Поскольку после захвата власти национал-социалистами радиус действия рейхсруководителя НСДАП, назначенного в феврале 1925 года, был значительно ограничен жестким режимом рейхсказначея Франца Ксавера Шварца в штаб-квартире партии в Мюнхене, Булер попросил заместителя фюрера о другом задании[472]. В январе 1934 года Гесс сначала поручил ему «заниматься вопросами культурной политики» в своем штабе[473], а в марте назначил его также главой недавно созданной Партийной аттестационной комиссии по защите национал-социалистической письменности[474]. Однако, как часто бывало, заместитель фюрера всего лишь служил марионеткой в руках чужих интересов. Еще в начале 1934 года Аманн представил в Рейхсминистерство пропаганды проект Закона «О защите национал-социалистической письменности от некомпетентных рук»[475]. С одной стороны, он был призван не допустить, чтобы «под национал-социалистическим флагом выходила конъюнктурная литература, в частности – печаталась книгоиздателями, которые во время борьбы нашего движения за власть невероятнейшим образом публиковали литературу против нашего движения»; в качестве примера приводилось издательство Rowohlt. С другой стороны, надлежало обеспечить Центриздат НСДАП «правом первым предлагать подлинно национал-социалистические рукописи». После того как эта инициатива натолкнулась на сомнения со стороны Геббельса, вопрос был передан Гессу для принятия решения. Изданное им 15 марта «распоряжение» соответствовало пожеланиям Аманна, поскольку не только предусматривало обязанность проверки уже опубликованной литературы, но и позволяло ожидать, что «рукописи, имеющие своим предметом национал-социалистические проблемы и темы, в первую очередь будут предлагаться для публикации Центральному партийному издательству, собственности НСДАП». Таким образом Аманн хотел использовать PPK в качестве своеобразной предварительной редакции для своего постоянно растущего партийного издательства.

С одной стороны, на начальном этапе работы аттестационная комиссия, безусловно, оправдывала эти ожидания. Уже 16 апреля 1934 года Булер обязал издателей представлять рукописи и публикации, так или иначе связанные с национал-социализмом[476]. За экспертизу взималась плата, составлявшая «шестикратную розничную цену, которую издатель установил для уже опубликованных книг, рассчитал для рукописей и должен сообщить при направлении их в аттестационную комиссию». Экспертизу следовало завершить за три недели[477]. Как правило же, она затягивалась из-за высокой загруженности редакторов, большинство из которых работали по совместительству[478]. После составления экспертного заключения PPK либо выдавала «отметку о благонадежности» («Публикация этой работы не вызывает сомнений со стороны НСДАП»), а название затем включалось в «Библиографию национал-социализма», рекомендовалось для закупки в партийные библиотеки и для использования на учебно-воспитательных курсах[479]. Или же в «отметке о благонадежности» отказывалось – в этом случае были возможны различные последствия: сочинение могло выпускаться дальше, но без поддержки партии; публикация рукописи, выход или переиздание книги могли поставить в прямую зависимость от исправления критикуемых фрагментов; издание могли также запретить[480]. Рейхспалата письменности подтвердила эти цензурные полномочия распоряжением от 16 апреля 1935 года, которое запрещало книжной торговле дальнейшую дистрибуцию произведений, вызвавших возражение со стороны PPK[481]. 12 октября 1934 года Булер объявил, что «книги, которые в повествовательной или описательной форме и в основном в виде слабо связанных между собой очерков и статей касаются национал-социалистической революции и сопутствующих ей событий», в принципе не должны пользоваться партийной поддержкой, а только получать отметку, что «со стороны партии ничто не мешает их продаже»[482]. Помимо таких ограничений, трудоемкая и затратная процедура получения разрешения от аттестационной комиссии, вероятно, сподвигла многих издателей отказаться от изначально столь прибыльного бизнеса по выпуску национал-социалистической литературы.

С другой стороны, PPK стремилась целым рядом распоряжений получить эксклюзивные права центриздата НСДАП на публикацию трудов о национал-социализме. В октябре 1934 года было четко определено, что партийное издательство несет полную ответственность за «публикацию описаний и сообщений о мероприятиях НСДАП». Исключения требовали предварительного разрешения председателя PPK. В июле 1935 года этот порядок был ужесточен: теперь вся литература партсъезда могла публиковаться только по согласованию с PPK[483]. На основании Уведомления Булера от 20 октября 1934 года партийные отделения и их филиалы обязывались «издавать в партийном издательстве все постановления и публикации, предназначенные для распространения через немецкую книготорговлю»[484]. 24 сентября 1935 года Булер объявил, что никакое другое немецкое издательство, кроме Центриздата НСДАП, не имеет права полностью или частично публиковать речи и труды Гитлера[485]. Надзор за соблюдением этих чрезвычайно выгодных прав возлагался на PPK. С июля 1936 года следовало сдавать на экспертизу даже произведения, содержащие цитаты из речей Гитлера[486]. После публикации «Национал-социалистической библиографии» в апреле 1936 года издание всех указателей нацистской литературы также было ограничено партийным издательством.

Расчеты Аманна в данном случае не совсем оправдались по причине личных амбиций Булера зарекомендовать себя на новом поприще. В его пользу сыграл тот факт, что 17 ноября 1934 года Гитлер назначил его главой Канцелярии фюрера НСДАП, что – в отличие, например, от Розенберга – давало ему постоянный доступ к фюреру. На начальном этапе редакция PPK все еще была идентична редакции партийного издательства[487]. Только на основании распоряжения заместителя фюрера от 6 января 1936 года PPK получила возможность самостоятельно «поручать партийным бюро или отдельным членам партии определенные задачи»[488]. В дальнейшем комиссия Булера опиралась главным образом на большой редакторский штат ведомства Розенберга по поддержке литературы, из-за чего для двух различных литведомств нередко готовились одинаковые экспертные заключения на книги[489]. Административный аппарат ведомства, в ноябре 1934 года перенесенного из Мюнхена в Берлин, поначалу был крайне скромным. Обязанности исполнительного директора, а с 1936 года – заместителя председателя исполнял Карл-Хайнц Хедерих. Слесарь по образованию, в 1931 году получивший диплом инженера в Техническом институте Мюнхена и с декабря 1931 года работавший прорабом на правительственном строительстве в Германских железных дорогах[490], оказался умелым организатором, с которым Булер прошел через все кризисы и продержался до самого конца. В 1936 году его ведомство было разделено на отделы управления, проверки и оценки[491]. Помимо них с февраля 1935 года при Немецкой библиотеке в Лейпциге существовал Центр библиографической справки PPK[492]. При поддержке специалистов библиотеки он собирал материалы к издававшейся с 1936 по 1944 год Национал-социалистической библиографии[493]. Кроме того, этот первый филиал PPK контролировал немецкие издания на предмет соблюдения цензурного мандата[494].

Еще в октябре 1936 года Хедерих жаловался Булеру, что в отношении PPK «нельзя говорить ни о четком бюджете, который был ему выделен, ни о завершенном расширении»[495]. Как следствие поступления, состоящие в основном из платы за экспертизу, не могли покрыть административные и кадровые расходы[496]. За 1937 и 1938 годы ситуация должна была коренным образом измениться. В декабре 1938 года Аманн обвинил Булера в том, что PPK «превратилась в гидроцефала»[497]. В сентябре 1939 года в PPK работало не менее 127 сотрудников, 50 из которых были начальниками отделов, делопроизводителями и помощниками делопроизводителей[498]. Очевидно, этот огромный аппарат также финансировался из щедро наполненной кассы рейхсказначея Шварца. Увеличение численности персонала соответствовало превращению булеровской комиссии в «главуправление» нацистского руководства рейха[499]. Центральное управление PPK решало все кадровые и административные вопросы ведомства, руководило библиотекой и собирало плату за экспертизу. Работу осуществляли отделы: Учет и запрос литературы, Предоставление экспертизы и проверка, Оценка экспертных заключений и принятие решения, Национал-социалистическая библиография (NSB), Редакция NSB, Спецвыпуски NSB, Периодическая литература (календари, журналы, газеты), Научная литература, Речи фюрера и История движения. В 1938 году в Вене и в 1940 году в Праге были созданы филиалы PPK (с компетенциями Протекторат Богемия и Моравия и Генерал-губернаторство)[500].

Когда Геббельс в июле 1937 года предложил ему назначить Хедериха руководителем Литотдела Рейхсминистерства пропаганды, Булер, вероятно, воспринял это как ревальвацию собственного ведомства. Хотя рейхсминистр пропаганды твердо верил, что ловко решил одну из своих кадровых проблем, планы его новых партнеров шли в совершенно ином направлении. В долгосрочной перспективе предполагалось не только объединить официальные партийные литцентры, но и создать централизованное государственное и партийное литературное ведомство, о чем Хедерих недвусмысленно уведомил Геббельса в ноябре 1937 года[501]. О чем он не сообщил рейхсминистру пропаганды, так это о своем стремлении передать в руки PPK всю национал-социалистическую литературную политику. Такая стратегическая цель вытекает из планов, разработанных в 1937 и 1938 годах в контексте подготовки всех отделений НСДАП к войне[502]. Они предусматривали расширение редакции в берлинском ведомстве и превращение ее в «центр строгой цензуры». В то время как следить за соблюдением этой «последующей цензуры» надлежало филиалу в Лейпциге, запланированный отдел «Литературное и издательское планирование» должен был оказывать решающее влияние на производство книг, газет и журналов в содержательном и техническом плане. В этих целях Биржевой союз и Рейхспалату письменности следовало подчинить PPK. Это наделило бы комиссию Булера полномочиями распоряжаться «превентивной цензурой». Наконец, отделу Эксплуатации литературы предписывалось координировать поставки для фронтовой книготорговли и взять под контроль всю библиотечную систему, включая платные и корпоративные библиотеки. Однако даже внедрение унифицированного управления для сферы НСДАП было обречено на провал. Розенберг и Аманн оказали активное сопротивление и при поддержке рейхсляйтера по организационному развитию Лея неоднократно требовали от Гесса распустить PPK[503].

После разлада с Аманном ответственность Булера за контроль над воспроизведением «речей фюрера» подтвердил сам Гитлер 3 ноября 1937 года – одно из многочисленных подтверждений практики фюрера натравливать друг на друга подконтрольных ему рейхсляйтеров. Согласно Исполнительной инструкции от 1 июня 1938 года, издатели должны были представлять в PPK рукописи всех книг и журнальных статей, содержащих выдержки из выступлений или из «Моей борьбы»[504]. В случае планируемого переиздания, к запросу на экспертизу следовало прилагать одобрение партийного издательства. В 1939 году была опубликована библиография всех выступлений Гитлера за период с 1933 до 1 апреля 1939 года (с указанием источника и ключевым тезисом)[505]. Во время Второй мировой войны Булер издавал военные и культурные речи Гитлера на основе грамзаписей в центральном издательстве НСДАП. В декабре 1937 года PPK было также поручено подготовить «Историю движения»[506]. Однако PPK уже давно перестала ограничивать себя одной только изначально возложенной на нее партийной задачей. В небольшой брошюре 1937 года о деятельности комиссии Хедерих обосновывал расширение проверочных мероприятий практически на все публикации тем, что «едва ли сегодня в Германии найдется область, которая шла бы мимо преобразования и пересоздания жизни народа, не занимая по отношению к нему [к национал-социализму] в той или иной связи никакой позиции»[507].

Уже 15 мая 1934 года Ганс Франк, глава Юридического рейхсуправления НСДАП, уполномочил PPK цензурировать юридическую литературу, которая «по названию, оформлению, рекламе издателя или даже по самому описанию позиционировалась как национал-социалистическая». В 1939 году вышла составленная совместными усилиями PPK и Управления юридической литературы избранная библиография, в которой перечислялись опубликованные с 1933 года тексты по «обновлению немецкого права»[508]. Булер заключил отдельное соглашение с Гиммлером относительно комментариев и исследований по полицейскому праву и письменности СС. На основании договоренностей с руководством вермахта комиссия Булера смогла принять участие в рецензировании военной литературы с 1935 года до начала войны. «По соображениям полноты», а также из-за широкого распространения и культурно-политического влияния, в процесс проверки была включена и художественная литература – и это несмотря на то, что, как признал Хедерих в 1937 году, «ряд ведомств уже занимается этой литературой»[509]. По соглашению с Герингом от февраля 1937 года, издатели должны были представлять на рассмотрение PPK все рукописи и публикации, «освещавшие или изображавшие проблемы четырехлетнего плана (литература четырехлетнего плана)»[510]. На основании рабочего соглашения с Рейхсминистерством воспитания от 14 июля 1937 года PPK могла заниматься всей научной, воспитательной и народно-образовательной письменностью[511]. В 1939 году эта сфера ответственности расширилась еще больше: теперь PPK рецензировала и все посвященные национал-социализму диссертации до отправки в печать[512]. В 1942 году вышел аннотированный «[избраннный] перечень докторских диссертаций и монографий»[513]. 13 октября 1939 года рейхсминистр иностранных дел фон Риббентроп обязался привлекать PPK к подготовке выставок национал-социалистической литературы за рубежом[514].

Чтобы предотвратить якобы растущее «стяжательство и уплощение», а также злоупотребление со стороны «конфессионально-политических групп», с 1935 года PPK взяла на себя надзор над широко распространенной календарной литературой[515]. В 1936 году эта сфера деятельности была расширена и стала включать альманахи и ежегодники всех видов, а также книги адресов и объявлений[516]. Экспертиза этих публикаций обеспечивала PPK значительный доход. С 1936 года издателей календарей также принудили к «мировоззренческому, культурно-политическому или общеполитическому вкладу», который описывал бы «достижения национал-социализма» в соответствующей сфере того или иного календаря[517]. Хотя введение квот на бумагу резко сократило их количество, во время войны через редакцию аттестационной комиссии по-прежнему проходило до 700 календарей в год[518]. Кроме того, PPK оказывала решающее влияние на самые важные немецкие энциклопедии. Например, редакция энциклопедии Брокгауза предложила Булеру, еще занимавшему пост исполнительного директора НСДАП после прихода к власти, «обработать большую статью»[519]. Поскольку реорганизация политических и социальных отношений быстро росла, а издательство, очевидно, хотело избежать политических трудностей или дорогостоящих изменений в новой редакции Большого Брокгауза, PPK было поручено перепроверить и переработать более 100 словарных статей, причем, как признал Хедерих, «подавляющее большинство ключевых слов не касалось тем, требующих проверки». Такая же процедура применялась для Энциклопедии Брокгауза и Карманного Брокгауза о текущих событиях[520]. Для восьмого издания Энциклопедического словаря Мейера сотрудники PPK не только проверили каждое ключевое слово, но и по договоренности с издательством просто сами написали все политически значимые статьи[521]. Однако за рубежом энциклопедия, пронизанная нацистской идеологией, вызвала настолько разрушительную реакцию, что Библиографический институт попросил Литотдел Рейхсминистерства пропаганды освободить планируемое девятое издание от сотрудничества с PPK[522]. Выходившие с 1934 года переиздания Энциклопедического словаря Кнаура и Медицинского словаря Кнаура также были адаптированы к изменившимся политическим обстоятельствам – будь то по личным убеждениям Адальберта и Вилли Дрёмеров и с точки зрения успешных продаж или по покорной договоренности обоих издателей с комиссией Булера[523]. Издательство Kröner задействовало PPK в создании новой редакции Педагогического справочника и Философского справочника[524]. От вмешательства комиссии Булера пострадали и энциклопедии издательства Herder: «Словарь теологии и церкви» (10 томов, 1930–1938), «Большой Гердер» (4-е издание, тома 1–12 + 1 том атласа, 1931–1935), опубликованная по заказу Гёрресовского общества «Государственная энциклопедия» (5-е издание, тома 1–5, 1927–1932) и «Словарь современной педагогики» (2 тома, 1930)[525].

С 1938 года PPK также стала уделять все больше внимания школьной и учебной литературе. Вместе с Национал-социалистическим союзом учителей и Расово-политическим управлением НСДАП она опубликовала избранную библиографию «литературы о семье, народе и расе в подспорье учителю и ученику»[526]. В том же году Булер издал хрестоматию под названием «Борьба за Германию», приобретение которой по Указу рейхсминистра воспитания было обязательным для учащихся народной школы, начиная с восьмого класса, а для учащихся средних и старших школ – начиная с пятого класса[527]. В октябре 1940 года Гитлер поручил Булеру преобразовать школьные учебники и учебную литературу в национал-социалистическом ключе[528]. На этой основе ему удалось учредить Рейхсведомство по школьной и учебной письменности[529], которое в основном опиралось на аппарат PPK и на сотрудничество с литературным ведомством Национал-социалистического союза учителей и его гау-отделениями. Новое рейхсведомство начало проверять пособия для учителей, учебники и хрестоматии для школьников, а также издания общепедагогического характера и заносить их в «Основной каталог»[530]. От издателей учебников требовалось исправить спорные места. В то же время рейхсведомство предприняло собственные усилия по составлению нового атласа, нового учебника истории, биологии и географии для народных школ, новых учебников для средней школы, нового пособия по истории и культуре рейха для профессионально-технических училищ и новых учебников для протектората Богемии и Моравии. В 1941 году рейхсведомство в сотрудничестве с Национал-социалистическим союзом учителей провело чистку всех школьных и учительских библиотек. Впоследствии, в 1942 году, рейхсведомство опубликовало «Список еврейских и эмигрировавших авторов», в котором приводился обзор литературы, «в основном попавших в школьные и учительские библиотеки до захвата власти».

Решающим фактором для постоянно растущего влияния PPK на литературную политику национал-социалистов стала правомочность цензуры. В качестве «последующей цензуры» она включала в себя запрет уже опубликованных произведений, отвечать на который гестапо должно было путем конфискации и изъятия книжных фондов. В марте 1941 года, после личного доклада Булера, Гитлер еще раз прямо подтвердил, что PPK, как и Рейхсминистерство пропаганды, имеет право напрямую обращаться в гестапо с просьбой о конфискации уже опубликованных книг[531]. В случае с книгами, которые еще находились в печати или только что вышли, ходатайства аттестационной комиссии о конфискации считались одобренными, если Рейхсминистерство пропаганды не высказало никаких возражений в течение трех недель. «Превентивная цензура» осуществлялась несколькими способами. Во-первых, издатели были обязаны представлять на рассмотрение PPK рукописи книг и статей, затрагивающих вопросы национал-социализма. Во-вторых, комиссия Булера получила право голоса в созданном Рейхсминистерством пропаганды в 1941 году Комитете по распределению квот на бумагу[532]. Это позволило ей влиять на принятие решений по печатным проектам всех издательств.

Применение цензуры на практике было предметом интенсивных обсуждений внутри PPK. Юрген Зёнке, руководитель департамента «Речи фюрера», в 1940 году представил на философский факультет университета Грайфсвальда диссертацию под названием «Исследование современных систем цензуры»[533]. Он сравнивал цензуру католической церкви, цензуру в Советском Союзе и цензуру в Германии до 1933 года с цензурными практиками PPK. Зёнке выдвинул концепцию, что традиционная запретительная цензура в нацистском государстве стала бы избыточной в случае позитивной воспитательной работы национал-социализма. Однако практика PPK не соответствовала этой теории. Хедерих, ссылаясь на ограниченные экономические возможности центриздата НСДАП и на внешнеполитическую репутацию Германии, категорически отверг любимую Аманном советскую систему центрального государственного издательства (Главлит), которое рецензировало и издавало все публикации[534]. Тем не менее PPK отнюдь не полагалась исключительно на позитивное влияние издательской политики и читательского поведения[535]. Цензура осуществлялась очень тонко, украдкой. Наблюдалась даже готовность принять в качестве наставника католическую церковь, против которой выступал национал-социализм. В письме от декабря 1938 года Булер указывал Гессу, что в отношении авторитарного подхода к литературе «ряд важных вещей, несомненно, можно перенять из многовекового опыта церкви, хотя простое копирование этой системы исключено и противоречит основным принципам национал-социализма»[536].

Во время Второй мировой войны аппарат PPK был сокращен до 60 сотрудников[537]. Но даже тогда у нее оставалось более 500 внешних редакторов для составления экспертных заключений[538]. PPK удалось институционально выжить вопреки всем нападкам прежде всего потому, что Гитлер неоднократно оказывал содействие главе своего личного кабинета. Решающую роль сыграл при этом, вероятно, «бонус», который Булер заработал, осенью 1939 года взяв на себя исполнение приказа об эвтаназии (Операция «T4»), в результате которого было убито около 300 000 инвалидов. В 1943 году Булер получил от Гитлера прибавку на создание запланированного Главуправления НСДАП по делам письменности[539]. Его реализация не состоялась из-за упрямства и своенравия Розенберга. Как бы то ни было, Булеру, по крайней мере, удалось сохранить свою аттестационную комиссию, в конце мая 1941 года включенную в канцелярию фюрера НСДАП в виде Управления VI[540], до самого конца войны – при поддержке Бормана, который, как, вероятно, справедливо полагали в ведомстве Розенберга в июле 1943 года, был «больше всех заинтересован» в том, чтобы «Булеру достались литературные задачи, поскольку сам он отобрал у него канцелярию фюрера»[541].