Опять апфуру • «Патрон или флаг» • Батеке Осия • В государстве Макоко • Торжественная аудиенция • Сердечный прием • Династия Макоко • Доброта чернокожих • Обмен землей и флагом • Французский триколор – символ защиты и дружбы
Как я говорил выше, моей целью было заключение мира с убанги, известными по моему первому путешествию под именем апфуру[966]. Эти убанги рождаются, живут и умирают со своими семь ями на прекрасных пирогах[967], на которых они единственные перевозят слоновую кость[968] и товары[969], курсируя между Алимой и Стэнли-пулом. Поэтому нужно было договариваться с их вождями, хозяевами реки[970].
Вождь Нгампе[971] выказал нам доброе расположение[972] и взялся передать мои предложения вождям убанги[973]. «Выбирайте, – говорил им я, – между патроном и флагом, которые я вам посылаю. Один будет знаком беспощадной войны, другой – символом мира, выгодного как вам, так и нам»[974].
Позвольте мне сказать здесь несколько слов о незаменимом человеке, который сопровождал меня в моих походах. Батеке Осия, говорящий почти на всех наречиях Огове и Нижнего Конго, был больше, чем просто переводчик; это был бесценный советчик. Абсолютно преданный мне и нашему делу, в котором он видел выгоду и для своей страны, он был главной пружиной нашего предприятия, и своим успехом я прежде всего обязан ему[975].
Дав слегка перевозбужденным духам Конго время успокоиться, я направился к Макоко[976].
В этой части страны на плоскогорье почва плодородна[977], лучше обработана, чем во внутренних областях, население более многочисленно и достаточно миролюбиво. По этому поводу считаю необходимым заявить раз и навсегда: поскольку мусульмане не проникли в этот регион Африки, европейская цивилизация если и может столкнуться здесь с совершенно естественным недоверием ко всему тому, что есть нового, но никак не с враждебностью, ненавистью и фанатизмом, которые вынуждают нас продвигаться, например, от Сенегала до Нигера лишь с помощью оружия. Чтобы обеспечить там перевозку одной тонны товаров, потребовался бы немалый военный отряд. Здесь же великому белому вождю стоит только высказать желание, и тысячи туземцев готовы идти с ним. Правда, нам пришлось добиваться такого результата постепенно, шаг за шагом, но это потому, что немалое число племен и вождей тратило на выполнение своих обещаний очень много времени.
По прибытии[978] в «Тюильри»[979] Макоко, представлявший из себя несколько больших хижин, защищенных от любопытных взоров палисадом[980], нас оповестили, что король желает видеть нас немедленно.
Мы приступили к наведению общего глянца и облачились в наши лучшие одежды; честное слово, мы выглядели довольно прилично[981].
Что касается меня, то я извлек из своего ящика парадный мундир младшего лейтенанта[982], правда, немного потрепанный[983], но золотые нашивки производили нужное впечатление. В то время как Осия звонил в дворцовые колокола[984], сообщая, что мы готовы к встрече, я выстраивал в шеренгу своих людей, которые, по местному обычаю, держали оружие стволом к земле.
Вскоре ворота открылись. Многочисленные слуги разостлали перед моими тюками богатые ковры и львиную шкуру – королевский атрибут. Принесли также красивое медное блюдо португальской работы двух– или трехвековой давности, на которое Макоко должен был поставить свои ноги[985]. Когда вокруг этого «трона» установили большой балдахин красного цвета[986], появился король в окружении своих жен и главных должностных лиц; впереди шел великий колдун[987].
Макоко расположился на львиной шкуре, опираясь на подушки[988]; по обеим сторонам устроились на корточках его жены и дети. После этого главный колдун торжественно приблизился к королю, бросился на колени и вложил свои руки в его. Затем он поднялся, подошел ко мне, сидящему на тюках напротив Макоко, и исполнил то же самое действо. Когда остальные по очереди повторили ритуал коленопреклонения, официальное представление завершилось[989]. За ним последовала короткая беседа. Вот ее краткое резюме:
«Макоко счастлив принять сына великого белого вождя Запада, чьи поступки свидетельствуют о его мудрости. Поэтому он оказывает ему гостеприимство и хочет, чтобы, покидая его королевство, он смог сказать тем, кто его послал, что Макоко дружески принимает белых, которые приходят к нему не с оружием, а с миром».
Династия нынешнего короля очень древняя. О ней было известно на побережье уже в XV в. Бартоломеу Диаш[990] и Кадамосто[991] говорят о Макоко как об одном из самых могущественных правителей западной части Экваториальной Африки.
Хотя на картах XVI в. географическое положение королевства Макоко указано более или менее точно, Стэнли пересек его, не добыв никаких сведений об этой династии, живо интересовавшей его.
Хотя королевство сократилось вследствие инвеститур[992], предоставляемых членам королевской семьи, и по другим династическим мотивам[993], держава Макоко все еще значительна[994], а религиозное влияние простирается до устья Алимы и даже далее.
Если в непосредственной близости от мест, где Стэнли дал свой последний бой, мне удалось заключить мир с племенами, обитающими к западу от них и имеющими опыт плавания по Конго, так это благодаря влиянию Макоко. Это благодаря его посредничеству французский флаг как знак мира и покровительства был водружен над селениями тех племен, в которых мы нуждались, чтобы обеспечить по Огове и Алиме наше сообщение с Конго (Мали Макоко на местном наречии).
Макоко очень хотел[995], чтобы новая деревня белых находилась рядом с его резиденцией Ндуо[996]. Не без сожаления он пошел навстречу моему желанию построить ее подальше, на берегах Нкуны[997], хотя я и объяснил ему причину моего выбора – до него было легче добраться «фалла», белым французам[998]. «Нтамо[999] принадлежит мне, – сказал он, – я заранее отдаю тебе ту часть, на которую ты укажешь. Нгальеме[1000] передаст мое решение вождям, которые получили эту землю в держание от меня и которые отныне твои вассалы».
По его просьбе я оставил на предоставленном мне участке сержанта Маламина и еще двух человек; Макоко предложил обеспечивать их продовольствием, пока я не вернусь, ибо знал, что я остался без средств.
Я прожил двадцать пять дней под крышей Макоко[1001] и два месяца провел в его землях.
Он заботился о нас, как о собственных детях. Каждое утро его жена сама приносила мне еду[1002]. Все спешили подарить нам какой-нибудь подарок[1003]; скромность же наших ресурсов вынуждала нас расплачиваться не столько вещами, сколько любезностями.
Каждый день я вел дружеские беседы с Макоко[1004], чья любознательность не имела предела[1005].
Зная о белых только как о работорговцах и по эху ружейных залпов над Конго, он долго не верил рассказам своих подданных о нашем миролюбии. «Не страшась войны так же, как и белые, мы все же предпочитаем мир. Я обратился к душе великого мудреца, моего предка в четвертом поколении, и, узнав, что нам не следует сражаться ни против одних, ни против других[1006], решил обеспечить прочный мир, вступив в дружбу с тем, кто внушает мне доверие».
Ответив, как до́лжно, на эти чувства доброй воли и дружбы, мы заключили с королем договор, по которому он отдавал свое государство под протекторат Франции и предоставлял нам по нашему выбору территорию на берегах Конго.
Акт о приобретении в собственность уступленной территории и согласие на это вождей-вассалов Макоко, которые занимают эту землю.
От имени Франции и в силу прав, которые были мне пожалованы 10 сентября 1880 г. и 3 октября 1880 г. королем Макоко, я принял во владение территорию, которая простирается между реками Ине[1007] и Импила[1008]. В ознаменование этого приобретения я водрузил в Окиле французский флаг в присутствии Нтабы, Сианхо Нгаекалы, Нгаеко, Жума Нвулы, вождей-вассалов Макоко, и также в присутствии Нгальеме, официально представляющего здесь власть Макоко. Я вручил каждому из вождей, которые занимают эту часть территории, французский флаг, чтобы они поднимали его над своими деревнями в знак того, что я вступил во владение ими от имени Франции. Эти вожди, официально оповещенные Нгальеме о решении Макоко, подчиняются его власти и принимают флаг. И своими символами, поставленными в конце договора, они удостоверяют свое согласие с решением Макоко о передаче указанной территории. Сержант Маламин с двумя матросами остается охранять флаг и временно назначается комендантом французской станции Нкуна[1009].
Отправляя Макоко этот документ в трех вариантах с моей подписью и знаками вождей, его вассалов, я свидетельствую о вступлении во владение этой частью земель Макоко для создания французского поста.
Составлен в Нкуне, в государстве Макоко, 3 октября 1880 г.
Подпись: Младший лейтенант П. С. де Бразза
Поставили свои знаки:
Вождь Нгальеме, представитель Макоко.
Вождь Нгаеко.
Вождь Сианхо Нгаекала, который носит ожерелье инвеституры, данное Макоко, и правит в Нкуне под властью Макоко.
Вождь Жума Нвула.
Вождь Нтаба.
Таково содержание этого договора, который был ратифицирован двадцать дней спустя после моего прибытия[1010] на торжественном собрании всех ближайших вождей и вассалов Макоко[1011]. Когда договор был подписан королем, вожди положили немного земли в шкатулку. Протягивая ее мне, главный колдун сказал: «Возьми эту землю и отнеси ее великому вождю белых; пусть она напоминает, что мы принадлежим ему»[1012].
А я, водрузив наш флаг перед хижиной Макоко[1013], сказал: «Вот знак дружбы и защиты, который я оставляю вам. Франция повсюду, где реет эта эмблема мира, и она защищает права всех тех, кто стоит под нею»[1014]. Я добавил, что с этого момента Макоко должен каждое утро поднимать флаг, а вечером относить в свою хижину, как это делал я.