Маламин обеспечен товарами • Исток Огове • Богатая долина Квилу-Ниари • Выстрелы • Шесть раненых • Отступление под дож дем • Басунди • Прибытие в Банану[1071] (17 апреля 1882 г.) • Политические, географические и гуманитарные результаты второго путешествия необходимо закрепить

В конце января 1882 г.[1072] мы[1073] уезжали из <деревни> Нганго[1074], находящейся на дороге из Франсвиля к Конго, надеясь найти новый путь <до побережья>[1075]. Я отправил пять человек[1076] с товарами к Маламину, коменданту нашего поста Нтамо.

Известно, что вскоре после моего визита Стэнли, поддавшись мимолетному чувству досады, попытался привлечь на свою сторону Маламина и заставить вождей батеке отказаться от своих обязательств перед нами. Но на этот счет не приходилось тревожиться. Для обеспечения наших прав и наших интересов моего присутствия в Нтамо совсем не требовалось[1077]. Их защита находилась в верных и преданных руках. Обязательства племен были запечатлены не только на пергаменте, но и в их сердцах.

Пробираясь через песчаные горы[1078], мы обнаружили истоки рек Лекети[1079] и Мджка[1080]. А 8 февраля[1081] мы встретили небольшую лужицу[1082], которая оказалась началом Огове. Шесть лет тому назад я в первый раз начал подниматься по ней.

Это открытие произвело на меня сильное впечатление. Мой утомленный ум, перевозбужденный из-за приступов лихорадки[1083], осветил на мгновение прошлое, настоящее и будущее того дела, которому я отдал свою молодость, здоровье и состояние[1084]. Те, кто когда-то испытали неодолимую силу преданности своей идее, поймут меня.

Месяц спустя[1085] мы были на берегах Ниари, живописной речушки шириной от восьмидесяти до девяноста метров[1086], которая впадает в океан уже под именем Квилу.

Недалеко от ее левого берега находятся знаменитые медные и свинцовые копи[1087], близость которых вынудила нас сделать крюк, когда мы шли из Нтамо[1088]. Там среди гор, обрамлявших половину горизонта, я увидел просвет, который может стать удобным проходом к нашему посту на Конго. Теперь у нас появилась хорошая возможность найти самый подходящий путь от Нтамо до Атлантики[1089]. Осознавая, что мы близки к разрешению нашей задачи, мы продолжали следовать вдоль левого берега Ниари[1090].

Достаточно широкая и плоская долина[1091], усеянная то тут, то там небольшими зелеными насаждениями, тянется немного к западу между двух плато различной природы и высоты. Одно, южное, нам было уже известно, так как мы пересекали его, когда шли к Стэнли.

Долина Ниари представляет собой некое подобие расщелины между огромными террасами, расположенными параллельно океану. Но если Конго спускается по ним, словно по лестнице, то Ниари до ее слияния с Кали[1092] течет по ровной и плодородной земле, не встречая ни одного порога; здешнее население – его плотность выше, чем во Франции[1093], – повсюду оказывало нам теплый прием.

В сотне километров к западу Ниари немного поворачивает на север[1094]. Мы отклонились от нее, после того как переправились[1095] через ее небольшой приток Нкенге[1096].

Затем мы начали подниматься к плато. Его жители слышали о белых, но не о нас[1097]. Нам предстояло столкнуться с совсем иным отношением[1098].

С нами уже случилось несколько неприятностей. Когда два человека из моей команды пошли не по той дороге, они были остановлены и задержаны в одной деревне. Жители думали, что таким образом они оказали мне услугу и сделали доброе дело. «Там, – говорили они, показывая по направлению к Конго, – белый платит, когда ему возвращают его рабов; почему же ему не заплатить и здесь?»[1099]

Вы думаете, что такие недоразумения способствовали укреплению дружбы между туземцами и нашими людьми?

Это неприятное событие можно было бы забыть, как и остальные; однако на следующий день[1100], прибыв в пять часов вечера в деревню Мбтенги, мы сталкиваемся не только с неприветливым, но чрезвычайно враждебным отношением. Нам отказывают в воде, в очаге и в ночлеге даже за пределами деревни. В то время как я спорил с вождем, мои люди, возмущенные поведением жителей, распалялись все больше и больше; один из них, желая продемонстрировать им силу оружия, посылает пулю в дерево. В тот же самый момент ему простреливают руку. Начинается суматоха среди криков и бряцания оружием: это бой в самых невыгодных для нас условиях. Мне не удается остановить схватку; тогда я вырываю у одного из моих сенегальцев ружье, которое тот выхватил у какого-то туземца и передаю его вождю. Вождь берет его, целится в меня и промахивается. Пули свистят со всех сторон, у нас уже шесть раненых, наконец мы находим возможность укрыться и отступить.

Хуже положения и не придумаешь. Не имея никакой надежды договориться, мы вынуждены как можно скорее убраться отсюда. После целого дня пути и выстрелов вместо ужина мы идем всю ночь под проливным дождем в южном направлении. С рассветом мы уже на горной вершине[1101].

У наших ног лежит зеленеющая долина Лоеме[1102], которая начинается где-то рядом.

Мы спускаемся и вскоре видим группу деревень Мбоко, где медная руда выступает почти на поверхность[1103].

От Мбоко мы идем на запад, срезая с юга большой изгиб, который образует Лудима[1104], и делаем передышку в Римунде, деревне басунди[1105], расположенной между Лудимой и Лоанго. Теперь от Бомы[1106] на Конго или же от Ланданы[1107] на Атлантическом побережье нас отделяют пять-шесть дней пути.

Басунди представляют такой же интерес для изучения, как и бакамба[1108], бабембе[1109] и балали, чьи земли мы только что миновали. Детальное изучение этих народов станет предметом моих дальнейших исследований.

Тогда же мы еле тащили свои ноги от усталости. Наконец 17 апреля 1882 г. мы прибыли в Ландану, где настоятель французской миссии[1110] и европейская колония проявили к нам столько трогательного интереса и заботы, что мы забыли добрую часть наших несчастий, лишений и опасностей[1111].

За два с половиной года, имея в своем распоряжении более чем скромные средства, мы – с точки зрения географии – добавили к нашим предыдущим завоеваниям территорию, равную одной трети Франции. Наши маршруты общей протяженностью в четыре тысячи километров описаны с точными координатами и подтверждены многочисленными астрономическими расчетами. Наши метеорологические наблюдения производились на самых разных высотах.

Были изучены границы между бассейнами и основные пути сообщения. Собранные коллекции позволяют составить общее представление о геологической структуре этого региона.

В гуманитарном плане создание гостеприимных постов на Огове и Конго вызвало потребность в системном изучении страны, ее природных ресурсов и будущих возможностей. Их безопасность зависела от доброго расположения населения и его вождей. Мы уже говорили о том, какую помощь нам оказывали туземцы.

Помимо Мишо, я привез оттуда двух моих чернокожих сотрудников. Они еще молоды, но их поведение напомнило мне сказанные кем-то слова: «Достоинство определяется не возрастом».

Заканчивая этот слишком долгий рассказ, я должен сказать еще об одной вещи, которую, по моему мнению, необходимо сделать.

Несомненно, освоение бассейнов Огове и Алимы может принести сотни миллионов дохода. Но ключ ко Внутреннему Конго, то есть к речной системе, по которой можно перевозить все богатства Экваториальной Африки, – это Нтамо. Этот ключ находится в наших руках. Самый удобный путь от Нтамо к Атлантике – как раз тот, который мы только что открыли.

Железная дорога, которую предстоит построить, должна пройти по долине Квилу или Ниари к французской станции на Конго. Это станет завершением наших трудов.

Надо всегда помнить о чувствах местных жителей, об их интересах, связанных с нашими, о договорах, подписанных вождями, которые, уверен, будут ратифицированы Францией. О них нельзя забывать никогда.

За время путешествия мы доказали, что можно служить интересам своей родины и одновременно бороться за распространение науки и цивилизации.