Необходимость особой типологии носителей исчезающих языков может быть не очевидна для носителей доминирующих языков, которые родились, выросли, получили образование и работают в среде своего родного языка, окружающего их 24 часа в сутки, в частной и публичной жизни, зафиксированного в словарях, грамматиках и замечательных литературных произведениях. Они используют свои языки в среде, состоящей из большого числа носителей от рождения, которые изучали языки своих предков в учебных заведениях, и уверены, что их языки и они сами находятся в безопасности.

По-иному складывается ситуация с носителями хотя и жизнеспособных, но недостаточно описанных языков: они постоянно сталкиваются с проблемой языковой вариантности и отсутствием стандартной нормы; если носитель, понимающий один их таких языков, решится заговорить на нем, ему самому придется выбирать из большого числа своих соплеменников, кого принять за образец для подражания.

Когда же человек попадает в ситуацию, в которой ему необходимо работать с языком, находящимся под угрозой исчезновения, с малым числом носителей, перед ним встает вопрос, с кем он может общаться на этом языке. Ему приходится учитывать сложный комплекс отношений носителей и не носителей к этому языку, на всех уровнях, от индивидов до языковых сообществ в целом, часто на региональном или национальном уровнях[132].

Попытки создать типологию носителей языков, находящихся в опасности, начались в 1980-х гг. и показали недостаточность знаний об этой проблеме[133]. Такая типология должна учитывать многие переменные, как, например, изучение языка в детском возрасте, какие языки носители использовали в прошлом и настоящем, языковое поведение, утрата языка взрослыми носителями, возможность возвращения к использованию языка и т. д. Пока полная типология носителей языков, находящихся в опасности, ждет своих создателей, однако удалось выделить четыре основных типа[134]:

1. Носители, свободно от рождения говорящие на языке (native fluent speakers), которые подразделяются на две категории: «старые» носители, моноязычные на своем этническом языке, и «молодые» носители, которые двуязычны, но свободно говорят на своем этническом языке, который является для них первым языком. Разница между ними заключается в том, что старые говорят на традиционном варианте языка, а молодые вносят в него изменения, причиной которых является их двуязычие. Тем не менее старики не считают эти изменения неприемлемыми и признают молодых хорошо говорящими на этом языке.

2. Полуносители (semi-speakers), у которых доминирующим является не их этнический язык, хотя они почти свободно говорят на нем. Они тоже вносят изменения в свою речь, которые затрагивают уже структуры родного языка и отвергаются старыми носителями как неприемлемые. Эта категория не пользуется языком регулярно и естественно, потому что у них нет постоянных партнеров, однако они способны поздороваться на этническом языке, ответить на стандартный вопрос, поддержать песню или отреагировать на шутку. Полуносители – это важнейшая категория для языка, находящегося в опасности, потому что, во-первых, они составляют самую многочисленную когорту носителей, а во-вторых, именно среди них находятся активисты борьбы за документирование языка, его сохранение и возрождение.

3. Последние носители (terminal speakers). Этот термин не более удачен, чем термин полуносители, однако широко употребляется в современных исследованиях. Он происходит от метафоры «смерть языка» и обозначает не умирающих носителей, а очень ограниченные языковые компетенции у некоторых членов языкового сообщества. Они являются носителями доминирующего языка, но могут знать какие-то фразы или отдельные слова на своем этническом языке.

4. Хранители памяти (remembers). К этой категории относятся люди, которые прежде в какой-то степени знали язык, но затем, по различным причинам, утратили свои знания. Это могут быть носители, под давлением трагических обстоятельств вынужденные отказаться от своего языка, либо они никогда не были активными носителями и просто утратили свое пассивное двуязычие. Если языковая ситуация радикально изменится, они смогут частично восстановить свои навыки.

Жизнеспособность языка, равно как и опасность, которой он подвергается, поддается количественной оценке. ЮНЕСКО составила набор из 9 основных параметров, позволяющих оценивать степень жизнеспособности или угрозы языку, применительно к миноритарным языкам[135]:

1. Трансгенерационная (от поколения к поколению) передача языка.

2. Абсолютное число носителей языка.

3. Процент носителей языка в общей численности населения.

4. Изменение сфер использования языка.

5. Реакция на новые сферы использования и СМИ.

6. Доступность материалов для обучения языку и грамотности.

7. Отношение правительства и институтов к языку, включая его официальный статус и применение.

8. Отношение членов сообщества к родному языку.

9. Тип и качество документации.

Параметры, входящие в данный набор, ранжированы по убыванию значимости: это означает, что первый параметр (Трансгенерационная передача языка) рассматривается ЮНЕСКО как самая важная характеристика, намного более важная, чем, например, девятый параметр (Тип и качество документации). Наиболее важными считаются первые шесть параметров. По каждому параметру состояние языка оценивается по шестибалльной шкале (0 – мертвый язык, 5 – жизнеспособный язык, которому ничего не угрожает). Шкалы оценки жизнеспособности языка по первым шести параметрам приведены в табл. 1–3[136].

На основе этих девяти параметров можно оценить положение языка какого-либо сообщества и определить, какая помощь необходима для его сохранения, возрождения или документирования. Представители языковых сообществ также могут анализировать их для того, чтобы решить, какие меры следует предпринимать в первую очередь.

Этот набор параметров позволяет рассчитывать индекс жизнеспособности языка, он же индекс языкоеюй опасности, который соответствует некоторым ступеням классификаций, отражающих уровень жизнеспособности или, наоборот, языковой опасности. Так, например, по результатам исследований, проведенных в 2007 г. для доломитского ладинского и франкопровансальского языков и в 2005 г. для гэльского и маори, можно рассчитать значение индекса угрозы для этих четырех языков по всем девяти параметрам.

В 1989 г. представители 21 государства провели в Совете Европы дискуссию о жизнеспособности малых языков и разработали для них особую классификацию. Эта классификация позволяет определять приоритетные направления языковой политики и принимать меры к спасению малых языков, если оно еще возможно:

1. Языки, находящиеся под защитой. Это языки, которые пользуются статусом официального языка в своей стране и проницаемыми языковыми границами. В Европе к ним относятся норвежский, шведский, исландский, датский, финский, шведский на Аландских островах (Финляндия), словацкий, чешский, словенский, венгерский и др.

2. Почти защищенные языки. К этой группе относятся языки, пользующиеся региональным признанием или имеющие юридический статус, с числом носителей не менее 1 млн. В нее входят каталанский в Каталонии, французский в Квебеке, испанский в Пуэрто-Рико, креольский на Гаити и т. д.

3. Языки, находящиеся в ограниченной опасности. В эту группу входят языки с ограниченным числом носителей (менее 1 млн), но с хорошим статусом. Сюда же относятся миноритарные языки с удачным географическим положением: гренландский в Гренландии, баскский в Стране Басков, фризский в Нидерландах, французский в бывшей провинции Акадия (Канада), английский в Квебеке и т. д.

4. Языки, находящиеся в значительной опасности. Это языки с довольно значительным числом носителей, но со слабым или несуществующим статусом: сардский и фриульский в Италии, окситанский и бретонский во Франции, валлийский в Уэльсе (Соединенное Королевство), испанский в США и т. д.

5. Языки, находящиеся в большой опасности. Такие языки, несмотря на формальное юридическое признание, имеют очень мало носителей: ирландский в Ирландии, ретороманский в Швейцарии, французский в Манитобе (Канада) и т. д. Сюда же относятся языки большинства малых народов, имеющих статус автономных республик в Российской Федерации: осетинский, адыгейский, черкесский, кабардинский, чеченский, ингушский и т. д.

6. Исчезающие языки. Эти языки имеют очень мало носителей и никакого официального статуса: лапландский в скандинавских странах, шотландский и ирландский в Соединенном Королевстве, французский в некоторых англоязычных провинциях Канады и т. д.

Многие малочисленные народы не желают пассивно ожидать смерти родного языка и защищают свой язык и культуру. Существует ряд факторов, продлевающих существование языков, позволяющих им существовать какое-то время в коматозной фазе, до начала какого-либо дестабилизирующего воздействия:

Дж. Фишман выделил четыре типа социальных изменений, обусловливающих использование языков: демографические факторы, экономические причины, социальные идентификаторы и СМИ. Он также разработал восьмиступенчатую шкалу (табл. 1), отражающую различные степени нарушения трансгенерационной (от поколения к поколению) передачи языка – Graded Intergenerational Disruption Scale – GIDS[137]:

Таблица 1

Ступенчатая шкала нарушения трансгенерационной передачи языка (читается снизу вверх)

Летний институт лингвистики SIL International, владелец сайта Ethnologue, оценивает жизнеспособность языков по пятиступенчатой шкале, в которой большее значение придается числу носителей с первым языком, чем другим факторам (табл. 2). В сочетании с другими данными, содержащимися в Ethnologue, это позволяет более всесторонне оценивать статус каждого языка[138].

Таблица 2

Категории жизнеспособности языков по Ethnolodue

По этой шкале все разнообразие стандартных языков, имеющих письменную форму и используемых в образовании, производстве и государственной сфере, сведено в одну категорию – живые. Ранее Ethnologue использовал категорию только второй язык для языков, которые используются сообществом, но не изучаются в качестве первых языков. К ней относились литургические языки и специальные языки (профессиональные жаргоны, некоторые пиджины и т. д.), но в 16-м издании эта категория была расширена и включает языки, которые, с одной стороны, считались вымершими (теперь спящими), но возрождаются и имеют группы новых носителей, изучающих свой язык как второй.

В 16-м издании появилась новая категория – спящие языки. Она была введена из-за протестов членов этнических групп против признания их языков вымершими, хотя носителей с первыми языками у них уже нет.

Поскольку шкала Фишмана играет фундаментальную и плодотворную роль в дискурсе об исчезающих языках, Атлас ЮНЕСКО имеет большое практическое значение, а Ethnologue является полным каталогом языков, находящихся под угрозой, во всем мире возникла потребность в гармонизации всех трех шкал, результатом которой стала Расширенная шкала нарушений трансгенерационной передачи языков (табл. 3).

Другой способ упорядочения множества исчезающих языков заключается в использовании лингвистических критериев, учитывающих, в каких функциях используется язык и каким структурным изменениям он подвергается.

Умирающие языки начинают все меньше использоваться внутри языкового сообщества, а некоторые функции, в которых они использовались, либо отмирают, либо постепенно замещаются другими языками. Такие языки меньше используются в сфере образования, политики и других публичных ситуациях, потому что эти функции выполняются доминирующим языком (английским, испанским, русским и т. п.) или lingua franca. Сфера употребления умирающего языка может сократиться до одной единственной области: так, гез (ge’ez), древний семитский язык, употреблявшийся в Эфиопии, сохранился только как литургический язык Эфиопской православной церкви.

Интерактивный атлас ЮНЕСКО позволяет увидеть, в каких зонах земного шара концентрируются языки, находящиеся в опасности, а также получить некоторые статистические данные об этих языках[139]. Так, по пятибалльной шкале С. Вюрма в мире насчитывается всего 2 474 языка, подвергающихся опасности, из которых 601 язык находится под потенциальной угрозой, 648 языков – в опасности, 526 языков – в серьезной опасности, 576 языков – в состоянии агонии, а 231 язык уже мертв. В Европе семь языков из этого числа имеют более 3 млн. носителей. Из них белорусский, нижнесаксонский, сицилийский и южно-итальянский находятся под потенциальной угрозой, а ломбардский, идиш и цыганский находятся в опасности.

Таблица 3

Расширенная шкала нарушений трансгенерационной передачи языков