В конце второго десятилетия XXI в. обоюдный интерес к развитию мексикано-китайских отношений стал все более заметным, что, среди прочего, подтвердилось и словами Алисии Барсена, ответственного секретаря Экономической комиссии ООН для Латинской Америки и Карибского бассейна (CEPAL), которая на 47-м Всемирном экономическом форуме в Давосе, прошедшем в 2017 г., выступила с предложением активнее укрепить торговые связи и Китаем для решения стоящих перед Мексикой глобальных проблем [244].

Подобная заинтересованность со стороны Мехико в отношении этой азиатской страны далеко небезосновательна. За прошедшие 15 лет Китай увеличил объем торговли с Латинской Америкой более чем на 2000%. А в 2010 г. был зафиксирован количественный максимум по объему прямых иностранных инвестиций Китая в страны ЛАК, приведший к тому, что эта страна заняла место второго торгового партнера региона, сместив Европейский Союз [245]. За первое десятилетие XXI в. китайцы уже превратили две тихоокеанские страны, а именно Перу и Чили, в свои «тихоокеанские платформы» за счет транстихоокеанских коридоров, связывающих Поднебесную с ведущими экономиками региона в лице Бразилии и Аргентины, а также с Уругваем и Парагваем, крупнейшими поставщиками продовольствия. В Южной Америке Китай за последние годы уже смог опередить США, заняв место основного получателя экспорта этих стран, к концу второго десятилетия XXI в. став главным торговым партнером Бразилии, Чили и Перу[246].

Все это заставило по-новому взглянуть на перспективы развития именно мексикано-китайских отношений, несмотря на широко распространенное мнение о том, что главным политическим и экономическим партнером Мексики всегда будут оставаться именно Соединенное Штаты[247].

Дипломатические отношения между Мексикой и Пекином берут свое начало еще в 1899 г., а отношения Мексики и КНР – в 1972 г. В целом выделяются четыре этапа их развития. Первый этап пришелся на период 1972-1978 гг., и его можно без преувеличения назвать «идиллия»[248]. Уже начиная с 70-х гг. ХХ в. благодаря своему политическому лидерству среди стран Латинской Америки Мексика могла похвастаться достигнутым авторитетом на мировой арене, что помогло ей содействовать активизации диалога «Юг-Юг»[249]. В те годы Мексика сыграла значительную роль в оказании помощи КНР в вопросе восстановления ее места в Организации Объединенных Наций. Это особенно поспособствовало установлению 14 февраля 1972 г. дипломатических отношений между двумя странами, а Китай признался единственной страной, обладающей суверенитетом над всей китайской территорией. (Логичным образом этот факт повлек за собой разрыв дипломатических отношений с националистическим Китаем (Тайванем). Мексика стала четвертой страной в Латинской Америке, которая установила официальные дипломатические отношения с Китайской Народной Республикой, первопроходцами до нее были Куба, Чили и Перу. – Прим. авт.)

Второму этапу, который продлился с 1978 по 1990 г., более подходит заголовок «незаинтересованность». В 1980-х гг. отношения между странами стали постепенно охлаждаться из-за экономических проблем Мексики. В свою очередь для Китая 1980-е гг. также ознаменовались реорганизацией структуры экономики, а также социальной нестабильностью, в совокупности породившими сомнения Мексики в реальности выбранной китайцами экономической модели и обоснованности политической поддержки[250]. Зигзагообразный прогресс запущенных экономических реформ и либерализации экономики, начатый Китаем в конце 1970-х гг., кульминацией которого стали трагические события на площади Тяньаньмэнь в 1989 г., породили настороженное отношение мексиканцев к этой восточноазиатской стране.

Придерживаясь двух разных стратегий, в Китае основанной на принципе «государства во главе», а в случае Мексики базирующейся на принципе «рынка во главе», обе страны следовали намеченным целям своего постепенного превращения в экономически сильные государства. Существенное различие в стратегиях развития экономик этих государств, которое в итоге и оказалось решающим, заключалось в том, что Мексика планировала стать крупнейшей страной-экспортером в краткосрочной перспективе (а именно уже к середине 1990-х гг.), а Китай – в долгосрочной перспективе (к 2000 и 2020 г.)[251].

Третий этап, «охлаждение», пришелся на десятилетие 1990-х гг. (1990-1999), когда у обеих стран уже имелись определенные результаты в стартовавших процессах экономических реформ[252]. В этот период в двусторонних отношениях стали возникать и первые разногласия. Обе страны постепенно, но при этом каждая по-своему начали вписываться в процесс глобализации, при этом в итоге достигнув абсолютно противоположных результатов. В то время как Китай закладывал основу для своего скачкообразного развития, получившего название «третьей китайской революции», Мексика вошла в очередную фазу экономических и социальных проблем, после которых страна так и не смогла восстановиться. (В 1980-х гг. мексикано-китайский товарооборот отличался небольшим, но все же профицитом в пользу Мексики. Но с первых лет десятилетия 1990-х гг. торговля стала вестись с возрастающим профицитом в пользу Китая, увеличивающимся в геометрической прогрессии с каждым годом. – Прим. авт.)

Первые трения между Мексикой и Китаем были вызваны тем, что обе страны стали конкурентами в сфере производства дешевых товаров ручного труда с низким уровнем технологического развития и ничтожной оплатой работников, таких как изготовление текстиля и одежды, пластика и игрушек, кожи и обуви, а также электроники. Уровень заработной платы на подобных производствах в Китае составлял от трех до семи раз меньше оплаты равноценной рабочей силы в Мексике. И уже в 1993 г. Мексика ввела компенсационные импортные сборы и таможенные пошлины в более чем 1000% на различные продукты из Китая, которые на тот момент уже начали вытеснять с мексиканского рынка альтернативные национальные производства[253].

И наконец четвертый этап, который можно назвать «дуплекс», стартовал с конца 1990-х гг. и продолжился в начале XXI в. В течение его наряду с появлением долгожданных двусторонних соглашений и формированием относительно стабильных торгово-экономических связей стали проявляться уже более заметные разногласия политического и экономического характера.

В целом начало нового XXI в. переняло основные тенденции уже сложившихся ранее отношений, продолжающих быть одними из самых несбалансированных в мире. С 1992 г., года запуска новых экономических реформ, в Поднебесной были созданы основы как для экономического роста, так и для увеличения импорта из других стран[254]. А после вступления Китая в ВТО в декабре 2001 г. объем китайского экспорта стал увеличиваться семимильными шагами, уже в 2009 г. отодвинув с места самой экспортирующей державы планеты Германию. Все это привело к тому, что Китай превратился в крупнейшего нетто-импортера нефти, а также обширнейшего мирового потребителя многих видов сырья, таких как медь, железо, цинк – тех товаров, которые уже закупались им из наименее развитых стран Африки и АТР и которые он сравнительно недавно начал приобретать из Латинской Америки[255].

Несмотря на различные темпы экономического роста рассматриваемых стран, их двусторонняя торговля резко возросла именно с начала XXI в. Уже к 2010 г. разница в объемах экспорта и импорта стала огромной: импорт Китая в Мексику оказался в 5,5 раз больше мексиканского экспорта в Поднебесную. (Именно благодаря произошедшему росту объемов импортируемых китайских товаров к концу второго десятилетия XXI в. они составили более 10% всей мировой торговли. – Прим. авт.)

За начало XXI в. Китай уже смог выстроить плодотворные отношения сразу с несколькими латиноамериканскими государствами, среди которых выделяются Бразилия, как его первый торговый партнер региона, а также ряд стран, подписавших с Китаем соглашения о свободной торговле (ССТ): Чили (ССТ подписано в 2005 г.), Перу (ССТ вступило в силу с 2010 г.) и Коста-Рика (ССТ с 2011 г.)[256].

И этот момент не мог не беспокоить Мексику, которая уже приступила к активизации отношений с Китаем, пытаясь избежать повторного «наступания на одни и те же грабли». Гарантируя Китаю свое признание его рыночной экономики, Мексика надеялась к началу третьего десятилетия XXI в. все же стать четвертой латиноамериканской страной, с которой Китай подпишет ССТ, переговоры по заключению которого уже активно велись. Фактическим достижением в сфере экономического сотрудничества стало согласование двустороннего договора о защите и взаимном поощрении инвестиций, подписанное в июле 2008 г. и ратифицированное мексиканским Сенатом в марте 2009 г.[257]

В декабре 2003 г. обе страны согласовали создание Стратегического партнерства, на базе которого в августе 2004 г. была создана Постоянная межгосударственная комиссия (Comisión Binacional Permanente), которая стала собираться каждые два года[258]. Целями данной комиссии были заявлены анализ и принятие согласованных решений в таких областях, как экономическая, политическая, торговая, таможенная, сельскохозяйственная, а также касающихся укрепления сотрудничества в сферах образования, спорта, культуры, науки, транспорта и туризма[259].

За последние несколько лет двусторонним экономическим отношениям между Мексикой и Китаем был придан особенный динамизм, повлекший за собой создание в 2013 г. Интегрального стратегического партнерства, согласованного главами государств Энрике Пенья Ньето и Си Цзиньпином (2013 – н. в.) (Хотя по сравнению с объемом торговли Мексики с США, составляющего в среднем 460 млрд долл. в год (около 65% от общего годового объема торговли Мексики), эти цифры казались все еще незначительными. – Прим. авт.)[260].

Несмотря на то, что к концу второго десятилетия XXI в. между Мексикой и Китаем двустороннего ССТ согласовано не было, уже с 2003 г. Китай превратился в ее второго торгового партнера, что подтверждалось данными Мексиканского делового совета внешней торговли (COMCE), согласно которым за 2016 г. общий объем торговли между этими странами достиг 75 млрд долл.[261]Важно отметить, что представленные данные по мексикано-китайскому товарообороту включали в себя и показатели по торговле, реализуемой через третьи страны и составляющей в среднем 35 млрд долл. в год. Однако согласно мнению, высказанному Серджио Лей, президентом Международной секции по региону Азии и Океании мексиканского делового совета по внешней торговле, инвестициям и технологиям (COMCE), нарастающий объем коммерческих сделок, которые Мексика и Китай выполняли через третьи страны, и стал той самой возможностью для расширения двусторонних коммерческих отношений (см. график 2).

График 2

Общий объем торговли между Мексикой и КНР (долл. США)

График составлен на основе данных МИД Мексики[262].

В результате сокращения сельскохозяйственных площадей продовольственная проблема Китая к концу первого десятилетия XXI в. существенно осложнилась, что среди прочего вынудило его уделять особое внимание развитию связей с Бразилией и Аргентиной, ведущими странами региона, соглашения о свободной торговле с которыми у него еще отсутствовали. А посредством нового трансокеанского канала через Никарагуа китайцы планировали еще больше закрепить свое присутствие в Западном полушарии[263].

В контексте высокого спроса на закупки продовольственных товаров со стороны Китая мексиканская администрация Пеньи Ньето предприняла ряд шагов в отношении увеличения объемов экспорта своей сельскохозяйственной продукции в эту страну. К 2018 г. наметился прогресс в обеспечении доступа мексиканских пищевых продуктов на китайский рынок, что явилось следствием недавно подписанных протоколов о поставках в Китай таких продуктов, как белая кукуруза, замороженное мясо крупного рогатого скота, текила и табак. Кроме того, был согласован электронный обмен сертификатами на импорт и экспорт сельскохозяйственной и рыбной продукции, позволивший значительно сократить время бюрократической составляющей. За 2015 г. именно между Мексикой и Китаем подобных двухсторонних соглашений было согласовано больше, чем с любой другой страной. Однако существенный прогресс в цифрах стал заметен лишь в отношении экспорта мексиканского авокадо, увеличившегося на 1235% в период с 2013 по 2016 г. и сделавшегося основной статьей продовольственного экспорта из Мексики азиатскому гиганту[264]. К 2018 г. ежегодный экспорт мексиканских продовольственных товаров в Китай составил лишь 150 млн долл. из 28 млрд долл. общего экспорта Мексики в этом секторе, подтверждая, что ожидаемый успех в этом направлении в рассматриваемый период пока достигнут не был[265].

К концу второго десятилетия XXI в. Китай уже стал крупнейшим инвестором в мире благодаря своим вложениям в такие отрасли, как природные ресурсы, сырье, пищевая промышленность и коммуникации в наименее развитые страны Азии и Латинской Америки. Высокие скорости развития этой сферы привели к тому, что все большее число предприятий из Мексики и Китая уже стали успешно пользоваться новыми открывшимися торговыми и инвестиционными возможностями.

В период с 2012 г. по 2018 г. китайские инвестиции в Мексику, где более 1000 китайских компаний уже открыли свои филиалы, выросли в несколько раз. “Lenovo” и “Huawei” (производители оборудования), “Hisense” и “Sanhua” (обрабатывающая промышленность), “BAIC”, “Minth”, “Minhua” и “JAC Motors” (автомобильная промышленность), “Sinohydro” (инфраструктура), “Envison Energy” и “Jinko Solar” (возобновляемые источники энергии), а также “CNOOC” (углеводороды) стали наиболее успешными примерами выхода китайских компаний на мексиканский рынок. Однако заметными достижениями могли похвастаться и ряд гораздо менее крупных компаний.

Согласно данным Министерства экономики Мексики, 53% предприятий с китайскими иностранными инвестициями относились к сфере оптовой торговли, 25% занимались розничной торговлей, а около 10,6% работали в сфере производства транспортного оборудования. Почти две трети китайских компаний расположились в мексиканской столице, затем следовали штаты Мехико, Халиско и Нижняя Калифорния. Именно Мехико стал основным местом деятельности для компаний с китайским капиталом[266].

В конце 2015 г. в Мехико был открыт офис Промышленного и коммерческого банка Китая (ICBC), предлагающего корпоративные решения для финансирования международной торговли, а также глобальные банковские услуги. С открытием мексиканского филиала ICBC, а также запуском Инвестиционного бинационального фонда (Fondo Binacional de Inversión) и Энергетического фонда (Fondo Energético) с общим объемом финансирования в 2,4 млрд долл., направленными на разработку проектов в Мексике, мексикано-китайское сотрудничество к 2018 г. заручилось активными механизмами по расширению потоков инвестиций[267].

Со своей стороны Китай также стал важным рынком сбыта для ряда наиболее известных и крупных мексиканских компаний. Крупные корпорации, такие как “Bimbo” (хлебобулочные изделия), “Maseca” (производство кукурузы и продуктов из пшеницы), “Nemak” (автозапчасти), “Softek” (информационные технологии), “Grupo Kuo” (химический сектор) и “ICC” (отделочные материалы), тоже достаточно успешно работали через свои открытые представительства в Китае.

Тем не менее достигнутые результаты еще далеко не в полной мере отражали потенциал мексикано-китайского сотрудничества в вопросе взаимных инвестиций. За прошедшее десятилетие китайские инвестиции в Мексику составили лишь 530 млн долл., что значительно меньше инвестиций, предназначенных Бразилии (32 млрд долл.), Венесуэле (18 млрд долл.) и Перу (17 млрд долл.). По официальным данным, лишь менее 1% от общего объема китайских прямых иностранных инвестиций, предназначенных для Латинской Америки, пришлись на Мексику[268].

Несмотря на то, что Мексика являлась вторым по важности рынком в Латинской Америке, к тому же крайне заинтересованным в иностранных инвестициях, Китай не торопился вкладывать свои средства именно в эту страну. Согласно мнению Бао Ронглин, президента Ассоциации предпринимателей Китая, подобное явление объяснялось как минимум шестью причинами.

Во-первых, незащищенность. Как следствие «открытой войны» против наркокартелей, развязанной предыдущим президентом Мексики Фелипе Кальдероном и ведущейся в стране с огромными потерями среди гражданского населения, китайские компании вынуждены были закрывать свои филиалы ввиду отсутствия безопасности. Больше всего это коснулось горнодобывающей отрасли. Насилие, разыгравшееся с особенной силой в таких мексиканских штатах, как Герреро, Мичоакан и Сакатекас, значительно усложнило деятельность иностранных компаний[269]. Дошло до того, что со стороны высшего китайского руководства даже прозвучал призыв обеспечить необходимые механизмы для гарантирования безопасности китайских компаний, обращенный к федеральным и муниципальным органам власти Мексики.

Во-вторых, неустойчивый обменный курс. Ослабление мексиканского песо по отношению к американскому доллару, произошедшее в период 2013-2017 гг., привело к финансовой нестабильности иностранных компаний, ведущих свою коммерческую деятельность в национальной валюте Мексики.

В-третьих, традиционный приоритет Мексики в пользу своих ключевых торговых партнеров. А именно, страны, с которыми Мексика уже заключила соглашения о свободной торговле, среди которых еще не было Китая, всегда первыми выигрывали крупные тендеры.

В-четвертых, незнание традиций. Как правило, китайские инвесторы не были знакомы с мексиканской культурой, что вызывало соответствующие трудности при ведении бизнеса. Аналогичным образом, и мексиканским предпринимателям редко бывало известно об обычаях и деловой этике по-азиатски при заключении сделок с китайскими компаниями.

В-пятых, невладение языком. Испанский язык считается довольно сложным для освоения китайцами, гораздо сложнее английского. А зачастую китайские предприниматели пытались начать бизнес, пренебрегая услугами переводчиков.

И последнее – высокий уровень коррупции в стране, а также незнание особенностей политической ситуации и правовой системы Мексики[270].

Кроме того, именно во время президентства Э. Пеньи Ньето был отменен, пожалуй, самый важный китайский инвестиционный проект по строительству системы железных дорог. План строительства высокоскоростной железнодорожной магистрали, соединяющей города Мехико и Керетаро, был передан на реализацию китайской компании “China Railway” и ее мексиканским партнерам – “GIA”, “Prodemex”, “GHP” и “TEYA”. Однако начатое строительство было прекращено, а тендер, который стоил бы 4,6 млрд долл., был отклонен, что вызвало обоснованное недовольство китайской стороны[271].

Кроме того, администрацией Пеньи Ньето также под сомнительными предлогами было приостановлено строительство проекта “Dragon Mart” в Канкуне (“Dragon Mart Cancún” – это коммерческий центр, площадью более 500 гектаров, в котором планировалось создать исключительные условия для презентаций и продаж продукции компаний со всего мира. Согласно данным по проекту, 90% акций “Dragon Mart” принадлежали мексиканским предприятиям и только 10% – китайскому партнеру “Chiname”. – Прим. авт.). Федеральная прокуратура по охране окружающей среды Мексики (Profepa) вынесла решение о прекращении строительства проекта “Dragon Mart” в штате Кинтана-Роо ввиду высокой вероятности нанесения последним экологического ущерба этому району. В рамках данного тендера китайцы были намерены оставить в Мексике почти 200 млн долларов ПИИ. Вместо этого они затребовали выплату неустойки в размере 21 млн песо[272].

Тем не менее, несмотря на непредсказуемость курса мексиканского руководства, Китай все же продолжил упрямо следовать заданному направлению развития отношений с Мексикой. А в начале 2016 г. китайская компания “China Offshore Oil Corporation” выиграла крупный тендер на разработку и добычу углеводородов в первом из десяти глубоководных районов Мексиканского залива, в проекте по которому заявлено получение сверхлегкой нефти. (Успех данной кампании был связан с предложенной китайцами дополнительной платы за разработку недр в размере 17,01%, что намного выше минимального уровня 3,1%, установленного мексиканским правительством. – Прим. авт.)

Пенья Ньето также старался придерживаться курса по расширению сотрудничества с Китаем, пытаясь максимально сгладить имевшие место негативные моменты. Это подтверждается неоднократными встречами президента Мексики и лидера КНР Си Цзиньпина, на которых говорилось о важности интенсивности и разносторонности долгосрочных отношений между Мексикой и Китаем. «Китай очень заинтересован в реализации крупных инвестиционных проектов в Мексике», – заявил Си Цзиньпин на встрече с мексиканским президентом, прошедшей в рамках саммита Большой двадцатки (G20) в 2015 г. Заданный курс подтвердился и на саммите G20 в сентябре 2016 г., где, в свою очередь, президент Мексики отметил, что в его стране китайская экономика признавалась авторитетом глобального уровня.

В том числе и на новый Федеральный закон Мексики «О специальных экономических зонах» (СЭЗ), вступивший в силу 1 июля 2016 г., Пенья Ньето возлагал особенные надежды именно в контексте развития отношений с Китаем. И это далеко не случайно, ведь за реализацию данного проекта негласно отвечал Всемирный банк, который уже в свое время поддерживал создание подобных зон как в самом Китае, так и в Малайзии, Южной Корее, Бангладеш, Турции, Южной Африке и прочих регионах. С другой стороны, ход развития проекта СЭЗ в Мексике контролировал Центр международного развития Гарвардского университета.

Примечательно, что мексиканское правительство решило взять за основу в первую очередь опыт Китая, а именно пример успешного развития порта Шэньчжэнь, расположенного в 80 км от Гонконга. В 1970-х гг. он был лишь пристанью для 3000 рыбаков. А к 2018 г. порт Шэньчжэнь стал ведущим мировым центром электронной промышленности. Штаб-квартиры таких корпораций, как “Huawei”, наряду с 6000 других компаний расположились именно там. Переломный момент для Шэньчжэня произошел в 1979 г., когда китайское правительство выбрало этот порт под особую экономическую зону, предназначенную для производства высокотехнологичных товаров[273].

Тем не менее наличие фискальных стимулов и новых возможностей для экспорта, а также развитие инфраструктуры необязательно непременно привлекут иностранных инвесторов. И неудачный опыт мексиканского штата Колима, расположенного на западе страны, подтверждает это. Именно этот штат, начиная с 2012 г., из года в год признавался вышеупомянутым Всемирным банком как самое выгодное место для предпринимательства во всей Мексике. И даже несмотря на это, по данным мексиканского Министерства экономики, на него приходилось лишь 0,4% ежегодных иностранных инвестиций страны при 35% местного населения, продолжавшего жить в бедности.

За последние три десятилетия ВВП на душу населения в мексиканских штатах, находящихся на северной границе, вырос более чем на 50%, что было в значительной степени обусловлено подписанием соглашения о НАФТА. Однако весь юг страны оказался полностью обделенным, там ВВП на душу населения вырос лишь на 9%. В связи с чем мексиканское руководство начало возлагать особые надежды на то, что СЭЗ способны стать той самой новой моделью развития юга страны, способствующей созданию новых рабочих мест и улучшению качества жизни его жителей[274]. И конечно же, мексиканцы особенно рассчитывали на капиталовложения со стороны КНР.

Первые СЭЗ планировалось создавать именно на юге и юго-востоке страны, где расположились штаты с самым высоким показателем бедности, а именно Мичоакан, Оахака, Чиапас, Кампече, Табаско и Веракрус. При этом данная инициатива уже подверглась критике со стороны ряда экспертов, заявляющих, что СЭЗ способны разрушить традиционный образ жизни коренных народов, а также повлечь уничтожение целых экосистем, по примеру скандального уничтожения местными властями мангрового леса Таджамар в штате Кинтана-Роо. (На рассвете 16 января 2016 г. 57 гектаров мангрового леса Таджамар, находящегося в популярном среди туристов штате Кинтана-Роо, были безжалостно вырублены местными властями. Этот участок земли уже был перераспределен под частное пользование, которое заключалось в строительстве огромного торгового центра и огороженных кондоминиумов. Когда вырубка только началась, группа экологов выступила против уничтожения мангровых зарослей из-за разрушительного воздействия подобных действий на окружающую среду, которое могло бы привести к уничтожению редкой экосистемы. Несмотря на возникший в общественности резонанс, Министерство охраны окружающей среды и природных ресурсов Мексики (SEMARNAT) признало начатое строительство полностью отвечающим требованиям охраны окружающей среды. – Прим. авт.)

Китай уже превратился во второй по величине источник импорта для Мексики и третий пункт назначения мексиканского экспорта. В свою очередь Мексика продолжила оставаться вторым торговым партнером Китая среди всех латиноамериканских стран, сразу после Бразилии. Основной негативный момент этих отношений заключался в том, что за каждый американский доллар, который Мексика экспортировала в Китай, последний в среднем импортировал в Мексику 12 долларов.

Дефицит торгового баланса Мексики с Китаем достиг в 2017 г. 65 млрд долл.,[275] став наиболее высоким за последние годы. При этом, согласно данным, представленным Экономической комиссией для Латинской Америки и Карибского бассейна (ЭКЛАК), именно у Мексики из всех латиноамериканских стран наблюдалось самое высокое отрицательное сальдо в торговле с Китаем: а именно – 70% дефицита торгового баланса в товарообороте между Латинской Америкой и Китаем приходилось на Мексику[276]. Сложившийся дисбаланс заставил мексиканцев серьезно задуматься о необходимости сделать цифры по двусторонней торговле более уравновешенными.

Согласно данным “ProMéxico”, 98% мексиканских закупок из азиатской страны составили промышленные изделия, такие как мобильные телефоны и их комплектующие, модули памяти, офисное оборудование и жидкокристаллические устройства. В связи с этим директор Национальной ассоциации импортеров и экспортеров Мексиканской Республики (Anierm) Луис Энрике Завала, уточнил, что дефицит торгового баланса с Китаем был вызван в первую очередь тем, что импортировались именно высокостоящие составные части для электронных, электрических и высококачественных изделий, а не только низкокачественная и дешевая продукция, как принято считать. И для разрешения сложившейся ситуации самой Мексике было необходимо создать конкурентоспособные предприятия в таких отраслях, как текстильная, электротехническая, обувная и металлообрабатывающая, на которых сами мексиканцы смогли бы производить эти комплектующие части, на тот момент импортируемые из Азии в таких объемах[277].

«Азиатский дракон» уже превратился в главного конкурента для национальных мексиканских производств в таких отраслях, как текстильная и обувная, а также с недавних времен и металлургическая промышленность. Дешевая сталь, в последние годы наводнившая страну ацтеков, а также полная неэффективность мер, принимаемых властями в этой области, заставила забеспокоиться всю национальную сталелитейную отрасль. Ведь в Мексике цена на сталь оказалась почти на 65% дороже по сравнению с ценой, предлагаемой китайцами. А начиная с 2014 г. общий объем ежегодного китайского экспорта составил почти 10 млн тонн стального проката, из которых 12% отправлялись в Латинскую Америку. Мексика же стала занимать первое место среди всех стран своего региона по объемам импортируемой из Китая стали, за последние три года увеличив свои закупки этой продукции на 330%[278].

Испугавшись того, что сложившаяся ситуация приведет к тому, что мексиканская сталелитейная индустрия окончательно упустит все возможности самостоятельно удовлетворять спрос на сталь в таких важных для страны секторах, как строительство и автомобилестроение, мексиканское правительство под давлением Национальной палаты металлургической промышленности Мексики (Canacero) ввело компенсационные квоты на импорт ряда готовых товаров из стали, произведенных в Китае, обвинив китайских поставщиков в демпинге. Мексиканскими властями были признаны 24 случая демпинга со стороны китайцев в этом секторе, что позволило несколько сократить объемы закупок этой продукции[279].

Подобного нельзя сказать о сотрудничестве в туристической отрасли, развивающейся в рассматриваемый период исключительно в пользу мексиканцев. Мексика прочно заняла место основного пункта назначения в Латинской Америке для китайских туристов, чьи потоки увеличились в два раза за последние годы, превратив Китай в один из главных источников посетителей из АТР. Мексиканская земля стала восприниматься китайскими туристами как привлекательное и универсальное место, способное предложить широкий спектр впечатлений, несмотря на все еще нерешенные проблемы с преступностью.

Подобные положительные результаты стали возможны не только благодаря широко анонсированным рекламным мероприятиям, но и предпринятым мерам по значительному упрощению визового режима для иностранных туристов, а также развитию воздушного сообщения между обеими странами. Последнее стало возможным благодаря авиакомпаниям “Aeromexico”, обеспечивающей прямой полет между Мехико и Шанхаем с пятью еженедельными рейсами, и “China Southern”, которая с апреля 2017 г. стала первой китайской авиакомпанией, реализующей перелеты между Гуанчжоу и Мехико, через Ванкувер (см. график 3).

К концу первого десятилетия XXI в. Мексика и Китай перешли на абсолютно новый этап своих отношений, установленных 45 лет назад. Несмотря на то, что Мексика еще не встала в один ряд со странами, инвестиционные проекты в которые имеют первостепенное значение для Китая, мексикано-китайское сотрудничество за последнее десятилетие приобрело особенный динамизм. Китай, будучи второй по величине экономикой в мире, где все более значимо мнение нового среднего класса, выдвигающего высокие требования к потребительским товарам, вынужден расширять свой импорт продукции из таких стран, как Мексика, Аргентина и Бразилия.

График 3

Посещение Мексики китайскими туристами

График составлен на основе данных посольства Мексики в КНР[280].

И это позволит постепенно выровнять сложившийся огромный торговый дисбаланс. Кроме того, КНР в ближайшие годы будет преследовать главную свою цель, а именно развитие сотрудничества по линии «Юг-Юг», используя уже подготовленную им ранее базу в латиноамериканском регионе.

В 2018 г. мы можем наблюдать возможность, предоставленную Мексике новым президентом США Дональдом Трампом, заключающуюся в вынужденной необходимости срочной диверсификации торговли с другими регионами. И одним из вариантов развития событий стал пересмотр сложившихся отношений с Китаем, превратившийся в отличную возможность слезть с «короткого поводка» Вашингтона, а также сделать цифры по двусторонней мексиканокитайской торговле белее уравновешенными.

«Если нам закроют северную границу, то мы будем смотреть на Восток», – прокомментировал Серхио Лей Лопес, президент бизнес-секции для Азии и Океании при мексиканском деловом совете по внешней торговле, инвестициям и технологиям (COMCE)[281]. Подтверждением может служить и то, что к концу 2020 г. в Мексике уже было открыто более 1200 компаний с иностранными инвестициями из Китая, относящихся к сферам торговли, производства и услуг.

Важно отметить, что Пекин активно продвигал проект о Всеобъемлющем региональном экономическом партнерстве (ВРЭП), подписание которого планировалось к концу второй декады XXI в. (ВРЭП – соглашение о «зоне свободной торговли плюс» («ЗСТ +»), охватывающее 10 государств – членов Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) (Бруней, Вьетнам, Индонезия, Камбоджа, Лаос, Малайзия, Мьянма, Сингапур, Таиланд, Филиппины) и 6 государств, с которыми у АСЕАН уже подписаны соглашения о свободной торговле (Австралия, Индия, КНР, Новая Зеландия, Республика Корея и Япония). – Прим. авт.)

Это соглашение включило Китай и Индию, но не Соединенные Штаты, подтверждая тезис о том, что ВРЭП планировал стать альтернативой Транстихоокеанскому партнерству (ТТП)[282], развиваясь в рамках борьбы Китая и США за влияние в Латинской Америке. В основном ВРЭП касался снижения тарифов и являлся менее широким, чем ТТП. Тем не менее в свете выхода США из ТПП создание «китайского проекта» начало казаться все более вероятным, с учетом того, что среди его участников уже появился представитель латиноамериканского региона в лице Перу. И это позволяет говорить от том, что в своих поисках ослабления зависимости от Вашингтона Мехико может также последовать перуанскому примеру, используя все возможности для сближения с азиатским гигантом[283].

Подводя общий итог, стоит подчеркнуть, что к концу второго десятилетия XXI в. Китай коренным образом изменил свои подходы к Латинской Америке в целом и к Мексике в частности: крупные инвестиционные проекты сменили миллиардные закупки сырьевых товаров. Пекин стал делать расчет на свое долгосрочное присутствие в этом районе мира, очевидным следствием чего становится постепенное сокращение влияния США и ЕС. Используя «ниши», образовавшиеся вследствие американского торгового протекционизма, общего сокращения инвестиций США в Латинскую Америку и произошедшего охлаждения мексикано-американских отношений, Китай планирует заложить прочный фундамент для дальнейшего продвижения своих интересов. Вне всякого сомнения, в свете происходящих изменений геополитический карты к началу третьего десятилетия XXI в. можно будет наблюдать закрепление еще более разноплановых отношений между Мексикой и Китаем, способных привнести в страну ацтеков безусловно больше пользы, нежели проблем.