Рассмотрев данные языка и антропологии, проливающие свет на выделение аланского этноса, перейдем к свидетельствам материальной культуры алан, которые дает нам археология.

На настоящий момент мы имеем следующие сведения о том, что же собой представляла аланская археологическая культура. Согласно одному из последних научных обобщений на эту тему, вышедшему из-под пера С. Н. Савенко (Савенко, 2017. С. 24–35), сам этот термин появляется в послевоенное время, в 1950-е гг., а до него использовалось обозначение «алано-хазарская культура». Первым, кто предложил новую формулировку, был кавказовед Е. И. Крупнов, который понимал под термином «археологическая культура» «общность древних разноплеменных групп, объединенных общностью территории, хозяйства и материальной культуры». Е. И. Крупнов представлял аланские племена «этнически пестрыми» и поэтому объединял в границах аланской культуры разные типы погребальных сооружений, открытых к тому времени на территории всего Предкавказья.

Позиция Е. И. Крупнова была развита в работе его ученика В. А. Кузнецова, сделавшего первое монографическое обобщение всего археологического материала, связываемого с северокавказским аланским этносом (Кузнецов, 1962). Следуя за принятым в это время схематическим выделением разных вариантов археологических культур, В. А. Кузнецов разделил раннесредневековые древности на три географические группы (западная, центральная и восточная), включавшие как равнинные, так и предгорные и горные территории, охарактеризовав отдельно зону распространения катакомбных могильников. Позже автор скорректировал свою позицию, остановившись на двух вариантах аланской культуры раннего Средневековья – западном с преобладанием скальных могильников и каменных крепостей и восточном с широким распространением грунтовых катакомб и земляных городищ. Археологические памятники горной зоны при этом выделялись в особую археологическую культуру, не имеющую отношения к аланской (Кузнецов, 1973).

Как мы видим, в качестве одного из основополагающих признаков аланской археологической культуры у В. А. Кузнецова фигурирует катакомбное захоронение – подземное погребальное сооружение камерного типа, как правило, имеющее перпендикулярное расположение длинных осей входной ямы и камеры (так называемые Т-образные катакомбы). На протяжении последних 130 лет, со времен В. Ф. Миллера, среди археологов бытует устойчивое представление о связи катакомбного обряда погребения с представителями аланских племен, заселявших Центральное Предкавказье в течение I – начала II тыс. н. э. Исходя из этого представления, катакомбные могильники VIII–IX вв., обнаруженные на северных рубежах Хазарского каганата в рамках лесостепного варианта салтово-маяцкой культуры (СМК), также закономерно связываются с аланским населением Северного Кавказа. Это утверждение было сделано в начале XX в. А. А. Спицыным и впоследствии поддержано Ю. В. Готье. Последний, а вслед за ним М. И. Артамонов и Н. Я. Мерперт связывали происхождение донских катакомб СМК с местными племенами – обитателями южнорусских степей, потомками сарматов. Позднее И. И. Ляпушкин, С. А. Плетнева, В. А. Кузнецов, Г. Е. Афанасьев, А. В. Гадло посчитали возможным предположить, что появление катакомбных могильников в бассейне Среднего Дона произошло в ходе массового переселения аланских племен с Северного Кавказа, случившегося в середине VIII в. н. э. под влиянием и, возможно, при участии Хазарского каганата (Кузнецов, 1962. С. 30; Афанасьев, 1992).

Таким образом, к началу 1970-х гг. сложилось представление о том, что катакомбные могильники Северного Кавказа и производные от них аналогичные памятники Среднего Дона являются своеобразной «визитной карточкой» аланских племен, ведущих свое происхождение от сарматов и унаследовавших от них данный тип погребального сооружения. Прочие погребальные конструкции (ямные погребения, каменные гробницы и склепы, скальные захоронения) принято было связывать с автохтонными кавказскими народами, проживавшими по соседству с аланами, в основном в горной зоне, тогда как большинство катакомбных могильников, известных к тому времени, располагалось на равнинных территориях или в предгорьях.

Версия о сарматских корнях происхождения катакомбного обряда захоронения, выдвинутая в 1950-е гг. К. Ф. Смирновым и Л. Г. Нечаевой, была поддержана большинством кавказоведов (В. А. Кузнецовым, В. Б. Ковалевской, В. Б. Виноградовым, Е. П. Алексеевой и др.). Это мнение оспорила М. П. Абрамова, выделившая на могильнике Нижний Джулат ранние катакомбы I в. до н. э. – I в. н. э. с преобладанием местных, кавказских культурных элементов и связавшая появление Т-образных катакомб в Центральном Предкавказье с предшествующим аланам населением, испытавшим сильное влияние сарматской культуры, но тем не менее относящимся к автохтонным северокавказским племенам (Абрамова, 1972). Наиболее подробно свои взгляды на проблемы с выделением аланской археологической культуры исследовательница изложила в одноименной статье, опубликованной в журнале «Советская археология» в 1978 г. (Абрамова, 1978). Она подчеркивала, что единая материальная культура раннего Средневековья, наблюдаемая в Центральном Предкавказье с IV–V вв., со специфической керамической традицией, близкими типами оружия, украшений и поясных наборов характерна для памятников с совершенно разным погребальным обрядом – захоронениями в ямах, катакомбах, каменных ящиках и склепах. А сама традиция сооружения камерных погребений разного типа имеет на Северном Кавказе глубокие корни, восходящие к эпохе бронзы и ярко проявляющиеся в сарматское время.

Понадобилось около двадцати лет, чтобы точка зрения М. П. Абрамовой, вызывавшая ожесточенные споры, утвердилась среди кавказоведов. Близкие взгляды на проблему происхождения катакомбных погребений продемонстрированы в работе Г. Е. Афанасьева, опубликованной более 25 лет назад (Афанасьев, 1992). При этом автор предлагает разделить данный вопрос на две составляющие – процесс происхождения катакомбного обряда погребения, который может не иметь корней в сарматской культуре, и широкое распространение этого обряда после гуннского нашествия по всей территории Центрального Предкавказья, когда присутствие могильников с Т-образными катакомбами маркирует территории, занятые аланскими племенами.

Положения М. П. Абрамовой в настоящее время успешно развивает В. Ю. Малашев, который отделяет катакомбные захоронения местного сарматизированного населения Центрального Предкавказья (памятники типа «Нижний Джулат-Чегем» и близкой, но не идентичной им культурно-хронологической группы «Подкумок-Хумара») от «классических» Т-образных катакомб аланской культуры, возникших, по его мнению, в ходе развития местной погребальной традиции, испытывавшей степное влияние носителей среднесарматской культуры (Малашев, 2016. С. 61).

Существует иная точка зрения о пришлом характере аланской культуры на Северном Кавказе, появившейся здесь в первых веках н. э. в ходе миграции из Средней Азии (Габуев, 1999). Исходя из этой гипотезы, катакомбные могильники северокавказских алан имеют прототипы в погребальных древностях некоторых среднеазиатских культур (прежде всего, джетыасарской и кенкольской), население которых переместилось в Центральное Предкавказье в середине III в. н. э. Однако подробное сопоставление северокавказских катакомб со среднеазиатскими, выполненное недавно В. Ю. Малашевым и А. И. Торгоевым (Малашев, Торгоев, 2018), не дает достаточных оснований для поддержки этой миграционной гипотезы данными археологии.

Несмотря на разные мнения по поводу истоков происхождения катакомбного обряда захоронения у алан, практически все ученые сходятся в том, что начиная со II в. н. э. и до XIV в. подобные погребения, обнаруженные в Центральном Предкавказье, могут рассматриваться как захоронения представителей аланского этноса. Этого нельзя сказать о близких по типу погребениях, найденных на территории Северо-Восточного Кавказа – в степном (могильник Верхний Чир-Юрт) и Прикаспийском (могильник Паласа-Сырт и многие другие) Дагестане. Исследователь подкурганных катакомб Верхнего Чир-Юрта VII–VIII вв. М. Г. Магомедов относил их к захоронениям хазар, а древности Паласа-Сыртского могильника рассматривались как гуннские (Л. Б. Гмыря) или маскутские (В. Г. Котович) (Кузнецов, 1962. С. 32–35; Афанасьев, 1992. С. 92–95; Савенко, 2017. С. 26–27). Если аланская принадлежность погребений Верхнего Чир-Юрта действительно может вызывать сомнения благодаря специфическим чертам погребального обряда, то присутствие аланского компонента в виде погребений в типичных Т-образных катакомбах на Паласа-Сыртском могильнике в настоящий момент можно считать доказанным (Малашев, Гаджиев, Ильюков, 2015).

Подводя итог длительным дискуссиям по поводу соотнесения того или иного типа погребений с аланским, тюркским или автохтонным кавказским этносом, С. Н. Савенко выделяет несколько главных версий, существующих на сегодняшний день:

1) обрядом погребения алан являются захоронения в катакомбах;

2) аланы хоронили в различных погребальных сооружениях (катакомбы, скальные захоронения, склепы, каменные гробницы, каменные ящики);

3) катакомбы использовали не только аланы, но и гунны, савиры, хазары, вайнахи и другие племена (Савенко, 2017. С. 31).

Мне представляется плодотворной мысль о том, что Т-образные катакомбные погребения все же можно рассматривать как яркий этномаркирующий признак алан, как некий символ общности их происхождения и непрерывной погребальной традиции, которая как раз и является определяющей в этническом смысле и которой аланы придерживались более тысячи лет, со II по XIV в. н. э. Истоки этой традиции в Предкавказье пунктирно прослеживаются на протяжении длительного времени, начиная со времен катакомбной культуры, которую некоторые исследователи связывают с индоариями – ближайшими родственниками древнейшего ираноязычного населения Евразии. Этот субстрат катакомбной культуры, по мнению Л. С. Клейна, проявляется в катакомбной форме могил в культуре скифского времени (Клейн, 2013б. С. 31–56, 242–289). Кто знает, может быть, утверждение катакомбного обряда погребения в качестве символа «аланской идентичности» связано каким-то образом с их представлением о своей принадлежности к ариям, что отразилось в самоназвании «аланы» от *arya- (арийский)?

В любом случае мы наблюдаем наиболее яркие и самобытные черты аланской археологической культуры именно в материалах катакомбных погребений. Соотнесение других типов погребальных сооружений с аланским или иными этносами, очевидно, еще ждет своего исследователя, если это в принципе окажется возможным. Если же отталкиваться от признания Т-образных катакомб в качестве аланского этнического маркера, интересно проследить процесс проникновения алан в местную кавказскую среду и поглощение ими субстратного автохтонного населения на примере Пятигорья и Кисловодской котловины.