Общепризнано, что характерным для аланских племен Северного Кавказа обрядом погребения служили захоронения в катакомбах так называемого Т-образного типа (с перпендикулярно расположенными по отношению друг к другу длинными осями входной ямы / дромоса и погребальной камеры) (рис. 2). Данный вид погребального сооружения имеет устойчивую традицию на протяжении более тысячи лет: появившись еще в IIIII вв. до н. э. (Ковалевская, 2005. С. 151), он широко распространяется на Кавказе во второй половине II в. н. э. (Габуев, Малашев, 2009. С. 156) и доживает вплоть до монгольского завоевания в XIII в. (Кузнецов, 1973. С. 62). Имеются мнения ученых, связывающих и другие виды погребальных сооружений (захоронения в каменных ящиках и гробницах, могильных ямах, в склепах и скальных навесах) с аланскими племенами, но все они требуют более серьезной аргументации (см., например, Ковалевская, 2005. С. 174). В настоящий момент можно констатировать следующий устоявшийся взгляд на катакомбный обряд погребения эпохи Средневековья как этнический маркер: не все аланы хоронили своих умерших в катакомбах, но большинство погребенных в катакомбах можно уверенно относить к аланам (Абрамова, 1997. С. 140). Весьма важными при этом являются данные краниологии, по которым большинство погребенных в катакомбах обладало долихокранным обликом, связываемым с ираноязычными племенами (Афанасьев, 1992. С. 83–96). Эта точка зрения может считаться общепризнанной, но не единственной: критика ее содержится в работах М. П. Абрамовой (Абрамова, 1997. С. 137–154). Однако новейшие исследования антропологов, похоже, лишь подтверждают эту устоявшуюся точку зрения (Березина, Фризен, Коробов, 2014).
В монографии 2003 г. нами уже анализировался весь массив погребений в катакомбах IV–IX вв., вошедший в научный оборот на 1999 г.: к этому времени были опубликованы и описаны в археологических отчетах 1220 катакомб, содержавшие 1600 захоронений. Тогда же на основе кластерного анализа было выделено 11 групп катакомбных могильников по степени близости их расположения в пространстве (географической долготе и широте) и дано диахронное описание погребального обряда, характерного для каждой из выделенных территориальных групп (Коробов, 2003. С. 34–121). При этом была в целом подтверждена точка зрения В. А. Кузнецова, В. Б. Ковалевской, М. П. Абрамовой и др., разделяющих аланские племена на два основных массива – западный и восточный (Коробов, 2003. С. 120).
За прошедшее десятилетие в результате археологических раскопок, ведущихся на Северном Кавказе, было исследовано еще более 1500 катакомб I тыс. н. э. Однако этот материал остается по-прежнему неопубликованным, зачастую нет доступа даже к отчетной документации авторов раскопок. Имеются лишь отрывочные общие сведения об исследованиях на катакомбных могильниках, публиковавшиеся в форме тезисов докладов или заметок в сборнике «Археологические открытия». Поэтому использовать в полной мере информацию об этих захоронениях пока невозможно. Исходя из этого, в данном разделе мы ограничились в основном лишь общими данными о местонахождении катакомбных могильников и количестве исследованных захоронений. В результате была использована информация о 116 катакомбных могильниках II–IX вв., в которых было исследовано чуть более 1500 катакомб.
Для того чтобы проиллюстрировать распространение катакомбного обряда погребения на Северном Кавказе в диахронном развитии, все катакомбные погребения были разделены на четыре хронологических периода:
– вторая половина II – конец IV в.;
– конец IV – первая половина V в.;
– вторая половина V – первая половина VIII в.;
– вторая половина VIII – конец IX в.
Подобное членение материала иллюстрирует вовлечение алан в основные исторические события на Кавказе, известные нам по письменным источникам и кратко охарактеризованные в главе 1: эпоха, предшествующая гуннским завоеваниям (первый период), передвижение племен в процессе гуннских походов и Великого переселения народов (второй период), вовлечение в противоборство Византии и Сасанидского Ирана (третий период) и, наконец, перемещение племен в результате политики Хазарского каганата во время его войн с арабами (четвертый период). При этом использование более широкого временного диапазона второй половины V – первой половины VIII в. представляется оправданным, т. к. это время можно охарактеризовать как период стабильного обитания алан в Центральном Предкавказье, когда в ходе предшествующего турбулентного периода аланские племена занимают определенные регионы и поселяются в них на постоянной основе. Именно это расселение алан на Кавказе в V–VIII вв., в перерыве между историческими катаклизмами, приведшими к переселениям крупных племенных группировок, получило отражение в «Армянской географии», являющейся предметом особого интереса для настоящей темы.
Итак, из рассматриваемых 116 катакомбных могильников 91 относится к грунтовым (в них раскопана 977 катакомб), а 27 к подкурганным (529 катакомб). В двух случаях на одном некрополе встречены грунтовые и под-курганные катакомбы (могильники Верхний Чир-Юрт 2 и Левоподкумский 1). Катакомбные могильники в целом равномерно распределяются на территории Северного Кавказа от среднего течения Кубани на западе до Приморского Дагестана на востоке (рис. 21). Однако если мы попытаемся проследить распространение катакомбного обряда погребения в рамках выделяемых хронологических периодов, картина будет иметь достаточно сложный характер.
К первому периоду (вторая половина II – конец IV в.) относится 13 подкурганных и 12 грунтовых могильников (рис. 22). Бросаются в глаза четко выделяемые ареалы грунтовых катакомб на западе и подкурганных на востоке. Так, достоверно можно отнести к данной эпохе всего 64 грунтовые катакомбы, расположенные в основном на востоке Краснодарского края (Мостовой), в Карачаево-Черкесии (Хумаринский и Байтал-Чапкан), в районе Кисловодска (Подкумский, Замковый, Мокрая Балка 1, Клин-Яр 3, Высокогорный 1 и 3), а также в предгорьях Северной Осетии (Хазнидон) и на западе Чечни (Чернореченский 1). К подкурганным относятся две исследованные недавно катакомбы могильника Левоподкумский 1 близ Кисловодска; там же была открыта одна грунтовая двухкамерная катакомба (рис. 7), относящаяся, по всей видимости, к местному, неаланскому населению (Березина, Фризен, Коробов, 2014). Кроме того, нами были исследованы две подкурганные катакомбы на могильнике Волчьи Ворота, недавно введенные в научный оборот. Одна из них датируется второй половиной IV в. (рис. 8), другая – V в. н. э. Большинство же захоронений Кисловодской котловины совершены в грунтовых катакомбах, отличающихся своим способом устройства от «классических» аланских Т-образных катакомб, что дало повод В. Ю. Малашеву выделить их в особую культурно-хронологическую группу «Подкумок – Хумара» и связать ее с автохтонным кавказским населением этих мест (Габуев, Малашев, 2009. С. 157). Имеются сведения о подкурганных захоронениях в Т-образных катакомбах, соотносимых с аланским населением, открытых близ г. Новопавловска Ставропольского края и исследованных недавно Т. А. Габуевым, которые еще ждут своей публикации.
Основной массив из 350 захоронений относится к подкурганным могильникам и происходит из степной зоны Северной Осетии (Виноградное, Октябрьский, Братское, Змейский), зоны предгорий на границе современных республик Северная Осетия и Ингушетия (Беслан, Насыр-Корт, Экажево) и на западе Чечни (Алхан-кала, Воздвиженский, Алдынский), а также с территории степного Дагестана (Андрей-Аульский 2). При этом в большинстве случаев речь идет о нескольких захоронениях, исследованных в пределах одного могильника. Более 500 погребений было раскопано Ф. С. Дзуцевым в Бесланском подкурганном могильнике в Осетии (по устной информации В. Ю. Малашева их более 800), однако они не введены в полной мере в научный оборот.
Погребения в катакомбах конца IV – первой половины V в. н. э. немногочисленны (рис. 23) и в основном располагаются на территории Приморского Дагестана. В Центральном Предкавказье к этому времени можно достоверно отнести всего 8 отдельных комплексов на грунтовых могильниках Мокрая Балка 1, Лермонтовская Скала 1 и 2, Клин-Яр 3 в Кисловодской котловине (оттуда же происходит единственный известный нам комплекс V в. из подкурганной катакомбы могильника Волчьи Ворота), а также захоронение в могильнике Хазнидон (западные предгорья Северной Осетии). К востоку от последнего, в степной части находится знаменитый могильник Брут, относящийся к этому же периоду. Фактически это три могильника, содержащие подкурганные и грунтовые захоронения эпохи Великого переселения народов (первая половина V в. н. э.), часть из которых датируется более широким временем от второй половины II до рубежа VI–VII вв. (Габуев, Малашев, 2009. С. 115–144).
Основная масса катакомб этого времени происходит с территории Приморского Дагестана, где из 94 погребений примерно половина может быть достоверно отнесена ко второй половине IV – первой половине V в. н. э. Большинство усыпальниц исследовано на могильнике Паласа-сырт (76 катакомб), имеются единичные комплексы на могильниках Манасский (1), Утамышский (1), Мамай-Кутан (1), Джемикентский 1 (2) и 3 (3), Дагогнинский 3 (3) и 4 (3) и Кухмазкунтский (3). Следует оговориться, что катакомбные погребения на территории Приморского Дагестана связываются одними учеными с близкими к аланам ираноязычными племенами маскутов, а другими – с тюркоязычными гуннами (Афанасьев, 1992. С. 92–95), поэтому использование этих материалов носит сравнительный характер. Однако в последнее время совместными работами В. Ю. Малашева и М. С. Гаджиева часть паласасыртских захоронений достоверно соотнесена с представителями аланского этноса (Малашев, Гаджиев, Ильюков, 2015. С. 84–85, 87, 134).
Большинство катакомбных захоронений, раскопанных на Северном Кавказе, относятся к широким рамкам второй половины V – первой половины VIII в. н. э. (рис. 24). К этому периоду можно отнести 613 катакомб, из которых основная часть (549 усыпальниц) грунтовых и лишь 64 подкурганных. Последние встречены на территории Восточной Чечни (могильник Аллероевский, 4 катакомбы) и на севере Дагестана, в степной его части. Здесь, возле селения Верхний Чир-Юрт, было исследовано три могильника, один из которых подкурганный (курганный могильник Верхний Чир-Юрт), один грунтовый (Верхний Чир-Юрт 1) и на одном встречены два подкурганных и 36 грунтовых захоронения (Верхний Чир-Юрт 2).
Грунтовые катакомбы рассматриваемого периода обнаружены практически по всей территории предгорий Центрального Предкавказья. В верхнем течении Кубани к V–VIII вв. можно отнести около 40 катакомб, раскопанных на могильниках Прочноокопский, Байтал-Чапкан и Хумаринский. Большинство погребений данного времени обнаружено в Кисловодской котловине (347 катакомб). Восточнее, на территории современной Кабардино-Балкарии, на стыке предгорной и горной зоны, в 1990-е гг. Б. Х. Атабиевым исследовано не менее 1000 катакомбных погребений, большинство из которых также относится к третьему периоду, однако информации о них пока нет ни в форме публикаций, ни в виде отчетов о раскопках. Поэтому далее к востоку у нас имеются сведения о катакомбных захоронениях, происходящих с территории Восточной Балкарии, а также Западной и Центральной Осетии: это около 80 погребений, найденных в предгорной зоне в могильниках Былым и Нижний Джулат, а также в предгорьях и горах Дигорского (Хазнидон, Галиат, Камунта), Алагирского (Дагом, Ход, Ар-хон, Садон) и Куртатинского (Гусара) ущелий. Восточнее их находятся могильники, в которых исследовано около 20 катакомб рассматриваемого периода, расположенных в Дарьяльском ущелье (Чми-1 и Чми-Суаргом) и в горной зоне неподалеку от него (Даргавс). Некоторые из этих памятников уже давно известны, сведения же о других еще не вошли в научный оборот и ждут публикации.
Далее к востоку обнаружены катакомбные захоронения на могильниках Али-Юрт в Ингушетии, Самашкинский 1, Урус-Мартан 2, Мартан-Чу 2, Шалажинский 1 и 2 на западе Чечни, а также Гоуст, Бердуты и Исти-Су на ее востоке. К третьему периоду можно также отнести единственную катакомбу грунтового могильника Андрей-Аул 1, 8 из 12 грунтовых катакомб могильника Верхний Чир-Юрт 1 и 36 грунтовых усыпальниц могильника Верхний Чир-Юрт 2, которые находятся в степной части Дагестана. Наконец, на территории Приморского Дагестана найден пока единственный грунтовый катакомбный могильник этого времени Таргу, где раскопано 8 захоронений.
В последующую эпоху VIII–IX вв. происходят существенные перемещения носителей обряда погребения в катакомбах в рамках Северного Кавказа и за его пределами. Прежде всего, исчезают подкурганные катакомбные захоронения, а грунтовые могильники имеют несколько иное по сравнению с предыдущим периодом распространение (рис. 25). Исчезают катакомбные могильники в верховьях Кубани, их практически нет на территории Кисловодской котловины. Зато появляются погребения в катакомбах на территории обширных грунтовых могильников с захоронениями в ямах возле современного Краснодара (МТФ № 3 колхоза им. В. И. Ленина и Старокорсунский), а также погребения в катакомбах предгорной (Песчанка) и горной (Харх, Хулам, Рахты) зоны Кабардино-Балкарии.
В Северной Осетии по-прежнему существует ряд возникших в предшествующий период могильников (Хазнидон, Архон, Дагом, Даргавс, Чми-Суаргом и Чми 1), появляются новые памятники в предгорьях (Алагир, катакомба на территории кирпичного завода г. Владикавказа, могильники Тарский и Тарское), а также в горной зоне (Кари-Цагат, Ход, Верхняя Кобань 2, Чми 5, Балта). Катакомбный обряд погребения продолжает существовать в предгорной зоне Ингушетии (Верхний Алкун) и при этом проникает в ее горную зону (Фуртоуг, Бейни).
На территории Чечни подобные памятники по-прежнему локализуются исключительно на равнинных территориях на западе (Самашкинский 1), в центре (Мартан-Чу 1 и 3, Комсомольское 1, Дуба-Юрт 1 и 2) и на востоке республики (Гоуст, Майртуп-А, Ахкинчу-Барзой 1 и 2). Наконец, на территории степного Дагестана имеются сведения о единственном катакомбном захоронении VIII–IX вв. Бавтугай возле селения Верхний Чир-Юрт.
Мы рассмотрели характерные особенности географического распространения обряда захоронения в катакомбах на протяжении I тыс. н. э. и выделили несколько его локальных ареалов, существовавших единовременно на различных территориях. Это уже говорит о том, что аланское население, оставившее катакомбные могильники, не было единым, что внутри него могли существовать отдельные племенные группы, занимавшие разные территории, но при этом объединенные общим погребальным обрядом. Возвращаясь к интерпретации «Армянской географии», сделанной К. Цукерманом, попытаемся совместить созданную им картину расселения на Кавказе нескольких аланских племенных группировок с картой распространения катакомбных могильников.
Как уже говорилось выше, со временем, отраженным в «Ашхарацуйц», могут быть соотнесены катакомбные погребения третьего периода, широко датирующиеся второй половиной V – первой половиной VIII в. н. э. Для получения более наглядной картины вокруг могильников была построена буферная зона радиусом в 30 км (рис. 26), что является усредненным расстоянием одного дневного конного перехода и может маркировать, таким образом, границы небольших племенных образований. Подобным образом реконструируются, например, границы небольших племен раннесредневековых тюрингов; близкие расстояния в 40 км используются для определения племенных границ средневековых удмуртов. На этих же расчетах базируется модель ранних государственных образований Колина Ренфрю, используемая также для анализа племенных королевств Англии.
Проведенная процедура позволяет наметить гипотетические границы между ареалами обитания разных аланских сообществ. Разумеется, объективность реконструкции подобных границ напрямую зависит от степени исследованности регионов. В частности, это особенно наглядно проявляется в отсутствии могильников в западной части Кабардино-Балкарии, материалы полевых исследований которой еще не введены в научный оборот. С другой стороны, построение 30-километровой буферной зоны позволяет с очевидностью наметить границы между группировками алан, проживавших в верховьях Кубани и в Кисловодской котловине, и продемонстрировать размытость подобных границ на восточных территориях Осетии, Ингушетии и Чечни. При этом намечаются близкие к 30-километровым буферные зоны, отделяющие могильники Кабардино-Балкарии и Осетии от Ингушетии и Центральной Чечни, а также от Восточной Чечни и Северного Дагестана. Отдельные небольшие группы алан, очевидно, существовали в рассматриваемый период на периферии основного ареала обитания, отделенные от него значительным расстоянием, – это население, оставившее могильники Прочноокопский в верховьях Кубани и Таргунский в Приморском Дагестане.
Если сопоставить результаты картографирования могильников V–VIII вв. с данными о расселении аланских племен по К. Цукерману, то в итоге получается наглядная картина их соотношения в пространстве. Территория племени «аланы» соотносится с группой катакомбных могильников верховьев Кубани (Байтал-Чапкан и Хумаринский), «аш-тигоры» – с компактной группой могильников, расположенных в Кисловодской котловине, «дигоры» – с могильниками Кабардино-Балкарии, предгорной и горной зоны Северной Осетии. Сложнее обстоит с локализацией этнонима «авсурки», за которым могут скрываться носители катакомбного обряда погребения, оставившие могильники в верхнем и среднем течении р. Сунжи, на территории современной Игушетии и центральной части Чечни. Катакомбные могильники Восточной Чечни и Северного Дагестана, имеющие некоторые своеобразные черты, пока не соотносятся с племенными названиями алан, выделенными К. Цукерманом при анализе «Армянской географии». К тому же аланская принадлежность некоторых из этих могильников (например, курганного могильника Верхний Чир-Юрт или грунтового Верхний Чир-Юрт 2) вызывает сомнения (Афанасьев, 1992. С. 95).
Имеются ли основания говорить о том, что погребальный обряд захоронения в катакомбах второй половины V – первой половины VIII в. имеет локальные особенности в разных регионах Северного Кавказа, за которыми могут стоять племенные группы, обладающие специфическими чертами? Для ответа на этот вопрос попытаемся проанализировать некоторые черты погребального обряда, рассмотренные выше, методами многомерного статистического анализа, позволяющего проверить закономерность осуществляемой группировки одновременно по большому количеству признаков. Из всего многообразия элементов и деталей погребального обряда остановимся на основных характеристиках погребального сооружения (тип катакомбы, количество камер, форма камеры, присутствие ниши и углубления в полу камеры), а также количества погребенных и положения тела погребенного в камере (головой влево или вправо от входа, вытянуто на спине или скорчено на левом или правом боку, расположение скорченных погребений лицом или спиной к входу). В качестве анализируемого материала рассматриваются 611 катакомб из 55 подкурганных и грунтовых могильников третьего хронологического периода. Сведения о деталях погребального обряда, используемые в анализе, были обобщены в виде частотных характеристик (Коробов, 2017. Табл. 25). Эти характеристики анализировались методом дискриминантного анализа. Данная процедура многомерного статистического анализа позволяет объективно оценить степень надежности проведенных умозрительным способом классификаций.
Суть используемой процедуры заключалась в следующем. Все анализируемые памятники были объединены в несколько территориальных групп, выделенных в свое время путем кластерного анализа по степени близости памятников в пространстве (Коробов, 2003. С. 35–37). Это группы 2 (верховья Кубани), 3 (Кисловодская котловина), 6 (Восточная Кабардино-Балкария и Западная Осетия), 7 (Восточная Осетия и Ингушетия), 8 (Центральная Чечня), 9 (Восточная Чечня) и 10 (Северный Дагестан). Могильник Таргунский, являющийся единственным памятником рассматриваемого периода на территории Прикаспийского Дагестана (группа 11), исключен из обработки по условиям анализа.
Принадлежность могильников к территориальной группе использовалась в качестве классифицирующей переменной. Далее в ходе анализа применялась каноническая дискриминантная функция, которая является линейной комбинацией дискриминантных переменных (подробнее см.: Коробов, 2003. С. 12–13). Эти переменные выбираются таким образом, чтобы средние значения дискриминантных функций для различных классов (используемых групп) как можно больше отличались друг от друга. При этом производится оценка ошибочной классификации, т. е. подсчитывается количество объектов из исходных групп, попавших в другие группы в ходе дискриминантного анализа. Таким образом, в результате анализа проверяется, насколько выделенные группы в действительности различаются по используемым признакам.
Проведенный дискриминантный анализ позволяет подтвердить высокую степень отличий катакомбных могильников разных территориальных групп друг от друга. Результаты ошибочной классификации (Коробов, 2017. Табл. 26) демонстрируют, что большинство памятников относятся к своей группе, т. е. обладают особенностями, отличающими их от других могильников. Если ввести своеобразный индекс их идентичности (количество памятников, отнесенных анализом к своей группе), то более 83 % катакомбных могильников обладают достаточно весомым набором признаков, отличающих их от других памятников в рамках использованных территориальных групп. Примечательно, что эти показатели сопоставимы с показателями сходства археологического материала, предложенными в свое время вслед за Д. Кларком Г. А. Федоровым-Давыдовым. Он считал, что степень сходства объектов, рассчитанная на основании сравнительного анализа, должна составлять внутри локальных вариантов археологической культуры не менее 65 %, внутри археологической культуры – 30–65 % и внутри культурно-исторической общности – 5–30 %.
Рассмотрим подробнее результаты анализа. Наименьшим своеобразием обладают могильники в верховьях Кубани, соотносимые по схеме К. Цукермана с этнонимом «аланы». Так, из трех памятников всего один (могильник Байтал-Чапкан) отнесен к своей группе, два других (Хумаринский и Прочноокопский) имеют бо́льшее сходство с катакомбными могильниками Кисловодской котловины. Отличительной особенностью захоронений в Байтал-Чапкане является преобладание прямоугольных по форме камер с нишами и углублениями в полу, в которых найдены одиночные захоронения, уложенные вытянуто головой влево от входа.
Могильники Кисловодской котловины (предположительное место проживания «аш-тигоров») обладают большой гомогенностью. Здесь доминируют захоронения, сделанные в камерах овальной формы, в которых встречаются ниши и углубления в полу. Присутствуют примерно в равной мере одиночные и парные захоронения, совершенные в вытянутой или скорченной на боку позе, в большинстве своем уложенные головой влево от входа (скорченные погребения – лицом к входу). Исходя из результатов анализа, данный обряд является «каноническим», помимо окрестностей Кисловодска, также для некоторых могильников с западных (группа 2 – Хумаринский, Прочноокопский) и восточных территорий (группа 6 – Камунта, Садон, Гусара; группа 7 – Чми 1; группа 9 – Исти-Су). Следует отметить, что в некоторых случаях полученный результат является скорее следствием малого количества наблюдений на ряде могильников, хотя имеются примеры обоснованно выделенного сходства (например, Садон – 44 катакомбы).
Около 70 % катакомб из Восточной Кабардино-Балкарии и Западной Осетии – ареала обитания племени «дигоры» согласно К. Цукерману – также обладают специфическими чертами, позволяющими выделить их в отдельную группу 6. Хотя в целом известных захоронений здесь немного, намечаются следующие особенности обряда: значительное количество камер прямоугольной формы при преобладании овальной, расположенных перпендикулярно к дромосу, в которых изредка встречаются ниши и углубления. В камерах совершены одиночные, парные и коллективные захоронения, в основном уложенные головой влево от входа, в вытянутой или скорченной позе. В последнем случае погребенные бывают повернуты как лицом к входу, так и спиной к нему. Среди могильников этой группы (Галиат, Хазнидон, Былым, Нижний Джулат, Ход, Дагом) выделяются погребения в Архоне, большинство из которых уложено головой вправо от входа в камеру.
Небольшое количество могильников группы 7 (Восточная Осетия и Ингушетия) обладает некоторым своеобразием, позволяющим половину памятников выделить в отдельную группу. Это захоронения из могильников Даргавс и Чми-Суаргом, на которых обнаружено несколько катакомб третьего периода (большинство раскопанных там захоронений относится ко второй половине VIII – концу IX в.). Они совершены в камерах разнообразной формы, но не овальной (прямоугольная, круглая, неправильная), в которых встречаются ниши и углубления. Помимо одиночных и парных, в этих могильниках высок процент коллективных захоронений, совершенных в основном в вытянутой позе. Два других могильника с данной территории отнесены в результате анализа к группе 3 (Чми 1) и к группе 6 (Али-Юрт).
Расположенные к востоку могильники Центральной Чечни, гипотетически являющейся территорией проживания племени «авсурки» (группа 8), также обладают большой гомогенностью. Здесь найдено 5 могильников с захоронениями рассматриваемого периода, совершенными в камерах разных форм с изредка встречающимися нишами. Известны одиночные, парные и коллективные захоронения, уложенные головой влево, вправо или к задней стенке камеры, исключительно в вытянутой позе. В целом данных с этой территории немного.
В восточных районах Чечни к рассматриваемому периоду относится 4 могильника, три из которых объединены в группу 9. Для них характерны погребения в камерах прямоугольной и овальной формы, иногда с нишами, в которых захоронено от 1 до 3 человек, в вытянутой позе головой влево от входа. Еще один могильник – Исти-Су – по своим признакам (овальная камера с одиночным захоронением, уложенным в вытянутой позе влево от входа) стоит ближе к могильникам Кисловодской котловины.
Могильники степного Дагестана (группа 10) всегда рассматривались как особенные, что подтверждается и результатами проведенного дискриминантного анализа. Из пяти могильников один (Андрей-Аул 1) благодаря одиночному захоронению, совершенному в камере прямоугольной формы, отнесен к группе 6. Остальные составляют специфическую группу разнообразных памятников, которые обнаружены в окрестностях Верхнего Чир-Юрта. Принадлежность последних к аланскому этносу вызывает сомнения исследователей (Афанасьев, 1992. С. 95; Савенко, 2017. С. 26–27).
В целом дискриминантный анализ позволил подтвердить существование нескольких ареалов с разными чертами одного погребального обряда захоронений в катакомбах. Разумеется, появление новых памятников на карте Северного Кавказа внесет свои коррективы в изложенную картину. Однако уже сейчас очевидно, что на протяжении второй половины V – первой половины VIII в. захоронения в катакомбных могильниках не совершались единообразно, что на разных территориях этот общий обряд обладал специфическими чертами. Таким образом, анализ распространения катакомбного обряда погребения в эпоху раннего Средневековья в сопоставлении с данными письменных источников позволяет гипотетически наметить границы территорий, принадлежащих нескольким племенным образованиям алан. Разумеется, на данном этапе наших знаний вряд ли возможно с точностью соотнести локальные варианты аланской культуры с упомянутыми в письменных источниках названиями племен. Однако существование локальных особенностей у алан Северного Кавказа не вызывает сомнения. В этом факте заключается потенциальная возможность того, что будущие комплексные исследования разных элементов материальной культуры (погребальный обряд, поселения, типы жилищ, керамика, костюм и др.) позволят более объективно сопоставить картину расселения алан эпохи раннего Средневековья с письменной традицией, донесшей до нас названия аланских племенных образований.