Надеяться отобрать автомат у профессионала – бессмысленно. А то, как эти парни держали оружие, выдавало в них серьёзный уровень подготовки.

Есть множество приёмов, которые позволяют сделать подобное, но никто никогда не говорит о том, что оружие находится на ремне. И именно этот фактор не даст вам завладеть инициативой. А скорее всего, позволит побыстрее заработать пулю.

Вторая неудобная ситуация – щиты. Мне хватило первых двух выстрелов по ногам противника, чтобы убедиться в их наличии. Технологии – это замечательно, но только когда они есть у тебя и отсутствуют у врага.

Зато в скорости ни один из присутствующих не мог со мной тягаться, даже близко. Потому после неудачи с огнестрелом, ствол полетел в лицо впереди стоящего, а он быстрее остальных сообразил, куда делся подопечный и уже повёл стволом вниз.

Этот манёвр дал мне несколько мгновений, и пока боец отвлёкся, чтобы увернуться от летящего в голову куска железа, я успел оказаться у него за спиной. Нож вошёл у него над ключицей, пробил сердце, и в этот момент грохнула первая очередь.

Щит покойного вспыхнул зелёным и прямо на глазах стал менять цвет, вначале пожелтел, а затем плавно перешёл в оранжевый и красный.

Я оттолкнул труп от себя и добавил пинка в спину, чтобы ему хватило инерции долететь до напарника, а сам резко рванул в сторону, потому как со спины уже звучали первые выстрелы. Щит пока ещё мигал зелёным ареалом, но спектр сдвинулся ближе к жёлтому.

Шаг влево, вправо и снов влево, при этом я то пригибался, то распрямлялся в полный рост. В такой маятник не очень-то просто попасть, а мне хватило четырёх шагов, которые я преодолел за мгновение, чтобы распахать горло второму бойцу.

Следующий рывок заставил затрещать мышцы ног, ветер ударил в уши, но я успел. Боец уже разобрался с трупом товарища и откинул его в сторону, поднял ствол автомата и направил его мне прямо в грудь, когда нож пробил его висок.

Теперь пришлось рухнуть на землю вместе с ним, потому как очереди ударили с четырёх стволов. Щит покойного прекрасно отработал примерно половину секунды, а следом уже тело приняло на себя остальные пули.

Надеяться на то, что они не пробьют покойного – глупо, такое может произойти только в кино или при наличии бронежилета. А по факту, силы автоматного патрона достаточно, чтобы с десяти-пятнадцати метров, прошить кусок мяса насквозь. Да, свою энергию пуля утратит и довольно хорошо, но всё же приятного во вторичном прилёте мало.

Благо моему щиту уже требовалось гораздо меньше энергии, чтобы остановить смерть. И это позволило продержаться мне до опустевших магазинов.

Панику я успел поднять что надо. И когда оставшиеся бойцы поняли, что-то пошло не так, то ударили по мне сразу из всех стволов. Отчего и патроны закончились практически одновременно.

Я рванул в атаку, задействовав все резервы организма. Изображение на периферии зрения расплылось в единую мутную пелену, но я успел.

Первый воин умер, не успев даже достать магазин из разгрузки, мой нож пробил ему горло. Однако сила удара была такой, что клинок прошёл не только мягкие ткани, но и кости позвоночника, где благополучно застрял. Пришлось воспользоваться его оружием, которое находилось в прекрасном доступе в ножнах на груди.

Ещё рывок и клинок пробил висок следующего противника, оставшиеся двое примкнули магазины. Я успею убрать только одного из них, чем без лишних раздумий и занялся.

Достать его получилось в самый последний момент, когда он уже вдавил спуск. Я отбил ствол автомата в сторону и что было силы вогнал нож в его шею, где он точно так же моментально застрял между позвонками.

А вот последний оставшийся воин почему-то не стрелял. Я понял причину, только когда обернулся. Его трясло так, что он никак не мог примкнуть магазин. Ещё бы! Я только что, можно сказать, голыми руками отправил на тот свет шестерых его товарищей, вооружённых по самое не могу, и управился всего секунды за три.

– Да ну на хуй! – нервы бойца окончательно сдали, и он просто швырнул в меня магазином, который так и не смог вставить в приёмник.

Я лишь слегка отклонил голову, и железный короб пролетел мимо, а боец уже демонстрировал мне свою спину.

Вот только на этом дело не кончилось. Стоило только остановиться, как мой щит мигнул красным, а в следующее мгновение рёбра на боку обожгла тупая боль. И пока я падал на вмиг ослабевших ногах, эта боль повторилась ещё дважды, в животе и плече.

Отличная работа снайпера. И что-то мне подсказывает, винтовка находится в руках Тихого.

Всё это время, пока длилась схватка, мать прижимала к себе сына, закрывая его собственным телом. Сейчас я смотрел на то, как она прикрывала ему глаза ладонью и пыталась провести мимо покойников. А где-то вдалеке уже завывали сирены полиции и, скорее всего, скорой помощи.

Свет перед глазами расплылся, будто я смотрел на мир сквозь слёзы, а затем из фокуса ушло боковое зрение. А когда кто-то принялся тормошить моё тело, я уже видел только тьму.

В себя я пришёл под шум кулеров и писк реанимационной аппаратуры. Понять, что я оказался в больнице – несложно, этот специфический запах медикаментов и дезинфектантов не спутать ни с каким другим.

Я открыл глаза и уставился в потолок, на котором облупилась краска. Паук, что ли, там какой сидит?

В этот момент распахнулась дверь, на которую я тут же переключил внимание. В палату на костылях вошёл какой-то парень и первым делом направился к раковине, где чуть ли не залпом влил в себя две кружки воды. На меня он не обратил никакого внимания и как только закончил с процедурой, сразу покинул помещение.

– Что ты вечно шныряешь там?! – прозвучал строгий женский голос.

– Да пить хочу, а у нас в палате кран не работает, – прогундосил тот. – У вас там, кстати, пациент очнулся.

– Как? Какой? – казалось, удивлению медсестры не будет предела.

Шаркающие шаги приблизились к двери, а вскоре я смог лицезреть обладательницу голоса. В палату она смогла бы войти разве что боком – настолько объёмными формами обладала.

– Точно живой, – с сомнением в голосе прокомментировала она мой взгляд и снова исчезла за дверью.

Минут двадцать ничего не происходило, только мерный писк аппаратуры, гул голосов в коридоре, да паук на потолке немного сместился влево.

– Вы уверены, Маргарита Семёновна? – прозвучал у самой двери мужской голос.

– Да точно вам говорю, Андрей Степанович, я вошла, а он на меня смотрит.

Дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина в белом халате, лет сорока на вид, а из-за его спины испуганно выглядывала медсестра. Пару секунд мы играли с ним в гляделки, после чего он уверенно направился к моей кровати.

– Как вы себя чувствуете? – задал он первый вопрос.

– Не знаю, – ответил я.

А я на самом деле ничего не понимал и вряд ли бы смог описать своё самочувствие. Боли нет от слова «совсем», вроде как даже выспался. Бинты немного дискомфорт доставляют, а в целом – хоть сейчас выписывай. Но ведь после такого доктора точно удар хватит.

Разумеется, я прекрасно понимал, что это работа сыворотки – если уж она покойников поднимает, то с ранениями, думаю, справляется вообще на раз. Но как это объяснить доктору, который получил в палату интенсивной терапии живой труп. Я даже не сомневался, что они на вечер мне полку в морге приготовили. С такими ранениями просто не живут. А я – вот он, смотрю на него бодрым взглядом и даже спокойно себе разговариваю.

Врач посветил мне в глаза фонариком, проверил первичные рефлексы и тяжело вздохнул.

– Что за день такой сегодня? – пробормотал он. – Сплошные чудеса.

– А что случилось, простите? – загорелся любопытством я.

– Да кто бы мне самому объяснил, – уставился на меня тот. – Сначала повальное бегство покойников из морга, а теперь вот вы. С памятью как у вас?

– Да вроде не жаловался, – ответил я.

– Имя своё сможете назвать?

– Николай, – произнёс я первое, что пришло в голову.

– Хорошо, Николай, раз вы пришли в себя, к вам сейчас следователь заглянет. Я, конечно, ему сказал, что вы не в состоянии давать показаний, но он настаивает. Если что, зовите.

– Угу, – буркнул я.

Вот совсем нет никакого желания светить своё лицо представителю власти. Но свалить по-тихому уже вряд ли получится. Ладно, попробую что-нибудь сочинить.

Не прошло и минуты, как в палату вошёл человек в гражданской одежде. Он мазнул корочками перед глазами и тут же набросился с кучей вопросов.

– Николай, я правильно понимаю? – начал он и, даже не дав мне возможности ответить, перешёл на тяжёлую артиллерию: – Капитан Левашов. При вас не было обнаружено ни документов, в общем, совсем ничего. Когда вас привезли, вы выглядели как бездомный. Что с вами случилось, что вообще за перестрелка там произошла? Я о таком с девяностых годов не слышал.

– Не могу знать, я просто обедал на скамейке, как набежали какие-то люди и открыли стрельбу. А потом мне стало больно и больше я ничего не помню. Извините.

– Понятно, – пробормотал он, хотя судя по его лицу, он вообще ничего не понимал. – Чертовщина какая-то. Никто ничего не видел и не слышал, а у меня на участке два десятка трупов, половина из которых куда-то пропали, а единственный свидетель – бомж.

Следователь замолчал и уставился в окно, словно желал подсмотреть в нём какие-то ответы. Пауза затянулась, но я не лез, помня о том, что каждое сказанное слово может в один миг обратиться против меня.

– Значит, вы не хотите мне помочь? – наконец вздохнул он, как мне показалось, устало. – Они ведь стреляли в вас, едва не убили…

– Да я бы и рад, только не знаю чем, – виновато улыбнулся я. – Я просто кушал, когда не пойми откуда взялись все эти люди и начали стрелять.

– Может быть, вы заметили что-то ещё? – продолжал докапываться следователь. – Кто-то спорил, что-то должно было произойти, чтобы началось такое!

– Извините, – снова произнёс я, – но я правда ничего не понимаю.

Следователь уставился на меня немигающим взглядом, а я всячески изображал многострадальный вид и саму невинность.

– М-да, плакал мой отпуск, – тяжело вздохнул он, раскрыл папку, уселся на стул возле тумбочки и принялся быстро что-то писать.

Периодически задавал наводящие вопросы, как например: «В котором часу вы вошли в сквер?», «Где приобрели еду?», «Сколько человек находилось в парке во время нападения?» И всё в таком духе.

– Вот здесь, внизу: «С моих слов записано верно и мною прочитано», – произнёс он и протянул мне ручку. – Дата и подпись.

Полицейский покинул палату, а я так и остался лежать, подключённый к приборам. По всем ощущениям я мог сейчас свободно подняться и свалить, но что-то не давало мне этого сделать.

Вскоре распахнулась дверь, и на пороге возник Мыш. Он уже успел переодеться в синий комбинезон рабочего. Даже какие-то отвёртки выглядывали из нагрудного кармана.

– Долго же ты, – усмехнулся я.

– Больница просто кишит полицейскими, – пожал он плечами и ухмыльнулся: – Семь трупов пропали, как-никак.

– Люди Тихого, я так понимаю? – с задумчивым видом спросил я, хотя ответа, впрочем, и не требовалось. – Ты оказался прав, он использовал семью, как приманку. Вот только поймать он собирался вовсе не нас.

– С чего вы так решили?

– С того, что ключ взял не он. И да, я с ним говорил и поверил. Мы спутали его карты, и теперь вряд ли получится снова сесть ему хвост. По крайней мере, не тем же способом.

– Вы так и будете здесь лежать? – сменил тему Мыш.

– А что, здесь вполне комфортно, к тому же скоро обед принесут, – улыбнулся я. – Да ладно, шучу, помоги снять всю эту хрень.

Не прошло и минуты, как мы вместе покинули палату, и, озираясь по сторонам, направились к выходу.

Правда, предварительно Мышу пришлось отвлечь медсестру, что дежурила на посту. Для этого подошла самая простая, но очень действенная ложь: он сказал ей, что её вызывает заведующая отделением.

Из больницы выбрались вполне свободно. По большому счёту всем вокруг плевать на разгуливающего в пижаме пациента. Не я один бродил по коридорам в таком виде, да и выходить на улицу в больничной одежде никто не запрещал.

Пару раз пришлось спрятаться от полицейских, но то тоже было необязательно, скорее так, страховки ради. Те со скучающим видом опрашивали работников на предмет: кто, что видел. Но чаще всего в ответ на вопросы медицинский персонал попросту мотал головой.

Оно и понятно, клановые умеют жить в тени, за все те века своего существования, опыт накопился колоссальный. Скорее всего, к вечеру вообще следствие по данной теме утихнет, а в итоге и вовсе затеряется.

Слухи, конечно, останутся, а к ним специально докинут ещё, затем подключат блогеров с нелепыми мистическими историями и уже через месяц, никто не отыщет правды. А вся история превратится в очередную сказку, в которую с трудом будут верить даже самые прожжённые конспирологи.

По этому принципу вся политика устроена. И не нужно далеко ходить, чтобы понять, откуда ветер дует. Зачем изобретать велосипед, если ещё столетия назад кланами были обкатаны все рабочие схемы.

– Вы уверены, что не хотите задействовать ресурсы клана? – уточнил Мыш, когда мы выбрались из больницы и удалились на достаточно хорошее расстояние.

– Уверен, – сухо ответил я и поспешил объяснить свою позицию. – У вас стукач. Нас приняли в Питере сразу, как только мы слезли с поезда. Да, мы смогли оторваться, но они точно знали адрес квартиры, в которой мы должны остановиться.

– Так то Хранители, – пожал плечами Мыш.

– Да какая разница?! – сразу разозлился я. – Факт, нас сливают.

– Я понял, – кивнул тот. – Так что дальше?

– Мне нужно встретиться с Лией. Хочу понять настоящие мотивы моего восстановления. И что-то мне подсказывает, виновники тому те, кто играет против кланов.

– Ну, это я тебе и без неё подтвердить могу. Хотя до вчерашнего дня мы думали, что это Кетта со своими прихвостнями.

– Уверен, что до недавнего времени вы даже прекрасно знали, где находится каждый из них.

– Так и было, – согласился Мыш. – А когда стали погибать люди Хранителей, они резко скрылись.

– И вы логично решили, что это их рук дело, – закончил я фразу за него. – Вот только по факту всё оказалось чуточку сложнее. Сколько сейчас кланов действует на территории России?

– Девять, по количеству федеральных округов.

– Получается, у Тихого Северо-западный, – сразу прикинул ситуацию я. – Лия забрала самый жирный: Центральный, а что по Яргу и Кетте?

– Ярг урвал Сибирский, а Кетта, она, скорее, рулит и тем и другим.

– Ты говорил он в штатах? – удивился я.

– Так и было до недавнего времени. Он перебрался в Россию в конце семидесятых и сразу стал мутить воду. Итог его игры ты видел: перестройка, девяностые и развал СССР.

– Иди ты?! – моё удивление не было поддельным. – И как же вы допустили такие масштабы?

– Да там понимаете, всё шло в рамках наших интересов, пока в один ответственный момент не скатилось в хаос.

– Что же вы его до сих пор не грохнули? – задал я вполне резонный вопрос.

– Лия запретила, – вздохнул Мыш. – Она ждала вас.

– Я бы не обиделся, – усмехнулся я и остановился у лаза в подземный коллектор. – Ладно, забираем вещи и двигаем обратно в столицу. Организуй мне встречу с Лией, но так, чтобы ни один человек из клана этого не знал.

Мы по очереди спустились вниз, забрали свои сумки и, пройдя по нужным тоннелям, выбрались сразу на станции метро. Ну а дальше сели в электричку, в направлении железнодорожного вокзала, где приобрели билет на «Сапсан».

Здесь я уже воспользовался одним из своих запасных имён, что хранились в тревожном рюкзаке.

По внешнему виду мы мало чем отличались от окружающих – типичные граждане в самых обыкновенных джинсах и куртках. Однако чем дольше мы оставались на месте, тем менее уютно я себя чувствовал. Снова появилось это тянущее ощущение: тревожность, нервозность, если угодно. Но сколько я ни всматривался в лица людей, определить, от кого именно исходит угроза или повышенное внимание, так и не смог.

– Что-то не так? – поинтересовался Мыш, видимо, почувствовав моё настроение.

– Да, ощущение, будто кто-то в спину пристально смотрит.

– Вот и мне неуютно.

– Ладно, надеюсь, это просто провожатые. Пошли, наш поезд объявили.

Мы выбрались на платформу и вместе с потоком людей направились на посадку. Заняли свои места, сумки убрали на верхнюю полку. Ощущение опасности ослабло, видимо, я был прав: кто-то попросту проследил за тем, что мы точно убрались из Северной столицы.

Даже самый сверхскоростной поезд в мире разгоняется не сразу. Так и мы, плавно тронулись с места после объявления об отправке.

За окнами замелькали люди, которые провожали своих близких, кто-то махал руками, кто-то отправлял воздушные поцелуи, некоторые просто смотрели на проплывающие мимо вагоны. Я разглядывал их, притом без всякого интереса, пока взгляд не зацепился за нечто знакомое.

Вначале я не поверил глазам и проводил двоих человек, насколько хватило поворота шеи. А затем подскочил с места и едва не побежал вдоль вагона, чтобы как можно лучше рассмотреть тех, за кого зацепился взор.

Мыш, естественно, отреагировал на моё поведение и точно так же последовал за мной, пытаясь понять, что же так привлекло моё внимание. Вот только в его случае было слишком поздно. К тому моменту я и сам уже потерял их.

– Что? Кого вы увидели? – тут же набросился с вопросами Мыш, как только мы вернулись на своё место.

– У вас в клане явно происходит какая-то хрень, – непослушными губами произнёс я.

– Господин, вы можете не говорить загадками? – смутился тот. – Я вас не понимаю.

– Я видел Лему, – глядя ему прямо в глаза, я наконец смог произнести её имя. – И она стояла рядом с Шаманом.

– Кем? Кто? Этого не может быть! – забормотал Мыш. – Вы уверены? Может быть, вам показалось? Шаманов никто не видел уже много лет.

– То есть живая и здоровая Лема тебя никак не смутила? – спросил я, продолжая сверлить его взглядом.

– Я ничего об этом не знаю, господин, – кажется, мой друг пребывал в точно таком же шоке. – Нет, это невозможно, Лема у нас, в глубокой заморозке. Вы уверены, что это была она? И с чего вы взяли, что видели именно Шамана?

– Потому что я встречался с ним ещё тогда, – немного подумав, уверенно заявил я. – Это точно он и рядом с ним была Лема. Мне не показалось, Мыш, я узнал её.

– Извините, – он отвлёкся от разговора со мной и обратился к женщине на соседнем сиденье: – Позвольте, пожалуйста, воспользоваться вашим телефоном – мой, к сожалению, сел, а зарядки с собой нет.

– Да, пожалуйста, – без лишних вопросов отреагировала та.

Тот быстро набрал какой-то номер и поднёс трубку к уху.

– Мыш, – сухо представился он. – Доложить ситуацию по хранилищу номер один. Да, по тому самому! Что значит – нет данных? Проверь ещё раз! Что?! Когда?! Вы там что, совсем оху… Ладно, всё давай, скоро буду.

Он отключил звонок и вернул телефон владелице, не забыв при этом ещё раз извиниться и поблагодарить. Я всё это время внимательно следил за разговором, пытаясь не пропустить ни одной фразы.

– Ну что? – поинтересовался я, уже и без того понимая: что-то случилось.

– Давайте пройдём в конец вагона, – кивнул подбородком Мыш и первым поднялся с места.

Я проследовал за ним, и как только мы оказались чуть в стороне, чтобы нас не могли услышать, он пересказал суть разговора.

– На хранилище криокапсул было совершено нападение. Три дня назад кто-то вошёл в систему, обрушил всю охрану, а затем внутрь ворвались вооружённые люди. Убивали всех без разбора, но это, сами понимаете, проблема временная. В общем, когда прибыла группа реагирования, в хранилище уже никого не было. База данных полностью уничтожена, её всё ещё пытаются восстановить…

– Короче, капсула с Лемой пропала, – вместо него продолжил я.

– Не знаю, не могу сказать точно. Это же не вот: взял и через стекло посмотрел. Капсулы выполнены по типу термоса, но если судить по тому, что вы видели, допускаю такую возможность.

– Я в этом уже уверен, – кивнул я. – Вопрос лишь в том, какое к этому отношение имеют Шаманы? Не они ли затеяли всю эту игру?

– Хотел бы я это знать, господин, – вздохнул тот.

– Ладно, Мыш, разберёмся, – похлопал я его по плечу. – Раз она жива, то скоро сама найдёт меня и, надеюсь, всё расскажет. Не похоже было, что она стояла с ним не по собственной воле.

– Вы же помните, что они работали на Кетту?

– А ещё я помню, что мы тоже работали на неё, как и на Дмитрия. Всё течёт, мой друг, всё меняется. Нужно просто разобраться с направлением этого течения и лучший способ – самим войти в реку и окунуться в неё по самую макушку. А пока мы с тобой лишь замочили ноги.