За прошедшие годы я проехал за рулем автомобиля и в кабине экспедиционного грузовика рядом с водителем десятки тысяч километров. Неудивительно, что за это время несколько раз попадал в различные ДТП, от легких столкновений до переворота машины. Но после лобового удара маршрутки с «Газелью» в Подмосковье с массой крови и погибшими, когда я попал в больницу со всевозможными травмами, появились осторожность и водительское благоразумие. Поэтому сегодня с некоторым недоумением вспоминаю свое юношеское безрассудство.

Например, показательный случай произошел в период организации Суворовской экспедиции, когда я выехал на юг Молдавии в поисках места для полевого лагеря. Хотелось найти удобную лесную поляну на берегу Днестра, чтобы без проблем купаться и ловить рыбу. Этот район был покрыт лесом и с высокого плато, где проходило шоссе и находились курганы, выглядел очень привлекательно.

Водителем экспедиционного ГАЗ-66 оказался разбитной парень с кишиневской окраины, известной своими полукриминальными традициями. Он был типичным представителем своей среды и сразу же дал понять, что с ним лучше не ссориться. Впрочем, мы быстро нашли общий язык, когда выяснили, что имеем общих знакомых в городе. Видимо, поэтому, когда свернули с шоссе и подъехали к лесу, он вытащил из-за сидения крупную канистру с домашним вином и предложил его попробовать. Я не стал отказываться, тем более что мы собирались заночевать в лесу. Вино оказалось очень хорошим, и, спускаясь по полевой дороге к реке, мы неоднократно останавливались и прикладывались к заветной емкости.

Увы, но найти место для лагеря у реки не удалось. Машина с трудом проезжала по едва видной дороге, петлявшей в довольно мрачных лесных зарослях. Здесь не было ни одной удобной для лагеря поляны. Местами в лесу стояли лужи, свидетельствующие о постоянном подтоплении. Кроме того, к вечеру появилось множество комаров и стало понятно, что они не дадут нам спокойно жить вблизи реки. Но самое главное заключалось в том, что разбитая дорога шла почти у кромки речного обрыва, внизу которого виднелись мрачные водовороты. Выглядывая из высокой кабины, я сообразил, что каждый день ездить сюда с людьми в кузове будет совсем не безопасно. Но когда уже прилично нетрезвый водитель с трудом разворачивал громоздкий ГАЗ, рискуя сорваться с обрыва в Днестр, я совершенно не испытывал беспокойства.

Утро в лесу: «Как мы сюда попали?»

Обратно мы выезжали по неизвестной дороге, ведущей круто вверх. Неожиданно она стала петлять у края огромного оврага. В этот раз из кабины я видел не быстро текущую внизу воду, а небо и лес на противоположной стороне. У осыпающегося края мы остановились еще раз, допили остатки вина, и вновь я невольно отметил, что навернуться в такой глубокий овраг очень даже реально, но опять не испытал даже тени волнения. Покончив с домашними запасами, мы решили выбраться к опушке леса и там заночевать. Не без труда уже в сумерках нашли подходящее место и въехали прямо в центр поросшей травой поляны. Я выскочил из машины и вытащил спальники из кузова. Развернув их, обратил внимание, что водитель сидит в кабине, положив руки на руль, и чересчур внимательно рассматривает лобовое стекло. Я его позвал. Безрезультатно. Когда открыл дверцу, с довольно приличной высоты мне под ноги рухнуло бесчувственное тело. Только тогда я сообразил, что последние километры водитель ехал на автопилоте, не очень ориентируясь во времени и пространстве. В таком состоянии лишь чудо и профессиональный автоматизм уберегли нас от кульбита в Днестр или сальто в овраг.

Утром, выбравшись из спальника, разбитной «мастер баранки» с удивлением осмотрел поляну и спросил: «Мы где?» Оказалось, что он совершенно не помнит, каким образом мы сюда попали!