Леднакор.

Это точно была его работа. Никаких сомнений. Он узнал, что на станции — возможно, у него были информаторы в СБ или просто доступ к новостным лентам — и он прислал очередного двойника. Но на этот раз не для того, чтобы выдать его за меня в каких-то мирных целях. А чтобы превратить меня в террориста. В преступника. В угрозу, которую нужно устранить.

Но как он сумел это сделать так быстро?

Создание клона — процесс не мгновенный. Нужно время на выращивание тела, на обучение. Для этого нужны месяцы, если не годы работы. Значит, этот клон был подготовлен заранее, ждал своего часа. Ждал момента, когда его можно будет использовать с максимальным эффектом.

И этот момент настал.

Продолжил просматривать новости, информация обновлялась каждую секунду. Дальше пошли официальные заявления. Начальник СБ флота, выступил с экстренным обращением. Его лицо на экране было каменным, голос твёрдым:

— Адмирал Алекс Мерф объявлен особо опасным преступником, — заявил он. — Захват заложников, угроза применения оружия, саботаж систем безопасности. Всем службам станции приказано применять любые необходимые меры для его задержания. При сопротивлении разрешено применение любого оружия, включая летальное.

Перечитал последнее предложение дважды, не веря своим глазам.

То есть теперь меня можно просто пристрелить при встрече не церемонясь?

Никаких попыток взять живым. Никаких переговоров. Увидели — убили. Вопросы потом.

Начал лихорадочно просматривать все доступные камеры в секторе командования. Нужно было понять, что там происходит на самом деле, получить более полную картину. Камера наблюдения показывала только фрагмент, только начало. Что случилось потом? Как развивается ситуация? Есть ли переговоры? Началась штурм?

Пальцы летали по экрану, переключая каналы. Коридоры вокруг конференц-зала были перекрыты — тяжёлые барьеры опущены, патрули штурмовиков в полной боевой экипировке заняли позиции. Видел их через камеры: десятки солдат, вооружённых до зубов, щиты, тяжёлые бластеры, возможно, даже плазменное оружие. За барьерами суетились техники, разматывали кабели, подключали оборудование — видимо, готовились к штурму или попытке отключить системы в конференц-зале.

На другой камере увидел группу переговорщиков — трое гражданских специалистов, пытающихся установить контакт через экранированные каналы связи. Их лица были напряжёнными, жесты нервными.

Ситуация развивалась стремительно, и я понимал одно:

Если останусь в стороне, если позволю этому фальшивому двойнику довести спектакль до конца, окончательно превращусь в изгоя.

Леднакор думал, что загнал в угол.

Но он ошибся.

Поднялся, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам. Пора покинуть это укрытие. Пора выходить из тени.

Время игры в прятки закончилось.

Интересно, что они там сейчас обо мне думают? — мелькнула мысль. Наверное, решили, что я окончательно спятил. Захватил заложников, отключил все каналы… Идеальный сценарий для террориста.

Переключился на камеры в соседних помещениях, пытаясь найти другой угол обзора. И я нашёл!

Камеру в вентиляционной шахте. Она давала частичный обзор кабинета через решётку вентиляции — узкую, с диагональными прорезями, сквозь которые просачивался холодный свет аварийного освещения. Откуда она там взялась, и кто её установил, являлось для меня загадкой. Технические службы станции обычно не размещали камеры наблюдения в вентиляции. Но к системе камер наблюдения станции она была подключена. Значит, кто-то когда-то установил её туда и имел причину для этого. Скорей всего, это сделало СБ, ведь все камеры наблюдения на станции находились в их ведомстве. Следили наверняка за кем-то, подумалось мне.

С помощью камеры я увидел происходящее. Двойник стоял спиной ко мне. Заложники живы, все сгрудились у дальней стены кабинета, их лица были бледными в тусклом свете аварийных ламп. Мой двойник что-то монтировал у входной двери, его руки двигались быстро, профессионально, с уверенностью сапёра, который проделывал эту операцию сотни раз. Никакой дрожи, никакой неуверенности. Даже под таким углом я видел, как его пальцы ловко действуют, подключая детонаторы.

Взрывчатка. Он ставил взрывчатку на дверь. Блоки со взрывчаткой серо-зелёного цвета, стандартные флотские заряды, если я не ошибался. Мне приходилось мало иметь дел со штатной флотской взрывчаткой. Но, как я понимал, такого количества достаточно, чтобы разнести половину коридора вместе с дверью.

Понял его план почти сразу. Когда СБ попытается штурмовать, дверь взорвётся. Погибнут и штурмующие, и заложники, и он сам. Идеальная массовая жертва. А «Алекс Мерф» войдёт в историю как террорист и убийца, чьё имя будут проклинать. Но самое страшное было не это. Только сейчас я увидел лицо двойника, когда он повернулся и посмотрел на заложников. Он был не просто похожим на меня. Каждая черта, каждая морщинка, даже небольшой шрам на левой брови, который я получил ещё в детстве, когда упал с дерева во дворе. Всё присутствовало на его лице.

Вот это да, подумалось мне. Это точно не пластическая хирургия. Это стопроцентный клон. Было удивительно смотреть практически на самого себя без зеркала.

Вскоре я понял. Это был не просто клон. Это была моя совершенная копия. Моя мимика, моя походка. Всё совпадало до мельчайших деталей.

Нужно было действовать. И действовать быстро. Но не самому — я не специалист по освобождению заложников. Моя специализация — хакерство, проникновение в защищённые системы. Штурм помещений с заложниками — это совсем другое. Для этого на станции есть профессионалы. Киборги, что охраняли меня. Эти две постоянно хмурые тупые желязяки. Они точно должны быть обучены именно таким операциям. Мне нужно лишь дать им информацию. Всю информацию, которую я смог раздобыть.

Быстро связался с адмиралом напрямую.

— Алекс? — голос адмирала оказался напряжённым. — Что за чертовщина происходит? Что ты задумал?

Он говорил быстро, отрывисто. Впрочем, я услышал за его спиной приглушённые голоса.

— Это не я! — ответил ему, стараясь говорить чётко и ясно. — Захватил заложников мой двойник. Мой клон. Он ставит взрывчатку на дверь кабинета с заложниками. Если СБ попытается штурмовать через дверь, взрыв убьёт всех. Никто не выживет.

Пауза. Слышал, как адмирал тяжело дышит.

— Откуда ты знаешь? — его тон был настороженным, с тщательно скрываемым сомнением.

— Вижу через техническую камеру в вентиляции. Она подключена к общей системе наблюдения, и почему-то работает, хотя там установлена глушилка. Сейчас скину тебе координаты доступа к видеопотоку.

— Как я могу тебе поверить? — в его голосе прозвучала сталь. — Может, это дезинформация? Может, ты пытаешься сорвать операцию по их освобождению?

— Справедливый вопрос, — согласился с ним, ожидая именно такой реакции. — Адмирал, вспомните нашу первую встречу. Мы тогда только вернулись из рейда. Я тогда не знал кто вы и послал начальника СБ подальше, а вы тогда у меня спросили — зачем я его обидел? Помните?

Долгая пауза. Слышал, как адмирал негромко переговаривается с кем-то.

— Продолжай, — его голос стал чуть мягче.

— Если вы рассчитываете меня отследить здесь на станции, то зря. Ничего у СБ не выйдет. Когда мы встречались недавно — это было четыре дня назад, в вашем кабинете, помните? Я для вас искал хакера. И нашёл его в столице. Вы поблагодарили меня тогда. Сказали: «Хорошая работа, Алекс.» Вы тогда ждали командующего флотами империи.

Ещё одна пауза, но теперь я чувствовал, что адмирал начинает верить.

— Похоже, это действительно ты, — в голосе адмирала прозвучало облегчение, хотя он и пытался его скрыть. — Хорошо. Я передам эту информацию командиру группы захвата. Я быстро собрал пакет данных и отправил адмиралу.

— Получил, — сказал адмирал через минуту, и я услышал, как он что-то негромко говорит. — Передаю командиру группы захвата. Говорит, что это ценная информация. Шансы на успешное освобождение значительно возрастают.

Сам я задумался. Что я могу сделать как хакер, не влезая в саму операцию? — Могу отследить, откуда двойник пришёл, — предложил ему, уже отправляя демонов в работу. — Просмотреть записи камер за последние несколько часов, найти его путь на уровень. Может, выясню, кто его сюда переправил. Как минимум узнаем способ проникновения. Это поможет предотвратить подобное в будущем.

— Делай, — коротко ответил адмирал. — Это важно. Нам нужно знать, как он попал на станцию. Как он прошёл через охрану — загадка.

Связь оборвалась с характерным щелчком, а я, недолго думая, начал работать. Нужно отследить путь двойника на станцию.

Отключил свой вирус, который я распространил по системе наблюдения станции. Тогда это казалось хорошей идеей. Сейчас это осложняло поиск. Хотя большую часть камер СБ вычистило от него за несколько дней. Хакеры СБ, похоже, не спали все эти дни, а вкалывали днём и ночью, восстанавливая контроль. Сам открыл архив записей камер наблюдения, которые действовали, и начал прокручивать назад от момента захвата заложников.

Двойник появился в секторе командования в 14:37 по станционному времени. Примерно за пятнадцать минут до захвата кабинета. Он шёл уверенно, спокойно, как разумный, который точно знал, куда направляется. В адмиральском мундире — безупречно отглаженном, с правильно размещёнными знаками различия. Даже походка была моей — чуть расслабленная, руки в карманах, словно я просто прогуливаюсь по станции.

Откуда он пришёл?

Прокрутил записи ещё назад, ускоряя воспроизведение. Вот он идёт по коридору третьего уровня командного сектора. Уверенный шаг, адмиральский мундир. Мимо проходящих удивлённых офицеров — они отдавали честь, он небрежно отвечал. Никакой паники, никакого подозрения. Ещё назад.

Продолжил отматывать запись, следя за его путём. Вот он проходит мимо нескольких жилых блоков — стандартные секции, по шестнадцать кают в каждой. Останавливается у одной из дверей — серая дверь с потёртой маркировкой «7-B-14».

Дверь каюты открывается, и двойник входит внутрь. Никакого взлома. Просто открылась, как будто он приказал искину, а тот выполнил.

Интересно, — подумал я, чувствуя, как пазл в голове начинает складываться.

Быстро пробил этот номер в базе данных станции.

Каюта зарегистрирована на имя лейтенанта Магира Вейна, командира абордажного взвода. Он раньше служил на станции, три месяца назад перевёлся и сейчас служит на линкоре. Получается, его каюта стоит пустой и уже давно. Идеальное место для тайника.

Продолжил просматривать записи. Отмотал ещё дальше назад, проверяя, когда двойник впервые появился в этой каюте. Камера в коридоре фиксировала движение, но внутри каюты камеры не было — приватность личного пространства и всё такое.

И обнаружил странность.

Двойник никогда не входил в каюту раньше. То есть он появился там только сегодня, в 14:20 по станционному времени. А до этого его на записях вообще не было. Ни вчера, ни позавчера, ни за всю последнюю неделю. Чёртики это быстро проверили. Ничего не понимаю. Сказал сам себе. Почему именно эта каюта и что он там делал? Провёл он там не так и много времени.

Так, а откуда он тогда взялся?

Смотрим дальше, откуда он пришёл до каюты. Вскоре я выяснил, что он вышел со склада номер 2849, расположенного в грузовой секции станции. Склад был огромен — размером с два футбольных поля, с высокими стеллажами, уходящими почти под самый потолок. На нём хранилось много разного. В основном разные трофеи, попадавшие на станцию с задержанными или отбитыми кораблями. Пиратские грузы, контрабанда, неопознанная техника. Там хранилось много разного непонятного, что не смогли опознать и продать, а также всякий хлам, который никто не хотел покупать. Склад-кладбище забытых вещей, как его называли работники складского хозяйства станции.

Проверил все камеры снаружи склада — три входа, все под наблюдением. Двойник воспользовался одним из них в 13:45, он просто открыл дверь изнутри и вышел, как будто имел полное право там находиться. Охрана? Она у склада была автоматической. Кто попало конечно не мог попасть на этот склад. Только ограниченный круг лиц, имеющих доступ на склад.

Потом камеры внутри. Пришлось ломать искин. Камер внутри оказалось немного — склад считался низкоприоритетной зоной, и половина камер не работала там. Но одна в дальнем углу, всё же функционировала. Из архивной записи этой камеры я обнаружил, что мой двойник появился из какой-то непонятной штуки, лежавшей на самом верхнем уровне стеллажа, на высоте метров десяти.

Приблизил изображение, увеличив разрешение до предела. Это была явно не криокапсула — совсем другая форма, другой дизайн. Криокапсулы я видел десятки раз, они всегда стандартные, напоминали гробы, с характерной системой охлаждения. Это было странным. Ни на что не похожим, метра три в длину, с гладкой, полукруглой, почти органической поверхностью, покрытой тонким слоем пыли. Никаких опознавательных знаков, никакой маркировки. Только странные, почти незаметные швы по периметру, словно это был цельнолитой предмет, а не собранная конструкция.

Верхняя крышка этой штуки открылась с лёгким шипением. Двойник медленно сел, потом встал, не проявляя никаких признаков дезориентации или слабости. Как это бывает после криокапсулы. Следом извлёк оттуда же адмиральскую форму, аккуратно сложенную в герметичный пакет, и начал одеваться. Движения точные, уверенные. Никакой спешки. После чего спустился вниз лестнице стеллажа и покинул склад.

Получалось, кто-то доставил на склад эту непонятную штуку с ним внутри, и он длительное время находился внутри в состоянии анабиоза. Хотя нет, не выходит. После такой продолжительной заморозки — а он, судя по слою пыли на этой штуке, лежал на складе продолжительное время, может быть месяц, а может, и больше, он бы долго приходил в себя. Стандартный протокол после криоразморозки требовал минимум два часа для адаптации.

А он вылез и сразу был готов действовать. Сразу начал одеваться, проверять форму, разминаться. Никаких проблем со зрением, никакой слабости в мышцах. Значит, была использована какая-то другая технология его заморозки — не криогенная, а что-то принципиально иное. Что-то, о чём я не знал. Лежал он там, лежал, но сегодня кто-то активировал его разморозку. Удалённо, судя по тому, что никто не появлялся рядом с этим саркофагом перед его открытием.

Кто именно? И почему сейчас?

А собственно ответы на эти вопросы лежали на поверхности, стоило только подумать. Три дня назад аратанцы неохотно, но признали, что я жив. Нет, официально не признали — их пресс-служба выдала обтекаемое заявление о «возможных неточностях в предыдущих сводках», но перестали отрицать очевидное. Вице-адмирал даже намекнул в интервью, что «некоторые офицеры флота проявили исключительную живучесть». Намёк, который все поняли правильно.

Получается, Леднакор узнал обо мне и сразу активировал свою закладку. Умно, — подумал я с мрачной усмешкой. — Держать запасной вариант на чёрный день. Интересно, сколько ещё таких сюрпризов он припрятал?

Закладка вылезла и начала действовать по заложенному в неё сценарию.

Так, а что двойник делал в каюте? Камеры в каюте не было, или она не работала — проверил базу, система показывала, что в каюте ведутся технические работы уже полгода. Типичная отговорка, когда оборудование просто сломано, а никто не удосужился починить. Оставалось только предполагать. Взрывчатка и оружие. Вот что он там забрал. Кто-то ему там это всё оставил. Тщательно спрятанное, ждущее своего часа. Лейтенант? Вряд ли он. Его линкор, как улетел три месяца назад, так и не возвращался обратно на станцию. Да и зачем лейтенанту так подставляться? Допустим, он оставил закладку в каюте. А кто-то поселится в бывшей его каюте. И всё, считай, закладки нет, а у него большие проблемы по службе. Похоже, лейтенант здесь ни при чём. Хотя доступ к взрывчатке у него точно имеется. Всё бы ничего, но чёртики утверждали, что после лейтенанта в каюту никто больше не заходил. Если, конечно, не считать время, когда камера, контролирующая вход в каюту, не работала, благодаря моему вирусу.

Скорее всего, принёс в каюту взрывчатку и оружие тот же самый агент, что активировал двойника. Хотя не факт. Наверняка у Леднакора на станции есть не один агент, а несколько. Это всё усложняло ситуацию. Кто знает, какие сюрпризы он ещё мне приготовил? Сколько ещё таких саркофагов припрятано в тёмных углах станции? Сколько здесь моих двойников, ждущих сигнала к пробуждению?

Времени для этого у него самого, как и у его агентов, было много. Станция огромная, тысячи укромных мест, тысячи складов. Даже при полной проверке можно пропустить что-то подобное. Может, поэтому СБ меня держало в камере все эти дни? Нет, это полный бред. Они просто боялись, что я сбегу.

Честно говоря, я думал, что Леднакор сам вылезет из дыры, в которой засел, нарисуется на горизонте и вызовет меня на дуэль. Но, видимо, за эти годы он сильно изменился и решил отказаться от этого. Слишком много риска. Хотя никто не говорил, что ему нельзя меня дискредитировать.

В этот момент планшет пискнул — резкий, настойчивый звук входящего сообщения. Я вздрогнул, вырванный из потока мыслей. Быстро прочитал сообщение, которое появилось на экране крупными буквами:

ОПЕРАЦИЯ ПО ОСВОБОЖДЕНИЮ ЗАЛОЖНИКОВ ЗАВЕРШЕНА УСПЕШНО. ВСЕ ЗАЛОЖНИКИ ЖИВЫ. ПРЕСТУПНИК ЗАДЕРЖАН.

Выдохнул с облегчением. Киборги справились. Никто не погиб. Это была победа. Маленькая, но важная.

Значит, мои данные помогли, — с удовлетворением подумал я. Зря они считают меня просто хакером.

А буквально через секунду запищал планшет снова — теперь это был другой звук, мелодичный трель входящего вызова. Этого я совершенно не ожидал. Посмотрел на экран — вызывал адмирал.

Ты смотри, СБ всё-таки сумело вычислить мой планшет, — подумал я с кривой усмешкой. Или адмирал попросил их постараться. Придётся ответить всё-таки — адмирал вызывает, и игнорировать его было бы глупо после того, как он мне поверил.

Принял вызов. Довольная физиономия адмирала появилась в планшете, но в глазах читалась усталость.

— Алекс, — его голос был твёрдым, не без раздражения, но решительный. — Хватит в прятки играть с СБ. Они потратили уже четверо суток на твои поиски. Жду тебя у себя в кабинете.

— А меня не пристрелят по дороге к нему? — осторожно спросил у него, вспоминая физиономии офицеров СБ, которые искали меня по всей станции. — После истории с заложниками, половина станции меня сейчас считает террористом.

— Нет, — адмирал покачал головой, и в его глазах мелькнула усмешка. — Тебя никто не тронет. Я дал приказ. Всем патрулям, всем постам. Алекс Мерф находится под моей личной защитой. Кто тронет — будет отвечать передо мной лично. И поверь, никто не захочет этого.

— Тогда ладно. Иду. Дайте только пятнадцать минут. Мне нужно прибраться немного.

— Десять минут, Алекс. И ни секундой больше.

Он отключился.