При распределении государственных должностей после прихода Гитлера к власти, гауляйтер Берлина и руководитель рейхспропаганды НСДАП поначалу остался с пустыми руками. 3 февраля 1933 года Геббельс с грустью записал в дневнике: «Я окружен ледяным бойкотом. Руст получает минкульт. Я остаюсь ни с чем. Как унизительно»[204]. После победы на выборах в рейхстаг 5 марта 1933 года все должно было измениться. Когда рейхсканцлер 7 марта «сразу же» высказался за создание министерства, объединяющего прессу, радио, кино и пропаганду, Геббельс якобы «еще сомневался». На совещании министров 11 марта 1933 года создание Рейхсминистерства народного просвещения и пропаганды обсуждалось «вне повестки дня»[205]. Срочность решения Гитлер обосновывал необходимостью просветительской работы не только в текущей ситуации при подготовке важных правительственных действий, но и на случай войны. Как видно из краткого протокола, Альфред Гугенберг пытался отложить принятие решения: предусмотренное финансирование нового ведомства рейха за счет «рекламной монополии» в прессе напрямую затрагивало деловые интересы предыдущего медиамагната. Рейхсминистр почты также не хотел мириться с потерей доходов от вещания. Несмотря на эти сомнения, Гитлер взял верх при поддержке рейхсминистра внутренних дел Фрика. Всего два дня спустя рейхспрезидент фон Гинденбург подписал приказ о назначении Геббельса рейхсминистром, а Вальтера Функа – статс-секретарем.

Первоначально Декрет о создании Рейхсминистерства народного просвещения и пропаганды формулировал лишь общую цель нового ведомства, а конкретные задачи должен был определить Гитлер «по согласованию с заинтересованными министерствами рейха»[206]. 8 апреля Геббельс распространил в прессе организационную структуру своего министерства. Предусматривалось семь отделов: хозяйство и экономика (I), пропаганда (II), радиовещание (III), пресса (IV), кинематограф (V), театр (VI) и народное образование (VII)[207]. В ближайшие недели, однако, Геббельса еще ожидали жесткие переговоры о полномочиях и бюджете министерства. Лишь 30 июня Гитлер издал распоряжение, согласно которому Рейхсминистерство пропаганды отвечало за «все задачи, связанные с духовным воздействием на нацию, с агитацией за государство, культуру и экономику, с информированием о них национальной и зарубежной общественности, а также с управлением всеми учреждениями, служащими этим целям»[208]. Для выполнения этих задач МИДу, Рейхсминистерству внутренних дел, Рейхсминистерству экономики, Рейхсминистерству продовольствия и сельского хозяйства, Рейхсминистерству почты и Рейхсминистерству транспорта предстояло отказаться от некоторых прежних полномочий. Что касается литературы, Рейхсминистерство пропаганды переняло от Рейхсминистерства внутренних дел руководство Немецкой библиотекой в Лейпциге и «борьбу с бульварщиной и грязью». На этом развитие министерства не закончилось. Вслед за коллегами из рейхскабинета правительства земель, прошедшие «гляйхшальтунг», и, в первую очередь, Геринг в качестве министр-президента Пруссии не желали мириться с ущемлением сферы своих интересов. И вновь рейхсминистра пропаганды в этой борьбе за власть решительно поддержал рейхсканцлер, заинтересованный в том, чтобы оттеснить партикуляризм земель. 15 июля Гитлер предписал рейхсштатгальтерам воздержаться от создания «ведомств по просвещению, пропаганде или какому-либо влиянию внутри страны и за рубежом, как бы оно ни называлось»[209]. Кроме того, надлежало учитывать законодательные и административные полномочия рейхсминистра пропаганды при проведении «торжеств и митингов национального и политического характера», а также в области прессы, кинематографа, театра и радио.

С представлением первого подробного плана распределения функциональных обязанностей 1 октября 1933 года, в котором «Музыка и искусство» вместе с «Театром» как сферы ответственности были включены в качестве VI департамента, а «Противодействие» (противодействие лжи внутри страны и за рубежом) – в качестве VII департамента, был заложен первый камень в основание мощного рейхсведомства. Если рейхсминистр труда на совещании министров 11 марта еще требовал, чтобы «такое рейхсминистерство было лишено всякой доходности», Геббельс впоследствии получил доступ к огромным доходам от монополизированной государством системы радиовещания[210]. Помимо установленного бюджета рейхсминистру пропаганды были выделены «крупные тайные сметы» в непубличном дополнительном бюджете. Число министерских отделов в 1936 году составляло 10, а в 1943 году достигло 17, хотя к ним стоит добавить и множество вспомогательных и подведомственных отделов. Если поначалу в министерстве было занято около 350 человек, то к 1942 году их число выросло примерно до 1500[211]. В значительной степени это были национал-социалисты примерно 1900 года рождения, которым удалось пробиться в средние и более высокие ранги в качестве чиновников или штатных сотрудников. Помимо этой молодой гвардии, чьи заслуги заключались прежде всего в их преданности партии в период борьбы за власть, было много опытных госслужащих, перешедших из других министерств – их профессиональные навыки были особенно нужны Геббельсу на этапе становления.

Поразительно, что в переговорах об организации нового рейхсминистерства сфера «письменности» не играла никакой роли. Даже в пропагандистском управлении НСДАП не было самостоятельного отдела для этой зоны ответственности, а в рамках министерства планировался лишь небольшой отдел в департаменте «Пропаганда». Глава отдела Хайнц Висман, который, как и Геббельс, имел докторскую степень по германистике Гейдельбергского университета, отвечал при этом за весьма широкий круг вопросов: «продвижение национальной литературы; издательское дело; авторы; книжные сообщества; народные библиотеки; платные библиотеки; журналы; Немецкая библиотека в Лейпциге; Рейхсведомство по продвижению немецкой письменности»[212]. По сути Рейхсведомство было частным объединением, в котором в значительной степени были задействованы представители Союза борьбы за немецкую культуру Розенберга. Висман же был представлен в этом первом, еще полуофициальном органе по вопросам письменности лишь потому, что Рейхсминистерство пропаганды вместе с Рейхсминистерством внутренних дел, Биржевым союзом немецких книготорговцев и издательством Langen-Müller финансово поддерживали деятельность отдела. Таким образом на начальном этапе отношения между Рейхсминистерством пропаганды и Рейхсведомством были вполне кооперативными. Однако самостоятельная деятельность ведомства мешала предприимчивому Висману, с ноября 1933 года также занимавшему пост вице-президента Рейхспалаты письменности, реализовать амбициозные планы по централизации литературной политики. На заседании президентского совета палаты 16 января 1934 года он впервые озвучил свои идеи о «фундаментальном обновлении Рейхсведомства»[213]. Поскольку Хагемайер, будучи последователем Розенберга, не был готов следовать установкам министерства Геббельса, 30 января 1934 года он был уволен главой министерского отдела пропаганды Вильгельмом Хегертом.

В результате возник один из многих – и ставших характерной чертой литературной политики национал-социалистов – споров за сферу полномочий. В течение нескольких недель Розенберг, Геббельс, Хегерт и Рудольф Гесс вели активную переписку[214]. Хотя Рейхсминистерство пропаганды приложило немало усилий, чтобы Висман был назначен главой Рейхсведомства, Розенбергу в итоге удалось оставить за собой Ведомство по делам письменности на новом посту уполномоченного представителя фюрера по надзору за всей интеллектуальной и идеологической подготовкой НСДАП. В марте 1934 года в министерстве началось создание Рейхсведомства по делам письменности. Правовым основанием для учреждения этого подведомственного министерству органа должен был стать «Закон о защите молодежи от бульварных и грязных сочинений» от 18 декабря 1926 года, за соблюдение которого отвечало Рейхсминистерство пропаганды. Однако на публику прилагались усилия, чтобы Рейхсведомство по делам письменности не выглядело «цензурным ведомством». В Börsenblatt от 9 июня 1934 года Висман указал в качестве сферы своей деятельности «пропагандистские мероприятия по развитию и продвижению немецкой письменности», что почти дословно соответствовало названию и полномочиям Рейхсведомства Розенберга. Помимо произведений «молодых и еще неизвестных поэтов и писателей» особого внимания следовало удостоить «ценную письменность прежних эпох, которая подавлялась и замалчивалась в еврейско-марксистскую эру»[215].

Под руководством Висмана в Рейхсведомстве по делам письменности Курт Райнхард Дитц работал директором-распорядителем, а Эдгар Диль – референтом. Оба привнесли в общее дело познания в области литературной жизни и книжной торговли[216]. Эрих Лангенбухер, в сентябре 1935 года назначенный пресс-секретарем, также имел хорошие связи с национал-консервативными издательствами. Редакционную работу небольшого кадрового штата поддерживал круг внештатных сотрудников, набранных из университетской, журналистской и библиотечной сфер. В течение 1937 года Дитц и Висман покинули Рейхсведомство по делам письменности, в следующем году оно было реорганизовано. В результате перераспределения полномочий между Рейхспалатой культуры и Рейхсминистерством пропаганды по распоряжению Геббельса 1 апреля 1938 года референты Альфонс Брюггер (реклама книг), Отто Хеннинг (публичные лекции) и Людвиг Вармут (специализированная литература) перешли из Рейхспалаты письменности в Рейхсведомство по делам письменности. Новым референтом по вопросам «научной письменности» был назначен Карл Тильке. Однако попытки создать и расширить ведомство на более систематичной основе затруднялись тем, что недоукомплектованный Литотдел министерства неоднократно привлекал к работе референтов из Рейхсведомства по делам письменности. Поэтому в 1939 году была предпринята попытка четко разделить компетенции между обеими институциями по содержанию и персоналу. Рейхсведомство по делам письменности передало все «задачи по управлению культурной политикой» рейхслитотделу, а на себя взяло все «задачи по агитации и развитию»[217]. С 1 апреля оно было переименовано в Агитационно-консультативное управление немецкой письменности. Как и прежде, его по совместительству возглавлял руководитель Литотдела в Рейхсминистерстве пропаганды. Исполнительным директором стал специалист по рекламе Альфонс Брюггер, который с 1 июля 1938 года уже руководил Рейхсведомством по делам письменности.

До создания Литотдела в составе Рейхсминистерства пропаганды дело дошло лишь 1 октября 1934 года. Уже существовавший Департамент по делам литературы и издательскому делу был выделен из Отдела «Пропаганда» и возведен в статус самостоятельного VIII отдела под руководством Висмана. Он же возглавил Департамент «Немецкая письменность: общее», в сферу полномочий которого входили Фундаментальные вопросы, связанные с поддержкой и продвижением немецкой письменности, Рейхспалата письменности, Рейхсведомство по делам письменности, Рейхссодружество по агитации за немецкую книгу, Немецкая библиотека в Лейпциге, Чрезвычайная ассоциация немецкой письменности. При этом отдел состоял всего из двух главных референтов, каждому из которых ассистировал помощник. Заместитель начальника отдела Рудольф Эркман отвечал за «Немецкую письменность: отечественную», в его сферу задач входили: писатели, издательское дело, книготорговля, книжные выставки, книжные недели, книжные премии, фонды, поддержка, запрет книг, нежелательная литература[218]. Паулю Хёвелю была поручена «Немецкая литература: зарубежная», в компетенцию которой входили писатели, издательское дело, книготорговля, экспорт книг, реклама немецких книг за рубежом и запрет книг[219]. Третий департамент, «Библиотечное дело», должны были совместно курировать Эркман (платные библиотеки, корпоративные библиотеки, библиотеки прочих частных компаний, таких как судоходные компании и т. д., библиотеки объединений) и Хёвелем (библиотеки за рубежом, сотрудничество с международными библиотечными организациями).

Кадровый состав и функциональные компетенции отдела не менялись до 1937 года. Передвижения в структуре начали происходить только после свержения Висмана, которому до того момента с помощью разветвленной сети личных контактов и подчиненных подразделений удавалось формировать литературную политику Рейхсминистерства пропаганды. Обстоятельства, которые привели к отставке первого руководителя Литотдела в конце октября 1937 года, сложились эффектные. Когда в 1935 году основывалось Экономическое управление немецкой книготорговли, Висман рассорился с Вильгельмом Бауром, влиятельным директором берлинского Eher Buch-Verlag и главой Биржевого союза. В результате обширного исследования Баура выяснилось, что до 1934 года его соперник был женат на «полуеврейке» Эльсбет Мелани Фауст и сокрыл этот факт как при вступлении в партию в 1932 году, так и при назначении в Рейхсминистерство пропаганды. Однако поначалу эта «неприятная история»[220], судя по всему, не давала Геббельсу достаточного повода избавиться от Висмана. 30 июня 1937 года рейхсминистр пропаганды записал в «Дневнике»: «Должен остаться! Без него не обойтись». Однако в ходе дальнейшего расследования до Геббельса дошли и другие «непристойные» подробности[221]. Например, с сентября 1934 по март 1935 года Висман устроил своего бывшего «полуеврейского» шурина на работу в Рейхссодружество по агитации за немецкую книгу. Однако в беседе с директором ответственной за это трудовое сообщество Рейхспалаты письменности информатор Курт Райнхард Дитц не захотел поручиться за точность, «поскольку работа Палаты, VIII отдела, Рейхсведомства по делам письменности и всех других ведомств была совершенно неупорядоченной и никогда нельзя было понять, в каком качестве герр доктор Висман в тот или иной момент работает». В конце концов столь многогранная деятельность литературного функционера привела к тому, что из-за выплаты алиментов бывшей жене он стал решать проблему хронической нехватки денег путем постоянных прибавок к зарплате и двойных счетов за командировочные расходы. Обнаружив эти промахи, Ганс Йост получил приятную возможность избавиться от всесильного заместителя[222]. Уже в феврале 1937 года советник палаты Герберт Менц в письме своему начальнику выражал мнение Вильгельма Баура, что бессмысленно «лишать Висмана почетной должности вице-президента, если одновременно не освободить его и от поста главы VIII отдела в министерстве. Там у Висмана никого, кроме врагов; но, с точки зрения авторитетного господина в министерстве, Висман все еще лучший из всех руководителей отделов и поэтому его держат, тем более что на его место никого нет»[223].

23 июля Геббельс и сам пришел к выводу, что «Висмана больше нельзя держать»[224]. Распоряжение об увольнении он прокомментировал обеспокоенным вопросом: «Но кто же станет преемником?» Функ предложил на эту должность Карла Хайнца Хедериха, заместителя председателя Партийной аттестационной комиссии по защите национал-социалистической литературы[225]. Уже 28 июля Геббельс достиг договоренности с Филиппом Булером, председателем комиссии. Успокоенный, рейхсминистр пропаганды записал в дневнике, что склоки кончаются при единстве партии и государства[226]. На начальном этапе Хедерих, официально вступивший в должность в министерстве 1 сентября 1937 года, безусловно, привнес новое воодушевление в работу Литотдела. В ноябре 1937 года он представил развернутый доклад о мерах по реструктуризации. Чтобы подчеркнуть подобающую важность своих предложений, Хедерих указал на опасность того, что «при дальнейшем пренебрежении работой в области литературной политики эту работу начнут брать на себя и выполнять другие служебные отделы, лишая нас возможности серьезно им противоречить»[227]. Поэтому он потребовал не только значительно увеличить штат и бюджет, но и совершенно по-новому разделить сферы деятельности. Палаты следовало деполитизировать, сотрудничество с Партийной аттестационной комиссией усилить, а полномочия Рейхсведомства по делам письменности целиком передать Литотделу. Хедерих грезил «включить все сферы публичной жизни, значимые для литературной политики, в литературно-политические задачи министерства и обеспечить руководство министерством»[228]. В финале этого развития должно было существовать лишь одно центральное рейхсведомство, в котором растворились бы все другие государственные и партийные ведомства по делам письменности.

1 апреля 1938 года отдельные палаты Рейхспалаты культуры должны были передать все задачи соответствующим отделам министерства. Кадровый перевод был дополнен рядом новых назначений. Распределение обязанностей в Литотделе на 1938–1939 годы учитывало предложения Хедериха о специализированной структуре: Главдепартамент I под руководством Йоханнеса Шлехта: Департамент 1 (Шлехт) – Рейхсведомство по делам письменности, Попечительский совет по делам немецкой письменности, литературная работа RPÄ, пропагандистские мероприятия, письменность НСДАП, Моб-департамент; Департамент 2 (Кох) – запрет книг, список вредной и нежелательной литературы, надзор за книжным рынком, коммуникация со всеми ведомствами по запрету книг; Департамент 3 (Хеннинг) – литературные общества, местные агитсообщества, коммуникация с RPÄ; [Рейхсведомство по делам письменности]; Департамент 4 (Лош) – Немецкая библиотека, библиотечное дело, платные библиотеки, корпоративные библиотеки, библиотеки для молодежи и приграничных районов, библиотеки объединений, коммуникация с библиотечными отделами других министерств и земель, католическое библиотечное дело; Главдепартамент II под руководством Рудольфа Эркмана: Департамент 1 (Эркман) – ориентация и продвижение немецкой письменности, литературные премии, книжные выставки в Германии, вопросы авторов; Департамент 2 (Грубер) – контроль и продвижение всей издательской индустрии, издательские редакции, конференции редакторов и издателей; Департамент 3 (Бенацки) – спортивная литература, письменность SA, развлекательная литература; Департамент 4 (Лангенбухер) – молодежная литература, ежегодный обзор немецкой письменности, управление по нормированию языка, культура речи, диалектная поэзия; [Рейхсведомство по делам письменности]; Главдепартамент III под руководством Пауля Хёвеля: Департамент 1 (Хёвель) – немецкая литература за рубежом, культурные соглашения, литературно-политические кампании за рубежом, литературный обмен, экспорт книг, экономическое управление немецкой книготорговли; Департамент 2 (Э. Кюне) – народно-немецкая письменность, поддержка народно-немецких поэтов и поэтических групп, народно-немецкие литературные объединения, народно-немецкие библиотеки, письменность меньшинств, письменность приграничных территорий, карты и атласы; Департамент 3 (Руоф) – книжные выставки за рубежом, заграничные поездки немецких поэтов, книжные рецензии за рубежом, пропаганда книги за рубежом; [Рейхсведомство по делам письменности]; Департамент 4 (Ширмер) – переводы, надзор за переводами иностранных произведений в Германии и немецких произведений за рубежом, сведения об иностранных издателях и авторах, досье на авторов и издателей[229].

Хотя Геббельс проинструктировал нового руководителя Отдела не вступать в перепалку с Розенбергом, Хедерих в речи, произнесенной на заключительном митинге Недели немецкой книги в Эссене в октябре 1937 года, заявил, что аттестационная комиссия претендует на руководство литературной политикой национал-социалистов[230]. Хотя это уже вызвало недовольство Розенберга, уничижительные высказывания Хедериха в адрес Völkischer Beobachter привели его в немилость и у Аманна, и у Вильгельма Баура. В декабре 1937 года началась кадрово-политическая травля, нанесшая Геббельсу значительный ущерб. В то время как Розенберг и Аманн напустились на «явно страдающего манией величия» Хедериха[231], Геринг в то же время требовал отставки Хинкеля из-за его нападок на Густава Грюндгенса и якобы распространенной в Прусском государственном театре гомосексуальности, а рейхсминистр Вернер фон Бломберг требовал убрать референта Альфреда фон Врохема из кабинета министра. «Если я уступлю, – сетовал Геббельс в дневнике, – то постепенно лишусь всех сотрудников. Так не пойдет. В итоге за меня будет некому заступиться. Такому не бывать. Они все трое допустили промах. Но не лишаться же им сразу всем за это головы»[232]. Если в декабре 1937 года Геббельс – с ясного согласия Гитлера[233], – сумел удержать Хедериха, то в октябре 1938 года ему пришлось с ним расстаться. Произошло это потому, что глава его отдела «опять закатил ужаснейший скандал» из-за того, что Аманн «самым наглым образом запретил две брошюры» издательства Eher[234]. Задуманное объединение сфер ответственности государственных и партийных чиновников оказалось неосуществимым на практике. В кадровом и литературном отделе министерства уже не раз жаловались на попытки Хедериха протащить сотрудников аттестационной комиссии для выполнения некоторых задач в неопределенной области между обоими литературными ведомствами[235].

Преемником Хедериха стал 34-летний Альфред-Ингемар Берндт[236]. До этого он работал заместителем заведующего отделом печати в правительства рейха. В начале 1939 года Берндт также выдвигал комплексные предложения по реорганизации Литотдела[237]. Чтобы предотвратить дальнейшее «опустошение» диапазона задач партийными ведомствами, он призвал наращивать кадровый состав «вероятно, самого обделенного отдела министерства на сегодняшний день». Кроме того, он предлагал расширить диапазон задач за счет создания дополнительных отделов публицистической, церковной, молодежной, экономической, административной, юридической и научной литературы, а также социального кураторства писателей путем составления рейхскартотеки авторов и Генерального отдела архивных и современных документов. Вскоре после начала войны Берндт перешел на должность руководителя отдела радиовещания, забрав с собой нескольких референтов. Поскольку заместитель начальника отдела Шлехт, по всей видимости, не справлялся со свалившимися на него обязанностями, 4 ноября 1939 года Геббельс «временно» назначил Хинкеля, имевшего большой организаторский опыт[238]. Ему было поручено «привнести порядок в неразбериху, которой охвачена письменность. Там спорят Булер, Розенберг и поди пойми кто еще»[239]. Однако уже в конце ноября Хинкелю пришлось передать дела Хэгерту. Пускай 32-летний руководитель отдела и представал в глазах Геббельса «бледным теоретиком» и «человеком-суматохой»[240], именно он добился консолидации Литотдела, хотя с 1940 года ему не раз приходилось отсутствовать из-за службы на фронте в звании лейтенанта[241]. Кроме того, в октябре 1941 года Геббельс решил, что возглавить новое Управление вопросами письменности в рамках главуправления культуры в руководстве рейхспропаганды НСДАП должен Хэгерт, а не Ганс Хагемайер, которого задействовал Розенберг[242]. Это объяснялось тем, что «работу в области литературной политики и так осложняет множество различных ведомств (помимо Управления поддержки письменности еще и Партийная аттестационная комиссия)», из-за чего следовало избегать, «чтобы в зоне ответственности доктора Геббельса этой задачей занимались два разных ведущих товарища по партии».

Однако в мае 1942 года Хэгерт, получивший к тому времени должность директора министерства, все еще сетовал в разговоре со своим министром, что Литотдел «как ни странно, до сих пор слывет в нашем ведомстве далеким от политических отделов, хотя он решает важные политические задачи»[243]. В то время в распоряжении отдела было только два референта, проверявших в год до 4000 рукописей, которые подавались на допуск к печати или подлежали запрету по политическим причинам. Для выполнения задач цензуры министр все же утвердил две дополнительные должности референтов и еще пять должностей редакторов – для агитационно-консультационного отдела. Тем не менее в декабре 1942 года Литотдел был вынужден обратиться в Управление пропаганды с просьбой назначить «книжных рецензентов» из региональной прессы, которые «зарекомендовали себя как особо надежные и проверенные в своих суждениях»[244]. В будущем их рецензии должны были использоваться в качестве «экспертных заключений для решения задач литературной политики, в частности для распределения бумаги», поскольку обусловленная войной нехватка персонала больше не позволяла готовить книжные отзывы в министерстве.

Во время Второй мировой войны все нити государственной литературной политики сходились в Рейхсминистерстве пропаганды. С 1933 по 1938 год на эти цели уже было потрачено в общей сложности 2 602 537,81 рейхсмарок (включая 1 237 150 марок в виде субсидий для Немецкой библиотеки в Лейпциге)[245]. С сентября 1939 года бюджеты были существенно увеличены: к 1942 году было вложено еще 7 973 201,68 рейхсмарок. К этому добавились средства, выделенные агитационно-консультационному отделу. На один только 1942/43 финансовый год, в котором бюджет этого подведомственного учреждения впервые оказался выделен в отдельный раздел, было предусмотрено 629 000 рейхсмарок[246]. Даже если доля общих расходов Рейхсминистерства пропаганды, которые в регулярном бюджете на 1933–1943 годы оценивались более чем в 880 млн рейхсмарок[247], была относительно небольшой, никогда ранее на цели литературы не выделялось столько государственных средств. Однако ведущая роль Рейхсминистерства пропаганды никогда не была бесспорной, а литературную политику министерства никогда не удавалось проводить по единому стандарту. Об этом говорится в меморандуме заместителя начальника Литотдела от осени 1939 года[248]. Геббельс тогда консультировался с Шлехтом по поводу того, как ориентировать отдел «ближе к народу», при том что сам отдел стал казаться ему «слишком оторванным от жизни и слишком вегетарианским»[249]. В своем меморандуме Шлехт не только жаловался на постоянные распри за полномочия с литорганами Булера и Розенберга, поскольку уже и его министру эти «смехотворные глупости» стояли «поперек горла»[250], – не менее серьезное беспокойство у Шлехта вызывали самовольные действия Рейхспалаты письменности. Ее он изобразил как «совершенно разобщенную структуру» с двумя полюсами. Если политика «Писательской группы» в основном контролировалась исполнительным директором палаты Вильгельмом Иде по согласованию с Гансом Шмидтом-Леонхардтом, руководителем министерского правового отдела, то Книготорговая группа, возглавляемая Вильгельмом Бауром, привлекала к сотрудничеству вышестоящий литературный отдел «сугубо по формально-рабочим причинам и post festum». Дескать, Баур представляет главным образом интересы партийного издательства Аманна, Германского трудового фронта и литуправления Розенберга и чувствует себя «начальником главы S», которому уже буквально нечего противопоставить «диктаторским мерам» Баура.

Однако положение Аманна, чьим помощником выступал Вильгельм Баур, было на партийном и государственном уровне слишком прочным, чтобы рейхсминистр пропаганды решился на целенаправленные действия против особой политики Центриздата НСДАП, тем более что как автор Геббельс был обязан ему порядочным доходом. В результате проводившаяся от имени Геббельса литературная политика до конца войны часто шла разобщенными путями. Расхождения в личной приверженности и заинтересованности во многом определяли и отношение к комплексу власти Гиммлера. В 1930-е годы СС удалось привлечь ряд сотрудников Палаты для работы в Службе безопасности, в то время как в Литотделе Рейхсминистерства пропаганды доля эсэсовцев оставалась низкой. Из референтов к СС принадлежали только Эрих Лангенбухер, переведенный из Рейхсведомства по делам письменности в январе 1939 года, и Гюнтер Лутц[251], а из четырех руководителей отдела только Берндт имел документально подтвержденные тесные контакты с СБ[252]. Его преемник Хэгерт, напротив, долгое время состоял в SA и был тесно связан с ее начальником Виктором Лутце[253]. Когда в середине января 1945 года Хэгерт был «в очередной раз освобожден от должности для прохождения военной службы», руководство отделом временно перешло к Вильфриду Баде[254]. С 1933 года он работал в пресс-службе Рейхсминистерства пропаганды, был доверенным лицом Отто Дитриха и с июля 1941 года возглавлял недавно созданный Отдел журнальной прессы. Баде быстро сообразил, что членство в СС может оказаться полезным для карьеры, и с 1937 года работал редактором на полставки в СС-издательстве Volk und Reich. Однако последние месяцы перед концом режима и самоубийством в мае 1945 года он использовал прежде всего для того, чтобы сохранить для потомков собственные литературно-публицистические работы.

Помимо Литературного отдела в Рейхсминистерстве пропаганды существовал еще один, отвечавший за центральные задачи в области литературной политики. После перевода из Министерства культуры Пруссии, где с 1933 года по поручению премьер-министра Геринга он занимался политическим переустройством театральной системы Пруссии и, в частности, вытеснением еврейских артистов, Ганс Хинкель весной 1935 года был назначен Геббельсом одним из трех управляющих Рейхпалатой культуры[255]. В связи с этим он получил министерское спецзадание по «надзору и контролю за деятельностью всех проживающих на территории Германского рейха неарийских граждан в художественной и интеллектуальной сфере». Конкретные задачи сформулированы в Плане распределения функциональных обязанностей, официально вступившем в силу 1 апреля 1938 года вместе с преобразованием прежнего спецдепартамента в Отдел II A в составе Рейхсминистерства пропаганды: (1) Надзор за евреями, занятыми в интеллектуальной и культурной сфере Германии; (2) Надзор за прочими неарийцами, занятыми в интеллектуальной и культурной сфере Германии; (3) Проверка имущественных отношений всех культурных предприятий на территории рейха на предмет еврейского влияния и устранение последнего; (4) Принадлежность евреев и полукровок к отдельным палатам[256]. Руководство новым отделом было передано Хинкелю, который покинул пост исполнительного директора Рейхспалаты культуры, но вместе со своими прежними сотрудниками остался в здании штаб-квартиры Рейхспалаты культуры на Ам Карлсбад 10[257]. Эрих Кохановски, Хельмут фон Лёбель, Герхард Ноатцке и Вальтер Оуэнс, с 1 апреля 1936 года работавшие в спецдепартаменте рейхсминистра культуры и в начале 1939 года переведенные в Рейхсминистерство пропаганды[258], были давними политическими соратниками и личными доверенными лицами Хинкеля. Как и Хинкель, все они стали членами НСДАП еще до 1933 года, а после вступили в СС.

Спецдепартамент, а также отдел Хинкеля контролировали исключение всех неарийских и вступивших в родство с неарийцами членов Рейхспалаты культуры и выдачу в отдельных случаях «спецразрешений» – в строгом согласовании со Службой безопасности[259]. Ноатцке, обладавший образованием книготорговца и предпринимателя в сфере розничной книжной торговли и издательского дела, отвечал за ариизацию рейхсгерманской книготорговли, а с марта 1938 года и австрийской[260]. В сотрудничестве со Спецдепартаментом III Z и Книготорговой группой Рейхспалаты письменности еврейские издательства, книжные магазины, букинистические лавки и платные библиотеки принуждались к продаже или ликвидации бизнеса. После устранения евреев из культурной жизни Германии бывший Отдел II A в мае 1939 года стал Отделом персональных данных в области культуры[261]. В 1940 году этот отдел, по-прежнему возглавляемый Хинкелем, был переименован в «Особые культурные задачи», а в августе 1941 года – в Главдепартамент по вопросам Рейхсминистерства культуры[262]. В качестве «формально последней инстанции» он отвечал за выполнение следующих задач: контроль за «политической пригодностью и благонадежностью» членов Рейхспалаты культуры; «государственно-политическая проверка всех артистов, выступающих перед войсками»; «социальное попечительство» и создание пенсионного обеспечения немецких культурных деятелей; ариизация всего немецкого культурного сектора в отношении отдельных лиц и культурных предприятий; выдача спецразрешений для немногих еще допускавшихся полуевреев и евреев на четверть или тех, кто состоял в браке с евреем[263], полуувреем или евреем на четверть[264]. Когда в июле 1944 года Хинкель стал рейхсфильминтендантом и заведующим министерским отделом кинематографии, в сентябре 1944 года задачи Главдепартамента по вопросам Рейхсминистерства культуры были переданы новому Отделу культуры под руководством Райнера Шлёссера[265]. Не только культурная жизнь, но и отвечавшее за ее организацию Рейхсминистерство пропаганды в конечном итоге оказались в состоянии «тотальной мобилизации».