратский флот. Во время данной экспедиции флот корсаров не решился вступить в открытую битву и, лишенный баз даже в финских шхерах, был вынужден перебраться с Балтики на Северное море. Новой базой пираты избрали остров Гельголанд[1024].
После крупного военного успеха возник вопрос: как следует поступить с Готландом? Его нельзя было рассматривать как бесхозное имущество, так как Альбрехт никогда не отказывался от шведской короны и даже никогда не терял этот остров; с другой стороны, можно было ожидать, что Маргарита потребует вернуть остров, как часть шведской монархии. В этом случае требовалось решить, удерживать ли Готланд за собой. Решившись на это, орденское государство, при постепенном развитии морского дела, могло выйти на позиции первой торговой и морской державы на Балтийском море. При этом необходимо было считаться с враждебностью Маргариты. Северный союз определенно не был монолитным, но Маргарита в любом случае могла полагаться на датчан, да и в самой Швеции было легко организовать движение за возвращение острова. Выступить против этих двух сил, направляемых умной, деятельной королевой, имея в тылу Польшу и ненадёжную Литву, было бы неразумно. На начальном этапе с герцогом Мекленбургским Иоганном был заключён договор, по которому остров на время передавался ордену. На нём был оставлен гарнизон и назначен фогт Иоханн фон Техвиц (Johann v. Techwiz (?), 1404)[1025], который подчинялся непосредственно магистру. В юго-западной части городской стены орден построил небольшой одно флигельный замок с мощной квадратной башней[1026]. Позже этот замок достраивался и расширялся.
Договоры с Альбрехтом и Данией, 1399 г. Вскоре в Данциг прибыл на переговоры король Альбрехт, и 25 мая 1399 г. был заключён договор. Готланд передали Немецкому ордену под залог в 30 000 нобилей (Nobeln), из которых 9000 удерживалось на покрытие расходов на экспедицию, с условием, что если король или его преемник захотят вернуть этот остров, то они обязуются возвратить залоговую сумму. Кроме того, король обязывался в суде защищать остров от всех претензий и прав на него, в то время как верховный магистр оставлял за собой право передать остров за названную сумму в другие руки. В этом случае король залоговые деньги ордену не возвращает. Этот договор вовлёк Тевтонский орден в дипломатический конфликт с королевой Дании Маргаритой, ибо она полагала этот остров своим и не желала уступать права королю Альбрехту. Были и другие причины для разногласий между ней и орденом — многие годы прусские купцы облагались дополнительными обременениями в Дании и Сконе, что давало повод для жалоб и требований. Ранее Маргарита не была склонна к решению этих проблем, но после захвата орденом острова Готланд в 1399 г. она согласилась подписать договор. Было определено заключить между Данией, Норвегией, Швецией и землями ордена в Пруссии и Ливонии вечный мир и предоставить этим территориям открытое торговое сообщение. Но едва эти разногласия были устранены, как передача Альбрехтом ордену в залог Готланда вновь обострила ситуацию между королевой и верховным магистром[1027]. Как признанная королева Швеции, Маргарита не признавала законности заклада Готланда ордену. Король Альбрехт, к которому согласно заключённому договору по данному вопросу обратился магистр, ответил уклончиво и нерешительно. Конрад фон Юнгенген, невзирая на то, что орден владел островом в результате изгнания пиратов, а отчасти благодаря закладу, был готов уступить Готланд королеве, но желал, чтобы это произошло с честью и по праву[1028]. Всё это напоминало ситуацию с Добринским княжеством.
Торговля. С начала правления Конрада фон Юнгингена ни один из важных съездов Ганзы не проходил без представителей прусских городов. Там они защищали интересы своих городов или влияли на политические решения Ганзейского союза. Они постоянно требовали решительных действий по борьбе с пиратами, не отдельными городами, а всеми членами союза. Также предполагалось изгнать из Ганзы Росток и Висмар за то, что они не возмещали купцам ущерб, случившийся по их вине. Прежде всего, они пытались добиться, чтобы ганзейские города, не имевшие возможности выставлять миротворческие корабли для борьбы с пиратами, выделяли на их оснащение установленные средства (Pfundgeld). Значительную роль прусские города играли и в политике Ганзы в отношении Дании и освобождении короля Альбрехта Шведского. Свои собственные съезды города проводили чаще в Мариенбурге, иногда в Данциге и Торне. Наиболее активными были Торн, Эльбинг и Данциг, а Кёнигсберг и Браунсберг оказались послабее. Кульм — старая столица страны — к этому времени формально ещё был членом Ганзейского союза, но его торговля развивалась слабо, и он отошёл на задний план.
В первые годы правления Конрада сообщение с Фландрией являлось достаточно оживлённым, прежде всего — торговля сукном. Использование в Пруссии голландского сукна было очень значительным, его закупал и орден, и зажиточные бюргеры. Но усилившееся в Северном море пиратство сильно подрывало торговое сообщение. Суда могли ходить только с многочисленными конвоями, в сопровождении военных кораблей. К тому же имелись разногласия и в отношении торговых привилегий, и противозаконных налогов, и пошлин на товары. Этих проблем накопилось такое множество, что к 1398 г. торговля с Фландрией пришла в упадок. Связывающим узлом для Пруссии и Фландрии являлась торговля янтарём, которая не позволила окончательно прервать их связи. Прежний сбыт этого товара во Львов армянским купцам практически прекратился, и в интересах ордена, помимо Любека, было поддерживать связь с Брюгге.
Похожие проблемы имелись в торговле с Англией, к примеру, урезание торговых свобод в виде высоких налогов на товар и большие потери от пиратов по пути к острову. Но в этой ситуации Пруссия, зная заинтересованность Англии, тоже усилила репрессалии в отношении английских купцов в торговле сукном. Переговоры между магистром Конрадом и королём Ричардом II не имели успеха, более того, в 1398 г. Конрад был вынужден расторгнуть ранее заключённый торговый договор и на несколько лет почти полностью прервать движение товаров между странами.
Торговля Пруссии с Русью через Новгород до конца этого столетия ещё не была достаточно активной, такая же ситуация сложилась и в Южной Руси, где расширение власти Витовта, имевшего проблемы с орденом, делало невозможным усиление торговых связей. Только последний договор с великим князем поставил торговлю под защиту правителей.
С Польшей торговые сообщения также находились в проблемном состоянии, и лишь последние переговоры с Ядвигой в 1398 г. вновь наладили торговое сообщение с Краковом.
Верховный магистр не упускал из вида и внутреннюю торговлю, неоднократно издавал законы против торговых нарушений и движения товаров. Привёл в порядок равенство массы и веса, по крайней мере, в шести ганзейских городах. Дал определение о розничной торговле между горожанами и "иностранными торговыми гостями" в стране. Он пришёл к мысли о создании специального суда для разрешения часто поднимавшихся торговых споров[1029].
Чем совершеннее становилось внутреннее городское устройство, чем больше торговые города влияли на внешнюю политику Пруссии, тем сильнее они осознавали свою политическую значимость, тем энергичнее её выражали. В этот период в Пруссии начинают появляться противоречия городов с государственной властью.
Возникновение "Общества Ящерицы". В это же время среди сельского рыцарского сословия появилась тенденция к более тесному объединению. Примером послужили союзы и товарищества рыцарской знати в Германии, такие как "Союз Льва", "Общество братьев щита Св. Георгия", "Общество Голубого Зимородка", "Общество Сокола", "Общество рога" и другие. Эти союзы и товарищества послужили образцом для светского рыцарства Пруссии. Четыре рыцаря Кульмерланда, проживавшие в окрестностях замка Реден, два брата фон Ренис, Никлое и Ханус, а также два брата фон Кинтен, Фридрих и Никлое, 21 сентября 1397 г. основали рыцарский союз. Неизвестно, что послужило поводом для учреждения подобного общества, члены которого по примеру немецких рыцарских сообществ, носивших в качестве отличительного знака изображение животных, взяли изображение ящерицы (Eidechse). В учредительном документе этого союза была объявлена цель: "Пусть знают все, кто в настоящее время или в будущем увидят или прочтут это письмо, что мы четверо: Никлос и Ханус фон Ренис (братья) и Фредрих и Никлое фон Кинтен (также братья), посоветовавшись, пришли к решению основать Общество таким образом, чтобы мы, вышеназванные четверо, и все те, кто ещё присоединится к нашему Обществу, поддерживали друг друга в необходимых им честных делах со всей возможной любовью и добротой, вместе противостояли предательству, лжи, огорчению, несправедливости и всякому злу, которое могут причинить нынешнему или будущему участнику Общества открыто или тайно, лично или при посредничестве других людей. Это зло может быть увечьем, посягательством на честное имя или владения. Мы будем противостоять всем, кроме правителей. И если кто-то из родственников по мужской линии силой завладеет деньгами участника Общества, поступит несправедливо или преступно, нанесёт ему увечье, опорочит честь или посягнет на имущество, никто из Общества не должен в это вмешиваться. А должен молчать, пока дело не уладится и родственники сами не решат его по справедливости. Также мы решили проводить богослужения во славу Господа нашего. Они будут проходить по нашему, четверых старейшин Общества, усмотрению, и все остальные должны следовать установленным нами ритуалам. А если какой честный человек из числа участников Общества обнищает и мы, четверо старейшин, придём к мнению, что нужно помочь ему, то все должны одобрить наше решение. Также мы, четверо вышеназванных, решили в нашем противостоянии злу и несправедливости твёрдо, верно и честно придерживаться перечисленных законов. А если кто-то из Общества пойдет против нас или разгласит нашу тайну или поспособствует её разглашению, тот должен быть исключён и изгнан из Общества, неверный, бесчестный, подлый злодей. Это Общество мы создали во славу Господа Бога нашего и ради служения Ему, ради почитания нашего законного земного правителя, а также для собственной пользы и удобства. Символом означенного Общества должна быть ящерица. С целью учреждения означенного Общества и для совершенного, полного соблюдения описанных законов мы просили составить настоящее письмо и скрепили его нашими печатями. Совершилось это после Рождества Христова в году 1397 в День Святого апостола и евангелиста Матфея. И мы хотим, чтобы каждый, кто присоединится к Обществу, прикрепил свою печать к этому письму"[1030]. Таким образом, на начальном этапе цель союза не была направлена против определённого сословия или сложившихся отношений. Вполне вероятно, что рыцарский союз имел свою "тайну", тайные цели, тайные обычаи, но информации об этом нет. История не вспомнила бы об этом союзе, если бы в нём не зародились ростки, приведшие к событиям, которые изменили существовавший порядок вещей[1031]. (Приложение 6.)
Чума. Епископы. 1398 г. Последние годы XIV в. в Пруссии проходили достаточно спокойно, но в 1398 г. страна вновь подверглась страшной эпидемии чумы. В результате этой эпидемии, унёсшей большое количество народа, обезлюдели города и деревни. В орденских замках умерло более 80 рыцарей. К тяжёлым последствиям привела непогода, во время сбора урожая начались беспрестанные ливни, уничтожившие весь урожай, что принесло большие убытки и чрезвычайное повышение уровня воды в Висле. Местами были прорваны дамбы и затоплены поля. Польский король с супругой Ядвигой, находясь в Куявии, хотели встретиться с магистром, но он настолько был занят внутренними проблемами, что приехать на встречу не смог[1032].
С епископом Плоцка велись постоянные споры по поводу десятины, барщины и других проблем. Кульмский епископ Николаус, враждовавший со своим соборным капитулом, восемь лет отсутствовал в своём епископстве, пока папа не заменил его епископом Куявии герцогом Йоханнесом Опольским. Магистр всячески противился этому, доказывая при папском дворе, что кульмская церковь слишком бедна, чтобы содержать епископа подобного ранга, к тому же он не являлся членом ордена. Однако протест магистра остался неудовлетворен. Неизвестно, был ли новый епископ, согласно установившемуся порядку, принят в орден. Отношения с другими земельными епископами Пруссии были достаточно мирными. Эрмландский епископ Генрих, который уже 25 лет находился на своей должности, на деньги капитула построил зернохранилища, чтобы жители в разорённых врагами местностях или неплодородных районах при голоде и высоких ценах на хлеб могли быть обеспечены необходимым зерном[1033].