Длительное изучение археологических древностей рассматриваемого микрорегиона – Кисловодской котловины – привело к накоплению значительного объема информации о памятниках разных эпох и культур (Коробов, 2017). Немаловажное место среди этих древностей занимают памятники, оставленные носителями аланской культуры Северного Кавказа. Но если поселения и могильники эпохи раннего Средневековья, в особенности V–VIII вв., здесь неплохо изучены, то материалы раннего этапа аланской культуры (II–IV вв.) в Пятигорье и Кисловодской котловине гораздо реже исследовались и освещались в литературе. Примечательно, что одна из первых работ на эту тему принадлежит перу Н. М. Егорова, опубликовавшего в 1930 г. находки цилиндрических «курильниц», сделанные на городище Юца в окрестностях Пятигорска и возле Провала в черте города. Подобные изделия являются весьма характерными для раннеаланских материалов и присутствуют практически на каждом известном по раскопкам городище II–IV вв.

В последние годы Кисловодской экспедицией ИА РАН была открыта целая серия укреплений, на которых присутствуют элементы фортификации, характерные для так называемых «земляных городищ» Центрального Предкавказья, – рвы, эскарпы, валы. Причем подобные городища не единичны в Кисловодской котловине и ее окрестностях. Однако они, скорее всего, составляют здесь периферийную зону распространения подобных памятников, основная концентрация которых наблюдается севернее котловины, на стыке предгорий и степей. Небольшие укрепления в виде мысов с эскарпированными склонами, валами и рвами были зафиксированы нами в глубине балки Аслан возле пос. Красно-восточный на р. Куме, на краю мыса в балке Соколова в 5,5 км к северу от пос. Новоборгустанского, в окрестностях горы Джуцы и станицы Ессентукской. Следует, наконец, упомянуть о широкомасштабных раскопках подобных памятников в окрестностях Пятигорска, прежде всего о городище Энергетик, исследовавшемся ГУП «Наследие» Министерства культуры Ставропольского края в начале 2000-х гг. Таким образом, представляется обоснованным связать данную группу укреплений на мысах с эскарпированными склонами с так называемыми «земляными городищами» раннего этапа аланской культуры II–IV вв.

При исследовании серии подобных укреплений и поселений на вершине Боргустанского хребта были получены материалы, позволяющие уточнить их датировку. Так, раскопками одной из башен укрепления Боргустанское 4 выяснено, что нижний ряд каменных блоков здесь опирается на слой древесного тлена. Из этой прослойки взят образец древесины на радиоуглеродный анализ, который был датирован в лаборатории университета г. Лунда (Швеция). Согласно полученной дате радиокарбонного возраста, время строительства башни 1 может быть отнесено к I – первой половине III в. н. э. Эта дата подкрепляется найденным в нижней части слоя фрагментом миски с загнутым внутрь бортом, относящейся ко II–IV вв. Однако большинство керамики, обнаруженной при расчистке башни, относится к эпохе раннего Средневековья и датируется V–VIII вв.

На площадке находящегося на соседнем мысу укрепления Боргустанское 2 был сделан шурф, на дне которого расчищена яма с золистым заполнением. В ней находился крупный фрагмент чернолощеного кувшина, датирующийся в пределах V в. н. э. Из ямы отобран образец угля, радиокарбонный возраст которого относит следы жизнедеятельности на площадке укрепления к последней четверти IV – концу VI в. н. э.

Более ранние даты получены также для материалов с нескольких укреплений того же типа (мысовые укрепления с эскарпированными склонами), расположенных в Воровских Балках на берегах р. Перепрыжки – правого притока Подкумка. Здесь, помимо шурфов на площадках укреплений Воровские Балки 1, 2, 4–6, была устроена серия почвенных разрезов для определения времени возникновения и существования участков земледелия, сохранившихся в виде каскадов из длинных узких террас. Обнаруженные в почвенных разрезах на р. Перепрыжке керамические материалы относятся к разным периодам: найдено около 200 фрагментов керамики кобанской культуры предскифского этапа (IX–VI вв. до н. э.) и 57 фрагментов I тыс. н. э. Еще 33 фрагмента не атрибутируются в настоящий момент. В основном это осколки посуды зеленовато-коричневой цветовой гаммы, напоминающие кобанскую по составу теста, с большим количеством мелких примесей кварцевого песка, заглаженной или ангобированной поверхностью, но с твердым черепком, говорящим о более качественном обжиге сосудов по сравнению с керамикой кобанского периода. Аналогичная посуда была найдена в шурфах на укреплениях Воровские Балки 1, 2, 4–6. Из шурфа на укреплении Воровские Балки 5 получены радиоуглеродные даты кости животного и керамики, обе тяготеют к началу I тыс. н. э. К этому же времени, как нам кажется, следует относить описанную выше керамику. Еще одна дата была получена для керамики, найденной в шурфе на укреплении Воровские Балки 2, радиоуглеродный возраст которой определен в пределах середины III – середины VII в.

Наиболее ранние материалы происходят из шурфа, устроенного на верхней площадке укрепления Воровские Балки 4. Здесь были расчищены остатки небольшой каменной стены, сохранившейся в виде кладки из двух-трех рядов камней среднего размера. В шурфе было найдено 175 фрагментов керамики, из которых 37 экз. остались неопределенными в культурном отношении. Среди каменного развала были обнаружены кости животных, по которым получены две радиоуглеродные даты. Исходя из них, обнаруженное сооружение относится к III–II вв. до н. э. – I в. н. э. и является наиболее ранним из зафиксированных в ходе наших археологических работ. Данная датировка подтверждается находкой венчика кухонного горшка с нарезным орнаментом по краю. Подобные венчики характерны для раннесарматских материалов III–II вв. до н. э., присутствующих на городище Новопавловское и поселении Георгиевская станица 2.

Наиболее достоверные материалы в Кисловодской котловине, относящиеся к раннему этапу аланской культуры, получены при исследовании подкурганного катакомбного могильника Левоподкумский 1, сопровождающего мысовое укрепление с эскарпированными склонами Подкумское 2. По результатам проведенной здесь магнитометрической и георадарной разведки, в 2012–2013 гг. были раскопаны уже упоминавшиеся выше две подкурганные Т-образные катакомбы с подквадратными ровиками и одно грунтовое захоронение в двухкамерной катакомбе. Судя по сохранившимся предметам погребального инвентаря (лучковая двучленная и сильно профилированная фибулы, пряжки, 14-гран-ные литые золотые напускные бусины, очевидно относящиеся к серьгам, наконечник копья, керамика – рис. 7), погребения в катакомбах были совершены в первой половине IV в. н. э. К несколько более позднему времени (середина – вторая половина IV в. н. э.), стратиграфически и по инвентарю, относятся захоронения в двухкамерной бескурганной катакомбе I, находившейся между ровиками курганов 1 и 2 и также ограбленной в древности. Примечательно сочетание на одном могильнике разных по своим типам погребальных сооружений, таких как под-курганные Т-образные катакомбы, обычно соотносимые с аланским этносом, и грунтовые захоронения в двухкамерных катакомбах, выделяемые В. Ю. Малашевым в настоящий момент в особый культурно-хронологический горизонт «Подкумок-Хумара», очевидно оставленный «субстратным» населением Кисловодской котловины, предшествующим волне аланских переселенцев. Любопытно отметить, что данные погребального обряда здесь прекрасно сочетаются с результатами антропологического анализа черепов из упомянутых погребений, представлявших, по мнению С. Ю. Фризена и Н. Я. Березиной, разное по своему облику население (Березина, Фризен, Коробов, 2014) (рис. 6), но полностью противоречат палеогенетическому анализу древнего ДНК, о чем пойдет речь ниже.

Помимо погребальных сооружений, был исследован крупный ров подквадратной формы с двумя перемычками, расположенными с северной и южной стороны. В верхней части заполнения рва были найдены немногочисленные фрагменты керамики, которые могут быть уверенно отнесены к раннему этапу аланской культуры (II–IV вв. н. э.).

В заполнении ямы 1 в шурфе 2 на площадке укрепления Подкумское 2, расположенном поблизости от могильника Левоподкумский 1, также были обнаружены многочисленные фрагменты керамических сосудов II–IV вв. Из заполнения ямы были получены две радиоуглеродные даты, укладывающиеся в этот же хронологический отрезок. Очевидно, укрепление Подкумское 2, сопровождавшееся поселениями и подкурганным могильником, находящимися на первой речной террасе Подкумка, относится к «земляным городищам» раннего этапа аланской культуры и может датироваться в пределах второй половины III – первой половины IV в. н. э. Скорее всего, к этому же времени относятся и другие поселения на левобережной террасе Подкумка, на которых найден аналогичный подъемный материал, фрагменты турлука, фундаменты построек из речной гальки.

Таким образом, городище Подкумское 2 и сопровождающий его курганный катакомбный могильник Левоподкумский 1 являются одним из первых достоверных свидетельств присутствия носителей аланской культуры в Кисловодской котловине уже в первой половине IV в. н. э. Более ранние сведения о появлении алан в Кисловодской котловине получены Е. П. Алексеевой, доследовавшей в 1961 г. разграбленные подкурганные катакомбные захоронения III–IV вв. возле южной окраины пос. Терезе Малокарачаевского района КЧР. Очевидна тенденция приуроченности этих ранних памятников к долине р. Подкумок и северным границам исследуемого микрорегиона.

Несколько более поздний комплекс, связанный с под-курганными погребениями ранних алан в Кисловодской котловине, был недавно открыт нами на могильнике Волчьи Ворота близ урочища Клин-Яр. Здесь под курганной насыпью было обнаружено дважды ограбленное захоронение в Т-образной катакомбе, содержавшее выразительный комплекс предметов конца IV в. н. э. (рис. 8). Примечательно, что в 300 м от данного захоронения располагается широко известный могильник Клин-Яр 3, в котором открыты наиболее ранние грунтовые катакомбы аланской культуры, относящиеся к этому же времени – второй половине IV в. н. э.

Интересно проследить, как проходило постепенное освоение аланами Кисловодской котловины с момента их первого появления на ее северных рубежах в первой половине IV в. н. э. и далее в течение V–VIII вв. Такую картину можно получить при картографировании поселений и погребений разных типов, относящихся к I тыс. н. э., которые известны здесь на сегодняшний день. Для решения вопроса о пространственном соотношении погребальных и жилых памятников можно применить некоторые процедуры пространственного анализа, осуществляемые с помощью географо-информационных систем (ГИС). Поскольку дробной хронологии для поселений на настоящий момент не существует, используется вся совокупность известных нам поселенческих памятников, широко датирующихся в рамках всего I тыс. н. э. (29 неукрепленных и 154 укрепленных поселения). С ними соотносятся данные о могильниках, в основном датирующихся первой половиной I тыс. н. э.; более детальный пространственный ГИС-анализ соотношения могильников и поселений рассматривается в недавно опубликованной авторской монографии (Коробов, 2017).

В археологической литературе имеются предположения о том, на каком расстоянии следует искать могильники возле поселений раннего Средневековья. Так, для южноанглийской системы расселения англосаксов V в. характерно расположение могильников на расстоянии не более 500 м от поселений, обычно около 150 м. Похожая картина, когда некрополи, как правило, локализуются на расстоянии 100–200 м и не более 500 м от поселений, наблюдается у раннесредневековых франков на севере Франции и у аламаннов Юго-Западной Германии. Таким образом, принимая во внимание указанные закономерности в размещении могильников и поселений у варварских народов Европы, мною использовался простейший ГИС-анализ, заключающийся в построении буферных зон радиусом 500 м вокруг всех известных на сегодняшний день поселений I тыс. н. э. для предварительного соотнесения их с погребальными памятниками, обнаруженными в ближайших окрестностях этих мест обитания.

Прежде всего, ряд могильников с захоронениями в каменных гробницах и грунтовых ямах, а также в катакомбах разных типов, отличных от характерных для аланского населения Т-образных усыпальниц, относится к I–III вв. – периоду, предшествующему появлению алан в микрорегионе. Подобные погребальные сооружения в настоящий момент связываются В. Ю. Малашевым с «субстратным» населением Кисловодской котловины, представленным выделяемым исследователем горизонтом «Подкумок – Хумара». Следует отметить, что далеко не все эти погребения соотносятся с используемыми в данной работе поселениями (рис. 9) – примерно треть могильников (все они с захоронениями в ямах) лежит на удалении более 500 м от поселенческих памятников I тыс. н. э. Если попытаться проанализировать пространственное распределение материалов из достоверно датированных комплексов могильников III–VIII вв., то на III в. приходятся сведения о 12 подобных памятниках (рис. 10), десять из которых сочетают захоронения в ямах и катакомбах местного типа, характерного для горизонта «Подкумок – Хумара». Имеются также сведения о захоронениях в каменных ящиках и гробницах могильника Высокогорный 1 и о находках первой половины – середины III в. из курганного могильника Волчьи Ворота, тип погребального сооружения в этом случае не установлен.

Как стало очевидным из наших работ последних лет, некоторые из носителей погребального обряда, характерного для горизонта «Подкумок – Хумара», доживают до времени широкого расселения аланских племен по Кисловодской котловине, что маркируется повсеместным распространением Т-образных катакомб по всей изучаемой территории с середины V в. н. э. Однако первые катакомбные захоронения, достоверно связываемые с носителями аланской культуры, были исследованы нами на вновь открытом курганном могильнике Левоподкумский 1 (рис. 11). Как упоминалось выше, изученные здесь комплексы позволяют отнести момент первого проникновения алан в окрестности современного Кисловодска уже к первой половине IV в. н. э. Они сопровождают типичное «земляное городище», слои обитания на котором датируются в пределах III–IV вв. по обнаруженным здесь керамическим фрагментам, а также данным радиоуглеродного анализа.

Со второй половины IV в. появляются также первые грунтовые Т-образные катакомбы на могильнике Клин-Яр 3, связываемые с аланским населением. Как мы видим из карты, приведенной на рис. 11, оба этих памятника, отстоящих на 7 км друг от друга, расположены в среднем течении р. Подкумок на севере котловины. В непосредственной близости от Клин-Яра находится доследованный нами в 2014 г. комплекс из подкурганной Т-образной катакомбы могильника Волчьи Ворота. Южнее материалы IV в. присутствуют в захоронениях в катакомбах местных типов могильника Замковый 1 и в каменных гробницах могильников Высокогорный 1 и Конхуторский 3, очевидно относящихся к субстратному населению Кисловодской котловины.

Примерно через одно-два поколения обряд захоронения в бескурганных катакомбах Т-образной формы становится доминирующим на территории Кисловодской котловины на протяжении нескольких сотен лет. Причем характерно именно повсеместное распространение данного обряда. Если нанести на карту могильники с наиболее ранними комплексами V в. н. э., то получается следующая картина. Из приводимой на рис. 12 карты очевидно, что тринадцать наиболее ранних катакомбных могильников занимают центральную часть котловины и распространяются по основным долинам рек, примыкающих к Подкумку. Скорее всего, перед нами пути заселения Кисловодской котловины носителями катакомбного обряда погребения, связываемыми с аланами, от Подкумка вверх по течению его основных притоков. Однако находки V в. присутствовали в погребениях в каменных ящиках могильника Высокогорный 1 и Корсунка, а также в гробнице на территории городища Уллу-Дорбунла. Очевидно, что погребальные сооружения в виде каменных гробниц и ящиков располагаются на южной периферии котловины или отстоят достаточно далеко на запад от места распространения катакомбного погребального обряда. Примечательно, что они тяготеют к долине Кубани, лежащей через перевал Гум-Баши от Кисловодской котловины, где данный погребальный обряд имеет широкое распространение. Это наблюдение подтверждает предположение В. А. Кузнецова о разных пропорциях в соотношении двух этнических компонентов – субстратного кавказского и суперстратного аланского, – характерных для территории Кисловодской котловины (где преобладает суперстратный компонент) и лежащих к западу от нее областей (где доминирует субстратный) (Кузнецов, 2014. С. 103).

В последующую эпоху (VI–VII вв.) возрастает количество катакомбных могильников с захоронениями в Т-образных усыпальницах и полностью исчезают погребения в каменных ящиках и гробницах (рис. 13, 14). На смену им приходят единичные погребения в каменных склепах, присутствие которых на территории катакомбных могильников или вблизи от них носит, скорее всего, социальный характер – это захоронения представителей местной элиты, – что уже отмечалось ранее А. П. Руничем. К середине VIII в. число катакомбных могильников резко сокращается, смещаясь из центра на периферию Кисловодской котловины (рис. 15), а их место занимают скальные захоронения.

Таким образом, работами Кисловодской экспедиции был открыт ряд укреплений и поселений, связываемых с ранним этапом аланской культуры и находящихся на вершинах Боргустанского и Дарьинского хребтов и на левом берегу р. Подкумок в его среднем течении. Высокая плотность расположения этих поселений говорит в пользу того, что все они составляли единую крупную агломерацию. Можно предположить достаточно плотное проживание здесь 1500–2000 человек, занимавших несколько укрепленных и ряд неукрепленных поселений, которые также могли играть роль своеобразного аланского «лимеса», маркирующего южную границу проживания данного населения на стыке степей и предгорий Северного Кавказа в эпоху, предшествующую гуннскому завоеванию. Свидетельством существования подобной пограничной системы является цепь укрепленных сигнально-сторожевых постов, занимающих южную кромку Боргустанского и Дарьинского хребтов. Очевидно, рядовые поселения носителей аланской культуры располагались в глубине территорий к северу от этой кромки. К ним относится укрепление Боргустанские Горы 1, отстоящее от южной границы Боргустанского хребта на 5 км, а также обнаруженные нами в ходе рекогносцировочного осмотра 2012–2013 гг. укрепления Аслан 1 и 2 и Балка Соколова, находящиеся к северу и северо-востоку от северных границ Кисловодской котловины на расстоянии 10–15 км. Очевидно, что основной ареал обитания алан в рассматриваемый период приходился на окрестности современного Пятигорска, которые необходимо более подробно обследовать для уточнения культурно-хронологических особенностей пребывания ранних алан в районе Кавказских Минеральных Вод.

К сожалению, степень изученности поселений раннего этапа аланской культуры в Кисловодской котловине не позволяет сделать каких-либо более глубоких выводов, за исключением того, что, скорее всего, высокая концентрация укрепленных поселений этого хронологического этапа отражает ситуацию первичного освоения новой территории аланским населением во враждебном или полувраждебном окружении. В результате первыми аланскими поселенцами основывается цепь пограничных крепостей на северных рубежах Кисловодской котловины, призванных контролировать окрестные ресурсные зоны, пути сообщения и пограничную территорию с инокультурным населением. Подобная ситуация, очевидно, возникла не позднее середины III в. н. э. и продолжалась до рубежа IV–V вв., когда появляются новые поселения во внутренних территориях изучаемого микрорегиона, а система расселения претерпевает значительные изменения. За короткий период практически все пространство Кисловодской котловины покрывается сетью каменных крепостей, служивших местом обитания небольших родственных коллективов и сопровождавшихся родовыми кладбищами в виде грунтовых могильников из Т-образных катакомб.

Представляется очевидным, что использование данных о распространении Т-образных катакомб в качестве маркера аланского присутствия в сопоставлении с другими типами погребальных сооружений, соотносимых с представителями субстратного населения, являющегося автохтонным, но испытавшего влияние сарматской археологической культуры, может дать неплохие результаты в понимании процесса освоения аланами предгорной и горной зоны Центрального Предкавказья и ассимиляции ими местного населения. К сожалению, подобная картина может быть в настоящий момент прослежена лишь для Кисловодской котловины, ввиду ее уникальной степени изученности. Другие регионы Северного Кавказа исследованы гораздо хуже в археологическом отношении. Однако и там имеются сведения о многочисленных Т-образных катакомбных могильниках, накопленные на настоящий момент, которые могут маркировать территории, занятые аланскими племенами в разные эпохи на протяжении I тыс. н. э. Но прежде чем перейти к их подробной характеристике, остановим свой взор на весьма важном письменном источнике, дающем представление об этническом многообразии кавказских земель в середине I тыс. н. э., в том числе о представителях аланского этноса, – «Армянской географии» VII в.