На встречу с Балле • В путь к Конго с сержантом Маламином[930] • Стэнли высказывает осуждение • Навстречу апфуру • Изменение пейзажа • На костер ярмо рабства! • Уничтожение торговли людьми • Абома • Король Макоко • Послание мира • Во Францию! • Река • Патриотическое волнение

К середине июня, думая, что Балле и персонал станции уже прибыли на побережье[931], я послал за ними семьсот семьдесят человек[932] на сорока четырех пирогах под началом Мишо. В первый раз люди с Верхней Огове спускались к факториям.

Я поручил управление Франсвилем Ногесу и, взяв небольшое количество товаров, отправился[933] к Конго в сопровождении моего верного переводчика Осии, сержанта Маламина[934] и нескольких туземцев[935].

Я прекрасно знал, что у Большой Реки мы встретим тех апфуру, чьи аванпосты на Алиме некогда преградили нам путь. Но я надеялся, что наша репутация поможет заключить с ними мирный договор, без которого нельзя было и думать о создании второй станции[936].

Не будь мое здоровье столь расстроенным, я бы воспринимал как увлекательную экскурсию путешествие длиною в пятьсот километров по незнакомой стране, которые я предполагал пройти, чтобы достичь Конго.

В двух или трех днях пути от Франсвиля природа внезапно меняется.

Глинистую почву бассейна Огове с ее влажными долинами, прячущимися под густыми лесами, с холмами, покрытыми высокими травами, сначала сменяет пересеченная местность, песчаная и безлесная, где тут и там редкие пальмы говорят о присутствии деревень[937]. Вот мы и на границе двух бассейнов – Атлантики и Внутреннего Конго. Мы констатируем, что начиная с экватора и до Стэнли-пула песчаные полосы, разделяющие бассейны, заселены одним и тем же народом – батеке. Молва чрезмерно раздула их репутацию каннибалов; они довольно мирные, если никто не посягает на их монополию. Некоторое время мы шли по одной из подконтрольных им дорог. Очень часто нам встречались рогатины, которыми пользуются здесь вместо цепей, чтобы гнать стада невольников. Когда габонцы, бывшие рабы, видят эти предметы, напоминающие им о стольких несчастьях, они радостно разжигают из них костры.

Что касается меня, то, где бы я ни находился, все мои усилия были направлены на уничтожение этого отвратительного обычая; я искал путей, которыми можно было бы добиться самого скорого и максимального результата. Мне кажется, что, если определенные представления о торговле способствуют рабству, возможно найти и мощное оружие против него. Я надеюсь, что когда-нибудь мы сделаем для батеке то, что смогли сделать для их братьев с Огове.

Нас гостеприимно встретил Нганго[938], независимый вождь ашикуйя. Ашикуйя весьма красивы, более чистоплотны и лучше одеты, чем батеке. Столь же любопытные, как и миролюбивые, они толпой сопровождали нас, издавая крики радости[939], и не боялись истоптать свои плантации, сотнями следуя за нами по полям кукурузы, маниоки, табака и арахиса, которые покрывают весь регион[940].

Такой же прием ожидал нас по другую сторону Мпамы[941] у абома[942], чья земля не так хорошо обработана, как у ашикуйя. Главные доходы абома получают от навигации, работорговли и изготовления тонких тканей из пальмового волокна.

От этих чернокожих, самых красивых и самых храбрых среди тех, кого мы встречали на пути из Габона, я впервые услышал о реке Конго, называемой здесь Олумо[943], над которой властвует могущественный вождь Макоко[944]; они – его подданные.

Некоторое время мы продвигались вдоль реки Лефини[945] (Лоусон[946]). Мы только что закончили сооружать плот, когда передо мной предстал вождь[947] с ожерельем[948] – знаком отличия вассалов Макоко[949].

«Макоко, – сказал он мне, – уже давно знает о великом белом вожде, пришедшем с Огове; его страшные ружья никогда не служили для нападения, и за ним повсюду следовали мир и благоденствие. Он поручает мне передать тебе слово мира и сопроводить к нему как его друга»[950].

Я редко испытывал такую огромную радость и очень бы хотел оказаться рядом с его величеством Макоко. Однако, не зная точного места его резиденции и опасаясь сделать слишком большой крюк[951], я продолжил спуск по Лефини[952] на плоту[953] вместе с королевским посланцем[954]; он щедро делился с нами продуктами, которые ему приносили отовсюду[955].

Прибыв в деревню Нгампо[956], мы оставили плот[957] и два дня[958] шли по безлюдному плато[959]. Сгорая от солнца[960] и постоянно сбиваясь с пути[961], я стал думать, что моя гибель близка и уже начал грозить нашему гиду[962], как вдруг в одиннадцать часов вечера после последнего форсированного марша мы увидели перед собой огромное водное полотно, чей серебристый блеск уходил вдаль, растворяясь в тени высочайших гор[963]. Конго, таинственная река, текущая с северо-востока, где она казалась бескрайним морем, величественно катила свои серебристые волны[964], и шум ее неспешного течения[965] не тревожил заснувшей природы.

Это одно из тех зрелищ, которые вызывают у путешественника благоговейное молчание. В этом молчании сердце француза билось еще сильнее при мысли, что здесь должна была решиться судьба его миссии.