Лузин летел в Москву, Трудяга «Ил-14», рассекая тупым фюзеляжем воздух, упорно продирался сквозь косматую проседь облаков. Надрывно гудели моторы, машину слегка болтало.

Облака вскоре разрядились, иллюминатор самолета прошили янтарные солнечные стрелы. Голубовато-белым огнем вспыхнуло внизу Аральское море…

– Все, теперь до самого Гурьева будет чистое небо, – сказал сосед Лузина – краснощекий толстяк в пенсне.

– Это почему же? – поднял брови Глеб.

– Примета. Проверено практикой. Ежели над Аралом солнце – дальше не полет, а сказка.

– Ну-ну, посмотрим.

В салоне становилось жарко. Направив на себя струю прохладного воздуха из вмонтированного в боковую обшивку патрончика, Лузин вытащил из внутреннего кармана пиджака полученную вчера утром из Москвы телеграмму. Синеватый листок с двумя красными параллельными полосами. «Правительственная Синельникову зпт Лузину тчк Срочно командируйте Лузина министерство сроком две недели тчк Вылет телеграфируйте тчк Епихин».

Зачем он понадобился им? Неужели все дело в опорной скважине «Н-10» близ Удры?

Лузин откинул спинку кресла, приспустил ресницы. Неделю назад он получил письмо от бурового мастера Туруты. С Тихоном Макарычем он переписывался давно. Это была единственная связь с Меюмом, начиная с 1944 года. Связь постоянная и прочная, хотя и осуществляемая сравнительно нечасто: одно-два письмишка в год. Но зато Лузин был в курсе всех событий, происходящих на Меюме.

Известие о том, что на опорной скважине «Н-10» ударил мощный газовый фонтан, не удивило Лузина. «Так и должно быть. Именно так…» – удовлетворенно потирал он липкие ладони, чувствуя, как сердце распирает ребра. Его предположение сбывалось, и одновременно сразу же возникали вопросы. Лузин желал лишь одного: быть в это время на Меюме. Но увы! – подобное предприятие осуществить пока было невозможно. Оставалось только одно: ждать.

И вот теперь эта телеграмма от Епихина… О чем же пойдет разговор в министерстве? А вдруг его вызывают для того, чтобы поставить перед свершившимся фактом: отныне он – начальник Южной экспедиции. Минаев – мужик крутой, прилипчивый. Такие редко отступают от своего…

Самолет прилетел в аэропорт Тушино в пятом часу вечера. Лузин сошел по трапу на бетонные плиты, огляделся. Слева, на длинной мачте, надулся, как дирижабль, полосатый матерчатый конус. Шаркал снег, порывистый настылый ветер оглаживал, словно наждаком, лицо.

Лузин запахнул поплотнее легкий старенький пыльник и, крепко обхватив негнущимися пальцами ручку чемоданчика, торопливо зашагал к серой коробке аэровокзала.

«Ну и погодка! Не послушал Абдурахмана, не взял пальто. А теперь мерзни, как цуцик…» – подосадовал на себя Лузин.

Подвернулось такси.

– В Москву. Как можно быстрее, – грея дыханием кисти рук, буркнул Глеб.

Шофер – безбровый малый в берете с напуском на лоб – плавно тронул с места. Синяя «Победа» понеслась к городу.

Лузин не отрывал глаз от окошка. С жадностью всматривался в проносящиеся машины, дома, людей. Для него сейчас все было необычным. Серые остовы деревьев, устланные снежной периной крыши коттеджей. Старушка с мопсом-медалистом… Сколько же лет он не был тут? С 1946 года…

– В гости? – покосился краешком глаза на пассажира шофер.

– В командировку.

– Одеты вы по-летнему. Замерзнете. Завтра обещают минус пятнадцать. Очень холодный нынче октябрь…

Лузин не ответил, продолжая смотреть в окошко. «Победа» выскочила на широкое шоссе. Вертелись каруселью, отскакивали обочь дороги постройки, там и тут виднелись длинные ручищи башенных кранов. С пчелиным жужжанием разматывалась разноцветная, перемигивающаяся рубиновыми глазками стоп-сигналов, цепочка машин. Спешили куда-то люди, раскатисто кашляли автобусы. Звенели хрустальным звоном пестрые, как на детских картинках, вагончики трамвая. И во всем этом чувствовалось что-то напряженное, стремительное, веселое даже.

«А ведь тут многое изменилось. Да-да, изменилось, – не преминул подытожить свои наблюдения Лузин. – В сорок шестом тут встречались кое-где развалины, чернели воронки от бомб. Да и машины другие катили. Не было бабушек с мопсами…»

Минут через тридцать он был в министерстве.

В приемной Епихина, дожидаясь очереди, сидело человек восемь. Кубышка-секретарша, воткнув в Лузина аквамариновые, с просинью, глазки, улыбнулась. Признала сразу.

– С приездом, Глеб Иванович! Всеволод Викторович сказал, что как только вы появитесь, – тотчас же к нему… Присядьте, пожалуйста, на минутку. – Она скрылась за массивной дверью, но долго там не пробыла. Сразу же выкатилась обратно. – Входите, Глеб Иванович. Прошу.

Лузин вскочил, словно подброшенный внутренней пружиной, и, ощущая на себе изучающие взгляды посетителей, ринулся к двери. Для чего же он все- таки понадобился? Вне очереди принимают. Будто он туз какой-то.

– Здравствуйте, Глеб Иванович, здравствуйте, – поднялся навстречу Лузину Епихин. – Как долетели? Все нормально? Ну и отлично… Удивлены, небось, что вызвал вас? Ну-ка, признавайтесь? – Епихин говорил дружелюбно, да и весь он улыбающийся, румяный, в ладно сшитом бостоновом костюме и ярком галстуке – действовал на Лузина как-то расслабляюще. Глеб готовил себя к неприятному разговору, но пока все складывалось по-иному. Он молчал и ждал, что будет дальше. Стелят ведь зачастую мягко, а вот потом…

– Вы садитесь, Глеб Иванович, садитесь.

– Спасибо. – Лузин присел на краешек кресла, напряженно обозначив туловищем прямой угол.

– Есть новость, Глеб Иванович… На Меюмской опорной скважине «Н-10» ударил мощный газовый фонтан… – Епихин внимательно смотрел на Лузина. Он был уверен, что это известие не только обрадует гостя, но и вызовет у того бурную реакцию: приятная неожиданность почти всегда действует сильно. Но Лузин внешне был спокоен.

– Я знаю об этом. Мне написал старший бурмастер Турута.

Епихин чуть заметно шевельнул бровями: он был несколько разочарован.

– Вот как… Ну, что ж, поздравляю вас! Есть месторождение! Такое событие бывает не часто. От всей души поздравляю.

– Спасибо.

Заместитель министра неторопливо раскрыл лежащую на столе папку, полистал бумаги.

– Я вызвал вас, Глеб Иванович, для того, чтобы поговорить об очень важном и серьезном деле. Ну, а дело это – в прямой связи с газовым фонтаном у деревни Удра… Напрашивается вывод: если газ нефтяного происхождения, – значит, где-то должна быть, по всей вероятности, и нефть. Не так ли?

– Именно так.

– А коль так, – надо эту нефть искать, – снова вскинул на Лузина глаза Епихин и доверчиво улыбнулся.

И Лузин тоже улыбнулся. Только смотрел он не на Епихина, а на стоявший возле окна колючий кактус. Смотрел язвительно и грустно. Его удивляла перемена, происшедшая с Епихиным. Ну, а если бы не ударил газовый фонтан? Тогда, выходит, все бы осталось по-прежнему? Воистину прав Наполеон: случай правит в истории. Смешно.

Лузину очень хотелось сейчас высказать сидящему перед ним человеку все наболевшее. То, о чем он думал все эти последние годы. О справедливости – и о делячестве, перестраховке. О странностях человеческой жизни – и о Меюмской нефти, которая существовала пока только в его тетради. О том, наконец, что геологоразведочные работы в Западной Сибири надо вести совсем не так, как это делали до сих пор.

Но Лузин ничего этого не сказал Епихину. Он лишь крутнул головой и хриплым голосом, с частыми паузами, выдавил:

– Что я… должен… делать?

Епихин опустился в плюшевое кресло – рядом с гостем – и мягко-доверительно прожужжал:

– Давайте забудем, Глеб Иванович, все обиды… Нам с вами – работать и работать. Вы думаете мне легко? Если говорить откровенно, то я, так же, как и вы, давно верю в нефть Меюмского региона. Но для того, чтобы получить деньги на поисковые работы – веры мало. Нужны более веские аргументы. Вот, например, как этот газовый фонтан близ Удры… Увы, это, Глеб Иванович, – жизнь. И никуда от этого не денешься. Не я финансирую геологоразведочные работы, не я, понимаете?

Лузин пощипал себя за губу. – Я это знаю. Но все-таки к вашему голосу прислушиваются больше, нежели к моему. Я – простой геолог. Солдат. А вы – заместитель министра…

– Вы забываете, что мы ищем нефть на Меюме вот уже почти девятнадцать лет. А ее – нет. Ни в одной из скважин! Факт этот дал большой резонанс… – Епихин встал, медленно прошелся по ковровой дорожке. – Итак Глеб Иванович, перейдем конкретно к делу… Мы хотим создать Меюмскую нефтеразведочную экспедицию… Вас я хочу назначить либо начальником этой экспедиции, либо ее главным геологом, – сами решите, что лучше. – Прищурился. – Сколько, по вашему мнению, нужно партий для того, чтобы самым серьезнейшим образом начать поиски нефти на Меюмских площадях?

У Лузина гулко стучало сердце. Оно то замирало на миг, и тогда он ощущал неприятную пустоту под животом, то трепыхалось, как пойманная в силок птица, отчего во рту делалось сухо и горячо. Наконец-то! Вот он, его шанс! Впрочем, его ли? Разве он для себя ищет нефть? Она принадлежит стране… Сколько же он натерпелся из-за этого Моюма? Жизнь, по существу, поломана. Ну да ладно. Прошлого нет, есть будущее. Это тоже немало.

– Думаю, что можно обойтись пятью партиями. Поисковой, гравиметрической, аэромагнитной, сейсморазведочной и буровой. Кроме того, нужен каротажный отряд… Работы лучше всего начать с восточной части Меюмских территорий. Восток более перспективен, чем запад!

Епихин кивнул. Подойдя к висевшей на стене большой карте. Советского Союза, долго рассматривал Западную Сибирь. Какая огромная площадь! И как плохо еще мы ее знаем! Что там – глубоко под болотами, мхами? Нефть, горючий газ? А может и еще что-то?… Да, Лузин выстоял. Кому, кому, – а этому человеку есть на что обижаться. Есть веские основания. Но он не сник и ни под кого не стал подлаживаться. Оттого и вызывает уважение, зависть даже. Ведь он, Епихин, в вопросе Меюмской нефти отступил в свое время. Пошел на попятный…

– Знаете, что, Глеб Иванович? Давайте сделаем так… Изложите все свои соображения по поводу разведки Меюмской площади на бумаге. Продумайте все до мелочей. Абсолютно все, понимаете? И затем приносите это мне… Договорились? Вот и отлично… Где вы остановились?

– Пока нигде.

Епихин нажал красную кнопку на столе. Вошла секретарша.

– Елена Аркадьевна… Устройте Глеба Ивановича в нашу гостиницу. В отдельный номер, чтобы никто не мешал. И обеспечьте, пожалуйста, всем необходимым. Я имею в виду бумагу, карандаши, топоосновы…

– Поняла, Всеволод Викторович. – Секретарша бесшумно скрылась за дверью.

– А теперь, Глеб Иванович, – за дело… Сколько вам надо времени, чтобы составить объяснительную записку?

– Думаю, что за неделю управлюсь.

– Прекрасно! – Епихин встал и протянул руку. – Желаю успеха.

Лузин направился к двери. Взявшись за костяную головку, застыл. У него был вид человека, которого что-то мучит.

– А как же с разведкой… в Южном бассейне, Всеволод Викторович?

Епихин сломал прямые морщинки на чисто выбритых щеках. Уткнувшись в бумаги, негромко произнес:

– А при чем здесь Южный бассейн? Вы же туда не поехали… Поиски нефти там идут полным ходом. Мы бросили туда лучшие свои силы.

«Ну и напрасно. Напрасно», – подумал Лузин и толкнул дверь.

Он шел по улице Горького. Сейчас его радовало все: и шумная вереница авто, и кутающиеся в меховые воротники пальто люди, и даже сизые букли поземки над асфальтом. Холода он не ощущал, настроение было отменным. Впереди дело, ради которого стоить жить, работать. Рисковать… И все прежние невзгоды казались сейчас никчемными, мелочными. Хотелось быть выше этого.

Лузин зашел в гастроном, украшенный разноцветной фигурной лепкой, купил колбасы, сыра и булок. Рядом с гастрономом сиял пестрыми витринами магазин «Мужская одежда». «Годится», – определил Лузин и шагнул внутрь.

В магазине было много людей. Они толпились у прилавков, рассматривали и покупали товары, разговаривали. Шумно, суетно. Однако и это не очень-то угнетало отвыкшего от города Лузина. Он протиснулся к прилавку, покашлял в кулак. Продавец – маленький сухонький старичок с библейской бородкой – быстро подошел к нему.

– Что желаете, молодой человек?

– Пальто вот хочу купить. Холодно у вас…

Старичок проутюжил критическим взглядом серый пыльник Лузина, его видавший виды потертый кемель.

– Ясно… Айн момент, молодой человек. Сейчас я сделаю из вас настоящего денди… – Старичок исчез, но через минуту появился снова. В руках он держал добротное черное пальто с каракулевым воротником. – Ну-с, примерьте… Драп высшего качества. Прима-люкс. Пятидесятый размер, думаю будет в самый раз. У вас такая же комплекция, как и у моего сына Володи…

Лузин зашел в примерочную кабину, надел пальто. Заглянул старичок.

– Ну и как? В плечах не жмет?

– Нормально. Покупаю, – сказал Лузин.

Старичок снова оценивающе взглянул на его одежду:

– Для полной элегантности не хватает двух вещей… – Не докончив мысли, всплеснул руками. – Ах, какой у вас загар! Вы, простите, не из юга ли?

– Угадали. Средняя Азия… Каракумы.

Старичок изумленно заиграл сивыми бровями.

– Какое удивительное совпадение! Мой сын Володя тоже работает в Каракумах. Город Низылкую! Овец лечит… Минуточку… – Старичок протянул Лузину шляпу и шарф. – Ну-ка, давайте всё вместе… Шляпа Вам больше пойдет… коричневая, с зеленой полоской. А вот шарф – нейтральный. Вы же, извиняюсь, не стиляга, правда? Яркие цвета – молодежи. Особенно мальчишкам, которые ходят в ресторан «Националь». Ну, а вы – человек средних лет и умеренных желаний. Характер у Вас, по-моему покладистый, хотя и горячий, вспыльчивый иногда… Угадал? Что? Не знаете… Вы чем-то похожи на моего Володю… Не так, не так, молодой человек! Шляпу чуть заломите сзади, а спереди – опустить края надо… А вот шарф… шарф английским узлом. Давайте покажу… Вот так. Теперь все на месте – и шея закрыта, и красиво. Настоящий денди с Пикадилли.

Лузин повернулся к зеркалу. На него смотрел загорелый, элегантно одетый мужчина.

– Спасибо, отец. – Лузин улыбнулся старичку: тот ему нравился все больше. – Сколько я должен?

Старичок выписал квитанцию. Лузин выбил чек и подучил аккуратно завернутые в красочную бумагу покупки.

– Скажите, а трудно все-таки работать в Каракумах северянам, а? – полюбопытствовал старичок.

Лузин покусал нижнюю губу.

– Да как вам сказать, отец. Жара непривычная…

– Вот-вот, – подхватил старичок, – так и Володя пишет… Летом, говорит, не знаешь куда деться от жары. Кровь из носа идет. Под кровати, мол, прячемся – и все равно не помогает. Беда прямо-таки.

– Ничего, привыкнет. Человек ко всему привыкает.

– В этом вы правы… Очень даже правы… Всего вам доброго! Заходите еще.

Гостиница нефтяников находилась в Сокольниках, рядом с парком. Номер, куда поселили Лузина, был большим и просторным. Спальня, прихожая, душ. Радиоприемник, телефон. А на тумбочке – у кровати – букет алых астр.

«Гм, апартаменты хоть куда», – усмехнулся Лузин.

Он опустил в стакан электрокипятильник и вскипятил чай. Перекусив, закурил и с наслаждением опустился в кресло. Солнце изрезало комнату розовыми дымчатыми пиками. В распахнутую форточку доносилось сухое пощелкивание обледенелых ветвей деревьев.

Лузин встал и умылся. Голова должна быть свежей, как огурчик с грядки… Итак, пора приниматься за объяснительную записку. Перво-наперво нужно восстановить в памяти наблюдения и выводы, сделанные в предыдущие годы.

Лузин раскрыл чемоданчик и вытащил оттуда толстую потрепанную тетрадь. «Нефть Западной Сибири» – крупными синими буквами было выведено на ее клеенчатом переплете. А чуть ниже – мелким узловатым почерком: «Начато 6 августа 1938 г.».

Он сидел за столом и листал тетрадь. За скупыми отрывистыми записями вставали события, маршруты. Он снова переправлялся на плотах через озера, брел в широких – из тальниковых прутьев – лаптях-держаках по болотам, переходил вброд речушки, отбирал образцы горных пород. Он снова вел кроки, изучал под микроскопом пробы воды… С ним была Нина. А в палатке, под присмотром добрейшей женщины поварихи тети Дуси, ждала его Танюшка… Они с Ниной искали нефть. И не нашли ее. А серые листки толстой тетради в красном клеенчатом переплете по-прежнему заполнялись описаниями нефтеносных структур и размышлениями о геологии, о жизни. Вот они;

«… Уголь, нефть – битумы одного и того же генезиса. Угольная фация по мере движения а) от востока Урала вглубь Западной Сибири,

и б) от Южного бассейна на север, до Ледовитого океана и дальше (под льды) – обязательно должна перейти в нефтяную фацию.

1. Происхождение всех каустобиолитов, в том числе и нефти – органическое. Время образования нефти – самое различное. Превращение органических веществ в нефть имело место только в фациях древних лагун и мелководных морей.

Вывод. Дотошно изучай геологическую историю региона. Теория неорганического происхождения нефти – вздор. Шатков и его школа – неправы. Нефть не могла проникнуть в контактовые структуры мезозоя из глубин земли. Космос и вулканы – тоже ни при чем.

Ошибается также Шатков и в другом. Древнего материка Кедровия на Меюмской площади, как мне кажется, не существовало. На Меюме много миллионов лет назад было мелководное море. Были лагуны и лиманы. А значит – вполне может быть и нефть.

2. Наиболее перспективные для накопления нефти структуры – антиклинали, брахиантиклинали, соляные купола. Пласты горных пород должны быть смяты в пологие складки. Найдешь крупное сводовое поднятие или антиклиналь – и ты на коне. Считай, нефть уже бежит в цистерны.

3. Все должно подчиняться логике. И в геологии, и в жизни. Там, где нет логики, – неразбериха и путаница. Человеческие чувства тоже подвластны логике. Когда говорят обратное, – значит, так выгодно, так легче объяснить сложные вещи.

Известный нефтепромышленник Нобель искал до революции нефть не для России, а для себя, для собственного обогащени. Он тоже хотел найти «черное золото» в Сибири. Но, столкнувшись с трудностями, пришел к выводу, что гораздо проще и выгоднее всячески сдерживать геологоразведочные работы на нефть в Западной Сибири с тем, чтобы поднять, как можно выше, цены на «черное золото» Бакинских нефтепромыслов, которые принадлежали ему. В этом тоже была логика. Логика корыстолюбия!

В Западной Сибири выходов коренных пород на дневную поверхность почти нет. А без них – геолог слеп.

Вывод. Главное внимание при разведке в Западной Сибири – сейсморазведке, магниторазведке, гравиметрии, геологической съемке. И лишь напоследок – бурение.

4. Уланский полковник Новосильцев, заложивший в 1866 году первую в России нефтяную скважину в урочище реки Кудако, действовал наугад. Он рисковал, а не логически мыслил. Но он получил нефть.

Вывод. Случайностей при геологической разведке быть не должно. К черту интуицию. Геология, при желании, тоже может (и должна!) быть точной наукой. «Третье Баку» – на Меюме. Будущее принадлежит Меюмской нефтеносной провинции.

5. Нефть в Западной Сибири искали до сих пор неправильно. Скважины следует бурить только в тех местах, где есть подходящие структуры. Будут и неудачи. Не всякая антиклиналь содержит нефть. Не всякий успех приносит радость. Получая, всегда что-то теряешь.»

Лузин захлопнул тетрадь, подошел к окну. На аллее парка мальчишки катали снежную бабу. Солнце давно село, густел мороз. С наружного карниза окна свисали, горели холодным синим огнем длинные сосульки.

«Зима-а… Все значительные события в моей жизни происходят зимой…»

Ровно через семь дней Лузин вручил секретарше Епихина объяснительную записку – сорок восемь листков добротной министерской бумаги, исписанной убористым, с наклоном букв влево, почерком. А еще через два дня – Епихин снова принял его.

– Я внимательно прочел все ваши соображения, Глеб Иванович… Свежо, смело. Очень смело!.. В целом, я согласен. Вы – коренной сибиряк, не один год проработали на Меюме. Хорошо знаете географические особенности района, его геологию. Одним словом, вам и карты в руку… Но вот резиновых сапог – мы вам, извините, дать столько не сможем. Пока только половину. – Епихин развел руками.

– А остальные?

– А остальные – по мере поступления с завода. Туго у нас с сапогами.

«А Южной экспедиции все, небось, дал», – качнулся Лузин.

– Что же касается вертолетов, Глеб Иванович, то дела тут гораздо хуже, чем, вы предполагаете. Вас, очевидно, неправильно проинформировали на сей счет… – Вертолетов нет.

– Как это… нет? Серийный выпуск «Ми-1» налажен еще в 1951-м году, я сам читал об этом в «Правде».

– Так-то оно так, только вертолетов этих еще очень и очень мало. Спрос намного превышает предложение… Кстати, для чего вам нужны вертолеты?

– Для перевозки грузов. Для проведения геофизической съемки.

– Сейчас есть только гидросамолеты, да и то их очень немного. – Епихин вздохнул, потом откинулся на спинку стула, задумчиво посмотрел на штору. – Лет через двадцать… у геологов будет райская жизнь, а? Будут высокоточные приборы, станки для бурения сверхглубоких скважин, прекрасно подготовленные кадры. А главное – возрастет роль авиации при геологической разведке, особенно – в Западной Сибири. По-другому будут искать полезные ископаемые.

Лузин усмехнулся, покачал головой.

– Позвольте кое в чем не согласиться с вами, Всеволод Викторович… Заменить пешеходную геологическую съемку ничто не может. Даже когда в каждой поисковой партии будет по пять-десять вертолетов, даже тогда главным, на мой взгляд, при геологической разведке будет по-прежнему наземная съемка, маршруты. Главным – по-прежнему останется сам геолог, его ум, находчивость. Геолог – это прежде всего путешественник. Геолог должен ходить по земле, а не летать на вертолетах и самолетах. Геолог должен ковырять геологическим молотком обнажения, отбирать образцы горных пород, изучать структуры. Только тогда будет толк. Ну, а техника… техника, Всеволод Викторович, – это второстепенное, вспомогательное…

Епихин внимательно посмотрел на Лузина. Этот человек имел своё собственное мнение; он мог постоять за себя, мог защитить свою точку зрения. Инженер Лузин не спешил соглашаться с заместителем министра, не боялся разгневать того или не понравиться. Епихин привык к тому, что ему чаще всего поддакивали, не перечили. А вот Лузин… Лузин вел себя по-другому. Чувствовалось, что он высказывал то, в чем был уверен. Таких, наверно, трудно переубедить в чем-то, даже если они и неправы. Впрочем, может это и не так.

Епихин полистал объяснительную записку.

– Насколько я понял, роль начальника экспедиции вас не устраивает?

– Предпочитаю быть главным геологом. Хочу возглавить один из поисковых отрядов – на несколько месяцев. Есть одна задумка. С помощью наземной съемки хочу облегчить задачу гравиметристам и сейсморазведчикам. Административная работа – не по мне, пусть этим займется кто-то другой, – отвечал Лузин. Говорил он быстро, четко и уверенно, будто не сомневался, что все будет именно так, как он хочет. У Епихина даже мелькнула мысль, что сейчас в этой большой комнате с плюшевыми креслами, роскошными гардинами и разноцветными телефонами, хозяин не он, – заместитель министра, – а никому не известный геолог Глеб Лузин. «Парень – не промах. Прямо-таки за глотку берет, – насмешливо – неодобрительно подумал Епихин, но тут же успокоил себя: – Ничего. Эта хватка поможет ему. Самое главное, что он не боится, хотя и знает на что идет. Одержимый!»

– Ну, что ж, Глеб Иванович… Коль вы хотите быть главным геологом, не возражаю. Лишь бы дело от этого выиграло. – Епихин испытующе взглянул на Лузина. – Ну, а пока… пока поезжайте к себе в Нюлькан и подписывайте обходной лист. Чем скорее вы прибудете на Меюм, – тем лучше. Приказ по министерству о вашем переводе в Таежноградское геологическое управление уже подписан.

– Вопросы есть?

– Нету.

– Ну и отлично. Желаю вам всяческих успехов!

Побывав напоследок в ресторане «Метрополь», выпив дюжину бутылок свежего «Останкинского» пива, Лузин вылетел утренним рейсом в Ашхабад.