После смерти Винриха фон Книпроде выборный капитул 2 октября избрал магистром Конрада Цёльнера фон Роттенштайна. На основании документов XVIII в. Конрад Цёльнер фон Роттенштайн принадлежал к биркинфельдской линии нижнефранконского рыцарского рода министериалов из-под Вюрцбурга. В орденских документах он впервые встречается в Кристбургском комтурстве в 1354–1355 гг. в качестве пфлегера (заботника-управляющего) или шеффера (торговый агент) замка Пройсиш Марк (Pr. Mark), основанного в 1329 г. Как кумпан комтура известен с 1356 г. и как хаускомтур — в 1358–1359 гг. Затем его, очевидно, перевели в Данцигское комтурство, где он занимал, самое позднее с 1368 г., управленческие должности среднего значения. В качестве комтура и трапиера в 1372 г. он вернулся в Кристбург, где в течение 10 лет занимал эту должность. Параллельно он стал членом совета верховных правителей при Винрихе фон Книпроде. Конрад Цёльнер фон Роттенштайн являлся первым в длинном ряду магистров верхненемецкого происхождения, лишь изредка прерывавшемся выходцами из других мест. Всё это соответствовало изменениям в соотношении географических источников пополнения Тевтонского ордена. Он заставил представителей подданных ордена в Пруссии принести ему присягу. В начавшихся в городах противостояниях между ремесленными цехами и городской администрацией новый магистр был на стороне администрации. В денежном обороте был введён запрет на переплавку прусских монет. Для обуздания ростовщичества он понизил процентную ставку при покупке ренты{107} с 10 до 8,5 %. Магистр пытался и другими средствами способствовать экономическому развитию и росту увеличения объёмов торговли, которую вели гроссшефферы ордена, но эти меры начали вызывать недовольство и противодействие городов[928].
Присоединение Шифельбайна, 1384 г. На границе Померании и Новой марки (Neumark) владелец обширной территории, замка и города Шифельбайна (Schivelbein) Ганс фон Ведель находился в тяжелейшем финансовом кризисе. В связи с этим он предложил ордену передать ему свои владения при условии, что тот возьмёт на себя его долги, а ему предоставит подобающее пребывание и необходимые средства к жизни. Предложение было принято. Ганс фон Ведель (видимо, не имевший наследников) отказался от своей собственности. После того как жители Шифельбайна присягнули на верность верховному магистру, орден выплатил долговую сумму, а бывшему владельцу предоставил содержание и дом в Кульмерланде на время его жизни. Таким образом, границы ордена продвинулись до Новой марки. Вскоре последовало подтверждение от императора на приобретенное орденом новое владение, с оговоркой на определённые права императора и его брата маркграфа Сигизмунда Бранденбургского на упомянутые земли.
В отношении Литвы Конрад Цёльнер фон Роттенштайн решил добиться мира на своих условиях. В то же время Ягайло, опасаясь сговора ордена с Витовтом, а также дальнейших вторжений с прусской и ливонской стороны, решил заключить с орденом мир и союз. Он написал верховному магистру письмо с пожеланием встретиться с ним и просил назначить день переговоров. Конрад Цёльнер, принимая во внимание важность обстоятельств, удовлетворил прошение и отправил на встречу с Ягайло великого комтура Рудигера фон Эльнера (Rulbuth v. Einer), нового орденского маршала Конрада фон Валленрода (Konrad v. Wallenrod), а также исполняющего обязанность ландмейстера Ливонии Вильгельма фон Фраймерсберга (Wilhelm v. Freimesberg[929], по другим данным — Brimersheim[930]) с его маршалом Робином фон Эльтцем (Robin v. Eltz). Встреча состоялась в октябре — ноябре 1382 г. на реке Дубисе. С литовской стороны присутствовали великий князь Ягайло и его брат князь Тракайский Скиргайло. На переговорах был заключён договор от 31 октября, по которому Ягайло уступал ордену Жемайтию до реки Дубисы, свободную от всех притязаний на неё своего брата. Обязался принять крещение, быть с орденом в мире, оказывать ему поддержку и без его согласия ни с кем не воевать[931]. Это была плата ордену за помощь в возвращении трона. Завершающая встреча Конрада Цёльнера фон Роттенштайна и Ягайло должна была состояться 19 июля 1383 г. на острове посреди реки Мемель — Неман, близ устья Дубисы.
Казалось, обе стороны были в выигрыше, но литовские князья в этой политической игре оказались непревзойдёнными мастерами. Ягайло в Литве (как и в 1345 г.) сосредоточил в своих руках крепко спаянную династическую элиту. Благодаря разгрому Тохтамышем Москвы великий князь получил передышку на востоке и не спешил выполнять договорённости. Он затягивал передачу Жемайтии, в войне с Мазовией отобрал у мазовецкого князя Земовита V города Дрохичин и Мельник и, похоже, не собирался принимать христианство. В этом вопросе язычество предоставляло ему огромные возможности. Смотря по обстоятельствам, он был то православным, то язычником, и такой подход распространялся на всех литовских князей. Они крестились по католическому или православному обряду, хотя повторное крещение было строго запрещено церковью, то вновь возвращались в язычество. Впоследствии Витовт превзошёл в этом всех литовский князей: он в XIV в. крестился пять раз, в зависимости от ситуации становился и православным, и католиком, и вновь возвращался в язычество[932].
Дружественный приём Витовта в замке Мариенбург и усилия ордена сохранить для него отцовское наследие насторожили Ягайло. Последующие попытки орденской администрации добиться расположения старейшин и князей Жемайтии в виде подарков оружия и коней также вызывали у него подозрение. Великому князю не понравились предоставленные орденом денежные ссуды князю Мазовии для войны против Литвы. Ягайло писал магистру ордена: "Мы не можем оказать Витовту совершенно никакого доверия. Нам кажется неподобающе пригреть у себя на груди змею. Что касается Жемайтии, которую вы пытаетесь привлечь к себе, то просим вас никоим образом этого не делать, так как вся Жемайтия принадлежит пока нашему брату Скиргайло". Поддержку орденом Мазовии Ягайло рассматривал как недружественный шаг, нарушающий заключённый договор.
Больше всего Конрада поразило заявление Ягайло в отношении Жемайтии, что ставило под сомнение обещанную передачу края ордену. Желая покончить с натянутыми отношениями, Конрад пригласил великого князя продолжить переговоры. В мае 1383 г. от Ягайло пришло согласие. Верховный магистр в сопровождении епископов Эрмланда и Помезании, орденского маршала Конрада фон Валленрода с многочисленной свитой добрались на корабле по Мемелю — Неману до крепости Кристмемель (Christmemel). Из-за мелководья дальше продолжить путь на корабле было невозможно, и магистр просил великого князя срочно прибыть к нему в крепость на встречу. Ягайло посчитал ниже своего достоинства выполнить просьбу магистра, ответив, "что господа не желали бы этого допустить". Конрад растолковал этот отказ как высокомерие и гордость князя и был глубоко оскорблён этим поступком. Он немедленно приказал возвращаться, но, успокоившись, сделал попытку через комтура Рагнита Виганта фон Балдерсхайма[933] начать с Ягайло новые переговоры, но это усилие оказалась безуспешным.
Стало ясно, что договор от 31 октября является недействительным. Это означало разрыв мирных отношений и войну. Верховный магистр направил великому князю письмо, в котором в резких выражениях обвинял последнего в нарушении договорённостей по Жемайтии, а также называл противоречащей договору войну против князей Мазовии, которую он мог начинать только с согласия ордена.
Вслед за этим магистр издал публичное заявление, в котором оправдывал возобновление войны против литвинов. В нём Конрад сообщил христианскому миру, как он с начала своего вступления на должность магистра неустанно прилагал все усилия для поддержания мира, объявляя Ягайло и его брата нечестными, высокомерными, упрямыми по отношению к нему и его чиновникам, расписывая их вероломство в нарушении договора и оскорбительную неблагодарность. Он особо подчёркивал высокомерие и надменность языческого князя по отношению к нему и всему ордену[934].
Орден стал готовиться к войне, наряду с этим было решено использовать Витовта с помощью орденских подарков в виде оружия, коней и богатой одежды старейшинам. Витовт, сын знатной жемайтки Бируты, казнённой Ягайло, получил признание её сородичей. Это не означало их окончательного перехода на сторону ордена, но, по крайней мере, они отказались поддерживать власть великого князя и нового тракайского князя Скиргайло[935].
Походы в Литву, 1383–1384 гг. В конце августа 1383 г. войско во главе с верховным магистром, маршалом и высшими чиновниками выступило в поход. В нём находилось и небольшое количество пилигримов-крестоносцев с запада[936], а также отряд жемайтов около 3000 человек под командой Витовта. Вторжение в Тракайское княжество началось 11 сентября. Осада замка Тракай не затянулась, гарнизон вскоре капитулировал, большая часть его перешла на сторону Витовта, признав его своим князем. После покорения главного замка всё княжество переходило в руки Витовта. Казалось, цель была достигнута. Оставив в замке гарнизон, основные силы под командой четырёх комтуров, к которым присоединился Витовт, были направлены на Вильню. Стояла цель в качестве возмездия разрушить город и по возможности взять замок. После тяжёлого боя у городских стен город был захвачен и почти полностью погиб в огне. Замок выдержал нападение, и 22 сентября войско ордена повернуло и ушло назад в Пруссию[937].
Однако счастливая звезда Витовта, столь быстро вознёсшая его, так же быстро и закатилась. Войска Ягайло и Скиргайло 25 сентября осадили Тракайский замок, гарнизон которого, лишённый поддержки и видя невозможность противостоять князьям, договорился о беспрепятственном выходе и 3 ноября покинул замок. Вновь потеряв всё, Витовт проявил свои недюжинные способности политика. В капелле орденского замка Тапиау 21 октября он принял крещение, получив имя Виганд. В Кёнигсберге дал клятву верности и обещание в дальнейшем при получении отцовских владений принять его от ордена в качестве лена, обещая ордену передать почти всю Жемайтию, заявив, "ибо вся Жемайтия издавна была орденская"[938]. В конце 1383 г. он взялся уговорить жемайтов перейти на сторону ордена. Ещё под стенами Вильни добился согласия старейшин Жемайтии в доказательство своей преданности передать ордену заложников. В ответ на это верховный магистр решился вручить Витовту-Виганду замок Мариенбург (на Немане) под Ковно. В этой крепости собрались сторонники Витовта, принявшие решение вступить под его знамёна. В конце января 1384 г. орденская администрация официально признала его законным князем Тракайским и обещала возвращения вотчины. Витовт признал верховенство ордена, передав ему Жемайтию и область Ковно. В начале февраля 1384 г. некоторые жемайтийские земли, в том числе Мядининкай, признали власть Тевтонского ордена[939].
В конце мая был подготовлен ещё один поход в Литву. По плану на переданной Витовтом ордену области вблизи Ковно было решено построить новую крепость для предотвращения литовских вторжений в уже "орденскую" Жемайтию. В Кёнигсберге собрали большое количество судов со строительными материалами. Известным маршрутом через Тапиау по Дейме в Лабиау они вышли в залив, а затем по каналам и речкам прошли в Неман. По Неману суда поднялись до впадения реки Вилии и за ней на заранее присмотренном острове начали возведение крепости. Орденские войска, прикрывая строительство, вторглись во владения Ягайло, осадили крепость литвинов Укмярге на реке Швянтойи (Швента) и разорили окрестности. Новую крепость построили за четыре недели, её укрепили широкими рвами, высокими валами с деревянными стенами и башнями. Она была посвящена Деве Марии и названа Мариенвердер (остров Марии). Многочисленный гарнизон был постоянно готов к службе князю Витовту-Виганду. Видимо, в этой же крепости 14 июня был подтверждён январский договор между Витовтом и Конрадом фон Роттенштайном, в дополнение к нему был отрегулирован вопрос о престолонаследии. Если после него останется дочь, орден обязывался взять её под свою защиту, выдать замуж за достойного её званию претендента. Но если она умрёт бездетной, то владения переходят не её мужу, а под юрисдикцию ордена. Витовт согласился и на эти условия.
Орденской администрации казалось, что цель, ради которой орден десятки лет вёл тяжёлую борьбу, принося бесконечные жертвы, достигнута. Ещё ни один верховный магистр не возвращался из военных походов с подобным успехом. Создавалось впечатление, что основы нового христианского владычества в последней языческой стране Европы были заложены. Довольный достигнутым успехом Конрад фон Роттенштайн поспешил сообщить папе Урбану VI, что в ходе планируемого похода в Литву, для которого орден готовит свои вооружённые силы, будут уничтожены последние остатки язычества в этой стране. Однако ход событий принял совсем другой оборот[940].
Измена ордену, 1384 г. Находившийся в Жемайтии Витовт ещё весной 1384 г. стал получать от Ягайло тайные послания. Хорошо зная Витовта, великий князь начал предлагать ему свои варианты соглашений. Поскольку Тракайским княжеством управлял Скиргайло, Витовту была предложена часть отцовского наследства, а после возвращения Скиргайло Полоцкого княжества вернуть Витовту и Тракай. В перспективе Ягайло пообещал ему и земли Волыни, против этого Витовт не устоял, и согласие было достигнуто.
Менее чем через месяц после договора с орденом Витовт (в июле) начал против него боевые действия. Выступив из нового Мариенбурга, он подошёл к Георгенбургу (Юрбаркас), предательски выманил хаускомтура и других командиров на званый обед и захватил их в плен. Неожиданным нападением захватил весь гарнизон и сжёг крепость, затем, пока не разнёсся слух о его измене, быстро вернулся в Мариенбург и разрушил его. Вслед за этим осадил Мариенвердер на Мемеле (Неман), эта крепость по своему расположению (недалеко от Ковно) была в высшей степени важна для ордена. Это понимали и литовские вожди. Ягайло, Скиргайло и Витовт стянули к ней большие силы. Одними из первых к её осаде были привлечены опытные в этом деле вассальные русские князья{108}. С берега на остров построили мост, на подступах к крепости возвели укрепления, на них установили бомбарды, которые вели обстрел деревянных стен. Мужественный гарнизон во главе с комтуром Генрихом фон Клее (Heinrich v.Clee) в течение четырёх недель решительно отбивал атаки врага. Активное сопротивление продолжалось даже, когда в результате обстрела были разрушены стены крепости. Оборона продолжалась на заваленных обломками валах. Узнав об измене Витовта и осаде Мариенвердера, орденский маршал Конрад фон Валленрод, собрав подкрепление из ближайших комтурств Эльбинга, Кристбурга и Остероде, двинулся на помощь. Ему удалось снабдить крепость продуктами и воинами, но снять осаду своими силами он не смог. Благодаря устроенному литвинами мосту, по которому непрерывно подходила помощь, и укреплениям все вылазки гарнизона были отбиты. Храбрый комтур крепости Генрих фон Клее в одной из атак был убит, маршал Валленрод из-за отсутствия достаточного количества плавсредств, которые перехватывались собранными на реке лодками литвинов, не смог переправить на остров свой отряд. В результате гарнизон оказался без поддержки. Наконец в результате штурма, длившегося с утра и до обеда, часть вала была взята и литвины ворвались внутрь крепости. Остатки гарнизона стянулись в одну из башен и приготовились к обороне. Ягайло приказал поджечь башню вместе с крепостью, хаускомтур, видя бесперспективность сопротивления, вступил в переговоры о сдаче. Великий князь Литвы обещал им сохранить жизнь, и остатки гарнизона сдались на милость врагу. Так 6 ноября 1384 г. пал последний плацдарм ордена на литовской границе. После выяснилось, что княжеское слово распространялось не на всех пленных. Он приказал обезглавить одного орденского рыцаря и казнил некоторых знатных прусских витингов.
В результате измены Витовта орден понёс значительные потери, погибли 55 орденских рыцарей и 250 знатных прусских рыцарей-витингов, а также большое количество простых воинов. Из-за потери трёх важных замков была разрушена вся пограничная система ордена, и ситуация вернулась на позицию 1377 г. Все договоры, подписанные литовскими князьями, остались лишь клочками пергамента[941]. По возвращении в Литву Ягайло заставил Витовта принять православие.
Избрание на польский престол юной королевы укрепило права сословного представительства на совместное с королём участие в управлении. На данный период решающую политическую роль в Польше играла знать Малой Польши. Ими был разработан план, по которому жениху королевы Вильгельму (сын австрийского герцога Леопольда), с которым Ядвига была помолвлена в шестилетием возрасте, было отказано, и она должна была выйти замуж за великого князя литовского Ягайло. Ядвига, пережившая личную драму, под давлением своего окружения и матери Елизаветы вынуждена была дать согласие.
Связи с поляками Ягайло наладил ещё до избрания Ядвиги на престол в 1383 г. В октябре 1384 г. Вильню тайно посетила польская делегация, а Краков — посланцы Ягайло. На следующий год в январе состоялись официальные переговоры в Кракове, откуда посольство направилось в Венгрию к Елизавете, где получило её согласие. В конце февраля 1385 г. в Литву прибыла польская делегация, на встрече оговорили условия, на которых Ягайло может стать королём Польши.
Вторжение в Литву, 1385 г. Зимой в Пруссию прибыло и сосредоточилось в Кёнигсберге большое количество заграничных "гостей" — пилигримов. В их числе были графы Генрих фон Хенненберг, Вильгельм фон Катценельнбоген, Георг фон Регенштайн, множество знатных рыцарей из Германии, Англии, Франции, Австрии, Чехии[942].
Традиционно для знатных рыцарей провели роскошный "почётный стол", после чего объединённое войско под командованием Конрада Цёльнера фон Роттенштайна с боевыми знамёнами Св. Георгия, Св. Девы Марии и магистра двинулось в поход. Под Ковно при попытке форсировать реку Неман оно наткнулось на войско Скиргайло, которое попыталось не допустить переправы. В завязавшемся бою литвины были отброшены с большими потерями и в беспорядке отступили. Переправившись через Неман, войско магистра, разделившись на несколько отрядов, двинулось в глубь страны. Шесть областей были разорены. Сам магистр, обойдя Вильню, вторгся в район крепостей Мядининкай (Miedniki) и Ошмяны (Oszmiana). Никогда ранее орденские войска не проникали в такую глубь. По этому случаю в честь Св. Георга был устроен блестящий праздник, на котором большое число "гостей" — пилигримов посвятили в рыцари. Три недели Литва подвергалась разорению, но когда пришли известия, что войска Ягайло, Витовта и Скиргайло сосредоточились у реки Неман (Мемель) в районе реки Нерис, чтобы отрезать орденскому войску обратный путь, магистр отдал приказ об отступлении. Начались столкновения между противниками, но орденские войска смогли найти брод и, понеся небольшие потери, отступить на левый берег. Под прикрытием реки войска благополучно добрались до Пруссии[943]. Это был ещё один из множества походов XIV в. без определённой цели и задачи, который ничего не решал в сложившейся ситуации. Орден был вынужден только наблюдать, как развернутся события, не имея возможности на них влиять.
Кревская уния. В Литве в Кревском замке 14 августа 1385 г. между Польшей и Ягайло был подписан согласительный акт, по которому Ягайло обязался объединить Великое княжество Литовское с Польским королевством. По Кревскому акту литовский князь Ягайло выплачивал жениху Ядвиги герцогу Вильгельму 200 000 золотых за разорванную помолвку, а сам князь и народ Литвы принимали католическую веру[944]. Наиболее важным решением этого акта, сыгравшего важную роль в истории Тевтонского ордена, была обязанность Ягайло вернуть утраченные Польшей и Литвой земли.
Коронация Ягайло и крещение Литвы, 1386 г. В начале года в Волковыске польские представители вручили Ягайло акт о признании его королём Польши. Верховный магистр был поражён, когда в начале февраля к нему в Мариенбург прибыло посольство от великого князя литовского и польского короля с уведомлением, что Ягайло спешит в Краков принять крещение, получить руку королевы Ядвиги и корону Польши. Одновременно сообщалось, что магистр приглашается в Краков в качестве крёстного отца и почётного гостя на свадьбу. Конрад Цёльнер правильно понял приглашение короля: как бы дружественно оно ни прозвучало, это было не что иное, как месть. Орден почти 100 лет положил на попытки крещения Литвы, а в результате она приняла христианство от Польши. Главная цель, стоящая перед орденом, так и не была осуществлена. В этом положении магистру ничего не оставалось, как отказаться от приглашения. В качестве "поздравления" ландмейстер Ливонии совершил вторжение в северные пределы Литвы.
Тем временем 12 февраля Ягайло с большой свитой и казной отправился в Краков, 15 февраля был крещён и получил христианское имя Владислав — по имени своего крёстного отца князя Владислава польского. Крещение приняли и его братья-язычники Каригайло (Казимир), Вигунтас (Александр), Свидригайло (Болеслав). Вместе с ними был в очередной раз крещён и Витовт, ставший Александром, а также большинство литовской знати и вся свита. Во время крещения Ягайло ещё раз клятвенно обещал склонить весь народ к принятию христианства. Владислав-Ягайло 18 февраля венчался с Ядвигой, а 4 марта на собрании дворянства был избран королём и коронован как монарх Польши[945]. В день бракосочетания совершилось объединение Литвы, Жемайтии и части Руси с Польским королевством. Была заключена персональная (личная) уния, по которой Польское королевство являлось сюзереном Великого княжества Литовского. В результате Владислав-Ягайло как великий князь литовский стал вассалом самого себя как короля Польши.
Князь Александр-Витовт в перспективе надеялся стать великим князем литовским и добиться возвращения всех отцовских владений.
Крещение Литвы, 1387 г. Крещение династии официально означало крещение народа, но на самом деле этот процесс затягивался надолго. Необходимо было учредить епископства и приходы, после чего начиналось постепенное крещение людей. Но, учитывая орденскую пропаганду, отрицавшую принятие другой веры простым народом, было необходимо как можно быстрее провести эту акцию. Высшие иерархи польской церкви не спешили приступать к миссионерской работе. Владислав-Ягайло вернулся в начале 1387 г. в Литву и организовал кампанию по быстрому крещению жителей. Конечно, оно было проведено формально, т. к. не хватало священников и совершенно отсутствовали церкви, строительство которых требовало больших затрат. Тем не менее за 1387 г. был возведён каменный собор в Вильне и учреждено восемь приходов. Для предотвращения распространения православия первые приходы создавались на русском пограничье. Двумя актами статус католической церкви определялся как государственный, по которым православные не получили сословных привилегий, в отличие от дворян-католиков, за которыми закреплялись их земли на правах вотчины. Католикам запрещались браки с православными, а в смешанных семьях последние обязаны были принять католичество[946]. Тракайское княжество не было охвачено этой кампанией.
В ордене осознавали всю величину опасности объединения двух сильных государств, территория которых тянулась от Жемайтии на севере до Молдавии на юге, от Одера на западе до Оки на востоке, где граница пролегала в двух переходах от Москвы. Это было самое крупное государственное образование в Европе, обладавшее огромными материальными и людскими ресурсами, во много раз превышающими достаточно скромные возможности ордена. Возглавил это образование человек, жаждущий власти, без моральных устоев, данное им слово ничего не стоило. Его коварство, хитрость и холодный расчёт распространялись не только на близких родственников, которых он грабил и убивал, но и на внешнюю политику. К тому же Владислав-Ягайло имел (и не без причины) большие претензии к ордену. Собственных сил ордена было явно недостаточно, чтобы попытаться противостоять объединённым силам Польши и Литвы. Надо было также учитывать, что после принятия литвинами христианства помощь от пилигримов-крестоносцев, благодаря которой он позволил столь частые вторжения в Литву, будет ослабевать[947].
Орден лишался своего последнего резерва. В сложившемся политическом раскладе он крайне нуждался в союзниках.
Воспользовавшись временным затишьем, Конрад фон Роттенштайн начал активную политическую и дипломатическую деятельность в поисках союзников. Прежде всего, он начал склонять к союзу граничащих с орденом князей Штеттина (Щецин) Богуслава VII и Вольгаста (Вологощь), Вартислава VI, сына Барнима IV. Эти князья, владевшие небольшими княжествами в Западной Померании (Поморье), видя усиления Польши и опасаясь потери независимости, подписали с орденом договор, по которому в случае войны с Владиславом-Ягайло, "который считает себя за короля Польши"[948], обязались прийти на помощь ордену. Магистр также обещал им защиту, если король вторгнется в их земли или в княжество Добринское (Добрин), которое когда-то принадлежало их брату Казимиру, и они полагали, что имеют право наследования.
Мазовецкий князь Земовит V, ранее надеявшийся получить польскую корону, стал активным противником нового короля. Но его главная проблема заключалась во внушительных денежных займах у ордена, которому он заложил земли от Висны до Закрже. Этими долгами он был тесно привязан к политике ордена. Используя новую нужду князя в деньгах, магистр, чтобы ещё крепче привязать его, вновь выдал ему деньги. Общий долг Земовита чрезвычайно затруднял ему выкуп заложенных земель, что помогало ордену направлять политику Мазовии в нужное ему русло.
Боллеи — ландкомтурства. Для получения из орденских баллеев (или ландкомтурств) своевременной помощи Конрад направил немецкому ландмейстеру Зигфриду фон Беннингену (1382–1393)[949] значительную сумму для погашения долгов, которые тяжким бременем лежали на многих баллеях. В результате финансовых затруднений был заложен баллей Эльзас — Бургундия с резиденцией ландкомтура в замке комменды Зумесвальд. Всего баллей имел 18 комменд, из них две крупные — Райнах и Руфах, три небольших владения Гебвеллер, Мюльхаузен и Хитцкирх, два владения в Берне и Кёнитц под патронатом, и Фрешельс с госпиталем. Всего в этом ландкомтурстве с 1234 по 1411 г. ордену было проведено 61 дарение самого различного имущества — от мельниц, виноградников, леса, церковного патроната и десятины до замка, хозяйственных дворов, права на рыбную ловлю, судебных прав и права фогта[950]. Этот баллей немецкий ландмейстер не мог выкупить в течение пяти лет. Верховный магистр Конрад в 1389 г. выплатил деньги и подготовил его передачу в ведение магистерской палаты[951]. К этому времени баллей Богемии (1233 г.), Кобленца (ок. 1256 г., 1324 г.), Этш-Боцена (1324 г.) и Австрии (1324 г.) были камеральными баллеями магистра, с 1388 г. к ним добавился и Эльзас (Бургундия)[952]. Все остальные в Германской империи, Италии и других местах подчинялись немецкому ландмейстеру.
К концу XIV в. орден располагал 20 ландкомтурствами — баллеями в Западной и Южной Европе:
1. Biesen (Altenbiesen) — Северная Франция — Бельгия.
2. Bömen — Чехия.
3. Elsaß und Burgund — Эльзас и Бургундия.
4. Bozen-Etsch — Альпийская Италия.
5. Franken — Франкония в Германии.
6. Hessen — Гессен в Германии.
7. Koblenz — Кобленц в Германии.
8. Kulmerland — Пруссия, после 1336 г. ландкомтур Кульма упоминается как Landkomthur zu Preussen — ландкомтур Пруссии. В 1338–1340 гг. — как advocatus terrae Culmensis. В связи с этим можно считать, что ландкомтурство упразднили[953].
9. Lothringen — Лотарингия.
10. Ballei Östereich — Австрия.
11. Sachsen — Саксония в Германии.
12. Sizilien — Сицилия.
13. Thüringen — Тюрингия в Германии.
14. Utrecht — Бельгия, Голландия.
15. Westfalen — Вестфалия в Германии[954].
16. Frankreich — Франция.
17. Spanien — Испания.
18. Lombardei — Северная Италия.
19. Apulien — Южная Италия.
20. Romanien — Греция.
Бременская комменда с госпиталем относилась к баллею Вестфалия, затем была передана в баллей Тюрингия — Саксония. К баллею Кобленц относилась также комменда Дирен (Dieren)[955]. Баллей в империи имели четыре замка, в том числе Зумесвальд, Блюменталь, Хорнек и Процельтен. К концу XIV в. небольшие владения существовали и на материковой части Швеции — в Arsta (район Стокгольма)[956].
По тому времени баллей являлись образцом письменного управления с оформлением бухгалтерских книг и других финансовых документов. Верховный магистр регулярно посылал в комменды визитариев, проверявших выполнение орденских статутов, а также состояние зданий, доходов, персональный состав и бухгалтерию.
Баллей в германском рейхе и других странах представляли значительный резерв для ордена. С этих территорий среди мелкого дворянства они рекрутировали рыцарей и, приняв их в орден, направляли в Пруссию или Ливонию. Так, провинции Саксония и Тюрингия обеспечивали пополнение Пруссии, в то время как Вестфалия подпитывала орден в Ливонии[957]. Внушительное количество орденских братьев находилось в ландкомтурствах немецких ландмейстеров, включая камеральные балллеи верховного магистра, но без Богемии. В 1383 г. там находилось 785 братьев, из которых 4/7 — братья-рыцари (ок. 448 человек) и 3/7 — братья (проповедники) священники и капелланы (ок. 336 человек).
В 1394 г. — 706 человек.
В 1400 г. — 758 человек.
Сокращение количества братьев коснулось преимущественно камеральных баллеев верховного магистра, которые напрямую подчинялись ему, и на них возлагались большие нагрузки[958].
Некоторые ранее имеющиеся на Ближнем Востоке, в Палестине баллеи — ландкомтурства были утеряны. После 1341 г. не встречается упоминания о владениях на Кипре, в 1375 г. пал под напором турок баллей Армения[959].
Выделялись деньги и для помощи императору Венцеславу (Вацлаву) Люксембургскому (1378–1400) и папе римскому Урбану VI (1378–1389), в надежде на их помощь, которая не заставила себя ждать. Император из года в год радовал орден своей благосклонностью, издавая законы о защите против неправомерных притязаний светских правителей, а также привилегиями в судебных отношениях, освобождением от пошлин и налогов. Урбан VI также неплохо отрабатывал орденские деньги, большинство его льгот преимущественно связывалось с учётом позиции ордена в отношении языческой Литвы. Он способствовал паломничеству рыцарей-пилигримов в Пруссию для походов против Литвы, требуя для них беспрепятственного прохода через Польшу и другие европейские страны. В качестве папского комиссара был назначен епископ Эрмландский Генрих. После восшествия Ягайло на польский трон, уже в 1386 г., польские гауптманы и управляющие пограничными землями получили указания любыми способами препятствовать проезду через их территории рыцарям, направляющимся в Пруссию. Епископ Генрих, узнав об этом от магистра, направил послание архиепископу Гнезно и епископам Плоцка, Кракова, Познани, Леслау и Вроцлава с предупреждением: если не будет выполняться распоряжение папы Александра IV о беспрепятственном прохождении рыцарей-пилигримов через подвластные им территории, они будут подвергнуты отлучению от церкви, а города или области, где подобная несправедливость произойдёт, будут немедленно подвергнуты интердикту[960].
В это тревожное для ордена время магистр Конрад фон Роттенштайн, ценивший в людях образованность, решил основать в Пруссии питомник учёных знаний — университет, подобный университету в Хайдельсберге, основанному в 1386 г. Для этого он выбрал наиболее старый город Кульм, который благодаря торговле достиг к этому времени расцвета. Магистр представил свой проект с необходимыми комментариями папе. В них он обосновал необходимость подобного заведения в стране и составил подробное описание его устройства. Папа поддержал предложение, осознавая, как благотворно оно может повлиять "для просветления духа и светлого сознания людей", на которое можно было воздействовать через основание университета в Пруссии. В булле от 9 февраля 1386 г., написанной в Генце, он подтвердил учреждение нового университета. Образцом этого учебного заведения должен был стать старый, широкоизвестный университет в Болонье. В нём готовились изучать теологию, гражданское и каноническое право и любую другую "позволенную науку". Папа надеялся, что университет окажется "плодотворным источником, из которого черпали бы изобилие все жители северных земель и могли бы после научного образования утолить свою жажду"[961]. К сожалению, о дальнейшей судьбе этого благого начинания ничего неизвестно.
Конрад Цёльнер фон Ротгенштайн для усиления ордена в 1384–1387 гг. провёл значительные должностные реорганизации. Он поддержал ливонских ландмейстеров в их конфликтах с архиепископом Рижским и епископом Дорпатским, а также во время захвата епископства Эзель племянником и тёзкой предыдущего магистра Винрихом фон Книпроде.
Переговоры ордена с Владиславом-Ягайло, 1388 г. Новый 1388 г. начался спокойно, казалось, он принесёт крепкий мир с королём Польши. В феврале в Торне состоялись предварительные переговоры между уполномоченными короля и магистра. На них договорились о предстоящей личной встрече Владислава-Ягайло и Конрада фон Рогтенштайна, на которой они должны были обсудить спорные вопросы и обоюдные условия их разрешения. В апреле встреча состоялась и начались переговоры. Как важное условие для мира, магистр предложил решить вопрос о персональном обмене пленными или об их выкупе. Вторая проблема касалась действий ордена при возможном отказе литовцев от веры. Переговоры продолжались десять дней, но закончились ничем. Король не счёл возможным исполнять эти условия, особенно первое, так как он знал: десять орденских рыцарей, захваченных в плен, были казнены литвинами, — что по тем временам считалось для христиан позором. Тон короля во время переговоров дал понять магистру о надвигающейся опасности, с которой ордену придётся столкнуться в ближайшем будущем. Орден, конечно, не признал крещения Литвы, его дипломатическая пропаганда объявила его показным и недействительным, а крещение жемайтов даже не рассматривалось. Тем не менее ситуация сильно изменилась, инициатива переходила в руки противника. Для этого было необходимо иметь постоянное сильное войско, чтобы вовремя реагировать на быстро меняющиеся обстоятельства, не рассчитывая при этом на рыцарей-пилигримов, поддержка которых постепенно уходила в прошлое.
Первая вербовка наёмников, 1388 г. В создавшемся положении пришлось задуматься об усилении орденского войска наёмниками. Этот способ стоил по тем временам очень значительных финансовых затрат. На начальном этапе был заключён договор с князем Штеттина (Щецина) Святобором I и его братом-соправителем Богуславом VII, которые за 6000 гульденов выставили две сотни вооружённых рыцарей, кнехтов и стрелков с 400 лошадьми. Они обязывались нести постоянную службу против польского короля. Подобный договор за 3000 марок был заключён и с другим померанским князем Вологощи (Вольгаста) — Вартиславом VI, сыном Барнима IV На службу ордену был принят и многочисленный род господ Веделей, а также значительное количество померанской знати и рыцарей[962].
Начало боевых действий. Уже летом князь Александр-Витовт вместе с двумя братьями короля Владислава-Ягайло появился в Мазовии и осадил заложенный орденом замок Висна. С помощью проживающих вокруг него поляков он захватил его. Верховный магистр тотчас написал жалобу папе о враждебных действиях литвинов, прекрасно понимая, как мало пользы это принесёт, но в то же время покажет Европе в своей антилитовской пропаганде отсутствие христианского миролюбия у князей Литвы и Польши За потерю замка Висна требовалось возмездие, осуществить которое доверили орденскому маршалу Энгельхарду Рабе (Engelhard Rabe, 1387–1392 гг.). С воинским отрядом он 12 дней опустошал местность Ромайне в окрестностях рек Нерис и Вилия, но существенного успеха не достиг. Главной целью этого похода было взятие крепости Весалувка на Вилии, но благодаря мужественной обороне князя Скиргайло маршал бесславно отступил в Пруссию.
Поход в Померанию, 1389 г. Герцог Вильгельм фон Гельдерн из северо-западной части Германии с некоторым количеством вооружённого сопровождения направился в Пруссию, чтобы помочь ордену в борьбе против литвинов. На свободной имперской дороге у города Шлаве (Славно) на границе с княжеством Штеттин гауптман князя Святобора I Штеттинского (1372–1404 гг.) Эккард фон Вальде захватил в плен герцога Вильгельма и его отряд. Самого герцога доставили в крепость Фалькенбург маркграфа Бранденбургского Йохана и заточили в камеру. Это происшествие вызвало в Пруссии чрезвычайную реакцию, потому что всё случилось в дружественной земле и совершил его княжеский служащий. Так как между Эккардом фон Вальде и орденом никаких раздоров не существовало, магистр обратился к князю Богуславу, брату Святобора{109}, с требованием немедленного освобождения Вильгельма. От князя ответа не последовало, тогда магистр стал угрожать ему войной, это тоже успеха не имело, более того, распространились слухи, что польский король замешан в этом деле и хотел бы доставить герцога в Польшу, а затем в Литву и дальше на Русь. (Похоже, слухи имели основание, т. к. после завершения конфликта услужливому рыцарю Эккарду фон Вальде король Владислав-Ягайло поручил руководство пограничным замком Накло (Накель)[963].) В этой ситуации Конрад фон Роттенштайн для освобождения военного гостя решил взяться за меч. В феврале 1389 г. орденский маршал со многими комтурами во главе значительного отряда вторгся в Померанию. Город Фалькенбург вместе с замком после трёхдневной осады был взят штурмом. Решено было держать город в своих руках до тех пор, пока пленный герцог и все его люди не окажутся на свободе и им не возвратят всё захваченное у них. Но неожиданно маршал столкнулся с проблемой — Вильгельм фон Гельдерн отказался последовать за освободителями, ибо он дал рыцарское слово Эккарду фон Вальде ни в коем случае не снимать с себя лишение свободы. Но раз Эккард при штурме бежал, то маршал и комтуры вторглись и в его владения, взяли штурмом два замка и захватили замки других участников преступления, разорив при этом всё вокруг. Затем в Фалькенбурге маршал оставил гарнизон и вернулся в Пруссию. Однако герцог Вильгельм по-прежнему был в заключении. Совет в Мариенбурге решил освободить узника даже против его воли. Для успокоения рыцарской совести прибегли к мнимому средству принуждения — орденский трапиер Йохан Маршалк фон Фробург, который должен был вызволить герцога, надел на него кандалы и под конвоем отправил как заключённого в Диршау. Однако взволнованный Вильгельм объявил, что это освобождение затронет его честь, и отказался выполнять распоряжение трапиера. Верховный магистр, узнав об этом, распорядился вернуть его в Фалькенбург. Все дальнейшие переговоры с герцогом Штеттина не увенчались успехом, не помогло и посредничество иностранных князей, и даже посольство германского короля. Конрад фон Роттенштайн решил прибегнуть к серьёзным мерам — приказал доставить в Мариенбург померанских герцогов и потребовал от них склонить Эккарда фон Вальде освободить пленного Вильгельма от его рыцарского слова. После того как магистр документально подтвердил, что в отношении Эккарда фон Вальде не станут применяться санкции возмездия за совершённое преступление, инцидент был исчерпан. Герцог Вильгельм после семимесячного заключения вышел на свободу, прибыл в Пруссию и в кирхе Юдиттен недалеко от Кёнигсберга выразил благодарность за своё освобождение Святому Ютте, а в кирхе Арнау — Святой Катарине[964]. Всё это привело к полному разрыву с померанскими князьями, которые потребовали возместить ущерб за совершённые разрушения, однако орден на эти претензии выдвинул требование о компенсации затрат на военные расходы.
Попытка переговоров с польским королём. В результате этого инцидента дружественные отношения с князьями Штеттина были прекращены, а заключённый договор расторгнут. Более того, князья тут же заключили союз с королём Польши, к ним присоединился и князь Штольпа (Слупска) Вартислав VII.
Потеря западных союзников привела к новой попытке примирения с Владиславом-Ягайло. Верховный магистр вступил в переговоры с королём, надеясь враждебные отношения направить в мирное русло. В Найденбурге состоялась встреча уполномоченных короля и ордена. Посланники ордена вновь представили ранее упоминаемые требования: освобождение захваченных в плен орденских рыцарей, гарантии Пруссии в отношении литвинов и права ордена на Литву, данные папской буллой и кайзеровскими (императорскими) привилегиями. По первым двум пунктам достаточно быстро пришли к согласию, но когда орден предъявил свои претензии на Жемайтию и часть Литвы, полученные в дарение ещё от короля Миндовга, переговоры сразу прекратились. Польские уполномоченные отвергли требования и обвинили орден в захватнических планах, а не в распространении христианства. Разумеется, король Владислав-Ягайло притязания ордена отклонил, понимая, что примирения с орденом на таких условиях не может быть. Орден в этих переговорах по-прежнему старался выступать с позиции силы, игнорируя изменившуюся ситуацию, из-за чего попытки смягчить обстановку не увенчались успехом. Но, вероятно, причина столь агрессивного заявления кроется в другом: положение в Литве к этому времени сильно изменилось, вновь обострились отношения между Витовтом и Владиславом-Ягайло. Тем не менее верховный магистр, чтобы подстраховаться и в очередной раз обвинить Польшу, обратился к императору с жалобой на польского короля. Император Венцеслав поддержал орден и в письме польскому королю предупредил последнего о несправедливости сопротивления по поводу освобождения пленных, призывая его защитить орден от нападения литвинов и ещё крепче стоять в вере Христовой. Верховный магистр решил воздержаться от вторжений в Литву, тем более что последний поход был крайне неудачен. Комтур Мемеля Марквард фон Рашау (Marquard v. Raschau, 1380–1389) при отступлении из Жемайтии был захвачен в плен и по старой языческой традиции сожжён вместе с конём на костре[965].
Новый союз ордена с Витовтом, 1388–1390 гг. Утихший с возвращением Витовта в Литву конфликт между Ольгердовичами и Кейстутовичами после передачи Тракая Скиргайло с титулом великого князя вновь обострил взаимную ненависть между Александром-Витовтом и Скиргайло, считавшимся убийцей Кейстута.
Пытаясь сгладить конфликт, Владислав-Ягайло передал во владение Витовта часть Волыни с Луцком, а 29 мая 1387 г. попытался публично примирить двух смертельных врагов. Но это никак не улучшило их взаимоотношений, Скиргайло не желал иметь соперника в Литве. Владислав-Ягайло также не был уверен в благонадёжности Александра-Витовта и подозревал его в сговоре с Москвой. Сын Дмитрия Донского Василий во время бегства из орды в 1387 г. прибыл в Литву и встречался с Витовтом, тогда же он был помолвлен с дочерью Александра-Витовта Софией. При дворе Витовта на правах почётных гостей жили пленники — орденский брат Марквард фон Зальцбах{110}, через которого князь поддерживал связи с Тевтонским орденом, и князь смоленский Глеб. Король понимал: в лице Витовта растёт его конкурент. Он не утвердил помолвку Софьи, письма перехватывались, княжеские приближённые задерживались, был захвачен посланец Александра-Витовта, и у него под пытками пытались добиться доказательств связи его князя с Москвой[966]. Эти действия Владислава-Ягайло провоцировали открытый конфликт. Восстание произошло в конце 1389 г. Воспользовавшись отъездом Скиргайло, Витовт под прикрытием свадьбы одной из княгинь попытался захватить Вильню, но план не удался.
Витовт отступил в Гродно, который стал центром восстания. Начались его переговоры с орденом, который, понимая появившуюся возможность оторвать Литву от Польши, готов был и на этот раз поддержать Витовта. Однако имея все основания сомневаться в его надёжности, орден не спешил идти на помощь. В этом положении Витовт отпустил Маркварда фон Зальцбаха и был вынужден в качестве заложников отправить в Пруссию своих родственников, семью и более ста знатных литвинов. Были подтверждены все прежние договоры, а для гарантии верности князь обещал передать ордену часть замков, в том числе и Гродно. Магистр в качестве своих представителей направил в Гродно Маркварда фон Зальцбаха, комтура Биргелау Арнольда фон Хеке и сопровождающих. На переговорах Витовт признал себя вассалом ордена, а орден принял на себя обязанность защищать его. Договор был подписан 19 января 1390 г в Гродно. Под началом Маркварда фон Зальцбаха в замке расположился орденский гарнизон[967].
Узнав о восстании, король Владислав-Ягайло собрал польское войско и в начале 1390 г. выступил против Витовта. Были захвачены Брест и Каменец, не доверяя литвинам, король оставил комендантами польских рыцарей. Подойдя к центру восстания Гродно, он осадил его. На помощь королю с большим войском прибыли его братья Скиргайло и Владимир. К Гродно стянулись отряды и других князей, лично прибыл Корибут — Дмитрий, князь Новгород-Северский.
В феврале выступило и орденское войско, к которому присоединились рыцарские отряды пилигримов. Произошло вторжение в самый центр Литвы, стоящий у реки Нерис комплекс крепости Кярнава был сожжён отступившим гарнизоном литвинов. Расположенная восточнее крепость Майщягалу была взята штурмом и разрушена. Часть войска оставили для охраны строившейся в районе Ковно крепости Риттерсвердер (на острове реки Неман) и на правом берегу — крепости Меттенбург, остальные двинулись на помощь крепости Гродно. Князь Витовт и орденский маршал Энгельхард фон Рабе, зная, что Гродно не выдержит продолжительной осады, спешили с объединёнными войсками ордена, крестоносцев-пилигримов и литвинов. Форсировать Неман они не решились и расположились лагерем на противоположном берегу.
В это время войска Владислава-Ягайло штурмом взяли нижнюю часть крепости (форбург) и вели непрерывный обстрел из бомбард по верхней. Деревянные стены и башни на валах находились в полуразрушенном состоянии, гарнизон понёс большие потери. Марквард сообщил: если срочно не будет оказана помощь, то гарнизон вынужден будет сдаться. Обеспокоенные этим сообщением маршал с Витовтом, не будучи в силах деблокировать Гродно, приказали натянуть через реку цепь и по ней на лодках стали вывозить раненых и больных, поставляя взамен свежие силы и продовольствие. Поляки придумали выход: вверху по течению срубили огромные деревья и с корнями и ветками спустили их вниз по течению. Своей тяжестью они порвали цепь и утопили несколько лодок, один из воинов был захвачен в плен и сообщил, что на следующий день орденские войска с союзниками покинут лагерь и отступят. Это сообщение подтвердилось, из-за наступившего голода, от которого страдали и войска короля, Витовт с маршалом отступили. Осаждённые, потеряв надежду на спасение, вынуждены были сдать крепость Владиславу-Ягайло[968].
Благодаря Витовту, которого поддерживала Жемайтия, орденский маршал в Кёнигсберге 26 мая 1390 г. заключил с ней военный союз и торговый договор.
С целью укрепления связей с Жемайтией маршал Энгельхард фон Рабе приказал оказать ей помощь всем необходимым, в том числе зерном, солью и одеждой. По торговому договору была обещана безопасность свободной торговли с Георгенбургом, Рагнитом и Мемелем[969]. Под залог Жемайтии орден выдал Витовту 30 000 коп грошей{111}. В результате сложилась ситуация, когда Жемайтия оказалась в совместном владении Витовта и ордена. В этом случае для решения спорных вопросов была создана комиссия, состоявшая из орденских и жемайтийских арбитров, под руководством маршала и Витовта.
Осада Вильни, 1390 г. В связи с начавшейся войной с Литвой из Европы начали прибывать рыцарские отряды крестоносцев-пилигримов. В течение лета в Пруссию приехали рыцари из Германии, Франции и Англии, а также бедное и склонное к распрям рыцарство Померании. Среди прибывших находился граф Генрих Дерби, сын герцога Иоганна Ланкастерского, который впоследствии взошёл на трон Англии в качестве короля Генриха IV.
Он высадился с тремя сотнями воинов в Данциге и отправился в Мариенбург. Однако встретиться с верховным магистром не смог, Конрад Цёльнер фон Роттенштайн был прикован к постели тяжёлой многолетней болезнью, и надежды на его выздоровление не было.
В августе 1390 г. большое войско выступило в поход, его вновь возглавил орденский маршал Энгельхард фон Рабе. В составе объединённого войска находились орденские отряды из прусских рыцарей и тевтонских братьев, рыцарей-пилигримов, и значительное войско Витовта, в большинстве своём состоящее из жемайтов. К этому наступлению был привлечён и ландмейстер Ливонии Веннемар фон Бриггенойе (1389–1401 гг.). Для снабжения войска задействовали речной флот ордена. Целью похода было овладение Вильней и возведение на престол Витовта, что позволило бы расторгнуть объединение Литвы с Польшей.
В районе Старого Ковно князь Скиргайло с войском расположился в сильно укреплённом лагере, прикрывая переправу через реку Вилию. После удачного манёвра орденского войска воины Скиргайло были окружены и 27 августа неожиданной атакой разбиты, сам князь, раненный в голову, смог прорваться и отступить к Вильне[970]. В плен попали двоюродный брат Владислава-Ягайло князь Семён, племянник Глеб и одиннадцать бояр, отправленных с добычей в Пруссию. После этой победы многие дворяне-пилигримы были посвящены в рыцари, а потом состоялся торжественный пир.
Объединённое войско 4 (11) сентября подошло к Вильне. Окружив город и замок, воины приступили к осаде, затянувшейся на пять недель. Укрепления города имели три опорных пункта: деревянный "Кривой замок" и два каменных — нижний и верхний замки. Деревянный защищал брат Владислава-Ягайло Казимир-Каригайло. Каменные нижний и верхний замки находились под командой поляка Клеменса Москожевского.
На второй день осады Витовтом (с помощью измены?) был взят деревянный "Кривой замок", во время штурма и пожара погибло большое количество народа, захваченный в плен Казимир-Каригайло тут же был обезглавлен.
Каменные замки обстреливались орденской артиллерией и подверглись большим разрушениям, но поляки своевременно заделывали бреши и часто устраивали вылазки, особенно в этих вылазках отличился Скиргайло. В этих столкновениях пал брат Витовта Конрад-Товтивил, убитый ядром бомбарды, выпущенным из замка. Во время обеда орденские войска неожиданной атакой захватили часть стены нижнего замка, но были отбиты. Обе стороны несли большие потери, осада затягивалась[971].
Тем временем наступил октябрь, начались дожди и распутица, что доставляло осаждавшим большие неудобства. Орденское руководство опасалось также, что приближающийся мороз не позволит им вернуть в Пруссию суда снабжения. К тому же в связи со смертью (20 августа) Конрада Цёльнера фон Роттенштайна необходимо было заняться и выборами нового магистра. Объединённые войска ордена были вынуждены отступить. На обратном пути сохранившиеся деревни подверглись разорению, а часть населения перебита или захвачена в плен.
Итоги. Конрад Цёльнер в 1384 и 1387 гг. провёл значительные должностные перестановки. Помимо регулярной ротации комтуров, были заменены почти все члены Малого совета (гебитигеры), в 1384 г. на место шпитлера (госпитальера) Ульриха фон Фрике был поставлен Зигфрид Вальпот фон Бассенхайм. В 1387 г. были заменены остальные гебитигеры, великим комтуром был назначен Конрад фон Валленрод, верховным маршалом Энгельхард фон Рабе, трапиером Иохан Маршалк фон Фробург. Доставшийся от предыдущего магистра треслер (казначей) был заменён в 1389 г. на Людвига фон Вафелна (Вафелер). В это же время были завершены планы строительства магистерского дворца в замковом комплексе Мариенбург. В период его руководства хозяйственная деятельность ордена в Пруссии находилась на высоком уровне, и он мог оказывать финансовую помощь ордену в Германии, давая ей большие ссуды.
В борьбе против архиепископов Рижских он активно поддерживал ливонских ландмейстеров. Во внешней политике магистру приходилось разрешать торгово-политические конфликты с Англией. Английские купцы всё активнее разворачивали свою деятельность непосредственно в Пруссии и со времён Конрада Цёльнера имели свою корпорацию в Данциге. В ответ на попытку отстоять интересы Пруссии и усложнить англичанам ведение торговли путём переноски суконной монополии в Эльбинг те приняли ответные меры, напав в 1385 г. в порту Брюгге на шесть прусских кораблей. Заключённый в 1388 г. новый торговый договор не принёс ослабления в напряжённых отношениях. Ганзейские города во главе с Любеком слабо поддерживали Пруссию в её трениях с англичанами, вынудив магистра занять активную позицию во фландро-ганзейском конфликте. При посредничестве мариенбургского гроссшеффера Генриха фон Аллена он вёл переговоры с королём Франции и графом Фландрии, ас 1384 г. — с его наследником, герцогом Бургундии. Когда в 1388 г. ганзейские города вновь перенесли свои склады из города Брюгге во Фландрии в голландский Дордрехт{112}, Пруссия их не поддержала. Конрад Цёльнер пытался вести посредническую торговлю, но это не принесло больших успехов. В Новгороде ему не удалось добиться для Пруссии равного положения с Любеком и ливонскими городами. В связи с борьбой ганзейских городов за господство на Балтийском море среди них отсутствовало единство, это позволило королеве Дании Маргарет (Маргарита) (1387–1412) усилить датское влияние. Она начала борьбу за корону Швеции против короля Альбрехта Мекленбургского, который традиционно поддерживал орден. Когда в 1389 г. после проигранной битвы Альбрехт попал в датский плен и в ожидании выкупа несколько лет пробыл в заточении, магистр был вынужден официально занять нейтральную позицию, т. к. его пристального внимания требовала внешняя политика на юге и востоке Пруссии.
Епископства. В епископстве Кульмском ранее изгнанный епископ Вихольд, проживавший в Кобленце, на некоторое время был восстановлен в своей должности (до 1389 г.), затем епископство было передано его заместителю Рейнхарду фон Зайну, но через год он умер. Соборный капитул избрал кульмского каноника Мартина, бывшего много лет капелланом магистра. Но папа отказался утверждать эту кандидатуру и своей властью назначил орденского поверенного при папском дворе Николауса Бука (Nicolaus Buck) из Шиппенбайля. Хотя это распоряжение и нарушало некоторые права, орден имел основание примириться без возражений.
Помезанское епископство в течение 14 лет возглавлял Йоханес I. Он пользовался большим доверием и вниманием у верховных магистров и во всём ордене. Его осмотрительность и знания, справедливость и честность вызывали уважение у его коллег в Пруссии, и к нему часто обращались по поводу третейского мнения. Он окружил себя людьми образованными, выделявшимися своей эрудицией, из их рядов вышел известный почётный официал Помезанского капитула Йоханнес фон дер Пузилие (Johannes v. der Pusilie)[972], он же Иоханн фон Посильге{113}.
Епископ Эрмландский Генрих III правил к этому времени уже 17 лет. Как и его предшественники, одним из важнейших объектов внимания он считал развитие сельского хозяйства. Он сам или его соборный капитул для основания деревень сдавали в аренду пустующие земли епископства, помогая крестьянам встать на ноги временной отменой налогов и барщины. С особым рвением епископ занимался пчеловодством, имея значительные пасеки, к которым были приставлены имеющие богатый опыт старые пруссы. В этот период повышенным спросом пользовался воск, которым торговали с Нидерландами, и увеличилось потребление мёда.
В связи с этим отрасль значительно совершенствовалась и расширялась.
Самбийским епископством до 1386 г. управлял епископ Дитрих, неутомимой деятельности которого была чрезвычайно обязана Самбия (Замланд). Его последователю Генриху фон Кувалю (Heinrich v. Kuwal) оставалось только продолжать и развивать дело Дитриха. Основывались новые деревни, отменялась барщина, Прусское право заменялась на Кульмское или Магдебургское.
Консервативная политика Конрада Цёльнера состояла в отказе от признания новых реалий в Литве. Он постоянно искал способы поставить под сомнение обещание Ягайло крестить Литву. Это привело к дипломатической активности обеих сторон, однако непосредственные переговоры заканчивались безрезультатно. Напряжённость внутри Литвы позволила ордену и дальше проводить его старую политику захвата Жемайтии, с целью навести мост между Пруссией и Ливонией. Конрад Цёльнер фон Роттенштайн умер 20 августа 1390 г. и был похоронен в капелле Святой Анны в замке Мариенбург[973].