Когда давным-давно, еще в прошлом тысячелетии, мне пришлось при подготовке к изданию «Трех китов здоровья» столкнуться с подобной чересполосицей мнений, то я выразил ее известным присловьем: «Куда же бедному крестьянину податься?» В ту пору я нашел для себя логический выход из этой тупиковой ситуации. Он заключался в снятии антагонизма между полярными методиками («главное − накачать организм кислородом», «нет − главное в накоплении углекислоты») посредством возвеличения роли паузы между вдохом и выдохом, а также между выдохом и вдохом.

Формула моя звучала тогда следующим образом: главное − не вдох, главное − не выдох, главное − чередование вдохов и выдохов с достаточно продолжительными паузами. График предложенного тогда мною дыхания можно было уподобить рисунку крепостной стеньг: площадка (пауза) − взлет наверх (вдох) − площадка (пауза) − линия вниз (выдох) − площадка (пауза), и т. д. и т. п., без конца. «Не торопись вдохнуть и не торопись выдохнуть» − так был словесно сформулирован данный график зубчатого, а не пикообразного дыхания.

Смысл моих рассуждений был нижеследующим: потребность организма в достаточных дозах кислорода является бесспорной. Что значит «достаточных»? К. Бутейко полагает: кислорода человеку вполне хватает при норме, равной 15 % от той, что ему ныне предоставлено природой на уровне моря. Также бесспорной является и необходимость наличия 7 % углекислого газа в воздухе легких для того, чтобы оптимально функционировали все сопряженные с легкими системы, и прежде всего − сердечно-сосудистая. И поскольку это действительно так, поскольку требуется и то, и другое, то какой смысл в споре тупоконечников с остроконечниками? Логично предположить, что полным является лишь то яйцо, в котором, образно говоря, имеются и тупой, и острый концы.

Любопытно отметить, что практически одновременно в моей собственной жизни столкнулись два события: в тот самый вечер, когда я сформулировал опорное для себя положение «Не торопись вдохнуть и не торопись выдохнуть», только лишь благодаря сознательному следованию этой формуле я с легкостью пробежал 20 километров, хотя перед тем мне трудновато давалась и традиционная тогда для меня шестикилометровая пробежка.

Та физиологическая легкость, та мышечная радость, которые сопровождали навсегда памятную для меня первую пробежку с задержками дыхания на паузах, настолько прочно вошли в подсознание, а может быть, и еще глубже, скажем, в клеточную память, что навзничь опрокинули и все теоретические аргументы, и всю практику враждующих систем. Во время этого великолепного, легкого, порождающего ощущение счастья бега нашли взаимопримирение и побратались противостоящие друг другу фронты оздоровительных систем! И так как ничего в мире случайно не совершается, то вполне спокойно как явную закономерность я воспринял после этого знакомство с журналом «Вьетнам» за 1985–86 гг., который опубликовал систему древневьетнамского дыхания: его график вдохов, выдохов и задержек дыхания практически один к одному совпал с тем рисунком «крепостной стены», который даровал мне счастье длительного бега − полета.

Одно тянет за собой другое, и вполне логично, что произошедшая вскоре после этого встреча с достижениями дыхания йогов лишь укрепила меня в мысли, что нынешний антагонизм дыхательных систем был снят еще тысячелетия назад.

Я познакомился тогда со многими разновидностями йоговского дыхания, и прежде всего с книгой «Наука о дыхании индийских йогов», написанной йогом Рамачаракой, − великолепной энциклопедией чистой и здоровой жизни, охватывающей практически все аспекты человеческого здоровья, вплоть до самолечения и лечения других.

И навсегда, полагаю, запомнил даже математическую формулу для расшифровки йоговского дыхания:

величина N обозначает время полного вдоха за счет подъема диафрагмы, выпячивания живота и расширения ребер, величина 2N равна задержке дыхания после этого полного вдоха, величина N равна времени выдоха; и величина 2N равна задержке дыхания после выдоха.

Впрочем, можно трактовать время выдоха и задержки после него как величину, равную 3N, что уже в какой-то степени напоминает формулу Бутейко: при относительно малом вдохе достаточно долгое время выдоха.

Не имеет никакого смысла заранее увязывать соотношение длины площадки с высотой зубцов − это дело абсолютно индивидуальное, зависящее как от состояния субъекта, так и от объема выполняемой им работы. Важен принцип! Он посредством ритмической задержки дыхания позволяет вырабатывать столько углекислоты, сколько организму потребно. Что же касается кислорода, то странной была бы его изначальная регламентация независимо от рода конкретной деятельности и реального состояния, в котором мы пребываем. Одно дело − отход ко сну, совсем другое − интенсивный бег наверх по длинному тягуну. Повторяю: важен именно принцип, а модификации его могут быть разнообразны, вплоть до того, что после длительного бега или велокросса размер той или иной паузы может быть крайне невелик.

Тесты по Бутейко на задержку дыхания после выдоха показывают, что владение графиком «крепостная стена» позволяет через некоторое время легко выдерживать паузу и в 60 секунд, и много больше (нам с «колхозничками» доводилось задерживать дыхание и на несколько минут).

Я хотел бы еще добавить, что прямые линии этого графика вполне могут быть украшены и на вдохе, и на выдохе вибрациями в стиле «стебель тростника» по дзен-дыханию (они же рыдающее дыхание по Дуриманову или Вилунасу: об этом чуть ниже).

Имеется, правда, «секрет», позволяющий с максимальной степенью эффективности определять соотношения всех элементов «крепостной стены» − каждый раз различное, в зависимости от степени испытываемой нагрузки. Дело в том, что базовой величиной, своеобразным модулем в этом построении является ритм ударов сердца. Автоматическая настройка всего организма именно на этот единый определяющий и организующий ритм создает настолько удивительный, согласный резонанс всех этих систем, что физическая нагрузка вызывает удовлетворение, радость и наслаждение. И не просто мышечную радость, а совершенно особое состояние организма и, следовательно, психики.

Что означает практически эта соразмерность, эта кратность дыхания ударам сердца? Поясню очень простым примером.

Конечно, можно исходить из времени и на каждый вдох, например, тратить б секунд, на задержку − 12 секунд, на выдох, скажем, тоже 6 секунд и т. д. Можно исходить из темпа шагов и на каждый вдох тратить три пары шагов, на задержку − шесть пар и т. д. Но лучше всего в основу масштаба положить ритм сердечных ударов, то есть самый органичный для человека, для каждого свой ритм, определяющий, кстати, состояние и его психики. Так вот, когда базовым основанием является всегда новый, вызванный обстановкой отсчета и нагрузкой размер и когда дыхание работает в заданном именно им соотношении вдоха, выдоха и паузы, ориентируясь на этого безусловного главнокомандующего, то эффект (исхожу из собственной практики) является наилучшим. Так я полагал и так продолжаю думать.

Повторяю, что формула, найденная мною для себя и успешно применяемая для других «Не торопись вдохнуть и не торопись выдохнуть» (представляющая собой по существу изобретение давным-давно изобретенного велосипеда), снимала, на мой взгляд, противоречие между противостоящими типами целебных методик дыхания.

Однако жизнь внесла некоторые коррективы, явившись в данном случае в виде книги Ю. Г. Вилунаса «Тайны естественной медицины»[1]. Я и раньше из его публичных выступлений знал о методике «рыдающего дыхания». Более того, мне хорошо была известна система полтавского врача Виталия Дуриманова, которая появилась в печати много раньше, чем методика Ю. Вилунаса. Дуриманов учил вместо одного большого вдоха производить три-четыре коротких вдоха через нос, и вместо длительного выдоха − три-четыре столь же коротких, задержанных выдоха через рот. Логика Дуриманова глубока и последовательна: она связывает сигналы, идущие от дыхания в соответствующий центр мозга, с эмоциональными воздействиями повышенной мощности, которым противостоят эффективные противодействия: плач и смех. Как мы знаем, дыхание при смехе и при плаче короткое, осуществляется оно мелкими порциями. Порциальное дыхание Виталия Дуриманова, безусловно, было и остается прекрасным способом посредством прерывистого вдоха и прерывистого выдоха регулировать физическое и психическое самочувствие.

Я глубоко убежден, что Ю. Г. Вилунас абсолютно искренне писал: «Феномен рыдающего дыхания был открыт мною 18 марта 1978 года». Как добросовестный ученый-исследователь, он обязательно бы указал своих предшественников − в том случае, разумеется, если бы знал о них. Суть, однако, в том, что и В. Дуриманов, и Ю. Вилунас (после него) изобрели, подобно моему графику крепостной стены, велосипед более чем двухтысячелетней давности. Дело в том, что дзен-дыхание было разработано еще до нынешней эры летоисчисления, и в качестве одного из своих важнейших элементов содержало (и продолжает содержать) прерывистый выдох ртом, именуемый «тростниковым дыханием», что в образной форме, характерной для методик Востока, подсказывает принцип периодического усиления воздушного потока на выдохе. Таким образом, дату и авторство рыдающего дыхания придется несколько отредактировать, и в то же время порадоваться воссозданию метода в принципиально других исторических условиях, на другом краю света: это означает его истинность, объективную, реальную природу.

Конечно же, свой «велосипед» глубоко уважаемый мною Ю. Г. Вилунас оснастил и современными «приспособлениями», и современными инструкциями. В его пояснениях меня особенно привлекло снятие противоречия, о котором я столь долго и настойчиво толковал на протяжении всей этой главы.

Согласно справедливому, на мой взгляд, утверждению Ю. Г. Вилунаса, люди от рождения делятся на тех, которые составляют группу практически здоровых людей, и тех, которые являются потенциальными инфарктниками, инсультниками, гипертониками, диабетиками и т. п. У здоровых от природы людей организм функционирует в режиме саморегуляции, и в этом случае кислород не блокируется, сколько бы его ни вдохнули, а сразу направляется в органы и мышцы, что обеспечивает непрерывную доставку в них питательных веществ и высокий уровень выполнения ими своих функций. Люди же потенциально больные не имеют права дышать произвольно, и поэтому для них дыхание с выдохом значительно более длительным, чем вдох, является обязательным.

К подобному фундаментальному объяснению я готов внимательно прислушаться и, соответственно, считать в высшей степени полезным как для изначально здоровых, так и для неустойчивых от природы людей выполнение принципов дыхания, рекомендуемых Ю. Г. Вилунасом. Не стану здесь пересказывать конкретные методические указания по использованию «тайн естественной медицины», доступно и наглядно изложенных автором, ибо его книга заслуживает быть внимательно прочитанной и тщательно проработанной для самостоятельного применения.

Столь высокая моя оценка данного труда вместе с тем побуждает меня в качестве автора книги «Три кита здоровья», где первым из «китов» в упряжке выступает значение для здоровья людей их духа − деятельного, бодрого, оптимистичного, − не согласиться с аннотацией к книге Ю. Г. Вилунаса: «По своему охвату и глубине эта система под стать размаху и мощи России, и органично воплощает в себе дух, национальные особенности и мудрость русского народа. Она сопоставима с известными восточными системами укрепления здоровья − китайской (цигун), индийской (йога), тибетской, − но отличается принципиально новым подходом к проблемам здоровья, продления молодости и активного долголетия».

Прямо говоря, я не представляю себе «размаха и мощи России» без высокого душевного настроя, без той одухотворенности, которая и позволила стать нашему отечеству великой державой, и которые в книге уважаемого автора практически не востребованы. Будучи достаточно осведомлен также о восточных системах самооздоровления, о которых упоминает Ю. Г. Вилунас, смею сказать, что и они построены на изначально гораздо более высоком положении духа и сознания по отношению к телесной структуре, чем в «Тайнах естественной медицины».

Данные корректирующие соображения ни в коей мере не снижают значения технологий оздоровления, рекомендованных маститым автором. Должен еще раз подчеркнуть, что мое уважение к нему, так же как и к А. Стрельниковой, как и к К. Бутейко, основывается и на том, что он, будучи изначально глубоко и многообразно больным человеком, вечным кандидатом на койку в лечебном заведении, посредством своих собственных усилий перевел себя в тот безусловно узкий круг людей, по отношению к которым можно говорить об абсолютном здоровье.