Всероссийская перепись населения 2010 г. показала, что тувинцев в России насчитывается 263 964 человека. Из них в Республике Тыва проживают 249 299 человек. По стране за пределами республики проживают более 14 тыс. тувинцев[44]. Я также упомянула о субэтнических группах тувинцев Монголии и Китая (см. предыдущий раздел), общую численность которых весьма затруднительно сосчитать даже специалистам, тем, кто исследует эти группы.

Но помимо этих – основных тувинских анклавов – не будем забывать также о том, что одна-другая тысяча наших земляков рассеяны по всему миру. Эта часть нашего народа, которую я в 2014 г. предложила условно называть «засаянскими» тувинцами (Ламажаа, 2014а), до сих пор не входит в поле внимания социальных, гуманитарных наук. Основная причина здесь, очевидно, в уже упоминавшемся этнографическом «крене» тувиноведческих исследований, в поиске учеными утраченных традиций, что привело их к активному изучению прежде всего тувинцев Китая и Монголии. Традиционный быт последних оказался в некотором роде «законсервированным», компактно организованным и поэтому представляется прекрасным объектом для поиска сохранившихся традиционных форм.

Однако мне хотелось бы напомнить о том, что глобальный социальный фон, на котором протекают этнические процессы мира, дает возможность и даже ставит задачи не только изучения вопросов сохранения вековых традиций. Вопросов, которые нам задают глобализация и модернизация, значительно больше. И среди них вопросы современной миграции, жизни этнических диаспор в мегаполисах, проблемы сохранения традиций этнической культуры в иной социокультурной среде, вопросы использования потенциала этнических традиций в условиях меняющихся социальных условий, персональной модернизации и многие другие (Федотова, 2007; Власова, 2006). Для практиков же сухим остатком исследовательской работ должны быть вопросы взаимодействия с наиболее активными, деятельными, влиятельными представителями своего народа за пределами республики, решение с ними вопросов социального развития Тувы.

Исследуя функционирование тувинской культуры за пределами Тувы, необходимо помнить не только о тувинцах Китая и Монголии, но и о тех, кто родился, вырос в Туве, но по разным причинам выехал в последние годы в разные города и страны. Показателен даже всего один персональный пример москвича, выходца из Тувы – министра обороны России С. К. Шойгу, который, несмотря на свою внушительную служебную карьеру и долгожительство в российском правительстве, и сохранил интерес к родному краю (так же как в целом к краеведению в стране, что выразилось в его активной работе в качестве президента Русского географического общества), и инициировал целый ряд значительных научных и культурных инициатив для Тувы. То есть влияние представителей диаспоры, засаянских тувинцев на культурную жизнь Тувы нельзя никоим образом игнорировать.

Поэтому в 2014 г. я проводила интернет-опрос по теме «Засаянские тувинцы: образ жизни, ценности, идеалы», анкеты которого заполнялись методом «снежного кома». Для участия в опросе приглашались тувинцы старше 18 лет, постоянно или временно проживающие «за Саянами», т. е. вне Республики Тыва, от 4 лет и более. Участники опроса могли быть работающими постоянно или временно, могли не работать или учиться на 4-м курсе учебного заведения и старше; могли иметь нероссийское гражданство, постоянную или временную регистрацию на другой территории. Всего в итоге было получено 144 заполненных анкеты. Они поступили из российских городов: Абакана, Барнаула, Владивостока, Горно-Алтайска, Екатеринбурга, Иркутска, Казани, Кемерово, Краснодара, Красноярска, Москва, Новосибирска, Омска, Санкт-Петербурга, Томска, Улан-Удэ, Челябинска, Читы, Якутска. Из зарубежья мне ответили: из Австралии, Австрии, Индии, Италии, Канады, КНР, Новой Зеландии, США, Турции, Франции, Польши.

Большая часть респондентов оказалась молодыми людьми в возрасте от 18 до 30 лет – 57,6 %, что не было удивительно, учитывая избранную нами форму интерактивного опроса. Тем не менее среди отвечавших на наши вопросы были и представители старших возрастов: 31–35 лет – 19 человек (13,2 %), 36–40 лет – 11 человек (7,6 %), 41–50 лет – 16 человек (11,1 %), старше 50 лет – 13 человек (9,0 %). Половина из них работает (48,6 %), четверть – учатся (23,6 %), третья часть – совмещают учебу с работой (20,1 %). Неработающие также нам отвечали – 9 человек (6,25 %). Разнообразием отличаются и сферы деятельности наших респондентов. Здесь и государственное управление (8 %), некоммерческие организации (3 %), здравоохранение (10 %), образование (12 %), наука (5 %), культура (5 %), СМИ (5 %), сфера услуг (15 %), бизнес (8 %). Практически все – люди образованные. При этом 63 % имеют высшее образование, плюс 27 % являются студентами вузов.

Среди отвечавших нам были и жители сел (например, с. Верхнеусинское Красноярского края), но поскольку таких было единицы, я говорю, прежде всего, о горожанах. Большинство респондентов проживали в своем городе от 4 до 10 лет – 73 %. 3 % старожилов имели стаж более 20 лет, остальные же 19 % – от 11 до 20 лет. Основной причиной выезда из Тувы сначала была учеба (73 %), по окончании которой наши земляки и осели там же. По условиям опроса не учитывалось наличие временной или постоянной регистрации (прописки), главное, чтобы люди жили достаточно долгое время в определенном месте. 19 % респондентов отметили также, что более года проживали и в других городах и странах, например, в Ленске (Якутия), Минусинске, Москве, Мурманске, Новосибирске, Санкт-Петербурге, Томске, Улан-Удэ, Челябинске, а также Монголии, Новой Зеландии, США, Турции, Узбекистане, Японии.

Так в основном было получено мнение тувинцев с высшим образованием трудоспособного возраста, активных, повидавших мир, адаптировавшихся в иной социокультурной среде, получивших возможность для того, чтобы понять, кто они такие как тувинцы, чем тувинцы отличаются от других народов, чем для них является Тува и так ли они оторвались от нее. У них есть опыт, кругозор, они сравнивают, оценивают, мечтают, реализовывают свои мечты, и они несколько иначе смотрят на свою жизнь в Туве, на жизнь своих родных там, на перспективы малой Родины.

Куда бы тувинец ни уехал, насколько бы долго ни был оторван от малой Родины, где родился и вырос, он всегда будет не просто помнить о Туве, но и живо интересоваться тувинскими новостями. 95 % наших респондентов на вопрос «Интересуетесь ли Вы информацией о жизни Республики Тыва?» ответили утвердительно. При этом регулярно отслеживают новости 60 %, нерегулярно – 35 %.

Основными источниками информации, как и ожидалось, являются Интернет (90 %), а также общение (телефонное, переписка) с родными и близкими людьми, проживающими в Туве (65 %). Самыми популярными для засаянских тувинцев интернет-ресурсами являются: ИА «Тува-онлайн» – 36 %, различные группы в социальной сети «Вконтакте» – 28 %, портал Тува. Азия – 9 %; социальная сеть Facebook и сайт Правительства Республики Тыва – важны для 6 % читателей и 5 % – у сайта газеты «Центр Азии».

Несмотря на наличие большого числа источников информации, которые обеспечивает Интернет, лишь 33 % респондентов вполне удовлетворены количеством и качеством этих источников. Больше половины опрошенных (58 %) не всегда довольны либо количеством, либо качеством получаемой информации, а 5 % и вовсе не удовлетворены. Учитывая тот факт, что сами же выходцы из республики испытывают информационный голод по происходящему в Туве, не удивительно, что в целом, несмотря на бурное развитие информационных коммуникационных технологий в мире, Тува, как выразились журналисты (профессионалы в области информации!) – участники недавно прошедшего в республике форума «Сибирь – территория надежд», продолжает оставаться для окружающего мира terra incognita[45].

Возвращаясь к засаянским тувинцам, уточню, какие темы в информационных сообщениях для них наиболее важны и интересны. Как выяснилось, в первую очередь для тувинцев важно узнавать о том, что происходит в сфере культуры Тувы. Это отметили 68 % респондентов. Для 60 % важно знать, что происходит с обществом в республике – они отметили социальную сферу. Также более половины респондентов считают необходимым быть в курсе новостей экономики (56 %), образования (56 %), политики (53 %).

60 % тувинцев приезжают на малую Родину ежегодно, при этом 25 % – даже несколько раз в год (по делам и в отпуск). У них много родственников в республике, с которыми они постоянно созваниваются, переписываются, поддерживают связи. Чуть менее четверти наших опрошенных (22 %) не столь активны в отношениях с родней, пусть и многочисленной, а также реже приезжают в Туву – раз в 2–3 года (19 %).

В целом вопросы развития Тувы волнуют более половины респондентов (57 %), интересуют 29 %. То есть это небезразлично для 86 % опрошенных.

Можно констатировать сильную эмоциональную связь тувинцев-мигрантов с малой Родиной, в крепости которой имеет большое значение и наличие родных людей в Туве, о которых выехавшие думают, заботятся, беспокоятся. При этом связь также образована из чувства сопричастности тувинцев к самобытной культуре, древним традициям и людям, которые это все развивают. Поэтому вне зависимости от того, с какими бы целями тувинец ни выехал из Тувы, какие бы мотивы он ни преследовал, как бы у него ни складывались отношения с властью, что бы ни происходило с политической сферой в республике, тувинец будет оставаться тувинцем и будет продолжать жить жизнью Тувы.

Так, Ш.В. Кара-оол, глава Тувы (2007–2021) высказывал в 2015 г. корреспонденту ИТАР-ТАСС свое мнение относительно вклада С.К. Шойгу в жизнь республики[46]. Прежде всего, он подчеркнул, что «Сергей Кужугетович не любит афишировать свою помощь Туве, но республика многим обязана ему…»[47], и отметил: «Прямо или косвенно, но он причастен практически ко всем социально значимым стройкам в регионе»[48]. А человеческое отношение министра к малой Родине он передал в описании эпизода: «Если вы помните, он был очень взволнован, когда Туву тряхнуло на 8 баллов, и вся Сибирь содрогнулась. Это была человеческая эмоция, сопереживание своим землякам. Убедившись, что обошлось без жертв, он прямо на селекторе выдохнул и произнес: “Честное слово, Тува – святая земля”»[49].

Мои респонденты также не только поддерживают информационную связь с Тувой, но и хранят дома предметы одежды, помогающей им поддерживать этническую самоидентификацию. 67 % отвечавших отметили, что имеют в своем гардеробе тувинскую национальную одежду (халаты с шелковой или шерстяной подкладкой, безрукавки, стилизованные жакеты, платья, шапочки) или аксессуары с национальным орнаментом (41 %). При этом половина опрошенных (52 %) не носят эту одежду нигде, видимо, храня как память, а 25 % надевают на тувинские национальные праздники (Шагаа, Наадым и др.).

Собственно тувинские праздники абсолютное большинство (89 %) отмечают тем или иным образом. Самый важный праздник, разумеется, это Шагаа (его празднуют 85 %). Наадым отмечают 34 %, День Республики Тыва (15 августа) – 20 %.

Для 37 % респондентов важны семейные праздники, но с соблюдением тувинских традиций. В целом на вопросы о том, как отмечаются праздники – с соблюдением тувинских обрядов или нет, засаянские тувинцы более предпочитают вариант ответа «с соблюдением тувинских обрядов».

Здесь надо сказать об уровне владения нашими респондентами тувинским языком, что считается важным показателем в целом для вопросов сохранения этнической культуры. Вот как оценивают собственный уровень сами люди: владеют тувинским языком в совершенстве (устным и письменным) – 56 %, владеют разговорным (письменный – сложен) – 25 %. У остальных дела обстоят гораздо хуже.

Однако если сами выехавшие из Тувы тувинцы могут говорить на родном языке, чему их обучало все окружение, помимо этого, нам важно было узнать – передадут ли они свои знания детям, которые растут уже в иной языковой среде. У половины наших респондентов есть дети (один ребенок – у 23 %, два – у 15 %, три и более – у 8 %).

Оказалось, что лишь половина этой половины (23 %) или говорят с детьми только на тувинском языке, соответственно обучая их родному языку (10 %), или стараются говорить в том числе на тувинском (13 %). 11 % – научили только некоторым тувинским выражениям, а 17 % и вовсе не учат.

Помимо всего прочего, меня интересовал вопрос: если тувинцы чувствуют свою эмоциональную связь с малой Родиной, имеет ли эта связь также практическое направление? И связано ли это с возрастом?

На вопрос «Если Вы работаете, учитесь, связана ли Ваша нынешняя работа, учеба каким-либо образом с Республикой Тыва?» 18 % ответили, что они работают (или учатся) непосредственно для того, чтобы Тува развивалась; 22 % усматривают в своих занятиях пользу для Тувы. 10 % считают, что их собственная карьера в конечном счете для Тувы полезна. И 39 % признались, что никоим образом их работа не связана с Тувой.

Мнения разделились, и можно констатировать, что существенных важных тенденций в этом плане не отмечается. Мое предположение о том, что именно в первую очередь молодежь в своих стараниях учебы и работы видит пользу для Тувы, пытается найти источники для патриотизма, оказалось не вполне верным. Возрастной корреляции здесь не обнаружилось. Далеко не всегда молодые люди руководствуются чувством ностальгии, патриотизмом, среди них есть и прагматики (в хорошем смысле этого слова), трезвомыслящие специалисты, которые хоть и в целом патриотичны, но осознают свою профессиональную ценность как таковую и реализуют себя вне связи со своими этническими корнями.

Более половины опрошенных работают или прямо по специальности (36 %), или в смежной области (16 %). При этом трудоустроились самостоятельно сразу 30 %, после определенного времени поисков, но опять же самостоятельно – 12 %, после поисков и при помощи знакомых лишь 6 %. Чуть более трети наших опрошенных (35 %) вполне довольны уровнем своих доходов; вторая треть – 29 % – также удовлетворены, но считают, что могли бы зарабатывать больше, учитывая их квалификацию. 26 % не устраивают их доходы.

Можно считать, что в целом мои земляки трудоустраиваются за пределами Тувы неплохо. Если вспомнить исследования социологов относительно проблематичного трудоустройства выпускников вузов в самой Туве (в большой степени не по специальности), удовлетворенности их уровнем доходов (Социально-стратификационные…, 2020), то не удивительно, что тувинцы с амбициями стремятся выехать за пределы республики.

О планах на возвращение. 46 % респондентов определенно или с большой долей вероятности планируют вернуться домой, 19 % считают, что вероятнее они не вернутся, а 8 % и вовсе точно знают это. А пятая часть респондентов (20 %) еще не нашли для себя ответа на этот вопрос. Уточним при этом, что из 66 % респондентов, которые являются женатыми/ замужними, у 11 % из них спутник жизни является гражданином иной страны, у 20 % – россиянином иной национальности.

Как показывают исследования жизни современных мигрантов, вынужденных переселенцев, проживание в иной социокультурной среде не просто актуализирует для них тему собственной социокультурной идентичности, обостряет отношение к своей культуре, но и определенным образом корректирует оценки собственной культуры, этноса, традиций.

О том, что для тувинцев, оторвавшихся физически от Родины, становится важным вопрос причастности к своей культуре, я уже упоминала. Респонденты также ответили на вопрос «Что или кто для Вас символизирует малую Родину в первую очередь?», выбрав по несколько вариантов своих главных символов, образов, персон (см. табл. 1).

Как мы видим, связь с Тувой, саму Туву в глазах моих респондентов (большинство из которых, как мы помним, люди молодого, активного трудоспособного возраста) олицетворяют родители, родные люди. Вторым по значимости для засаянских тувинцев является все то, что может считаться стержнем родной культуры или его самыми яркими составляющими – тувинский язык, горловое пение (хоомей), в целом тувинская музыка, национальные праздники, национальная одежда. Это – средоточие, связь с Тувой. Однако, несмотря на резко подскакивающий градус «тувинскости», отношение к нему может меняться, поскольку люди отстранены от жизни с земляками: они вспоминают, сравнивают, оценивают себя, своих родных, своих соплеменников.

Еще один вопрос был сформулирован так: «Что из тувинского Вам помогает или мешает в жизни (работе, общении)?» Из предложенных вариантов ответа (помогает внешность, тувинский темперамент, принадлежность к тувинской национальности и др.) чаще выбирались варианты «Помогает мой тувинский темперамент» (20 %) и «Помогают некоторые черты тувинского национального характера» (27 %). Справедливости ради надо сказать, что и затруднившихся ответить было практически столько же – 45 %.

Таблица 1

Тувинские символы (в порядке убывания упоминаний)

Могут ли мои земляки высказаться по поводу тувинского национального характера, что они о нем думают, как его представляют? Респондентам было предложено в произвольном порядке назвать пять наиболее ярких черт тувинского национального характера. Отвечавшие представили широчайший спектр качеств, характеристик, определений, которыми они пытались передать то, что они могут понимать под этим термином – «тувинский национальный характер». Сюда вошли: честность, харизма, скромность, доброта, замкнутость, упорство, вспыльчивость, зависть и многое другое. Всего было использовано более сотни терминов и их синонимов.

Сгруппировать их удалось в следующем виде. Названные качества в первую очередь могут быть отнесены к трем группам: положительной (например, добрые, щедрые, трудолюбивые и пр. – 143 наименования), негативной (агрессивные, завистливые, обидчивые и пр. – 81) и нейтральной, когда наличие определенных черт может констатироваться без оценки (коллективисты, «горячая кровь», сильные семейные узы, «странное чувство времени» и пр. – 44). Соответственно можно сделать вывод о том, что засаянские тувинцы склонны благоприятно оценивать тувинский национальный характер (Ламажаа, 2018b), рассматривая в нем прежде всего положительные качества. Тем самым полагаем ошибочными представления о тех, кто уехал за пределы республики, как о людях, чересчур критически относящихся к своим соплеменникам, плохо отзывающихся о них. Большинство земляков все же предпочитают хранить хорошее мнение о своем народе, даже идеализировать национальные черты, порой создавая некий ностальгический образ.

Разумеется, для практических целей было бы полезно знать не только о том, как устроились наши земляки вдали от малой Родины, но и что они думают о Туве. Значительный социальный эффект могут создавать активисты, инициативные общественные объединения неравнодушных тувинцев.

Меня также интересовала численность тувинцев по городам, территориям. Сначала вопрос задавался, как сами засаянские тувинцы считают друг друга – по своему кругу общения, по масштабным мероприятиям, по каким-то отдельным подсчетам. В основном, надо сказать, даже самые приблизительные субъективные оценки (десятки, сотни, тысячи человек) оказались вполне сопоставимыми со статистическими данными переписи населения по российским городам. Тувинцы без всякого сомнения общаются друг с другом, знают, сколько и в каких вузах города есть групп земляков, понимают, сколько их проживает на территории.

Самые большие этнические группы тувинцев проживают в Сибири, и это понятно. Здесь много студентов, выезжать в сибирские города также легче. Общая картина отражена в табл. 2.

Таблица 2

Численность тувинцев в городах и субъектах РФ (по оценкам респондентов опроса 2014 г. и по данным Всероссийской переписи населения 2010 г.)

Численность по странам мира понятна: десятками земляки насчитывают друг друга в Индии (очевидно, учащиеся буддийских школ – хуу-раки), Турции (учащиеся вузов) и Китае (здесь тувинцы-россияне не считают своих соплеменников, проживающих в стране постоянно как этническое меньшинство). По несколько человек проживают в Австралии, Новой Зеландии, Франции, США, Польше и других названных в начале обзора странах. Безусловно, опрос не полон, поскольку я знаю о тувинцах, проживающих в других странах, но не принявших участие в анкетировании.

В большей части городов (в России) есть тувинские студенческие землячества, в четверти – землячества имеют юридическое оформление. Из названных землячеств (безотносительно к форме работы, юридическому статусу) я знаю о Московском тувинском землячестве и Московском молодежном тувинском землячестве в столице России; объединении «Аныяк Тыва» и Санкт-Петербургском тувинском землячестве в Санкт-Петербурге; Томском тувинском землячество и МСО «Салгал» (Томск); Тувинском землячестве г. Новосибирска и МСО «Идегел» (Новосибирск); «Эне-Сай» (Красноярск), «Эне-Сай – Байкал» (Улан-Удэ), Абаканском тувинском землячестве; «Аныяк Салгал» (Омск), НКО «Тыва» (Якутск) и «Тыва сургуул» (Индия). Какие-то объединения могли уже ликвидироваться с окончанием учебы их основателей, а какие-то появиться как новые.

Наиболее интересные для засаянских тувинцев мероприятия, на которые они с готовностью собираются: Шагаа, спортивные соревнования, конкурсы красоты, реже – интеллектуальные игры, концерты, диктанты, встречи с интересными людьми.

Правда, лишь четверть наших респондентов состоит в этих объединениях, что очевидно объясняется возрастом и занятостью: в основном в землячествах работают студенты, причем младших курсов, для которых это общение важнее всего.

Менее половины респондентов (46 %) сообщили о том, что в их городах землячеств нет. Треть из них считают, что создание такого объединения было бы полезным и интересным.

На вопрос о том, кто должен создавать подобные организации, 62 % опрошенных подчеркнули – «сами выходцы из Республики Тыва». 15 % назвали Правительство Республики Тыва. Остальные затруднились с ответом.

Предлагая респондентам также сформулировать конкретные проекты, которые они могли бы предложить для реализации в Туве или в целом полезные для развития Тувы, конечно, я не рассчитывала на вал программ, смет и прочего. С одной стороны, в опросе участвовали спонтанно, не планируя сразу же подать конкретные разработки. С другой стороны, авторы идей не всегда готовы делиться ими в подобном формате. Также можно выдвинуть и предположение о том, что одни наши земляки за пределами республики планируют сами вернуться и реализовать свои идеи на Родине, другие еще не сформулировали конкретные планы, а третьи – и вовсе считают, что их планы никому в Туве не нужны. В основном респонденты писали в свободной форме свои пожелания процветания Туве, общие советы о том, какие сферы было бы хорошо развить в республике.

Пилотный опрос в целом, на мой взгляд, высветил несколько интересных тем, которые касаются тувинцев, проживающих за пределами Республики Тыва. Во-первых, наукой совершенно не изучена жизнь дисперсно проживающей этнической группы численностью более 15 тыс. тувинцев, которые хотя и не представляют интерес для традиционной этнографии, тем не менее важны в плане анализа современных этносоциальных процессов. Библиография по теме ограничивается пока только моими публикациями (см.: Даргын-оол, 2006; Ламажаа, 2018а). Во-вторых, как в научном, так и социально-практическом плане очень важно понимать образ жизни наших земляков за пределами Республики Тыва, поскольку в этом случае мы видим, какие перспективы могут быть у этнических традиций тувинцев в иной социокультурной среде, как себя чувствуют тувинцы в центрах быстро меняющейся социальной жизни, как меняются представления о Родине, какие идеалы у переселенцев. В-третьих, очевидно, что сильная эмоциональная связь тувинцев с родными, малой Родиной, родной культурой – это не просто их личная связь, это тот канат, потянув на себя который управленцы из Тувы могли бы вытянуть массу полезных связей, идей, предложений, проектов для практической деятельности. Важно лишь поставить работу с земляками на регулярную основу, методичную, заинтересованную и взаимно полезную.