Лузин рассеянно смотрел в окно, попыхивая папироской. Он думал о том, что ждет его экспедицию в будущем. На носу зима. Вторая зима здесь, в поселке Кандым, в центре Меюмской площади. Скоро прочно ляжет снег. Запляшет пурга, шугнут морозы. А многие поисковые партии не подготовлены к этому. Не хватает оборудования, снаряжения. Не хватает главного – людей: сейсморазведчиков, гравиметристов, буровиков. Что-то не спешит Минаев выполнять обещанное, да и Дусов молчит… Найти нефть там, где был обнаружен горючий газ, пока не удалось. Поиски, конечно, продолжаются, но вряд ли близ Удры будет нефть – теперь это уже для него ясно. На других планшетах нужно искать.

Лузин сделал глубокую затяжку, медленно выпустил синеватое колечко. Поправил черный берет на голове. Поежился. Несмотря на то, что у стола исходил жаром электрический «козел», в комнате было прохладно. Вчера шел снег.

К конторе экспедиции вплотную подступала тайга. Сонно-желтое осеннее пламя листвяка, лысые макушки краснотала… Из окна видна была дорога, две глубокие разбитые колеи, заполненные мутной водой. У крыльца толпились буровики в стареньких, перепачканных солидолом брезентухах, кучками стояли летчики в темно-синей униформе гражданской авиации, с желтыми треугольными лычками на погонах… Вот к конторе подкатил заляпанный грязью «бобик». «Не наш», – определил Лузин… Отворилась дверца, вылез приземистый человек в парусиновом плаще и черной кожаной шляпе. Постоял, устало потер ладонями щеки. Закурив, не спеша направился к крыльцу.

Лузин задумчиво следил за незнакомцем. Пожалуй, он где-то уже видел этого человека.

Вошла в комнату молоденькая расфуфыренная секретарша с космическим именем Галактиона.

– Начальство, Глеб Иваныч. Оттуда… – Пухлый пальчик с рубиновым ноготком нацелился в потолок. – Просить?

– Что за вопрос? Начальство не любит ждать.

Лузин вопросительно-недоуменно смотрел на дверь. Кто бы это мог быть?

Появился тот, в кожаной шляпе.

– Здравствуйте, товарищ Лузин… Коль Магомет не идет к горе, – гора идет к Магомету, не так ли? Полтора года уже прошло, как мы виделись с Вами, мельком, правда. Бежит время, бежит… А вы не заходите, ничего не просите. Я, знаете ли, привык к просителям. Странный вы человек, товарищ геолог…

Лузин морщил чело, силился вспомнить, где именно видел гостя. Но так ничего и не вспомнив, подосадовал мысленно на секретаршу. Не могла, фифочка, сообщить, кто именно приехал. Мало ему забот, теперь вот ломай голову еще над одним ребусом.

Глеб злился на себя, на Галактиону.

И тут, видя замешательство Лузина, гость пришел ему на помощь.

– Забыли, Глеб Иваныч, вы своего секретаря райкома, забыли… Фамилию-то хоть помните? Морев Василий Николаевич… Нехорошо, молодой человек, нехорошо…

Лузин молчал. Он не высказывал ни радости, ни огорчения. Он был бесстрастен. Никаких выгод для экспедиции от такого визита Лузин не ждал. Он все еще не мог забыть постановление обкома о поисках нефти на Юге Западной Сибири. Правда, удринский газ кое-что изменил. Но, тем не менее, желчный осадок в душе все равно остался. Он был, как соль на открытую рану.

– Трудно вас застать, Глеб Иваныч… Вы как человек-невидимка. – Морев засверкал белыми зубами. Два передних были у него с щербинками, они лезли друг на дружку.

– В поле все время. Вчера только вернулся на базу. – Лузин развел руками. – Садитесь, пожалуйста.

– Спасибо. – Морев расстегнул плащ, снял шляпу. Был он широскул, кряжист. На обветренном, красном лице – рубчатый шрам через всю щеку. Бывалый, видать, человек.

– Идут, обычно, к секретарю райкома. А вот у нас с вами – получилось наоборот. Ну, да ладно, я мужик необидчивый… – Морев приглядывался к Лузину. Независимый тон геолога, недоверчиво-настороженные взгляды его, – все это было для Морева необычным (с секретарем райкома вели себя не так), но не удивляло Василия Николаевича, не шокировало. Во всяком случае, он догадывался откуда идет такое отношение.

– Решили, значит, проверить нашу шарашкину контору?

– Ну-у-у, зачем же так? У вас, молодой человек, солидная фирма. Вы нефть Сибири-матушке дадите.

– Ой ли? Может, в Южном бассейне лучше все-таки искать, а?

– Не иронизируйте, пожалуйста. Поступить иначе в отношении юга Западной Сибири секретарь обкома Тобольский не мог. Иметь противниками ЦК партии и академика Шаткова – не очень приятно. Иногда во имя большего надо сманеврировать, такова жизнь. Хочу подчеркнуть только вот что: ЦК партии, Глеб Иваныч, – это еще не вся партия. И в ней, в этой партии, – немало хороших людей, учтите это, и не держите зла… – Морев покашлял в кулак. – Я, товарищ Лузин, не геолог, а горняк в прошлом, и прежде, чем отправиться к вам, почти месяц штудировал в библиотеке книги Губкина и Шаткова о нефти. Сделал много вырезок из газет и журналов, завел даже специальную папку. Складываю туда все материалы по нефти Сибири: высказывания ученых, их гипотезы, споры.

– Это хорошо. – Сухие губы Лузина истончились в хитроватую улыбку. Он изучающе смотрел на гостя, пытаясь определить, что за человек секретарь райкома, для чего он затеял такой разговор.

– Губкин и Шатков по-своему правы. Один говорить, что нефть на Меюме должна быть, а второй – очень аргументировано, на мой взгляд, доказывает, почему ее тут нет…

– Академик Шатков ошибается, – сдвинул брови Лузин. Он не знал по какому именно вопросу пожаловал в экспедицию Морев, но подобный разговор ему не нравился. Лузин был разочарован. Сам не зная почему, он, несколько минут назад так настороженно встретивший тут Морева, теперь ждал от него чего-то особенного. И уж конечно не комплиментов в адрес книги академика Шаткова.

– Ну, а статью директора ВНИИ геологии Назарова во вчерашней газете «Таежноградская правда» вы читали?

– Нет.

– Напрасно. Своих противников нужно знать. Профессор Назаров категорически против поисков нефти на Меюме. Он говорит, что в нашем регионе большой нефти быть не может. Газ, дескать, есть, а вот большой нефти – нету. Бросаем, мол, только деньги государственные на ветер… Он, кстати, насколько мне известно, написал и в ЦК…

Лузин помассировал левую руку – она всегда ныла на погоду, давний перелом. То, что Глеб узнал от секретаря райкома, его не очень удивило. Его сейчас гораздо больше интересовало другое: куда ведет Морев? Чего он добивается?

– Ну, а вы… вы-то сами, Василий Николаевич, наш союзник… или противник?

Секретарь райкома метнул на Лузина испытующий взгляд.

– Лично я давно верю в Меюмскую нефть.

– Вот теперь все ясно.

– Вам, – да, а мне – нет… Расскажите, пожалуйста, о результатах съемки. Введите меня в курс дела. Свиридов посоветовал встретиться именно с вами.

Лузин усмехнулся и, взяв указку, подошел к висевшей на стене крупномасштабной карте Меюмского района. Он кратко поведал Мореву о том, чем занимаются сейчас все пять партий экспедиции; показал геологические разрезы, графику.

– Магниторазведка и гравиметрия установили приблизительное местоположение первой антиклинали. Теперь наступает более ответственный период. С помощью сейсморазведки мы надеемся определить точные координаты нефтяной ловушки, ее геометрические параметры, мощность. На это уйдет не меньше четырех лет. И только после всего-этого начнем там бурить… Вот такая вырисовывается обстановка, – закончил Лузин.

Морев задумчиво вертел в руках спичечный коробок.

– Сколько у вас комсомольцев в поисковых партиях?

– Больше половины… – Лузин нахохлился. – Только это, Василий Николаевич, вовсе не значит, что коль там молодежь, комсомольцы – они все сдюжат. Им, мол, на роду написано быть впереди, «на линии огня» и тэ дэ и тэ пэ. Этим иногда прикрывают плохое обеспечение…

– Не надо, Глеб Иваныч… Я вам, по-моему, такого пока не говорил. Мы делаем общее дело.

Лузин сунул руки в карманы. «Подобные фразы я уже слышал, – мысленно отмахнулся он. – Только помогать Лузину что-то не очень спешат…»

– Сейчас вы бурите скважины только вблизи Удры?

– Да, пока мы ориентируем буровиков на горючий газ… Ну, а там, где есть в таком количестве газ, должна быть и большая нефть. И если кое-то приводит примеры, когда был открыт газ, но большой нефти не находили, то это – совсем не к месту. Здесь, в Сибири – совершенно другие геологические условия. Здесь надо искать нефть по-другому… – Лузин говорил подчеркнуто спокойно, не повышая голоса, и чуть прищурив глаза, но Морев чувствовал, что за этим внешним спокойствием скрывается яростная убежденность геолога в своей правоте. У Морева было правило: прежде, чем начать важный разговор с незнакомым человеком, нужно детально ознакомиться с его методами работы, порасспросить о нем людей. Одним словом, – узнать чем дышит сей человек, чего он добивается в жизни. Главным для Морева был труд человека. Потому как он, труд этот, – лучше любой характеристики из «Дела».

– Газ, Глеб Иваныч, – это хорошо… Мы уже три раза заседали в райкоме по этому вопросу. Направили в обком письмо со своими предложениями. Надо строить газопровод Удра-Урал… Меюмская площадь превратится со временем в крупный промышленный район… Вот если бы еще и нефть годиков этак… через пять вы застолбили…

– Будет и нефть, Василий Николаевич! Обязательно будет! Мои расчеты верные. И брешей в своей теории я не вижу. Но, как известно, – дом строится не сразу. Волшебной палочки у меня, к сожалению, нету…

«Умеет убеждать, – подумал с теплотой о Лузине Морев. – Послушаешь такого – и сразу на сердце легче. Как бальзам. Особенно теперь, после этой пространной статьи профессора Назарова… Сложная и адски колючая штука – нефть Сибири. Сколько было уже перепалок! Сколько затрачено на нефть эту пота, крови, нервов. А конца не видно. Самое трудное, наверно, – впереди…»

– В чем вы нуждаетесь, Глеб Иваныч? Что именно нужно вам для успешного ведения поисков нефти? Говорите, не стесняйтесь. Всем, чем располагаю, – помогу… – Морев вытащил блокнот и авторучку.

Лузин вздохнул, прошелся по кабинету. Проблем уйма, но обо всем, конечно, не скажешь.

– Нужно много… Не знаю даже с чего начать…

– С главного начинайте. Свиридов говорил, например, что в экспедиции не хватает транспорта, одежды…

– Да, это действительно так… Где-то через месяц ударят морозы, а у наших гравиметрисюв пять полушубков на всю поисковую партию. Аэромагнитчикам очень нужен еще один гидросамолет «АН-2». Ну и самое главное: мы задыхаемся от нехватки тягачей и вездеходов. У нас нет переносных сейсмостанций. Наши сейсморазведчики работают только зимой, в остальное время года Меюмская тайга для существующих сейсмостанций непроходима. Представляете: только зимой?! А разве это правильно? При поисках нефти сейсмике принадлежит первая скрипка… – Лузин говорил и говорил. Морев только успевал строчить авторучкой в блокноте. Он ощущал: главный геолог экспедиции высказывает сейчас самое наболевшее. То, о чем молчать дальше нельзя.

– … Мы разработали новый вид исследований: аэросейсмозондирование методом отраженных волн и речную сейсморазведку. С будущего лета хотим применить все это на практике. Очень важно найти еще хотя бы одну антиклиналь. Однако нужны легкие катера – для буксировки плавучих бревенчатых бон с сейсмоприемниками. Без катеров – дело заглохнет…

Кончив записывать, Морев захлопнул блокнот и спрятал в карман плаща.

– Ну, что ж, попытаюсь вам помочь. Много, конечно, пока не обещаю, но кое-что сделаю… Зимняя одежда и обувь – будут, тут ханты и манси помогут. Их малицы с капюшоном, пимы из оленьих камусов и меховые чулки-чижи – для геологов в самый раз… Обещаю и два вездехода ГАЗ-47… Ну, а насчет переносных сейсмостанций… – Морев поскреб скрюченным мизинцем сизые иголочки волос на затылке. – Послушайте, Глеб Иваныч… А как вы смотрите на то, чтобы использовать для сейсморазведочных станций самоходные артиллерийские установки?

Лузин загнал брови чуть ли не под берет.

– Даже так…

– А что? Проходимость у этих установок – превосходная, лучше любого вездехода. Мотор-зверь… Если вы «за», я сегодня же свяжусь с военной частью, которая стоит в Меюмском районе. Они там хотят списать четыре артиллерийских установки…

Лузин долго рассматривал пальцы на руках. То, что предлагал секретарь райкома, было очень необычным, смешным даже на первый взгляд (геология – и пушки?!), – но заманчивым. Правда, одно дело вести стрельбу из самоходок, и совсем другое – оборудовать на них сейсморазведочные станции. Сладится ли? Как бы там ни было, а это, пожалуй, – наиболее реальное дело. Переносные сейсмостанции можно ждать еще лет десять. А ведь работать летом как-то надо. Столько полевого времени теряется!

– Давайте попробуем, Василий Николаевич. А вдруг получится, а? Это же будет здорово…

– Я тоже так думаю, – улыбнулся Морев.