Активная политика заселения южных земель вызывала интерес воспитателя Александра I водуазца Фредерика-Цезаря де Л агарпа (1754–1838)[190]. Вернувшись на родину в 1815 г., он стал членом Швейцарского общества естественных наук, которое было основано в том же году, и его водуазской секции, организованной в 1819 г. Там он познакомился с ветеринаром Луи де Сало [Louis de Saloz] (1774–1851), уроженцем Мудона [Moudon][191], который уже побывал в Одессе. Там же он встретился и с Луи-Венсеном Тарданом, который только что вступил в это общество. Именно в этом научном обществе Тардан получил первую информацию о политике русской колонизации Бессарабии. По воспоминаниям Лагарпа, Сало «рассказал, что в Бессарабии существуют царские виноградники, которые сильно запущены, и виноделы нашего края интересуются, насколько русское правительство расположено вести переговоры с ними об обработке этих виноградников»[192].
Действительно, в конце 1819 г. Тардан, который представлялся как «земледелец-ботаник», взял на себя эту инициативу[193]. Будучи человеком образованным, опытным и с открытым сердцем, он начал этот процесс, установив в конце 1819 г. контакты с Лагарпом, который посоветовал ему написать главному правителю Бессарабии – генералу Алексею Бахметеву (1774–1841)[194]. Немного позже царь выделил тридцать шесть тысяч «поз» [poses] (швейцарская мера земель, используемая для измерения виноградников в кантоне Во, равна 4500 м2. – Прим. пер.), из которых сто семьдесят были или уже под виноградниками, или удобными для их выращивания около деревни Шабо/Шабаг. Эта деревня была расположена около города Аккермана (примерно в полумиле, т. е. в 1,6 км) на берегу лимана, образованного при впадении Днестра в Черное море, и примерно в сорока километрах к югу от Одессы. С этого момента Тардан активно занялся подготовкой переселения. Об этом свидетельствует его письмо от 22 июня 1820 г. в Государственный совет кантона Во, в котором он сообщает о своей инициативе в надежде получить согласие на свой проект основания «маленькой колонии водуазский виноделов» около Аккермана в Бессарабии[195].
Несмотря на то, что Государственный совет не стал входить в курс дела, считая, что речь идет о частном предприятии и что это не имеет к нему отношения, шесть возможных будущих колонистов собрались в Веве 13 августа 1820 г., чтобы обсудить, как обосноваться в Шабаге, который Тардан предложил переименовать в Гельве-цианополис[196]. Кроме него, там были Жан-Луи Герри[197] [Jean-Louis Guerry], бывший военный из Шебра [Chexbres]; Жорж-Амеде Тестю [George-Amédée Testuz], винодел из Пиду [Puidoux]; Жакоб-Самуэль Шевалле [Jacob-Samuel Chevalley], винодел из Рива [Rivaz]; Франсуа-Луи Пети [Frangois-Louis Petit], происхождение которого неизвестно, и Луи-Самуэль Тардан [Louis-Samuel Tardent][198], крестьянин из Нижнего Ормона [Ormont-Dessous].
Будучи в этой группе единственным образованным человеком, Луи-Венсен Тардан составил план колонизации, посоветовавшись с Лагарпом, который, в свою очередь, написал об этом Александру I. Во время первой организационной встречи будущие колонисты проголосовали за то, чтобы собрать восемьсот франков на поездку кого-то одного из них, кто должен был отправиться посмотреть отводимые им наделы. Они, естественно, выбрали в качестве своего делегата Тардана. Тот отправился в поездку в конце 1820 г., чтобы оценить состояние отводимых им земель. «Проехав морем», он прибыл в Кишинев, столицу Бессарабии, где был принят правителем Бессарабии генерал-лейтенантом Инзовым (1768–1845), к которому он привез самые хорошие рекомендации от Лагарпа. Луи-Венсен осмотрел различные земли, которые ему показали в качестве пригодных для развития виноградарства, и выбрал Шабаг за его географическое положение и, возможно, за близость к городам Аккерману и Одессе. До Шабага было легко добраться через залив Днестра, и возможно было выходить на барках в Черное море. Луи-Венсен также посетил Одессу, где он установил контакты со швейцарской колонией и повстречался с братьями Данц, которые выразили готовность финансово поддержать будущую колонию Шабаг.
Однако стало известно, что Тардан не был единственным, кто отправился в эту первую ознакомительную поездку. Согласно статье 19 «условий записи», сформулированных в июне 1820 г. в тексте объявления, приглашающего швейцарцев в Шабаг, туда должны были быть посланы четыре делегата, чтобы оценить реальную ситуацию, причем двое из них должны были остаться на месте, «чтоб сделать необходимые приготовления». Это объясняет тот факт, что когда группа колонистов прибыла в Аккерман в последний день октября 1822 г., она встретила там на месте Тестю, и что Франсуа-Давид Нуар был препровожден Мермо [Mermoud] «в амбар господина Тардана… – большое здание с прочными стенами, покрытое камышом, в центре которого находился небольшой пресс»[199]. Колонисты Тестю и Мермо были теми делегатами, которые оставались в Аккермане в 1821 г., чтобы создать на месте минимум виноградарской инфраструктуры и даже произвести несколько бочек такого вина, что Плантен уже весной 1823 г. смог написать своему кузену из Ла-Тур-де-Пе, что «вино здесь очень хорошее; то, которое Тардан сделал в 1821 г., лучше, чем наше, и мы его пьем каждый день»[200].
Осенью 1821 г., удовлетворенный всем увиденным, Тардан написал своим согражданам из Лаво [Lavaux], желавшим эмигрировать. Он просил их быстро отправиться в путь, чтобы приехать ко времени первых весенних работ. Собравшись 21 декабря 1821 г., они, однако, предпочли выждать и попросили у Луи-Венсена прислать копию императорского указа, по которому им передавались обещанные виноградники и земли. Таким образом, получилось, что только после получения документа и новых переговоров в Веве, состоявшихся 2 апреля 1822 г. с Тарданом, вернувшимся за это время домой, решение, наконец, было принято.
18 июня 1822 г. Тардан написал в Веве «соглашение между колонистами Аккермана», состоящее из 19 пунктов, которое ставило целью образовать земледельческое поселение на землях, выделенных Александром I. Согласно этому документу, все колонисты должны были продать до отъезда все свое имущество. Соглашение было подписано у нотариуса Жентона [Genton] Жаном-Луи Герри [Jean-Louis Guerry] (1767–1829), бывшим членом администрации коммуны Шебр, его тестем Жакобом-Самуэлем Шевалле [Jacob-Samuel Chevalley], виноделом и гражданином Рива, Жаном-Гаспаром Мейером [Jean-Gaspard Meyer] из Эгля [Aigle], Эммануэлем Перро [Emmanuel Perrod], уроженцем Нижнего Ормона, и Шарлем-Огюстом Гранжаном [Charles-Auguste Grandjean], тестем Тардана.
Вскоре после этого, 21 июля 1822 г., Тардан выехал во главе обоза будущих колонистов, но без Перро и без Мейера. Зато он взял Франсуа-Давида Нуара, которому было 16 лет. Лозаннское бюро агента по финансовым делам Леблан-Голэ [Leblan-Golay] стало тем местом, где встречались разные люди (Луи-Венсен Тардан, Цезарь Данц), заинтересованные в поддержке подобного предприятия. Будучи служащим в бюро Леблан-Голэ, Нуар тоже получил информацию и вступил в контакт с Тарданом в апреле 1822 г., чтобы присоединиться к группе и добраться до Одессы. Он предпринял этот шаг не из желания войти в колонию земледельцев и виноградарей Шабага, а потому что он хотел воспользоваться этой экспедицией, чтобы добраться до Одессы и там найти какую-нибудь работу в одной из швейцарских компаний, в которые он мог представить рекомендательное письмо, данное ему Лебланом-Голэ.
Это совпадение интересов привело к тому, что в первой части своего «Путевого дневника» Нуар детально описывает это трудное путешествие, воссоздавая в целом и в деталях ежедневную жизнь колонистов. Получилось уникальное свидетельство об этом путешествии, подробности которого оставались неизвестными. До последнего времени существовало только одно свидетельство этого пути, написанное Уранией Тардан-Гранжан [Uranie Tardent-Grandjean]. Но весьма укороченное и лаконичное, оно существует только в переводе на английский, который был сделан австралийскими потомками Тарданов[201]. Оригинал рассказа по-французски был потерян семьей и не описывал весь путь.
Рис. 1. Макет обоза первых колонистов из Веве. Музей истории вина при Центре культуры вина, Шабо. Фото Э. Ландольт октябрь 2018 г.