В Кемерово Дусов прилетел вечером. В этом городе через два дня должно было открыться совещание геологов и горняков Кузбасса. Командировку сюда Дусов выбил не без труда – дел в геологическом управлении было невпроворот, и начальник управления отпустил его скрепя сердце. Дусова интересовало не столько совещание, сколько тот факт, что на нем выступит с докладом профессор Анатолий Юрьевич Назаров. Неделю назад Дусов звонил в Ленинград, в НИИ, где работал Назаров. Договорились о встрече в Кемерове. С Назаровым Дусова связывала давняя и прочная дружба, несмотря на то, что Анатолий Юрьевич был старше его на двадцать лет. До войны Дусов учился в Бакинском нефтяном институте, где преподавал кандидат наук Назаров. Потом (это было уже в 1939-м году) Анатолий Юрьевич перешел работать в Таежноградское геологическое управление, возглавил экспедицию, и снова тут оказался Дусов – теперь уже главный геолог поисково-разведочной партии.

Своих бывших студентов Назаров не забывал, постоянно переписывался почти со всеми, потому как считал: в геологоразведке надо иметь «своих» людей повсюду – от берегов Тихого океана на востоке до Карпатских гор на западе; где будешь завтра – неизвестно, вся твоя жизнь – это маршруты, и чем больше у тебя друзей, тем легче работать. Кроме того, переписка с бывшими студентами, а теперь – коллекторами, буровыми мастерами, начальниками отрядов и партий – дает возможность быть в курсе всех дел, которые происходят в поле, в разных уголках Союза. В результате этой переписки знаешь, где и что ищут, какие применяются приборы и методики, в чем нуждаются полевики. Сразу же после войны Назаров защитил докторскую и уехал в Ленинград, где ему предложили работу в НИИ. Когда Дусов писал кандидатскую диссертацию, научным руководителем у него был Анатолий Юрьевич.

И вот теперь, много лет спустя, Дусов приехал в Кемерово лишь потому, что снова хотел увидеть Назарова. Шесть месяцев назад Геннадий послал Анатолию Юрьевичу две главы своей будущей докторской диссертации. Хорошо ли они написаны? Нет ли там ошибок при оценке перспективности Сибири на нефть? Правильно ли выбрано главное направление поисков?

Эти вопросы не Давали Дусову покоя, мучили его. Были, правда, и другие причины, почему он хотел увидеть Назарова…

В аэропорту Дусов взял такси и минут через сорок был уже в гостинице.

– Вам забронирован двести второй номер. Третий этаж, налево, – сказала дежурная и, взяв со стола листик, добавила: – Вот… тут один товарищ… Назаров его фамилия… Анатолий Юрьевич Назаров… Так вот, этот товарищ просил передать вам: он в двести шестом номере. Это – рядом с вашим…

Дусов поблагодарил и поднялся на третий этаж. Оставив в номере чемоданчик и плащ, отправился к Назарову.

– О-о, Геннадий Михалыч! Сколько лет, сколько зим… – радушно встретил его Анатолий Юрьевич. – Здравствуйте, милый, здравствуйте… Давненько мы с вами не виделись… Проходите, пожалуйста, садитесь… За год вы почти не изменились, да-с… А вот ваш покорный слуга скоро совсем останется без волос на головушке. Ужас, как быстро выпадают. Уже и в косметическом кабинете был, и к врачам-гомеопатам ходил. Никакого проку.

– Я слышал, что помогает настойка мать-и-мачехи. Втирать надо… – заметил Дусов, с чуть заметной улыбкой поглядывая на блестящие залысины профессора.

– Э-э, пробовал. Не помогает. – Назаров вздохнул, присел на стул. Был он в темно-синем спортивном костюме и красных кедах, в руках держал ракетку для игры в настольный теннис. Поймав взгляд Дусова, устремленный на ракетку, пояснил: – Почти два часа играл в пинг-понг. Великолепная игра! Прекрасно снимает усталость, особенно после длительного перелета… Вы не играете? Напрасно, милый, напрасно… Надо менять свой «модус вивенди». Тут в гостинице, на втором этаже стоит стол для игры в пинг-понг. Директор гостиницы – большой энтузиаст физической культуры… – Назаров медленно встал, расстегнул замок-молнию на спортивном костюме. – Извините, Геннадий Михалыч, я сейчас переоденусь, а потом мы перейдем к более серьезным темам. Не возражаете?

– Пожалуйста, Анатолий Юрьевич, пожалуйста… Я не спешу.

Назаров включил свет и, подойдя к шкафу, стал переодеваться. Дусов взял со стола «Правду». Газета сообщала о создании Соединенными Штатами Америки в Юго-Восточной Азии нового агрессивного блока СЕАТО… Несмотря на заключение перемирия, американские самолеты бомбили вчера пограничные районы Корейской Народно-Демократической республики… В Советском Союзе введена в действие и успешно работает первая в мире промышленная атомная электростанция… На Всемирной шахматной олимпиаде в Амстердаме успешно выступил чемпион мира Михаил Ботвинник…

– Итак, я к вашим услугам, Геннадий Михалыч. – Назаров опустил на стол папку, сел. На душе было неспокойно.

Дусов отложил в сторону газету, подтянулся весь. Невольно скользнул по белоснежной сорочке и галстуку Назарова, по золотому пенсне на широком носу профессора.

– Жду вашего приговора, Анатолий Юрьевич.

– Я внимательно просмотрел главы вашей докторской. Давал читать их и Петру Антонычу Шаткову…

– Спасибо, Анатолий Юрьевич!

Назаров неторопливо развязал тесемки папки, вытащил оттуда стопку бумаг – это были отпечатанные на машинке главы. Крупное одутловатое лицо Анатолия Юрьевича приняло строгое выражение. Давеча в темно-синем тренировочном костюме и кедах сидел против Дусова добродушный медлительный старик, а сейчас – это был совсем другой человек. Человек, знающий себе цену, привыкший к тому, что к его мнению всегда прислушиваются. Дусов заерзал на стуле, левое ухо словно ватой заложило – как когда-то на экзамене в институте.

– Наше общее с Петром Антонычем мнение таково… Первая глава написана в целом неплохо. Вы весьма аргументировано объясняете, почему при поисках «черного золота» следует ориентироваться на Южный бассейн. Там – более перспективные, чем на Меюме структуры; там никогда не было древнего материка Кедровия. Ну и самое главное, конечно же, – это то, что в Южном бассейне скважины вскрыли нефть сразу на двух площадях. Это имеет решающее значение. Реальная, черная нефть, которая бьет из скважин Южного бассейна, предопределяет все. Она красноречивее всяких теорий и гипотез…

– Но ведь это еще не промышленная нефть, Анатолий Юрьевич, – робко возразил Дусов.

– Будет, мой милый, и промышленная. Обязательно будет!

– А как быть с месторождением газа на Меюмской площади? Лузин все время козыряет газом… Коль есть газ, говорит, значит будет и большая нефть…

– Ерунда! – поморщился Назаров. – Я изучил почти все газовые и нефтяные месторождения мира. Не так все просто… К тому же, насколько мне известно, Лузин пробурил вокруг Удры еще десять скважин – сразу десятью станками. И никакой нефти не нашел…

– Да, это и вправду так, – закивал Дусов. Сейчас ему нужен был союзник, человек, который сумел бы развеять его сомнения, убедить в правильности избранного им, Геннадием пути. Он знал позицию Назарова и Шаткова относительно Южного бассейна. Но одно дело прочитать об этом, узнать от товарищей, и совсем другое – услышать из уст самого Назарова. Дусов почувствовал облегчение. «Все верно. Цель выбрана правильно, – подумал он. – Если я и ошибусь, то буду не одинок. Такие люди как Шатков и Назаров слов на ветер не бросают и дело свое знают…»

– По первой главе, Геннадий Михалыч, есть лишь мелкие, не принципиальные замечания. На полях рукописи мы с Петром Антонычем сделали пометки, надеюсь, что они помогут вам в дальнейшей работе… А вот, что касается второй главы, то тут все гораздо сложнее…

Дусов напряженно поглядывал на профессора, ждал, что он скажет дальше.

– Вторую главу, Геннадий Михалыч, надо, наверно, переписать…

– Почему?

– Да хотя бы потому, милый мой, что писать подобным образом – это ребячество. Зачем вы так резко критикуете Губкина, а? Вы забыли правило: «О мертвых говори хорошо или ничего не говори». Это – во-первых. Ну, а во-вторых, у Ивана Михалыча Губкина есть ученики, последователи его идей. В том числе и в ВАКе, в ученом совете Московского нефтяного института, где вы хотите защищать свою докторскую… Зачем же сразу наживать себе врагов?

«А ведь он, пожалуй, прав, – вздохнул Дусов. – Я ринулся в бой, не продумав до конца всех деталей. Как мальчишка. Нельзя так…»

– Жизнь, Геннадий Михалыч, требует гибкости. Мелочей в таком деле, как докторская диссертация, не бывает. Хотите покритиковать Губкина – пожалуйста. Некоторые его идеи действительно устарели. Но делать это надо тактично, умно! Иван Михалыч Губкин был как-никак академиком, крупнейшим ученым в области геологии нефти. И это надо учитывать, милый мой. Нужно быть стратегом, тактиком. Нужно писать так, чтобы вы были всегда правы и не было обиженных. Только тогда вы защитите докторскую. И это, Геннадий Михалыч, не какая-то доктрина старика Назарова. Все это проверено жизнью. Когда вы защищали кандидатскую, были одни требования, а сейчас – совсем другие. Делайте выводы.

– Я переделаю вторую главу, Анатолий Юрьевич. Перепишу заново.

– Это – единственно правильное решение. В добрый путь. – Назаров закрыл папку и протянул ее Дусову. Потом шагнул к окну, распахнул форточку. Гостиница стояла на берегу реки Томи. Из окна была видна лунная дорожка на темной воде, палые листья под деревьями.

– Маетесь, Геннадий Михалыч. Вижу – маетесь… Что еще вас волнует? Выкладывайте.

– Я слышал, что ленинградский завод «Геолог» начал выпускать новые высокоточные гравиметры…

– Да, это действительно так. Правда, серийный выпуск этих приборов еще не налажен. Сделано лишь несколько опытных образцов…

Дусов потер лоб, кротко взглянул на Анатолия Юрьевича.

– Хорошо бы один-два таких гравиметра в Южный бассейн… Это значительно повысило бы качество геофизической съемки… Вы не могли бы… посодействовать в этом направлении?

Назаров задумался.

– Ладно, я поговорю с директором завода «Геолог». Он мне кое чем обязан…

– Спасибо, Анатолий Юрьевич! – расцвел Дусов.

– Что еще?

– Теперь все.

– Прекрасно.

Назаров достал из тумбочки бутылку минеральной воды, налил в стакан. Вода пенилась, стреляла пузырьками. Пил он ее медленно, маленькими глотками, задумчиво поглядывая на темно-фиолетовый проем форточки…

«И все-таки эта странная неудовлетворенность осталась. Приехал с нею и живу – с нею. Словно чего не доделал, чего-то не вижу, – размышлял, вздыхая, Назаров. – Но почему? Откуда она появилась, в какой день и час? Дусов мне нужен, точно так же, как и я ему. Что же тогда?… Гм, его докторская целиком держится на нефтеносных палеозойских породах юга Западно-Сибирской плиты. Во-вторых, идея затопления северных меюмских планшетов исходит из самых высоких сфер. Ток Салехардской ГЭС пойдет не только в Печорский угольный бассейн и промышленные предприятия Урала, но и в колхозы, целинные совхозы Казахстана и Барабинский степей. Да, это уже высокая политика. Целине сейчас – повышенное внимание…»

Назаров все так же не спеша допил воду, поставил стакан. И понял, наконец, откуда это щемящее чувство неудовлетворенности собой: просто он не до конца верит в то, что сам делает, что делает Дусов. Верно и другое: плыть против течения, как Лузин, – даже, если этого требуют поиски истины! – не только трудно, но и небезопасно. Сметут, отбросят. Да так далеко, что можно и не вернуться. Сколько уже таких акций на его памяти! И в геологии, и в сельском хозяйстве. Не говоря уже о генетике…