Вспомним, что еще в 1727 г. знаменитый математик из Базеля Леонард Эйлер [Leonard Euler] (1707–1783) был приглашен в Россию и приехал работать в Санкт-Петербург. Императрица Екатерина Великая пригласила в Россию швейцарских ювелиров и часовщиков. Она же ввела традицию доверять воспитание и образование детей из высшего класса общества воспитателям из франкоязычной Швейцарии. Именно тогда начался приезд швейцарских воспитателей и гувернанток, чему немало способствовало употребление французского языка в среде русской аристократии. Многочисленны были и швейцарские военные, которые завоевали хорошую репутацию, некоторые даже получили аристократический титул. Среди них можно назвать Шарля-Анри Варнери [Charles-Henry Warnery] (1720–1786), Жана-Франсуа де Рибопьера [Jean-Frangois de Ribeaupierre] (1754–1790) или Анри Жомини [Henry Jomini] (1779–1869). Эта профессия соответствовала одной из обычных статей экономической деятельности Швейцарии, а именно службе за рубежом в качестве наемников. Отметим также и коммерсантов, готовых переносить климат России ради выгоды своего дела. Если немецкая Швейцария отправила в Россию избыток своего населения: ремесленников, сыроваров, скотоводов, кондитеров и механиков, то французская Швейцария стала поставщиком многочисленных преподавателей, так что это можно считать спецификой данного региона.

Екатерина II настолько укрепила репутацию этих учителей, что нанимать их во французской Швейцарии стало обычным явлением. Наняв Фредерика-Цезаря Лагарпа для обучения своих внуков Александра и Константина, она тем самым открыла большие перспективы для всех его соотечественников, стремившихся выйти из нищеты или расширить свои горизонты. Лагарп приехал на службу к императрице не напрямую. Будучи наставником Якова, младшего брата одного из фаворитов Екатерины, князя Александра Ланского (1758–1784), Лагарп сопровождал его во время поездки по Италии[47]. Вскоре он узнал, что его имя было подсказано царице, которая решила, что лучше отдать судьбу России в руки своих внуков, чем в руки своего сына Павла I. Кантон Во был тогда уже известен многим семьям при Дворе, поскольку Павел сам посетил его и встречался с Анри Моно [Henry Monod] (1753–1833), другом Лагарпа.

Лагарп полностью посвятил себя педагогической деятельности и внушал своим ученикам новые идеи, в том числе и идею свободы, которым их бабушка в какой-то мере не была чужда. Будучи республиканцем, Лагарп обучил Александра, с которым он был связан искренними дружескими отношениями, воспринимать эти идеи положительным образом[48]. Так возник один из примеров, который благоприятствовал карьере, иногда блестящей, этой когорты учителей и учительниц из французской Швейцарии. Выходцы из кантона Во были надежными. Как писала Жанна Ук-Мазле [Jeanne Huc-Mazelet] (1765–1852) по поводу пастора Пюже [Puget], но ее комментарий относился и к швейцарцам в целом: они «простые» и по натуре «покладистые»[49]. И их протестантская религия, со своей репутацией строгости, не является для многих препятствием.