Приводя в порядок полевую документацию на базе Суворовской экспедиции в селе Оланешты, я обратил внимание, что почти все чертежи в различной степени залиты вином. Когда же художники принесли мне общий план «Единички» (кургана № 1), я не выдержал: следы порока – бурые винные пятна – буквально покрывали этот шедевр чертежного творчества! Я заявил Володе, художнику (выпускнику Кишиневской художественной школы), что оставляю его на базе до тех пор, пока он не переделает работу начисто и не избавит важный научный источник от следов своего безобразного поведения. До окончания этой работы ему было строго-настрого запрещено даже думать о вине, не то что его употреблять.

– Должен же в экспедиции быть хоть один чертеж без следов вашего пьянства! – не без пафоса сформулировал я основную идею.

Запуганный Володя малодушно согласился с поставленной задачей и с напускным энтузиазмом сразу же приступил к ее исполнению. Когда вечером я вернулся на базу, он торжественно пока зал мне сделанный чертеж. На совершенно чистом, новом листе миллиметровки были тщательно вычерчены все каменные конструкции и многочисленные захоронения самого большого в группе кургана. Проделанная работа впечатляла качеством и вызывала удовлетворение. Поймав мое настроение, художник слегка заискивающе поинтересовался:

– Ну а теперь я имею право выпить стакан вина?

– Теперь да! Заслужил!

Он тут же вытащил спрятанную под раскладушкой канистру, из которой честно не пил целый день, и с чувством выполненного долга наполнил до краев грязный граненый стакан. Медленно, смакуя, он с удовольствием выпил вино и, смачно поцеловав стеклянное донце, поставил свое второе по значимости «орудие производства» на стол, а точнее на… развернутый на нем чертеж! Я глазам не поверил, когда увидел, как вокруг дна расплывается характерное пятно. Сняв пустой стакан с чертежа, увидел на девственно розовом листе миллиметровки отчетливый винный отпечаток! Правильной круглой формы фиолетовый след даже напоминал печать, и я понял: от судьбы не уйдешь!