За время правления Ольгерда Литовское государство достигло границ своей экспансии, а его могущество достигла своего предела. Великое княжество Московское при фактической поддержке Тевтонского ордена, которая длилась весь XIV в., перешло от обороны в наступление. После победы Москвы над Тверью в 1375 г. началось возвращение русских земель, литвины были вытеснены из Смоленска и Новосиля. Литовская политика оказалась в тупике, она не могла справиться с двумя задачами сразу — держать оборону против ордена и продолжать натиск на восток[878].
Не было единства и внутри Литовского государства. Великий князь литовский Ягайло являлся старшим сыном от второй жены Ольгерда, а это означало, что православные сыновья от первого брака были окончательно устранены из ближайшего круга Гедиминовичей. Недовольный этим княживший в Полоцке Андрей был вынужден бежать в Псков, где псковичи избрали его своим князем. Ливонский ландмейстер Вильгельм фон Фримерсхайм (1364–1385) пообещал ему поддержку. Вскоре Андрей перебрался в Москву к князю Дмитрию. Брат Андрея, князь брянский Димитрий Ольгердович, тоже поступил на службу к московскому князю, где был принят с честью и получил во владения Переяславль. Младший брат — киевский князь Владимир оказывал им поддержку[879].
Кейстут осознавал, что прежнего единства после смерти Ольгерда в Литве не стало, он всё больше чувствовал отчуждение между ним и его племянником. Тем не менее Кейстут, выполняя волю Ольгерда, признал и поддержал Ягайло[880]. Оба они, Ягайло и Кейстут, понимали сложность борьбы на два фронта, но у каждого был свой взгляд на ситуацию. Князь Тракайский, владения которого граничили с Пруссией, предлагал все силы сосредоточить против ордена, в то время как Ягайло был намерен продолжать экспансию на Русь, а чтобы иметь свободу действий на востоке, нужно было прийти к тактическому согласию с орденом, хотя бы ценой устранения Кейстута.
Более того, в близком окружении Ягайло (братья и мать Ульяна) имелись противники Кейстута, желавшие его отставки и ликвидации Тракайского княжества. Муж сестры Ягайло — боярин Вайдила (Войдыл) также был противником Кейстута и желал покончить с ним с помощью ордена.
Заключение соглашения, 1379–1380 гг. Брат Ягайло Скиргайло под предлогом скорого крещения посетил магистра и вёл с ним переговоры в тайне от Кейстута[881]. Поздней осенью 1379 г. верховный магистр в сопровождении орденского маршала Куно фон Хаттенштайна, комтура Бальги Дитриха фон Эльнера и комтура Бранденбурга Гюнтера фон Хоэнштайна направились в замок Райн (Rhein), оттуда переправились через озёра Тальтер и Шпиртинг-зее и добрались до Нарева. При встрече с Ягайло и Кейстутом 29 сентября 1379 г. был подписан Тракайский договор об ограниченном перемирии. По его условиям "на десять лет прекращались военные действия у христианских (русских) границ Великого княжества Литовского, а именно — в районах Вилькевиц (возможно, Волковыск), Зарас (?), Дрохичин, Мельник (?), Белицк (возможно, Вельск), Бриск, Каменец и Гродно (Гартен) — с одной стороны и у земель Пруссии — Остероде, Ортельсбург, Алленштайн, Гунлаукен и Зеебург — с другой. По договору жители этих районов имели разрешение участвовать в боевых действиях на других направлениях. Русские земли имели право свободной охоты и рыболовства в принадлежащей им лесистой пустоши на милю от реки Неман у Гродно и до шести миль от Волковыска в сторону Пруссии. Для этой цели в лесах разрешалось строить заимки. Кроме того, участникам мирного договора было дано разрешение основывать новые деревни и строить крепости. Если кто-либо из означенных земель, будучи в гостях на сопредельной стороне, попадал в плен, его разрешалось выкупить. Войска обеих сторон не имели права передвигаться по сопредельной территории, но если таковое произойдёт и в приграничных деревнях будет причинён вред людям, скоту, посевам или постройкам, то владелец земли должен тщательно подсчитать свой ущерб и получить возмещение. Убитых должно оплачивать в соответствии с установленной суммой. Этот мир должен неукоснительно соблюдаться в течение десяти лет". Договор со стороны Литвы был скреплён печатями великого князя Литвы Ягайло, его брата Лугвения и князя Тракайского Кейстута с сыном Витовтом. В этом договоре было нечто загадочное и удивительное. Дело в том, что орденские рыцари не имели права заключать с язычниками ни договоров, ни мира[882]. Единственным оправданием перед Европой и папой для ордена были переговоры с Литвой о крещении и то, что данный договор касался только христианских земель. Ограничение боевых действий на этих территориях могло помочь Литве принять нужное решение.
На самом деле ещё при переговорах со Скиргайло стало ясно, что единый фронт Вильни и Тракая разваливается, и необходимо было этим воспользоваться. Руководство ордена понимало, что компромисс с Литвой служит её политическому расколу. Для Кейстута этот договор был невыгоден, и его подписание было уступкой великому князю в надежде на его помощь в случае необходимости.
Через несколько месяцев орденские представители посетили Вильню, где 27 февраля 1380 г. состоялись тайные переговоры. В результате этих переговоров Ягайло договорился с ливонским ландмейстером о перемирии, которое не касалось Жемайтии и Тракайского княжества. Затем он пошёл ещё дальше — направил своего фаворита Вайдила к Винриху фон Книпроде с предложением о заключении перемирия со всем орденом. После совещания с правителями магистр направил великого комтура Рудигера фон Эльнера, орденского госпитальера Ульриха Фрике, фогта Диршау и других в Литву, наделив их полномочиями для ведения переговоров. Встреча должна была состояться на полях Давидишкена (Довидишкяй) под видом совместной охоты. Литовскую делегацию возглавлял боярин Вайдила. После завершения охоты великий комтур устроил праздничный обед. За обедом договорились о подписании тайного перемирия между орденом и Ягайло в обход Кейстута и его княжества. Подписание состоялось 31 мая 1380 г. В соглашении предусматривались варианты, по которым Ягайло мог оказывать вынужденную помощь Кейстуту, а орден — проходить через владения великого князя. Оказавшиеся в плену воины Ягайло и ордена должны были возвращаться без выкупа. При заключении договора присутствовал старший сын князя Тракайского Витовт, который, вероятно, не был посвящён во все детали этого соглашения. Этим договором Ягайло стремился нейтрализовать орден и освободить войска для войны против Москвы[883]. В качестве платы за продолжение экспансии на востоке он заплатил исконными литовскими землями. Но воспользоваться перемирием не успел, его союзник Мамай потерпел поражение на Куликовом поле от князя Дмитрия Московского (Донского).
В результате переговоров 1380 г. прошёл без боевых действий. Но уже к концу года в Пруссию из Германии стали прибывать военные "гости" (пилигримы) во главе с маркграфом Баденским. Как только в феврале 1381 г. мороз окреп, орденское войско совместно с прибывшими крестоносцами под командой орденского маршала Куно фон Хатгенштайна и великого комтура Рудигера фон Эльнера выдвинулось к границам Тракайского княжества. Отвлекающий удар нанес храбрый комтур Рагнита Вигант фон Балдерсхайм, он вторгся в Южную Жемайтию и район Пастовии, опустошив его в радиусе шести миль. Там же он посвятил в рыцари девятерых крестоносцев. В это время ливонский ландмейстер подверг нападению северную часть Жемайтии, захватив там 700 пленных и много лошадей. Основные военные силы были выдвинуты в сторону Тракая и разделены на два отряда. Один отряд двинулся к крепости Дирзунен (Дарсунишкис), его гарнизон при приближении врага поджёг крепость и отступил. Второй отряд 14 февраля осадил крепость Науяпилис за Неманом. Крепость подверглась столь сильному обстрелу из бомбард, что гарнизон вынужден был сдаться. Стены и постройки были сожжены, и отряд двинулся в район Лаукишкен (Laukisken), подвергнув его разграблению. Первый отряд к тому времени захватил небольшую крепость Зунненпил (Sunnenpil), на руинах которой маркграф Баденский был посвящён в рыцари. Практически не понеся никаких потерь, войска вернулись в Пруссию. За столь благополучный исход магистр распорядился отслужить молебен во всех кирхах и монастырях[884].
Вслед за этим вторжения с обеих сторон проводились с завидной регулярностью. Комтур Рагнита совершает набег в Жемайтию и приводит оттуда сотню пленных. Орденский маршал из Инстербурга с пилигримами вторгается в земли противника. Кейстут в ответ на нападения тайными тропами доходит до Велау, сея смерть и разрушения. Фогт Самбийский Йохан фон Лорих с пфлегером из Тапиау сильным ударом отбросили его назад. В июне орденский маршал вновь вторгается в Жемайтию и разоряет местности Гезовия и Лабуне, дойдя до земли Мядининкай. Кейстут вновь с небольшим отрядом форсирует Инстер в Надровии и доходит до реки Деймы, но маршал со своим отрядом бросается за ним и вынуждает его отступить.
Вероятно, чтобы как-то снизить накал боевых действий, которые князь уже не мог контролировать, Кейстут договарился с орденским маршалом о встрече. Куно фон Хатгенштайн согласился, приняв предлагаемое князем время. В это время Витовт со своим отрядом в районе орденской крепости Мариенбург на Мемеле захватил шестерых витингов, направлявшихся в Байербург, и узнал от них, что в этих крепостях очень слабые гарнизоны. Он тотчас сообщил об этом своему отцу. Князь Тракайский обратился за помощью к Ягайло. Сам великий князь на помощь не пришёл, но направил к нему своего брата Корибута. Объединённые силы литвинов осадили Байербург. Засыпав рвы, они с трёх сторон начали штурм, орденский гарнизон ввиду незначительности своих сил вынужден были сдать форбург и отступить. Штурм продолжался, защитники оборонялись с исключительным мужеством, даже когда часть крепости уже горела. Оборона продолжалась пять дней, и шансов отстоять крепость не было, но тут наступило назначенное время встречи. Подъезжая к месту, орденский маршал узнал об осаде Байербурга. Он спешно направился в Рагнит, и комтур Вигант со своими воинами пришёл на помощь терпящим бедствие товарищам. Литвины отступили, не рискуя вступить в схватку. В разгар этих сражений князь Кейстут получил от комтура Остероде Куно фон Либенштайна сообщение, в котором говорилось, что Ягайло с Вайдило затевают против него заговор[885]. Куно фон Либенштайн приходился крёстным отцом дочери Кейстута Дануты (христианское имя Анна), крестившим её перед замужеством с мазовецким князем Янушем. Вероятно, это была услуга личного характера, хотя нельзя исключать, что орден воспользовался родственными отношениями для обострения ситуации в Литве.
Разгневанный Кейстут в конце октября — начале ноября 1381 г. собрал войско якобы для похода в Пруссию, но неожиданно развернул его и захватил Вильню. Ягайло и его окружение попали в руки князя Тракайского. В архиве великого князя был найден последний договор Ягайло с орденом. Кейстут достаточно мягко обошёлся с Ягайло, сохранив за ним вотчинные владения, Витебск и Крево, но заставил письменно признать Кейстута великим князем. После чего отпустил его со всем семейством на жительство в Крево. Все пленники получили свободу, пострадал только личный враг Вайдило, которого князь приказал повесить. Кейстут пользовался чрезвычайной популярностью у литвинов и практически все признали его великим князем. Скиргайло после тайной встречи с Ягайло направился в Ливонию, затем перебрался в Пруссию и встретился с верховным магистром. При встрече Скиргайло от имени своего брата просил выступить против узурпатора Кейстута. Винрих обещал восстановить Ягайло при условии, если он гарантирует в течение четырёх лет принять христианство сам и на всех ему подвластных землях. Скиргайло согласился на всё и на заготовленной заранее пустой грамоте с подвешенной печатью Ягайло от имени своего брата дал подтверждение о намерении принять христианство. После чего письмо было отправлено в Крево, а Скиргайло отправился в Мазовию. Князь Кейстут тем временем смог договориться и с Москвой, отказался от Смоленска и княжеств на Оке[886]. Приостановив наступление на восток, он добился осуществления своих планов, сосредоточив все усилия Литвы на западе.
Наступление началось в январе 1382 г. вторжением в Надровию, были разорены территории вокруг Велау и Таплакена, далее войска продвинулись в Натанген, где были разграблены окрестности Фридланда и Алленбурга. В ответ орденские войска двумя отрядами атаковали пограничные Алитус и Пуни, но были отражены Витовтом. В апреле Кейстут на правом берегу Немана (Мемеля) осадил крепость Георгенбург. Э. Гудавичус пишет, что в крепости в это время находились маршал ордена и три комтура, в результате осады был захвачен форбург (предзамковое укрепление)[887]. И. Фойгт сообщает, что вскоре после Пасхи Кейстут штурмовал Георгенбург, но был отбит силами орденского рыцаря Иоханна фон Пфирта с отрядом витингов и гарнизоном комтура Иоханна фон Мельдингена[888]. Маршал Ливонии совершил удачный набег в Жемайтию, но на обратном пути литвины разбили его отряд. Вскоре состоялся обмен пленными. У ордена их оказалось больше, и Кейстут был вынужден остальных выкупать, заплатив 3000, он ещё 1000 оказался должен.
Тем временем верховный магистр отдал распоряжение о подготовке к походу, также был отправлен гонец к ландмейстеру Ливонии, с поручением быть готовым к назначенному сроку в поход на Литву.
Отстранённые от власти сыновья от второй жены Ольгерда были ещё достаточно сильны. Князь Новгород-Северский Корибут признал главенство великого князя московского и в мае 1382 г. выступил против Кейстута[889]. Князь Кейстут потребовал от Ягайло присоединиться с войском к нему для подавления мятежа князя Корибута.
Ягайло под разними предлогами медлил, и когда Кейстут с небольшим войском поспешил начать наступление. Он без труда был разбит Корибутом[890]. Ягайло тем временем двинулся на Вильню и с помощью своих сторонников, которых возглавил староста немецкой общины Ганул, захватил город (12 июня). Оставленный Кейстутом гарнизон был перебит. Витовт, собрав войско, подошел к Вильне, но был разбит и бежал. Ягайло между тем послал гонцов в Пруссию и Ливонию с просьбой о помощи. Готовые к выступлению орденские войска под командой маршала Куно фон Хаттенштайна, комтуров Дитриха фон Эльнера из Бальги, Альбрехта Саксонского из Бранденбурга, а также других комтуров, несмотря на смерть Винриха фон Книпроде (24 июня), в конце июня вторглись в Литву. Вскоре к ним присоединилось и войско ливонского ландмейстера. Под Ковно была взята и сожжена крепость Еголен (Эйгуляй), и войска двинулись в глубь страны к замку Кейстута Тракай. После объединения войска Ягайло и брата Скиргайло направились к Тракаю со стороны Вильни. В это время разбитый Витовт отступил в Гродно. Орденские войска 6 июля подошли к крепости Бражуоле близ Тракая и встретились там с Ягайло. Опасаясь, что орден начнёт новую интригу, тот заключил перемирие сроком до 8 августа, в соответствии с которым орден обязался не вступать в соглашения с Кейстутом[891]. Объединёные силы ордена и Ягайло 18 июля осадили Тракай. Гарнизон вступил в переговоры и, получив от союзников право на свободный выход, 20 июля покинул замок. Ягайло передал его во владения Скиргайло, таким образом, Тракайское княжество получило нового князя. После взятия Тракая орденское войско вернулось в Пруссию и Ливонию.
Кейстут и Витовт встретились в Гродно, где обсудили сложившуюся обстановку. Витовта было решено оставить в Гродно для прикрытия оставшихся русских владений, а сам Кейстут скрытно пробрался в Жемайтию. На совете в Медининкае (Мядининкай) знать жемайтов решила поддержать верного защитника Жемайтии Кейстута.
В это время мазовецкий князь Януш, воспользовавшись литовской смутой, захватил Дрохичин и Мельник, разорив окрестности Сурожа, Вельска и Каменца, осадил Брест, но, получив отпор, был вынужден отступить. Витовт, не обращая на это внимания, отправился на помощь отцу. Их встреча произошла 3 августа у стен Тракая, который тут же был осаждён. С Волыни к ним прибыл на помощь князь Любарт.
Ягайло, дождавшись помощи из Ливонии, также пошёл на Тракай. Вскоре прибыли и орденские войска из Пруссии под командой маршала. Войска на возвышенностях стояли напротив друг друга, готовясь к бою. Кейстут, увидев орденские войска в рядах Ягайло, не спешил, ожидая подхода князя Земовита Мазовецкого[892].
Неожиданно к войску Кейстута прибыл Скиргайло, обратившийся к Витовту с просьбой оказать содействие в переговорах. Витовт с Скиргайло были приняты Ягайло, который пообещал восстановить положение на ноябрь 1381 г. Витовт вместе с Скиргайло вернулись к Кейстуту, который под гарантию безопасности согласился отправиться в лагерь Ягайло на переговоры. Когда Витовт и Кейстут прибыли, Ягайло заявил, что в лагере не место вести переговоры о мирном урегулировании, и потребовал ехать в Вильню. Отец с сыном были схвачены, а войскам объявили, что князья направляются в Вильню для дальнейших переговоров. Довольные жемайты вернулись домой, отбыли и орденские войска, 5000 воинов Кейстута вступили под знамёна Ягайло. Под охраной Скиргайло Кейстут был доставлен в крепость Крево, где вскоре его задушили. Смерть князя представили как самоубийство, его труп привезли в Вильню, пышно экипировали в доспехи с оружием и по языческому обряду торжественно сожгли на костре. Помимо многих приверженцев и слуг князя, по приказу Ягайло были утоплены жена Кейстута и мать Витовта княгиня Бирута, замучен её дядя — глубокий старик Видмонд[893].
Витовт тоже сидел под арестом в Крево, но к нему допускали его жену Анну. Узнав о готовящейся расправе над мужем, Анна подготовила мужу побег. Переодевшись в платье служанки жены, Витовт выбрался из крепости и бежал в Мазовию. Из Мазовии в конце 1382 г. он перебрался в Пруссию, где лично обратился к новому магистру с просьбой помочь вернуть ему отцовские владения. Новый верховный магистр Конрад Цёльнер фон Роттенштайн обратился к великому князю с просьбой разрешить Витовту возвращение по крайней мере части его наследства[894].
Смерть Винриха фон Книпроде застала орден на вершине могущества. Его тридцатилетнее правление с XV в. считали временем расцвета орденского государства, а самого Винриха — самым значительным среди верховных магистров. Винрих фон Книпроде и орденское руководство в это время имело дело с рядом монархов, обладавших исключительными политическими способностями. В первую очередь, с римским королём (с 1355 г. императором) Карлом IV, который поддерживал Тевтонский орден в империи, но его отношение к орденскому государству было дистанцированным, ибо он как король Богемии преследовал на востоке политику компромиссов. Винрих также, видимо, дистанцировался от него. В Польше до 1370 г. был король Казимир III Великий, один из самых значительных польских правителей. Его важнейшие политические цели распространялись на восток, и в ордене, с которым находился в состоянии политических трений, он видел своего противника. Винрих в 1366 г. во время визита короля в Мариенбург продемонстрировал ему военную мощь орденского государства со смесью сдержанности и жесткости. С новым королём Польши Людовиком Венгерским сложились достаточно дружеские отношения. Король Людовик мало интересовался своим северным соседом, как и Польшей, где он оставил за себя в качестве регента свою мать Эльжбету и князя Владислава Опольчика. С этим князем у Винриха также были неплохие контакты.
В своей политике Винриху удавалось использовать самые разные возможности. Особенно это видно по его отношениям с датским королем Вальдемаром III Аттердагом в 1360-х гг. В 1362 г. начались войны Ганзы против Вальдемара III. В том же году был занят остров Готланд. Город Висби и германское подворье в нём были разграблены. Ганза заключила союз со Швецией и Норвегией; в начале мая ганзейский флот пришёл в Зунд, но союзники Ганзы не явились. Тогда ганзейский адмирал Виттенберг один атаковал Копенгаген и взял его, затем переправился в Сконию, принадлежавшую Дании, и осадил Гельсингборг. Однако здесь он был захвачен врасплох датским флотом и потерял 12 больших коггов; армия была вынуждена спешно сесть обратно на суда и возвратиться в Любек. После этого наступил мир, продолжавшийся несколько лет, но в ноябре 1367 г. на общем собрании Ганзы, состоявшемся в Кёльне, 77 городов, от Нарвы и до Зирик-Зее, решили всеми силами вести войну против Вальдемара. Был снаряжён большой флот, который в апреле 1368 г. основательно разорил норвежское побережье. Эти действия вынудили короля просить мира. После этого флот направился в Зунд и в мае взял Копенгаген, Вальдемару пришлось покинуть страну. В Штральзунде 24 мая 1370 г. был заключён мир, за Ганзой признали право утверждать кооолей Северных государств. Это было большим успехом, достигнутым не силами могущественного государства, а союзом городов[895]. Во время конфликта короля с Ганзой верховный магистр сам, оставаясь в тени, велел прусским ганзейским городам представлять и защищать интересы орденского государства. В первой фазе столкновения, при незначительном, в основном только финансовом участии прусских городов, он только определял и дирижировал ситуацией. Но после 1365 г. действия Вальдемара заставили прусские города стать движущей силой в создании Кёльнской конфедерации, которая вынудила Данию заключить в 1370 г. Штральзундский мир. Вальдемар, похоже, не догадывался относительно единства действий ордена и прусских ганзейских городов, по крайней мере, до середины 1360-х гг. Поэтому в начале 1370 г. он появился в Пруссии, чтобы просить магистра о поддержке.
Во время правления Винриха фон Книпроде Германской империей, Польшей, Данией и Литвой руководили выдающиеся правители — великий князь литовский Ольгерд и его брат Кейстут, который возглавлял борьбу с орденским государством. После неудачного для магистра начала в середине 1350-х гг. наступила фаза тайных переговоров. Эти переговоры сорвались, когда император Карл IV в 1358 г. включился в них. Вместе с верховным маршалом Хеннингом Шиндекопфом Винрих фон Книпроде интенсифицировал борьбу с Литвой. На Пасху 1362 г. в широкомасштабном походе завоевал Ковно. В последующие годы для укрепления обороны северо-восточной части страны построил крепости по течению Мемеля (Немана) до самого Ковно. К ним прибавилось ещё 20 замков, возведённых в дополнение к имеющимся. Мощный ответный удар литовцев Винрих смог отбить только в битве под Рудау, но кровопролитный бой, унёсший много жизней, и смерть Хеннинга Шиндекопфа завершили экспансивное ведение войны.
Новые перспективы политических решений открылись со смертью князя Ольгерда в 1377 г. В последовавшей борьбе за власть в Литве Винрих поддержал сына Ольгерда Ягайло. Вслед за заключённым в Тракае между Кейстутом и Ягайло частичным миром последовал тайный договор с Ягайло против Кейстута. Куда привела бы орденское государство такая политика Винриха, сказать трудно, так как магистр умер посреди этого процесса. Взаимоотношения с Литвой показали этого магистра не только как военачальника, но и как государственного деятеля, ищущего политических решений. Заключением в 1366 г. с архиепископом Рижским компромисса в Данциге ему удалось снять остроту длительного конфликта, невзирая на то, что архиепископ сразу же начал пытаться сорвать переговоры.
Внутри страны Винрих реорганизовал многие сферы управления. Так, первым из верховных магистров он объехал страну, принимая присягу верности от подданных, таким образом привязывая их к собственной персоне. Он, похоже, был первым, кто в течение всего периода правления регулярно посещал отдельные районы своей страны, в дальнейшем это стало обычной практикой. Магистерская канцелярия при нем получила новые правила работы. С ганзейскими городами, расположенными на территории Пруссии, он держал совет на многочисленных, проводимых обычно в Мариенбурге съездах.
Инспекционные поездки в конвенты проводились намного регулярнее, чем у его предшественников. В требованиях исполнения орденских законов видно стремление магистра к развитию духовности в орденском сообществе и сохранению дисциплины. В связи с сохранившейся в документах информацией о единичных случаях нарушений эти меры показывают, насколько труднее стало утверждать духовные идеалы в противовес светскому мышлению и поступкам. Это ощущается и в том, что в первой половине столетия заглохло процветавшее прежде духовное поэтическое творчество. Впрочем, орден оставался для соседей несломленной силой, и его с блеском обставленные военные походы в Литву привлекали в Пруссию каждый год князей и дворянство со всей Европы.
Власть ордена и его регламентированное управление давали Пруссии возможность спокойного развития. Влияние эпидемии чумы, разразившейся в середине века, здесь особо не сказалось, созидательная работа в стране под руководством ордена продолжалась без заметной стагнации, торговля и связанное с нею благосостояние городов росли. Орденское руководство ещё не столкнулось с внутренней напряжённостью в стране. До тяжелого конфликта с епископом Иоганном II Эрмландским дело дошло только в 1369 г. В ходе продолжающегося освоения территории епископ обратил внимание на то, что юго-восточная часть Эрмланда, границы которого ещё не были точно определены, уходит из-под его правления. После прямого конфликта с магистром епископ обратился к папе, и он дал ход третейскому разбирательству, которое при неоднократной смене третейских судей продолжалось годы. Только после того как епископ Иоганн II в 1373 г. умер в Авиньоне, уступчивость его преемника Генриха Сорбома сделала возможным компромис, достигнутый в 1374 г. Время Винриха было достаточно стабильным, внутренние конфликты практически отсутствовали. Существовала общность интересов и с ганзейскими городами, хотя орден сильно расширил свою собственную торговлю. Впрочем, орденское руководство следило за растущей властью и силой городов и противодействовало этому. Так, в случае с Данцигом оно основало в 1380 г. новый город Данциг.
Если есть возможность проследить успешное правление Винриха фон Книпроде, то личную жизнь источники практически не освещают. Наряду с этим имеет место постоянство в человеческих отношениях. Став верховным магистром, Винрих частично восстановил вышедших после 1345 г. в отставку членов Малого совета на прежних должностях и со многими из них рука об руку работал многие годы. Способность к сотрудничеству со старыми кадрами просматривается во многих источниках, например, в случае с маршалом Хеннингом Шиндекопфом, а также с великим комтуром Вольфрамом фон Балдерсхаймом, наконец, с верховным маршалом, а потом великим комтуром Рудигером фон Эльнером. Однако орденом и страной он руководил твёрдой рукой и с непререкаемым авторитетом. Для орденского государства время правления Винриха фон Книпроде совпало с периодом, когда его благосостояние росло. Государство было избавлено от внутренних противоречий и конфликтов, от которых страдало позднее. Это сформировало у последующих поколений мнение о времени правления Винриха фон Книпроде как о светлом периоде в истории ордена в Пруссии[896].
Торговля. В результате позитивной политики расцвела торговля с Польшей и Русью, в основном через Львов и Сандомир. Торговый путь во Львов дал новый импульс торговле янтарём с востоком. Во Львове прусские купцы активно сотрудничали с армянскими, получая взамен восточные товары. Эту торговлю преимущественно контролировал город Торн. До открытия транзита через Польшу торговля янтарём шла через Нидерланды, где главным складским местом являлся город Брюгге. Сбор янтаря в этот период был достаточно велик, и торговали им обе стороны[897]. В среднем ежегодно на экспорт отправлялось до 30 бочонков янтаря, что добавляло в казну ордена от 2000 до 3000 марок (в лучшие годы до 4400 марок[898]).
Торговлю с Англией Винрих фон Книпроде реанимировал только с 1370 г. Английский король Эдуард III также ратовал за расширение торговли, и вскоре английские суда с товаром появились в портах Данцига и Эльбинга. Доставляли пользовавшиеся спросом английские доспехи, рейнвейн и сукно. Из Пруссии в Англию Привозили товары местного производства, прежде всего, зерно и древесину. Но ввиду многих трудностей и обременений, а также непредвиденных затруднений торговля с Англией не достигла истинного расцвета. Правители обеих стран находились в дружественных отношениях и обменивались ценными подарками. Винрих отправлял в дар королю прекрасных кречетов, а Эдуард в ответ присылал изысканное красное и белое сукно.
После долгого перерыва в 1376 г. вновь наладилась торговля с Фландрией[899]. Взаимодействие прусских городов активизировалось и со скандинавскими странами Данией и Норвегией. Но даже при разрешении и подтверждении всех прав и свобод в торговле с Данией имелись жёсткие нарушения, приводившие к полному прекращению торговых сообщений. При дружественных связях Пруссии с Норвегией, при которых суда обеих стран пользовались правами и свободами, прусские города неоднократно жаловались на акты произвола, которые позволяли себе в отношении иностранных купцов власти Бергена. Торговля со Швецией в этот период большого значения не имела[900].
Хорошие контакты наладились с Францией при короле Карле V Мудром (1364–1380). Случилось это в 1378 г. Один из подданных французского короля совершил ряд нападений на ганзейские и прусские суда, в том числе и на орденские, при этом совершались жестокие убийства. В результате очередного столкновения француз был захвачен в плен. Верховный магистр послал к королю миссию, состоявшую из представителей ганзейских городов, и орденского чиновника по торговле — гросс-шеффера Генриха фон Алена (Heinrich v. Alen). Миссия была принята очень тепло. Генриха фон Алена неоднократно приглашали к королевскому столу, за которым сидели только знатные фамилии королевства. Король лично показал представителю ордена хранившийся в Париже терновый венец Иисуса Христа и другие святыни. Карл собственноручно вырезал из куска дерева, оставшегося от Святого Креста, его часть и велел обрамить его золотом и украсить драгоценными камнями. На Пасху приподнёс эту реликвию орденскому гроссшефферу со словами: "Король желает этим подарком оказать вам честь, он хорошо знает, что у вас достаточно имеется золота и серебра, а потому он желает приподнести вам то, что он любит больше всего". Генрих фон Ален на коленях принял святыню и вскоре сообщил своему магистру: "Большей чести, чем мне оказали, я не достоин, и передаю эту святыню ордену и вам". Жалобу король обещал тщательно расследовать, возместить причинённый ущерб и со всей строгостью наказать виновника.
Между Пруссией и Францией был заключён торговый договор, по которому король принимал под свою защиту магистра и его орден со всеми его подданными в Пруссии. Он распорядился оберегать их на воде и суше от всяческих убытков. За причинённые им повреждения было обещано строго наказывать, а также впредь разрешить открытую торговлю, если только они не станут поддерживать врагов его королевства. Винриху фон Книпроде король написал личное письмо, в котором уверял магистра в принятии всех мер для безопасной и свободной торговли[901].
Прусские ганзейские города, с одной стороны, были под властью ордена. Но с другой — находились в практически свободном, почти независимом положении. Они как члены Ганзы заключали мир с иностранными властителями, вступали в союзы, воевали против королей, с которыми орден жил в мире. Эти города в необходимых случаях для целей своих или союза повышали налоги, для решения своих внутренних и внешних проблем организовывали совещания и обсуждения. На съезды за границей отправляли своих уполномоченных, зачастую не находя нужным оповещать об этом магистра или заручиться его согласием.
В то же время они подчинялись власти магистра, при необходимости обращались к нему с жалобами, которые он по возможности разрешал. В международных делах магистр выступал на их стороне в переговорах с иностранными правителями. От него зависела их свободная торговля с другими странами. Он запрещал или позволял им ввоз или вывоз определённых товаров{102}. Винрих фон Книпроде в 1365 г. дал Кёнигсбергу штапельное право (Stapelrecht){103} на приход кораблей и складирование товаров для чужеземных судов. Если со стороны иностранных правителей поступали на прусские торговые города жалобы, магистр приказывал им провести необходимое расследование, и если была совершена несправедливость, то возместить понесённые другой стороной убытки. Во всех этих случаях торговые города Пруссии подчинялись распоряжениям магистра, исполняли его приказы, и советы; следовательно, они выступали как зависимые от власти ордена[902].
К собственной экономике ордена относились сельское хозяйство, ремесло и торговля.
Сельским хозяйством орден занимался на землях, прилегающих к замку, где имелись орденские дворы или фольварки. Эта деятельность хорошо отражена в инвентарных книгах второй половины XIV в. и первой половины XV в. при смене и ротации комтуров и высших чиновников. В распоряжении ордена в Пруссии имелось 110 000 гектаров земли. В комтурстве Мариенбург около 1400 г. было 22 сельхозпредприятия. Почти все они занимались выращиванием зерновых культур (урожайность установить не представляется возможным). Во всех хозяйствах держали свиней, коров, овец, и лишь в отдельных — племенной скот. Около 1370 г. в орденских хозяйствах всей Пруссии было 10 482 головы крупнорогатого скота, 18 922 свиньи, 61 252 овцы; около 1400 г. имелось 13 887 коней.
Обслуживались орденские хозяйства подёнными рабочими. Наряду с ними отрабатывали повинности несвободные прусские крестьяне. Кроме того, свободные немецкие крестьяне наряду с общественными работами (строительство оборонительных сооружений, рытьё мельничных рвов и т. д.) должны были помогать в уборке урожая.
В Эльбингском комтурстве в 1386 г. имелось 155 постоянных сельскохозяйственных рабочих. В форбургах орденских замков изготавливалось оружие и снаряжение для собственных нужд (но т. к. этого оружия не хватало, часть его закупалась за границей).
Другими ремесленными производствами вне стен замков являлись многочисленные мельницы, не отданные в аренду под проценты. Ими управляли орденские служащие. Переработкой зерна в муку орден мог прилично зарабатывать.
Как уже говорилось, торговой деятельностью ордена занимались гроссшефферы. Для снабжения своих конвентов необходимыми товарами, отсутствовавшими в Пруссии, орден вёл свою заграничную торговлю.
Торговая деятельность ордена была втянута в ганзейскую торговлю, что способствовало росту его значения в Прибалтике. (Эта торговля в XV в. обострила его отношения с прусскими городами.) Начало орденской торговли лежит в его истоках. Но особое развитие оно получило во второй половине XIII в. (папские буллы от 1257 г. и 1263 г.)[903].
Гроссшефферы ежегодно предоставляли отчёт о имеющемся оборотном капитале. Главный транзитный склад для торговли с западом располагался в Нидерландах, прежде всего в городе Брюгге. В нём складировались товары, доставленные итальянскими торговыми городами, в первую очередь, из Леванта. Оттуда они уже на прусских судах переправлялись к месту назначения. Для этих предприятий орден в Брюгге имел торгового представителя — лигера (Liger), который по поручению гроссшефферов продавал доставленные товары из Пруссии и покупал необходимые. Подобный торговый агент гроссшеффера временами находился во Львове (Лемберг, Галиция), где сбывал армянским купцам значительный объём янтаря. Но так как дорога на юг зависела от решения Польши, то более стабильным был путь через Любек в Брюгге. Старый склад в Львове из-за продолжительной торговой блокады, вероятно, был утерян[904]. Уполномоченные гроссшефферов — лигеры находились также в Эльбинге, Торне, Данциге, Фландрии, Любеке и т. д.
Из множества шефферов, входящих в конвенты, выделялись два гроссшеффера в Мариенбурге и Кёнигсберге, так как через их руки проходило большое количество денег. Оба были братьями-рыцарями, или рыцарями в серых плащах, и относились к конвентам.
Сохранились бухгалтерские книги мариенбургского гроссшеффера за 1399–1418 гг. и кёнигсбергского гроссшеффера за 1400–1423 гг., а также торгового представителя в Брюгге за 1391–1399 гг. и 1419–1434 гг.
Множество торговых работников курсировало с товарами между Львовом и Брюгге, Шотландией и Новгородом, совершая торговые сделки. Изредка в торговые вояжи отправлялись и сами гроссшефферы — для изучения рынков и заключения международных торговых сделок.
В период расцвета орденской торговли (XIV в.) она развивалась в тесном сотрудничестве с прусскими городами, что было выгодно последним, так как орден своей мощью поддерживал их торговые интересы.
Это сотрудничество привело к тому, что орден принимал в свои ряды представителей высших слоёв городского общества (предположительно в лице "серых плащей") и назначал их на должности гросс-шефферов (шефферов) либо лигеров. Примечательно, что бухгалтерский учёт вели гроссшефферы не только бюргерского, но и дворянского происхождения.
Взаимоотношения с городами испортились после 1411 г., когда орденскую торговлю они стали воспринимать как вредную для себя конкуренцию. Это случилось после того как орденские правители начали обходить торгово-политические и блокадные мероприятия, что было расценено как недобросовестная конкуренция. Аналогичным было отношение к уплате налога Pfundzoll, введённого в 1395 г., который было решено взимать с городов для финансирования оккупации Стокгольма, а позднее с небольшими перерывами он снова и снова продлевался орденом.
Важнейшими предметами торговли были:
1. Зерно, производимое орденом на собственных сельхозугодьях. Орден получал его также в качестве налога с крестьян и путём закупок. Внутренние потребности ордена обеспечивались полностью, и оставалась ещё некоторая часть, которую с прибылью продавали за границу на западе.
2. Янтарь. На складе сосредотачивалось значительное количество пользовавшегося большим спросом янтаря. Его закупали для изготовления чёток Любек и Брюгге.
3. Древесина. Орден закупал её в Мазовии и перепродавал на западе.
4. Воск приобретался внутри страны: в качестве налогов + закупка продавался во Фландрию.
5. Восточные пряности поступали в Пруссию сухим путём, продавались гроссшефферами внутри страны.
Ввозились прежде всего:
1. Ткани из Фландрии и Голландии (прибыльность составляла всего 16 %, но благодаря большим объёмам поставок это приносило большой доход).
2. Соль.
Кёнигсбергский гроссшеффер имел больший оборот и капитал, чем мариенбургский.
Об этом свидетельствуют цифры:
Кёнигсбергский гроссшеффер в последнее десятилетие перед войной с Польшей — Литвой, очевидно, сумел успешнее действовать на поле инвестирования доходов[905].
Пираты. Деятельной торговле на Балтике всё в большей мере мешали пираты, которые временами полностью прерывали мирную торговлю между ганзейскими городами и другими странами. Прусские ганзейские города регулярно вносили определённый налог для оснащения "миротворческого судов" — Liburnen для борьбы с пиратами, но дело не двигалось, так как отсутствовал единый план взаимодействия союзных городов. На слушаниях дел, которые регулярно устраивались то в Любеке, то в Данциге или Мариенбурге, постоянно обсуждался проект истребления пиратов, но дальше разговоров дело не шло. Тогда в 1379 г. в Мариенбурге города Пруссии, которые больше всех страдали от пиратов, отказались выплачивать деньги и потребовали вернуть им 4200 марок. В Ростоке прусские города заявили, что напрягают все силы по умиротворению на море, но, к сожалению, "без благодарности". После такого заявления ганзейские города время от времени принимали участие в борьбе с пиратами и старались привлечь к этой борьбе ганзейские города Пруссии, однако полностью искоренить бесчинства не смогли. Имелись случаи, когда пиратские судна, число которых достигало нескольких сотен, полностью прерывали морскую торговлю[906].
За время правления Винриха фон Книпроде к 70 уже существующим городам ещё восемь поселений получили городские права (в том числе Цинтен и Фридланд){104}. В большинстве городов были построены госпитали. В Данциге в 1382 г. чума унесла много людей, и по распоряжению магистра имущество тех, кто умер без наследников, было подробно описано и передано на благотворительные цели[907]. Если в XIII в. большая часть населения малых городов в центре страны занималась сельским хозяйством, а обособленные, не цеховые ремесленники обеспечивали потребности города и ближайших деревень, то к середине XIV в. городское хозяйство заметно преобразовалось. Городская община всё больше разделялась на отдельные сословия, и корпоративный дух сильнее обособлял жителей. На первом месте стояло купеческое сословие, как наиболее зажиточное и уважаемое, ведь оптовая торговля сама по себе давала купцу более высокое положение по отношению к мелким торговцам, лавочникам и ремесленникам. Со временем ситуация сложилась таким образом, что в больших торговых городах бургомистры, магистрат и советники, или консулы (Consuln), избирались из купеческого сословия — людей, как правило, образованных и хорошо понимающих проблемы города.
Ремесленные цеха также активно развивались, увеличивалась потребность в их продукции. Появлялись всё новые цеха, внутреннее ремесленное и цеховое устройство становилось всё более совершенным. В дальнейшем это заметно способствовало развитию цехового устройства[908].
Школы. Орденское руководство проявляло большую заботу об обустройстве школьных заведений, особенно это касалось больших торговых городов, где необходимость упорядочить образование являлась насущной необходимостью. В этом вопросе орден опирался на епископов. В 1376 г. совет кёнигсбергского города Альтштадта договорился с капитулом Самбийского (Замландского) епископа о создании школ для мальчиков. "Руководство школой должно быть поручено хорошему ректору. Помехи в обучении в виде церковного пения и процессий оставались только для определённых праздников. Родителям разрешалось самим выбирать школу для своих детей". После чего этот документ был утверждён верховным магистром. Школы в Кёнигсберге имели высокую репутацию, таким же образом были основаны учебные заведения в Эльбинге. Подобные учреждения Винрих открыл и в Мариенбурге. Не вызывает сомнения, что и в других крупных городах Пруссии появились школы. Говорить о развитии науки в орденском государстве, конечно, не приходится. В школах учили только самому необходимому: математике, письму и, конечно, основам религии. Науке в Пруссии не придавали особого значения, монастыри тоже ничем ей не содействовали. Даже в состоятельных монастырях в Померании не встречались монахи или аббаты, занимавшиеся научной деятельностью. В духовном сословии каноники были почти единственными, кто имел определённое образование и научные знания, приобретая порой научные степени. Свою информацию они черпали в основном из монастырских библиотек. Сельские школы практически отсутствовали, им Винрих фон Книпроде не уделял внимания, а упоминания о них в позднейшей историографии из-за отсутствия источников можно поставить под сомнение[909].
"Артусхоф" ("Артус хоф"). В это же время в значительных торговых городах Пруссии появляется братство (короля) Артура (Artusbruderschaft), в которое входили патрицианские круги знатного купеческого сословия. Они собирались в специально построенных представительных зданиях (клубах), в которых имелись помещения для официальных приёмов, торжественных мероприятий (балов), для размещения важных гостей города. В этих "Артусхофах" (Двор Артура) члены братства обсуждали свои проблемы. Такие "Артусхофы" имелись в больших торговых городах Торн, Данциг, Эльбинг и Кёнигсберг. О возникновении, становлении и состоянии этих братств Артура, к сожалению, информации недостаточно. И. Фойгт полагает, что эти места, прежде всего, служили для проведения собраний купцов для обсуждения торговых дел и разрешения спорных вопросов. Там же проводили совместные обеды с попойками, а также различные игры, танцы, устраивали веселье. Для подобных собраний имелись определённые уставы, для поддержания которых избирались члены правления. Согласно некоторым сохранившимся уставам, можно заключить, каким образом проходили мероприятия в помещении братства Артура. Все сделки по торговле должны были совершаться утром перед едой во дворе. Для проведения вечеринки помещение было открыто каждый день. По воскресным и праздничным дням — для членов братства после полдника (ужина), с четырьмя музыкантами, которые в определённое время должны были удаляться. Если на пиршество приглашались гости, то подавалось не более двух блюд и двух видов напитка. Никогда нельзя было приглашать гостей, недостойных братства. Если гость вызывал неудовольствие среди товарищей братства, пригласивший гостя обязан был уплатить штраф.
Местом собраний остального бюргерства были так называемые общественные сады ремесленных цехов, где наряду с деловыми собраниями проводились и увеселения. Регламентация цехового устройства полностью находилась в сфере городского управления, в том числе цеховые налоги и платежи. В дальнейшем это способствовало развитию ремесленных цехов[910].
Ополчение. Вся городская община обязана была выставлять городское ополчение на случай вражеского вторжения. Мобилизацию объявлял городской совет, состоящий из различных сословий. В зависимости от обстоятельств создавались от одного до трёх отрядов, называемых "майен" (Mayen). Возглавляли их знатные горожане или городские рыцари-господа". Майены были смешанные, состояли из всадников-мапнеров (Марпег), щитоносцев (Wapner) и стрелков. Каждый ремесленный цех обязан был выставить щитоносцев, стрелков и определённое количество повозок. Таким образом, в каждом майене были воины из всех городских сословий[911].
В управлении городов верховный магистр, как видно из грамот об основании городов, заново разграничил компетенции между местными носителями власти и орденским руководством.
Монетная система ордена в Пруссии. Ещё от Фридриха II орден получил право на чеканку монет. В Пруссии основа монетной системы состояла из серебряных денаров-пфеннигов (denar-pfennig). Они служили главной денежной единицей в массе 0,264 грамма (большой пфенниг). Чеканились также брактеаты, имевшие название "кёльнские пфенниги" массой 0,20 грамма (малый пфенниг), но их эмиссия была небольшой.
Орден до 1350 г. при необходимости уплаты значительных сумм использовал большей частью западноевропейские динарии, арабские дирхемы, богемские гроши, в том числе и пражские "широкие" гроши весом 3,86 грамма (термин "грош" происходит от латинского denarius grossus (большой денарий), а также венгерские гульдены[912]. Чеканкой монет в Пруссии занимались монетные дворы в Торне{105}, Эльбинге, Мариенбурге и Данциге. В Кёнигсберге чеканили с 1270 г. до 1309 г., затем прекратили и продолжили только с 1456 г. В Ливонии — в Риге, Дерпте (Тарту), Ревеле (Таллин)[913]. Монетную эмиссию полностью контролировал орден, мастера из числа бюргеров состояли у него на службе, занимая в городе высокое положение. На монетного мастера были возложены обязанности по чеканке и отпуску орденских монет, всё это контролировалось орденским чиновником. Часто в связи с поручениями магистра он выполнял роль банкира и посредника в денежных предприятиях. При Винрихе фон Книпроде произошла реформа, эмиссия резко увеличилась, начали чеканить более крупные монеты из серебра: фирхен (Fierchen) = 0,75 грамма, шиллинг (Schilling) = 1,6 грамма, хальбшотер (Halbschoter) = 3,1 грамма[914], но начиная с 1380 г. эмиссия пошла на убыль. В орденских документах встречаются и другие денежные номиналы, в том числе и солид (Solidi, solidus), он же турноз = 0,64 грамма, аркинг, тот же фирхен, скот — 6 граммов (Skot, skotus) = 30 пфеннигам[915].
Монастыри. Винрих фон Книпроде, без сомнения, был значимой фигурой своего времени, но отнюдь не за его пределами. Его образование, отношение к религии и повседневной жизни не выходили за пределы его эпохи. С римскими папами он поддерживал ровные отношения, его письма к ним полны набожной почтительности, что вовсе не доказывает его смиренного повиновения. К местному духовенству он относился достаточно благожелательно. При случае оказывал им своё почтение и необходимую помощь. Он всегда был готов оказать помощь в строительстве кирх, значительно увеличив их количество. Охотно общался с духовенством на религиозные темы и, показывая пример орденским братьям, регулярно посещал мессы. Выказывал особое почтение всевозможным реликвиям и святыням, насколько это было естественным, сказать трудно, но как верховный магистр он обязан был сохранять среди орденских братьев набожность и религиозные помыслы. В военных походах принимал меры для пробуждения у воинов религиозных чувств и веры в могущество бога, устраивая перед походным алтарём церковные службы.
Он также выказывал благосклонность и к монастырям. В древних монастырях Олива и Пелплин аббаты, которых охотно принимали при дворе магистра, получили все свободы и права. В то же время при обращении к папе магистр использовал аббатов для необходимой с их стороны поддержки. В качестве миссионеров в Пруссии особо отличились немногочисленные доминиканцы. Наиболее известные старые монашеские ордены бенедиктинцев и цистерцианцев не имели монастырей в Пруссии, как не было их и у премонстрантов (норбертанцы или норбертинцы), живших по уставу Святого Августина и имевших в Западной Европе к середине XIV в. более 1300 монастырей. Эти ордены в своей миссионерской деятельности являлись не только помощниками, но и конкурентами, а потому Тевтонский орден позволял основывать монастыри далеко не всем[916]. Так в честь победы при Рудау был основан августинский монастырь у Хайлигенбайля (Мамоново) и Коница (Хойнице). В Кёнигсберге завершили строительство монастыря Святой Марии (marienkloster), а в Велау достроили монастырь монахов-миноритов. В районе Гросс Вальдека, где по легенде пруссы приносили жертвы своим божествам, был построен монастырь Святой Троицы для монахов Августинского ордена. Через год после смерти Винриха фон Книпроде вернулись в свой монастырь под Данцигом монахи-картезианцы[917]. Впрочем, монастырей в Пруссии было меньше, чем где-либо в Западной Европе. Как пишет X. Бокман, "в Пруссии почти не было монастырей"[918].
Замки. Для обороны края от набегов литовцев требовалось большое количество укреплённых пунктов, крепостей и замков, а также крепостей-убежищ, куда стекалось окрестное население во время вторжения литовцев.
На постройку замков из числа горожан приглашались строительные специалисты, каменщики, плотники, кузнецы и т. д. Все эти специальности очень хорошо оплачивались.
Одной из главных обязанностей, которая распространялось почти на все слои прусского населения, была служба на строительстве замков.
В то время как крестьянское сословие должно было выполнять строительные работы, витинги и свободные земельные рыцари (дворяне) были освобождены от этих работ. От них требовались лишь конь и оружие, чтобы во время возведения замка предупредить нападение врага. Витинги охраняли, а в случае атаки обороняли строительную площадку. Если ситуация на границе была достаточно спокойной, они выполняли функции строительных инспекторов. Так, они контролировали добычу и сбор полевого камня, из которого делались фундаменты замков, изготовление древесного угля, доставку и обжиг извести, а также производство кирпича. Им также поручалась охрана строительных материалов и контроль за их расходом.
Прусским крестьянам было сложнее. По распоряжению ордена старосты прусских деревень выделяли определённое количество людей, которые, отработав установленный срок и получив деньги, посредством ротации заменялись другими. Для крестьян, хозяйство которых было связано с определённым временным циклом, это не всегда было удобно. В этом случае из семьи на работы направлялся или хозяин, или его старший сын, достигший установленного возраста. Но в любом случае хозяйство теряло одного из работников, а если это приходилось на сельскохозяйственную страду (весной или осенью), то доставляло определённые проблемы.
В 1360 г. во время строительства каменного замка в Лабиау (Полесск) было набрано 544 человека[919]. Они копали рвы и готовили площадку под фундаменты и основание замка, подносили камень и кирпич.
Когда в конце XIV в. верховным магистром ордена Конрадом фон Юнгингеном было принято решение о возведении нового замка Рагнит (строительство велось с 1397 до 1409 г.), на вспомогательные работы из Самбии было затребовано 1200 чел. Перед началом строительства орденская администрация подготовила мастерские и склады, обустроила жильё для прибывающих каменщиков, каменотёсов, плотников и других специалистов. Из документов ордена следует, что на работах было занято до 30 мастеров различных специальностей. Жившие в округе пруссы-скаловы за оплату выполняли подсобные и извозные функции[920].
Для строителей доставлялось продовольствие, в орденских счётных книгах имеются записи на 62 840 шеффелей{106} ржи, 120 шеффелей пшеницы, 17 000 шеффелей овса, 11 300 кругов сыра. Из 2218 шеффелей ячменя и солода и 750 шеффелей хмеля большая часть, безусловно, использовалась на приготовление пива[921].
Строители, помимо питания, получали за свою работу деньги. Так, за постройку колодца в замке Лабиау они получили 160 марок (1 марка = 720 пфеннигов).
Как регулировался вопрос оплаты, определённое представление дают строительные договоры. Повременной оплаты практически не существовало, оплата колебалась в зависимости от места строительства. В 1407 г. в Рагните Ханнус Боле за кирпичные работы в 1 Seil длины, 1 руту высоты (37,7 метра длины, 3,7 метра высоты) толщиной в один кирпич получил 2,25 марки, или 1620 пфеннигов. При начавшемся в 1399 г. строительстве замка в Бютове за кладку стены в 1 Seil длины, 1 руту высоты и 9 футов толщины было заплачено 18 марок. Йорге Бешейден получил за изготовление сводов в орденском замке Рагнит согласно договору за двухгодичный период (декабрь 1403 г. — декабрь 1405 г.), 500 марок[922].
Если учесть, что слуга комтура в Кёнигсбергском замке получал в год 3 марки, повар 13 марок, а городской секретарь 12 марок, то при тех ценах (рабочая лошадь стоила 4 марки, бык 0,8 марки, 100 килограммов ржи стоили 0,17 марки, 100 килограммов пшеницы — 0,3 марки), то заработки на строительстве замков были вполне сносными. Даже крестьяне, которые были заняты на вспомогательных работах, вполне могли компенсировать свои возможные сельскохозяйственные убытки.
Строительство замков не являлось монотонной, ежедневной работой рабов на износ, как часто пытаются представить некоторые историки. Рядом разбивался целый городок: лагерь строителей, лагерь охраны, множество торговых палаток, в которых всегда можно было выпить и закусить. Обязательно отмечались все церковные праздники, часто с возлияниями, а пруссы любили и умели выпить. Конечно, на строительстве присутствовали и женщины. Некоторые прибывали к своим мужьям на побывку, многие имели вполне определённую работу: стирали, шили, готовили пищу и т. д. Конечно, работа землекопа и подсобного рабочего тяжёлая, но и крестьянский труд тоже не из лёгких.
За время правления Винриха фон Книпроде было дополнительно основано более 22 замков. Большая их часть были пограничными, которые первыми принимали на себя удары литвинов. Судя по тому, что их неоднократно штурмовали и часто полностью разрушали, стояли они на главных направлениях. Те, которые стояли на реке Мемель (Неман), являлись вальными крепостями с деревянными стенами и башнями, что было характерным для быстрой постройки, с невозможностью возведения каменных замков, так как они постоянно подвергались вражеским нападениям. Под прикрытием этих крепостей первой линии: Винденбург, Венкишкен, Шплиттер, Каустритен, Шалауэнбург, Гребин, Соброст, Экерсберг, Вилленберг — перестраивались в кирпич замки второй линии: Гросс Вонсдорф, Алленбург, Таплакен Норкиттен, Заалау, Георгенбург, Норденбург (возможно), Райн и Пассенхайм, перешедшие из первой оборонительной линии во вторую. К первой оборонительной линии можно так же отнести замки, возведенные на правом — литовском берегу реки Мемель или его островах: Мариенбург, Байербург, Готтесвердер, Ритерсвердер, Мариенвердер.
В Ливонии орденская территория в 1346 г. приняла свои окончательные территориальные границы. В то же время политические задачи там были иными, нежели в Пруссии. Прежде всего, это забота об объединении очень разных внутренних сил старой Ливонии для обороны от внешних опасностей. Военные действия против усиливающейся Литвы и столкновения на восточных границах с русскими. Конфликты с рижскими архиепископами, которые зачастую достигали опасного уровня эскалации и перерастали в полномасштабную войну. По-прежнему все попытки ордена отказаться от ленной присяги архиепископу наталкивались на его противодействие.
Ливония представляла существенное отягощение для всего Тевтонского ордена. Но руководство магистра, в общем-то, лояльно поддерживало эту часть ордена, хотя в его близком окружении "печально вздыхали из-за тяжкого наследства, полученного в 1237 г."[923].
Замки Ливонии. Большие финансовые ресурсы ордена в Ливонии уходили на строительство замков, предназначенных как для обороны границ, так и для борьбы с архиепископом Рижским. Создание каменных замков в Ливонии развивалось аналогично Пруссии, но на начальном периоде особые культурно-исторические условия территории придали им несколько другую форму. Здесь также первые замки имели вальные укрепления из земли и дерева, но затем, благодаря имевшемуся в больших объёмах местному известняку, раньше, чем в Пруссии, началось строительство массивных сооружений из камня. К началу XIV в. строители замков начали следовать прусским образцам типового дома конвента, но с собственным решением. Только местами ливонские замки достигали правильности прусских сооружений. Размещение внутренних помещений редко совпадало со схемой прусских замков. В отличие от них, где главная башня использовалась в качестве угловой башни, в ливонских замках она располагалась на территории главного двора. Стены пархама зачастую отсутствовали, внутренние помещения были намного скромнее. Богатые строительные элементы употреблялись редко. Если в Пруссии впечатляли изящные звёздчатые своды во внутренних помещениях, то в Ливонии в основном сооружались неуклюжие, поддерживаемые тяжёлыми приземистыми колоннами, почти архаичные крестовые своды. Эти бутовые и из тёсаного камня постройки имели много общего с сооружениями западной каменно-тёсовой архитектуры[924].
Архиепископ Рижский Энгельберт (Engelbert v. Dolen) умер в 1348 г. при дворе папы в Авиньоне. На его место был избран новый архиепископ Фромхольд (Fromholl v. Funfhausen, 1348–1369), он сразу выступил против политики компромиссов с Тевтонским орденом, которую проводил его предшественник. Необходимых для этого союзников он нашёл в лице шведского короля Магнуса VII (1319–1355) и папы Иннокентия VI (1352–1362). От короля Фромхольд 17 сентября 1351 г. получил охранную грамоту на архиепископство, но не подкреплённый вооружённой силой документ мало чего стоил. Обращение к папе с жалобой на орден за незаконное владение Ригой привело к тому, что папа поручил нескольким епископам, в том числе и Герману Эзельскому, принять Ригу под власть римского престола, примирить орден с архиепископом, в случае отказа от примирения вызвать обе стороны на суд в Рим. Орден отказался от каких бы то ни было уступок. Горожане Риги, освобождённые орденом от уплаты ежегодного налога на содержание орденского замка и возвращение рижанам зданий большой и малой гильдии (заложенных ими ордену), были против власти папы. Посланцы папы полностью игнорировались и вынуждены были покинуть Ригу.
В октябре 1354 г. орден был отлучён от церкви. Но и эта мера не произвела на него никакого впечатления и была оставлена без внимания. Видя полный крах своих планов, архиепископ Фромхольд оставил Ливонию и направился к папскому двору. Иннокентий VI поручил кардиналу Франциску разобраться в этом деле, которое затянулось на много лет. Только в 1359 г. состоялось разбирательство, на котором орденский прокуратор выступал против претензий архиепископа. Принятое решение, утверждённое папой 16 марта 1360 г., наделило архиепископа светской и духовной властью в Риге, что никого не удовлетворило. Первым с протестом выступил бургомистр Риги Герхард Майе. Орден, формально подчинившись решению папы, сохранил все свои источники дохода в городе и его окрестностях, рижский комтур по-прежнему принимал участие в заседаниях магистрата и имел право голоса. Вследствие сопротивления принятому решению орден и Рига 26 ноября 1361 г. были вновь отлучены. Всё это сильно отвлекало, но не мешало ливонским ландмейстерам проводить свою политику и участвовать в походах против Литвы. В этой ситуации архиепископ Фромхольд предложил собрать съезд всех заинтересованных сторон в Данциге. Съезд состоялся в мае 1366 г., на нём присутствовали магистр Винрих фон Книпроде с прусскими высшими чиновниками и комтурами, ливонский ландмейстер Вильгельм фон Фраймерсберг, архиепископ Фромхольд и многие прусские и ливонские епископы. Присутствовали представители ливонского и прусского светского рыцарства и посланцы Риги, Любека и Грайсвальда. Были выслушаны претензии архиепископа и епископа Дарпатского к ордену и орденские претензии к архиепископу, и 7 мая был подписан договор. По этому договору орден предоставлял архиепископу Ригу, но оставлял за собой замок с предместьями, освобождая рижан от присяги. Архиепископ, со своей стороны, отказывался от части претензий и освобождал орден от ленной присяги. Но этот договор так и не вступил в силу, архиепископ передумал и обратился к папе Урбану V с очередной жалобой на орден, и тот Данцигское соглашение аннулировал. В 1368 г. папа потребовал к себе в Рим архиепископа и магистра, их прибытие было назначено на 1 мая. Но архиепископ умер в Риге в 1369 г., а магистр не явился. В конце 1370 г. скончался и вынужденный вернуться в Авиньон папа Урбан V. Борьба за влияние в Ливонии так и осталась незавершённой.
Новым архиепископом был выбран член рижского капитула, местный дворянин Зигфрид фон Бломберг. Вступив в управление делами 11 февраля 1370 г., он оказался в сложном положении. Дела с орденом были очень запутанными, и когда Зигфрид принял решение о новом одеянии духовенства, они запутались ещё больше. Традиционно рижская епархия носила белые одеяния, очень схожие с одеянием орденских священников. Многие годы рижские архиепископы пытались заменить белые одежды на чёрные, и Зигфрид 10 октября 1373 г. добился от папы Григория XI разрешения для своих священников на ношение чёрных одежд.
Ландмейстер Ливонии Вильгельм фон Фраймерсберг обиделся на презрительный отзыв Зигфрида о белом одеянии ордена и потребовал вернуться к традиционному цвету. В результате отказа архиепископа возник конфликт, ландмейстер приказал захватить все архиепископские замки. Зигфрид немедленно отправился в Авиньон с жалобой на орден. Папа потребовал, чтобы ландмейстер явился на суд, но Вильгельм проигнорировал это требование, а 23 октября 1374 г. Зигфрид умер. Место архиепископа в его отсутствие занимал управляющий каноник Иоанн фон Синтен, он и был избран архиепископом. Иоанн IV продолжил борьбу с орденом за влияние в Ливонии.
Ещё одну попытку проекта соглашения архиепископ предпринял в 1390 г. Но орден отверг этот проект, арестовал пробста и захватил архиепископский город Салис. Иоанн IV с частью своего капитула вынужден был бежать из Ливонии в Любек. Орденские братья захватили оставшихся каноников. Затем под предлогом якобы имеющихся доказательств тайной связи с языческой Литвой конфисковали все церковные имения[925].
Русско-ливонские отношения, 1348–1377 гг. После последних стычек с Псковом в 1343 г. между Ливонией и русскими более шести лет никаких конфликтов не было. Затем во время войны Новгорода и Пскова со шведами в 1348 г. вассалы дорпатского епископа совершили несколько мелких нападений на псковские деревни. В следующем году у Изборска, куда подошёл епископский отряд, 15 апреля в столкновении погиб князь Юрий Витовтович. В это же время орден для прикрытия границы по реке Нарве у её истоков основал крепость Нойшлосс. Псковичи, собрав ополчение, захватили и сожгли её. Чтобы не раздражать псковичей, орден отказался восстанавливать эту крепость. Отношения между Ливонией и Псковом остались прежними, столкновения прекратились, мирный период продлился ещё 13 лет. Затем при посредничестве Новгорода в 1363 г. с дорпатским епископом быв заключён мир, который продлился ещё пять лет. Был он нарушен из-за столкновений между рыбаками орденскими, епископскими и псковскими на Чудском озере. Из-за постоянных нарушений русскими рыбаками границ промысла ливонские рыбаки тоже начали нарушать границы, в результате между ними произошли конфликты. Для улаживания споров в Дорпате состоялись переговоры, но закончились неудачно, и начались боевые действия.
Ливонские отряды епископа и ордена вторглись в псковские земли и дошли до Пскова, сожгли посад и отступили. Другой отряд под руководством ливонского маршала совершил набег на южную часть Псковщины и в районе Белье в бою разгромил русский отряд и захватил знамя, после чего вернулся домой. Ревельский комтур по распоряжению магистра перешёл Нарву и напал на Водскую пятину. При возвращении этот отряд подвергся нападению русских, но те, потеряв 29 человек, были отбиты. Псковичи направили в Новгород послов за помощью, но так как Новгород не хотел воевать с ливонцами, то псковичи напали одни. Псковские отряды рассеялись по Дорпатскому епископству и начали его грабить, однако в районе Киримпе (возможно, епископский замок Kirrumpah) наткнулись на епископский отряд и, потеряв до 100 человек, были разбиты. Одновременно другой псковский отряд был послан на ладьях под Нарву. Этот отряд 2 ноября выжег окрестности замка и форштадт. Третий отряд псковичей вторгся в Виронию. В бою с орденским фогтом Везенберга был убит сам фогт и пять орденских рыцарей. В устье реки Нарвы произошла ещё одна схватка, в которой русские понесли большие потери. В результате наступившей зимы военные действия прекратились. В июне следующего 1368 г. ливонский ландмейстер Вильгельм с епископом Дорпатским Иоанном в течение 18 дней осаждал Изборск, но взять его они не смогли и отступили. В сентябре епископский фогт вновь подошёл к Изборску и, разграбив окрестности, вернулся. В это же время орденский отряд совершил набег в районе города Острова. В октябре новый орденский отряд под командой маршала атаковал район Велье.
24 февраля 1369 г. военные действия возобновились и с переменным успехом затянулись на два года. Все эти набеги не имели никаких политических и территориальных последствий, обе стороны несли большие убытки (из-за прерванной торговли и разорения своих территорий). Епископ и орден пытались заставить Псков пойти на заключение мира и тогда выставить свои условия, но Псков, получив помощь от Новгорода, выжидал, когда ливонцы попросят мира первыми, и в этой ситуации выставить свои требования. Похоже, что в этом положении обе стороны были рады, когда терпящее убытки ганзейское купечество (в этом также были заинтересованы и новгородские купцы) выступило в качестве посредника. Оно предложило собраться на переговоры, на которые были приглашены все заинтересованные лица. В переговорах участвовали сановники ордена, епископ Дорпатский, представители архиепископа Рижского и, пожалуй, самая заинтересованная сторона — администрация города Любека. Из Новгорода и Пскова прибыли высокопоставленные представители этих городов. На переговорах было решено, что всё остаётся по-старому, обе стороны в своих границах и рыбные промысловые зоны тоже. Интересный момент заключался в том, что вопреки орденским законам русские купцы тайно от ландмейстера, часто через подставных лиц, приобрели на орденской территории недвижимость, имения, дома, складские помещения ценой в 30 000 марок, которые во время военных действий подверглись конфиксации. После окончания войны эта недвижимость официально была возвращена русским купцам. Закончились переговоры 28 июля 1371 г. Известное в 1377 г. нападение новгродских "молодых людей" (надо полагать, ушкуйников) на епископскйй замок Нойхаузен, когда был захвачен посад и разорена вся волость[926], было очевидно проигнорировано руководством епископства и ордена, т. к. в этот период все силы были заняты борьбой против Литвы.
Польша, 1370–1382 гг. Объединённое Польское королевство подкрепляло своё возросшее могущество военными и дипломатическими акциями.
Мощь Польши была обусловлена хозяйственным подъёмом, ростом численности населения (за время правления Казимира III Великого население увеличилось почти в два раза — с 1,1 до 2 млн человек, было основано более ста новых городов) и реформами, направленными на усиление государственных структур. Центральная власть находилась в руках короля и государственных сановников: подканцлера (со времён Людовика Венгерского — канцлер), подскарбия, придворного маршала и появившегося при Людовике коронного маршала. Они входили в королевский совет, состоявший из назначенных королём сановников. В территориальных органах правления сохранились посты воевод и каштелянов. Сильная королевская власть была ограничена правом, гарантом которого являлся монарх. В законодательной сфере король действовал совместно с сословным представительством. Благодаря значительной миграции иностранных колонистов (в основном из Германии) повысилась производительность сельскохозяйственной отрасли, усиленно развивались и быстро росли города. Развивалось законодательство, администрация, дипломатическая деятельность при папском и императорском дворах, в Чехии и Венгрии, велись переговоры с Тевтонским орденом, Бранденбургом и Великим княжеством Литовским. Укреплению государства способствовали и военные реформы. Основой вооруженных сил оставалось рыцарство. Каждый рыцарь по призыву был обязан явиться на коне с вооружением и сопровождением из нескольких человек. Такая тактическая единица называлась "копьё", они объединялись в "хоругви", насчитывавшие несколько сотен человек. Во время оборонительной войны собирались городские и сельские ополчения. В правление Казимира III обороноспособность Польши значительно возросла благодаря постройке замков и городских стен. Король финансировал строительство около 50 замков, как кирпичных, так и каменных, и выделял часть средств на создание укреплений более чем 30 городов.
После смерти Казимира Великого, не оставившего после себя наследника, польский трон перешёл к Людовику Венгерскому Анжуйского Дома (1370–1382), который незамедлительно приехал в Краков для коронации.
В дальнейшем король постоянно находился в Венгрии. Власть в Польше он передал в руки своей матери Эльжбеты, опиравшейся на знать Малой Польши, стоявшей за союз с Венгрией. Северо-западная великопольская знать относилась к этому союзу более чем прохладно. Недостаточный интерес Людовика к делам польским привёл к полной самостоятельности Мазовии. Её князь Земовит III занял Плоцкое княжество, Сохачев и Раву. Бранденбург вновь захватил Санток и Дрезденко. На Руси Литва захватила Владимирские земли. Эти потери и сильнейшее влияние венгерских придворных Эльжбеты возбуждали недовольство. В Кракове произошли беспорядки. Не пользовался в Польше признанием и другой представитель короля — князь Владислав Опольчик, под управление которого король в 1372 г. передал Галицкую Русь. В Польше возникли опасения, что Людовик планирует присоединение Галицких земель к Венгрии. При этом Владислав Опольчик проводил на Руси активную колонизационную деятельность, основывал многочисленные города и деревни, привлекая польских и немецких колонистов. В противовес православию в Галиче был создан центр католической митрополии (1375 г.), а во Владимире, Перемышле и Холме открыты епископские кафедры.
Попытка Людовика передать корону жениху его старшей дочери Марии, маркграфу Бранденбургскому Сигизмунду, наткнулась на антипатию польской знати к немецкому князю. В результате молодой маркграф вынужден был покинуть Польшу. Всё возрастающее число сторонников приобретал мазовецкий князь из рода Пястов Земовит, который также жаждал польской короны. Таким образом, Польша находилась в состоянии внутренних противоречий. В обмен на согласие польской знати на наследование трона по женской линии и переход власти над Польшей к одной из дочерей Людовика король в 1374 г. освободил рыцарей от поземельного налога (Кошицкий привилей). После смерти Людовика (1382 г.) на конференции рыцарства и городов в Радомске в 1384 г. на трон была приглашена 11-летняя Ядвига. Осенью она была коронована в Кракове "королём" Польши[927].