На полу, словно после взрыва на складе отходов, валялась грязная рабочая форма техника — комбинезон с засаленными коленями, футболка или что похожее на неё. Рядом громоздились пустые бутылки из-под самого дешёвого синтетического алкоголя, с ходу я насчитал их не меньше десятка. Их прозрачный пластик отражал тусклый свет потолочного светильника, создавая причудливые блики на металлическом полу. Между бутылками валялись обёртки от пищевых концентратов, синтетических батончиков, каких-то обёрток. Весь этот мусор образовывал подобие ковра, устилая большую часть пола. Оставляя свободным лишь небольшой проход к койке.

Небольшой складной стол у правой стены был завален ещё большим количеством мусора: разорванные упаковки, использованные тарелки от пищевого синтезатора с засохшими остатками пищи, несколько грязных стаканов, ещё пара бутылок, планшет с треснувшим экраном. На краю стола теснились инструменты, техника, неизвестные мне детали механизмов, и всё это было покрыто слоем пыли и масляных пятен.

В углу приютился стандартный металлический шкаф с приоткрытой дверцей, из которого, словно внутренности умирающего монстра, вываливалось ещё больше грязного белья. Носки, футболки, ещё одна форменная флотская одежда. Всё там было свалено в одну беспорядочную кучу, источающую тот же удушливый запах.

Вся каюта, каждый её кубический сантиметр, была пропитана запахом перегара так интенсивно, словно здесь проводили дегустацию алкоголя в промышленных масштабах. Воздух был тяжёлым, вязким, насыщенным парами спирта, пота и чего-то гниющего и разлагающегося.

Вентиляционная система либо не работала вовсе, либо давно сдалась перед этим натиском.

Техник Верис, был законченным алкоголиком, — констатировал про себя, медленно обводя взглядом это жалкое зрелище. Причём не особо скрывающим свою проблему. Интересно, как он вообще умудряется выполнять свои обязанности в таком состоянии? Или его коллеги покрывают или он хороший техник? Впрочем, скорей всего, он после работы напивается.

Встречался я с таким контингентом в своей прошлой жизни на Земле. Работали вроде исправно и спецами были неплохими, но жутко непредсказуемые. Могли запить и подвести в любой момент. Начальство, правда, им это прощало. Так как, найти на их место кого-то получше не могло.

Моей первой, естественной и совершенно обоснованной мыслью было развернуться на сто восемьдесят градусов и покинуть прочь эту помойку. Найти другое место. Любое другое место — хоть техническую шахту, хоть вентиляционный коллектор, хоть грузовой контейнер. Что угодно, лишь бы не эта вонючая берлога.

Но я знал, что особого выбора у меня не было. Я уже проверил сеть и понял. СБ активизировалось и явно потеряло меня. Нет, официально ничего не предпринималось. Не появились патрули СБ в коридорах. Но с моим вирусом явно начали бороться. Видимо, на это дело были брошены все силы и хакеры СБ. Большинство камер на верхних уровнях уже были исправны и работали. К моему удивлению, здесь на нижних технических палубах, камеры в коридорах тоже заработали. Видимо, СБ разделило задачи, и часть хакеров боролись с моим вирусом на верхних уровнях, а часть начала с нижних уровней.

Вот только всё было не так просто, камеры было мало очистить от вируса. Требовалось уничтожить центр его распространения. Иначе камеры заражались вирусом повторно. А таких центров было три. И вычислить эти три центра, было совсем непросто. Камеры что находились сейчас в коридоре, сейчас точно под присмотром хакера из СБ. И к ним лезть сейчас проблематично. Засечёт и сможет вычислить, где я нахожусь. Если, конечно, специалист хороший.

Это значило, что пока, выходить из каюты не стоит.

Значит, придётся остаться здесь, — решил с тяжёлым вздохом. Хотя бы просто переночевать. Я ничего трогать не буду, только самое необходимое. Просто лягу на койку и усну. Утром сваливаю отсюда. Один день — это не так уж много. Бывали у меня условия и похуже.

Хотя, если честно, хуже этого я припомнить не мог. Разве что та ночь в канализационных туннелях, когда я искал свою похищенную опекаемую. Но там хотя бы не было такой концентрации перегара.

Подошёл к койке, осторожно ступая между бутылками и мусором, и поморщился ещё сильнее, рассматривая постель вблизи. Бельё было не просто грязным — оно было отвратительным. Влажным от пота, с жёлтыми разводами неизвестного происхождения, с бурыми пятнами, которые я предпочёл не идентифицировать. Простыни слиплись в нескольких местах, образуя жёсткие корки засохшей грязи. От подушки исходил такой концентрированный запах — смесь пота, кожного сала и того же вездесущего алкоголя, — что я едва сдержался, чтобы не отшатнуться в отвращении.

Нет, — категорично заявил я сам себе, отступая на шаг. — Так не пойдёт. Ни за что.

Даже мне, прошедшему через многое, было не по силам лечь на эту мерзость. У каждого есть свой предел, и эта койка явно переходила мой.

С тяжёлым вздохом, больше напоминающим стон обречённого человека, я начал поиски чистого белья. Сначала обыскал стол, ничего кроме мусора. Потом заглянул под койку, там тоже обнаружились ещё пустые бутылки и грязная куртка. Оставался шкаф.

Открыв дверцу полностью, я погрузил руки в эту гору немытой одежды, перебирая вещи с брезгливым отвращением, наткнулся на мусорные мешки.

Это, резко, всё меняет, обрадовался про себя. Грязные носки в мешок. Застиранная футболка. Форменные флотские брюки с пятном, похожим на моторное масло туда же. Гора бутылок тоже туда.

И тут, о чудо! В самом дальнем углу шкафа, на верхней полке, притаившийся за завалами грязи, я нащупал что-то твёрдое и квадратное. Встав на цыпочки, я вытащил сокровище — запечатанный пластиковый пакет с комплектом постельного белья.

Новый. Чистый. Нетронутый. Ничему я так не радовался, как ему. Пластиковая упаковка ещё хранила фабричный запах, слабо пробивающийся сквозь вонь каюты. Видимо, техник Верис когда-то давно, наверно год назад, а может, и больше, получил его со склада и благополучно забыл о его существовании, предпочтя спать в собственной грязи.

Его потеря — моя находка, — подумалось мне с мрачным удовлетворением, поворачивая пакет в руках и проверяя целостность упаковки.

Вытащил комплект из шкафа и с глубоким облегчением вздохнул. Хоть что-то. Хоть одна положительная нота в этой симфонии убожества.

Следующие полчаса — нет, если быть точным, сорок минут, — я потратил на то, чтобы привести каюту в более-менее приличный, а точнее, хотя бы минимально пригодный для жизни вид.

Сначала я методично сменил бельё на койке, предварительно сняв матрас и проветрив его, насколько это было возможно. Старые простыни я скатал в тугой ком, стараясь минимизировать контакт с кожей, и запихнул в утилизатор. Он пожевал его, задымился и сдох. Да уж, — сказал сам себе, недовольно смотря на утилизатор. Здесь даже утилизатор отказывается это перерабатывать.

Перевернул матрас. Снизу он оказался немного чище, чем сверху. Затем натянул новое бельё — чистое, белое, пахнущее стерильностью складских помещений. Это был маленький островок цивилизации в океане грязи и запустения.

Потом я занялся самым откровенным мусором. Собрал все бутылки в оставшиеся мешки обёртки, упаковки, грязные тарелки — всё последовало следом за бутылками. Стол я протёр найденной под раковиной тряпкой, удалив хотя бы верхний слой грязи. Инструменты сложил в кучку у стены — пусть лежат там, я их трогать не собирался. Все мешки плотно завязал и о чудо дышать стало чуть легче.

Грязную одежду с пола я собрал в мешок и засунул обратно в шкаф, плотно закрыв дверцу. С глаз долой — из сердца вон. Я не собирался заниматься стиркой чужого белья.

Наконец, я активировал вентиляционную систему на максимальную мощность, открыв все доступные заслонки. Система взвыла, прогоняя застоялый воздух через фильтры. Свежий воздух, поступающий из общих магистралей станции, начал медленно вытеснять зловоние. Не сразу, не быстро, но процесс пошёл. Я даже приоткрыл дверь каюты на несколько сантиметров, создавая сквозняк.

Через двадцать минут усиленной вентиляции запах стал слабее — не исчез, нет, но стал терпимым. По крайней мере, можно было дышать без желания вывернуть желудок наизнанку.

Конечно, идеально чисто не стало — это было невозможно сделать без генеральной уборки и химчистки. Но хотя бы можно было находиться здесь без противогаза и не чувствовать себя в газовой камере.

Наконец, я с относительным комфортом, насколько это вообще было возможно в данных обстоятельствах, расположился на обновлённой койке. Прислонился спиной к холодной металлической стене и вытянул ноги.

Матрас оказался жёстким и неудобным — дешёвая станционная модель, рассчитанная на минимальный комфорт. Но мне за свою жизнь спать приходилось и на камнях в горах, и на холодной земле в лесах, и на металлическом полу клетки, в которой держали рабов. Так что по сравнению с тем опытом это был почти комфорт, по крайней мере, здесь было относительно тепло и сухо.

Главное — это безопасность, — напомнил я сам себе. — А комфорт, дело десятое.

Достал планшет из кармана и активировал его прикосновением пальца. Голубоватое свечение экрана осветило меня в полутьме каюты. Решил проверить, объявлена ли уже тревога по поводу моего побега?

Подключился к искину станции и посмотрел сводки служб безопасности, новостную ленту, внутренние распоряжения командования.

Ничего.

Абсолютно ничего подозрительного.

Никакой тревоги. Никаких распоряжений о поиске. Ни одного упоминания о сбежавшем заключённом. Система безопасности работала в штатном режиме, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло. Камеры, что оставались под моим контролем, фиксировали на станции обычную активность. Смены сменяли друг друга в обычном порядке.

Сбежал из камеры СБ, вырубив двух киборгов контрразведки, — мысленно подытожил про себя, недоверчиво уставившись на экран. — А они даже тревогу не объявили? Серьёзно?

Это было странно. Очень странно. Подозрительно странно.

Начальник СБ совсем хватку потерял? Или совесть? — вопросы роились в голове. — Или, может, это действительно часть чьего-то плана?

Начальник, ау! — мысленно обратился я к нему, с издёвкой, представляя себе его лицо. — Я от тебя удрал, если ты ещё не заметил! Киборгов твоих отключил! Из камеры ушел! Может, стоит напрячься и хотя бы объявить тревогу для приличия?

Впрочем, размышляя дальше и анализируя ситуацию, может быть, он именно этого и хотел. Дать мне свободу действий, посмотреть, что я буду делать дальше, куда направлюсь, с кем встречусь. Проверка на лояльность императору, как я думал раньше, в камере. Или ловушка? Дать мне почувствовать свободу, а потом захлопнуть капкан, когда я расслаблюсь и сделаю ошибку?

Ладно, — решил я, откладывая эти размышления на потом. — Он не моя главная проблема. Пусть играет в свои разведывательные игры. У меня есть более важные дела.

Лежал на койке техника Вериса, и размышлял о дальнейших действиях. План был примерно такой: переночевать здесь в относительной безопасности, утром, продолжить сбор информации. Выяснить, где могут быть мои жёны и дети. Проверить связи, которые у меня ещё остались на станции. Может быть, найти кого-то, кто что-то знал или видел.

Но тут меня посетила другая мысль, внезапная и, на первый взгляд, логичная.

А что, если разместиться на корабле? На моём, по сути, транспортнике?

Быстро проверил через станционную систему и выяснил, что он действительно здесь, на станции. Флотские не оставили его на внешней стоянке рядом со станцией, а загнали в один из внутренних ангаров номер 2774, если быть точным.

Там было бы определённо удобнее, — рассуждал я, мысленно представляя планировку своего транспортника. — Свой корабль, знакомая обстановка, там остались мои вещи, нормальная койка, никакого запаха перегара и грязного белья. Есть пищевой синтезатор, если не украли, конечно.

Всё это звучало заманчиво. Очень заманчиво. Возможно, даже слишком заманчиво…

И именно поэтому что-то мне в этой идее не нравилось.

Не знаю почему — не мог это объяснить логически. Просто какое-то нехорошее предчувствие. Интуиция, которая не раз спасала мне жизнь на протяжении многих лет, тихо, но настойчиво шептала одно слово: не надо.

А в последнее время я всегда прислушивался к своему внутреннему голосу, ведь он выручал меня не раз.

Вновь активировав планшет и полез в систему, подключился к системе видеонаблюдения станции, используя свой вирус. В списке камер нашёл камеру, находящуюся напротив входа в две тысячи семьсот семьдесят четвёртый ангар, именно в нём стоял мой транспортник. Подключился к камере, которая исправно работала и транслировали видеопоток, мне вход в пустой ангар.

Потом открыл архив записей и начал методично просматривать события последних часов, перематывая на ускоренной перемотке.

Вскоре я увидел на записи, как группа офицеров СБ, четверо в своей чёрной форме с опознавательными знаками, покинула ангар через внутренние ворота. За ними уехал технический дроид. Не мой. В нескольких манипуляторах он вёз что-то прикрытое тканью. Поначалу я не понял что. Но моя полицейская программа услужливо помогла мне, проанализировала изображение и выдала ответ, что это корабельный искин. Похоже, они сняли мой корабельный искин, — зародилось у меня подозрение. И увезли его в СБ, судя по всему, для последующего взлома.

Ладно, искин. Без него, конечно, не улетишь, но мне это и не требовалось, на корабле я спокойно могу обойтись без него. Поэтому я начал взлом искина ангара. Пока программа ломала, я не заметил, как уснул. Открыл глаза, когда планшет пискнул, сообщив, что искин взломан. Меня интересовали внутренние камеры наблюдения искина. Впрочем, это я решил оставить на утро. Слишком устал за этот день.

Утром первое, что бросилось в глаза, мой транспортник находился не один в ангаре. Рядом с ним, образуя странную композицию, разместили несколько массивных грузовых контейнеров стандартного образца, создавая иллюзию обычного складского ангара, где хранятся и корабль, и груз. Контейнеры стояли в небрежном, но при этом как бы случайном порядке, частично загораживая обзор камер на сам корабль.

Интересно, — отметил я нахмурившись. — Зачем понадобилась такая маскировка?

Второе открытие подтвердило мои подозрения. Сбшники поднялись на борт без искина, а обратно вышли уже с искином.

Но не это оказалось самом интересным. Продолжая просматривать запись, я обнаружил большой сюрприз, который дожидался меня в ангаре.

В ангар заходили двое знакомых мне киборгов, на записи внешних камер этого не было, тех самых, которых я вырубил. Сейчас они прятались за контейнерами и поджидали явно меня.

Через несколько минут к ним присоединились ещё двое. Этих я не видел раньше. Более массивные модели, судя по силуэтам. Какие-то новые усиленные модификации, отметил для себя.

Четверо киборгов. Вооружённые до зубов. Теперь дежурили в ангаре, терпеливо там ожидая появления меня.

Вот оно как, — усмехнулся, продолжая наблюдать за киборгами на экране планшета уже в режиме реального времени.

Примитивные железки! — мысленно ухмыльнулся я, чувствуя смесь удовлетворения и презрения. — Неужели думали, что я так тупо поведусь на эту приманку?

Хорошо, что интуиция меня не подвела. Появись я в том ангаре — нарвался бы на засаду. И тогда бы начальник СБ сразу заявил, что я пытался сбежать со станции. Получил бы идеальное основание для моего ареста или даже ликвидации — в зависимости от приказа.