Благодаря Лагарпу, масса людей из Во нашла работу в кулуарах императорского Двора. Упомянутая Жанна Ук-Мазле, а также Эстер Моно [Esther Monod] (1764–1844), которая была кузиной Анри Моно и стала супругой русского генерала Симона Рата [Simon Rath] (1765–1819), и вместе с ними Элизабета-Луиза де Сибург [Elisabeth-Louise de Sybourg] стали гувернантками великих княжон Марии, Елены и Екатерины. Брат Элизабеты получил должность чтеца у Александра и Константина, тогда как пастор Пюже занимался воспитанием великих князей Николая и Михаила[50]. Флоран де Жиль [Florent de Gilles], женевец, происходивший из кантона Во[51], преподавал французский язык в России, а затем был назначен библиотекарем императора. Итак, кантоны Во и Женева поставляли в Россию преподавателей и гувернанток, но это не являлось исключительной монополией данных кантонов.
Выходцы из кантона Невшатель тоже были представлены в массе в Российской империи. И если коммерция, связанная с часовым делом, толкала многих из них на долгую и трудную дорогу, то и преподавание привлекало многих, т. е. восемь из десяти. Между 1851 и 1865 гг. Россия занимала третье место среди выбираемых направлений эмиграции для учителей из Невшателя, т. е. она стояла сразу после Германии, с которой прусский принципат имел особые связи, и Франции[52]. В этот период времени можно было насчитать от 51 до 67 % женщин – кандидаток на отъезд!
Из католического кантона Фрибург редкие выходцы получали ангажемент. То же самое можно сказать и о жителях кантона Вале, которые чаще всего поставляли кадры в императорскую армию. Примером может служить Огюст Дюкре [Auguste Ducrey] (18041853), который, будучи уволенным с военной службы во Франции, в 1831 г. перешел в русскую армию, где и закончил свою карьеру в чине полковника[53]. Однако можно найти и несколько учителей, таких как Мишель Пинья [Michel Pignat] (1831–1901), который эмигрировал в 1850 г. в Россию после того, как его коммуна Вуври приняла решение заменить церковных школьных учителей светскими[54].
Судьба некоторых эмигрантов – выходцев из кантона Юра хорошо известна благодаря богатым свидетельствам, которые они оставили. Так, Жан-Батист Константин Ловис [Jean-Baptiste-Constantin Lovis] (1807–1887), выходец из рода зажиточных фермеров, некоторые члены которого входили в местную элиту, покинул в 1824 г. свою деревню без всякого предварительного жизненного плана и, несмотря на незаконченное образование, был нанят в качестве воспитателя адъютантом Николая I Александром Сабуровым (1799–1880). Один из сыновей Сабурова стал на короткий срок министром образования при Александре II. В 1847 г. Ловис поступил на службу в семью Нарышкиных. После сдачи необходимых экзаменов параллельно с этой работой он преподавал французский в гимназии[55]. Это был престижный пост, который принес ему дворянство. Ловис женился на протестантке из Монбельяра и, нажив большой капитал, обосновался в Лозанне. Несколько преподавателей из Невшателя имели похожую судьбу: проработав учителями в государственных учебных заведениях, они получили в России чин титулярного советника, который позволил им стать дворянами[56].
Другой выходец из Юры, Анри Фаррон [Henri Farron] (18021870), написал воспоминания, которые рассказывают о его блестящей карьере в семье князя Алексея Салтыкова (1806–1859)[57]. Но окончание карьеры Анри Фаррона было несколько подпорчено преждевременной смертью его могущественного покровителя при Дворе, графа Головкина, которая помешала ему войти в ближний круг императорской семьи. Его мечты стать наследником Лагарпа в качестве воспитателя одного из императорских детей рассеялись. Его сестра, Ами Фаррон [Amie Farron] (1816–1896), которая была гувернанткой в семье генерала Муравьева, тоже оставила свои воспоминания.
Каковы же были причины этих волн эмиграции в Россию, притягивающей учителей и гувернанток, щедро передающих великолепное знание французского языка потомству приближенных ко Двору богатых семей? Алан Мэдер попробовал систематизировать причины применительно к кантону Невшатель[58]. Нет сомнения, что экономические причины занимали центральное место. В 1886 г. государственный советник Огюст Корна [Auguste Cornaz] (18341896) признал, что девушке без денег было трудно выйти замуж. Именно поэтому эмиграция становилась привлекательным решением. Действительно, если подходить к проблеме в целом, то недостаток материальных средств, создаваемых сельским хозяйством и промышленностью, толкал молодежь этого кантона объезжать мир в поисках новых счастливых возможностей.
Эти основные причины, без сомнения, были действительны и для кантона Во, наравне с личными амбициями или настроем на путешествия, охватывающим многочисленных лиц. Именно надежда научиться вести дела подтолкнула шестнадцатилетнего Франсуа-Давида Нуара [Frangois-David Noir] (1806–1877) присоединиться в 1822 г. к группе переселенцев в Шабаг[59]. При этом надо учитывать и хорошую репутацию швейцарцев, особенно протестантов, считавшихся менее легкомысленными, чем французы. В случае с Жанной Ук-Мазле доминирующей была надежда улучшить финансовое положение семьи, но определенную роль играло и ее личное стремление к независимости[60].
Помимо экономических причин надо отметить и социальные, которые очень четко проявлялись в Невшателе: получавшие скромную зарплату, но при этом несущие большую моральную ответственность, школьные учителя надеялись найти за рубежом заслуженную высокую оценку. Думается, что такое положение дел, угнетающее преподавателей, затрагивало и учителей в кантоне Во.