Создавая Рейхсминистерство пропаганды и Рейхсминистерство культуры, Геббельс на протяжении всего 1933 года добивался единой для всего рейха культурной юрисдикции. Однако при обсуждении конкретной формы Закона «О Рейхспалате» культуры Бавария, Тюрингия, Баден, Гессен и Вюртемберг выступили против посягательства на их полномочия в области культуры, гарантированные Веймарской конституцией[353]. Рейхсминистерство внутренних дел также выступило категорически против переуступки «правотворческой монополии» государства семи отдельным палатам Рейхспалаты культуры, поскольку это привело бы к расслоению государства и «плюрализму конфликтующих комплексов власти»[354]. Опасения по поводу дуализма в управлении культурой разделяло и Прусское министерство науки, искусства и народного образования, в ведении которого находилось большинство публичных культурных учреждений[355]. Пока продолжались переговоры по этим спорным вопросам, 1 мая 1934 года было создано Рейхсминистерство науки, воспитания и народного образования. Сфера его компетенций определялась Указом Гитлера от 11 мая[356]. Согласно указу, Рейхсминистерство внутренних дел передавало новому рейхсминистерству полномочия в области науки, воспитания и преподавания, молодежных объединений и обучения взрослого населения. Однако учреждение шло в ущерб не только Фрику. Еще 8 мая статс-секретарь Функ из Рейхсминистерства пропаганды попытался подорвать создание нового ведомства рейха. По поручению своего министра и по согласованию с Герингом Функ предложил рейхсканцелярии создать в Пруссии Министерство культуры и народного просвещения и переименовать Рейхсминистерство пропаганды в Рейхсминистерство культуры и народного просвещения[357]. С новым названием рейхсминистр пропаганды мог бы эффективнее отстаивать культурный суверенитет рейха над отдельными землями и свое первенство в культурной политике над новым коллегой по ведомству. Однако этот расчет провалился из-за вето фюрера, который, очевидно, не хотел наделять Геббельса еще большей влиятельностью[358]. Таким образом, Руст стал серьезным соперником в области культурной политики, с которым у Геббельса неоднократно возникали «трения из-за полномочий»[359].
После своего назначения рейхсминистром Руст первое время оставался по совместительству министром науки, искусства и народного образования Пруссии. Формальное разделение было снято 1 января 1935 года. Штат ведомства вырос с 282 человек в 1933 году до 672 человек в июне 1944 года. Перешедших из Прусского министерства культуры времен Веймарской республики традиционных кадровых чиновников быстро вытеснили недавно пришедшие карьеристы, имевшие тесные связи с НСДАП. В Указе от 11 мая 1934 года Гитлер постановил, что новый рейхсминистр должен отвечать за «все задачи, включая законодательство» в специализированных областях, закрепленных за его ведомством. Таким образом, министерства образования непрусских земель рейха перешли в статус органов власти среднего звена и утратили прежнюю независимость. Рейхсминистерство воспитания теперь также отвечало за всю систему научных библиотек. В министерстве, состоявшем из семи ведомств, политический контроль и управление этой сферой задач осуществляло Управление по науке. В частности, это ведомство было уполномочено заниматься всеми делами, связанными с государственными и университетскими библиотеками, включая личные данные чиновников, должностных и занятых частных лиц, бюро обмена и Управление закупками Немецких библиотек, немецкую академическую литературу за границей и научные библиотеки в Германии и за рубежом[360]. Главным сотрудником, ответственным за эту сферу, стал Рудольф Куммер. С октября 1923 года он работал государственным библиотекарем в отделе каталогов и в операционном отделе Баварской государственной библиотеки. В августе 1934 года Хуго Андрес Крюсс, влиятельный директор Прусской государственной библиотеки, рекомендовал Карлу Теодору Фалену, главе Управления по науке, взять Куммера на должность референта. Куммер, в свою очередь, предложил новому начальнику идеи по реорганизации немецкой библиотечной системы, которые он 22 января 1935 года направил в Рейхсминистерство науки на бланке южно-баварского отделения Рейхсведомства по продвижению немецкой письменности[361].
В Меморандуме Куммер первым делом заявил, что «значение немецкой библиотечной системы для воздействия на наш народ в национал-социалистическом смысле […] в настоящее время недооценивается». Чтобы политическая инструментализация начала действовать, необходимо сперва провести «фундаментальные реформы» «с головы до пят». Куммер предложил создать Рейхскомитет немецких библиотек с тремя, максимум пятью членами и «бывалым национал-социалистом» во главе, который «будет в то же время и превосходным экспертом». Генеральный директор Прусской государственной библиотеки должен был стать Постоянным членом Рейхскомитета, тем более что Куммер хотел превратить Государственную библиотеку в Национальную библиотеку. В частности, главе Рейхскомитета надлежало следить за назначением чиновников высшего и среднего звена, «чтобы пресечь самоуправство ненационал-социалистических руководителей органов власти». Продвижение по службе могло осуществляться только с предварительного согласия Рейхсминистерства воспитания – при этом, помимо профессиональной квалификации немецкого библиотекаря, «первостепенное значение» должно было придаваться его «солидарности с народом» – «ведь до сих пор этого очень не хватало». Куммер уже твердо знал, как именно добиться «солидарности с народом», которой ему так не доставало: через «самое тесное сотрудничество с соответствующими культурными организациями» НСДАП. По этой причине в центральном управлении рейхсминистерства он также занимал должность референта по фундаментальным и общим вопросам национал-социалистической письменности и PPK[362].
Меморандум Куммера стал основой министерской политики в области научных библиотек. С 1935 года прежний «Общий прусский каталог» стал издаваться как «Общий немецкий каталог»[363]. 1 декабря 1936 года Руст преобразовал Прусский комитет в Рейхскомиссию по делам библиотек[364]. Комиссия из пяти членов должна была готовить министерские законы и административные предписания с экспертными заключениями, управлять системой обучения и проверки для научной библиотечной службы и службы среднего звена на территории рейха и координировать международные контакты научных библиотек. Неудивительно, что председателем Рейхскомиссии был назначен покровитель Куммера Крюсс, который – хоть и не «бывалый национал-социалист», но хороший госслужащий, – с 1933 года безоговорочно поставил себя на службу нацистскому государству[365]. Сам рейхсминистр воспитания был представлен «постоянным уполномоченным», функции которого до 1945 года выполнял Куммер. 1 февраля 1935 года его перевели в Рейхсминистерство науки в качестве референта, а уже 1 сентября 1935 года назначили министерским советником – «из-за его права на льготы как старого бойца», если верить свидетельству о назначении[366].
Перешедшая от Рейхсминистерства внутренних дел сфера ответственности за публичные библиотеки контролировалась отделом «Народные библиотеки и обучение взрослого населения» в Управлении народного образования. С октября 1934 года в его состав входил всего один сотрудник: Хайнц Дэнхардт[367]. В качестве оперативного инструмента ему было предоставлено Прусское региональное отделение по делам народных библиотек, которое 1 сентября 1935 года было преобразовано в Рейхсведомство по делам народных библиотек, подчиненное непосредственно Рейхсминистерству образования. Первоначально им руководил Франц Шривер, директор городской библиотеки Франкфурта-на-Одере. В мае 1937 года его сменил Фриц Хайлигенштедт, с 1919 года возглавлявший консультационное бюро по делам публичных библиотек в провинции Ганновер. Рейхсведомство было призвано централизовать работу отделений государственных народных библиотек, которые формально оставались под контролем культурных администраций отдельных земель[368]. Начатый процесс унификации был продолжен в октябре 1937 года указом «О нормативах работы народных библиотек»[369]. Библиотекари давно ожидали принятия комплексного Закона «О библиотеках рейха. Однако Нормативы сводились к определению политической ориентации народных библиотек и закреплению претензии Рейхсминистерства воспитания на управление народными библиотеками по отношению к муниципальным администрациям, полномочия которых усилило новое Положение об общинах Германии от 30 января 1935 года[370]. С одной стороны, народные библиотеки признавались «важной частью культурных и образовательных задач общин». С другой, Рейхсминистерство воспитания оставляло за собой право определять принципы их организационного и содержательного развития и расширения. Муниципальным администрациям настоятельно рекомендовалось позаботиться о том, чтобы «каждая община с населением 500 и более человек имела стационарную библиотеку». Она должна содержать не менее 200 томов для 500 жителей, 500 томов для 1000 жителей, 1500 томов для 5000 жителей и 2000–4000 томов для 10 000–20 000 жителей. В общинах с населением от 20 000 до 100 000 человек требовалось создать читальный зал и специальный абонемент для молодежи, расширить стационарный библиотечный пункт до учебной библиотеки, а также открыть филиалы. Средства на реализацию этих требований должны были предоставить общины. Государственные народные библиотеки, в свою очередь, давали профессиональные инструкции по обустройству народных библиотек, структуре администрации, организации фондов, отбору новых поступлений и созданию каталогов. Кроме того, на руководителей отделений народной библиотеки возлагалась задача профподготовки и политического воспитания руководителей библиотек, работающих по совместительству.
Все это создавало впечатление грамотно и целенаправленно организованной административной структуры. Однако о том, насколько на реорганизацию системы народных библиотек влияли импровизации и существующие положения о сферах полномочий, свидетельствует, в частности, размытая институциональная интеграция государственных народных библиотек. Будучи «обособленными учреждениями», они изначально подчинялись земельным управлениям образования, в Пруссии – начальникам того или иного окружного управления. Поскольку отделения народных библиотек должны были «по возможности объединиться с эффективной народной или городской библиотекой», а их директор – по совместительству взять на себя руководство отделением народной библиотеки, они заняли гибридное положение между землей и общиной. Для создания новых отделений народной библиотеки, их районной реорганизации и передачи новых задач требовалось предварительное одобрение рейхсминистра воспитания. Наконец, подчинявшееся непосредственно Русту Рейхсведомство по делам народных библиотек было задействовано в качестве центрального консультационного и координационного центра, так что вмешиваться в деятельность отделений народной библиотеки могли в общей сложности четыре институции на уровне рейха, земли и общины.
В комментарии к Нормативам Рейхсминистерство воспитания не оставляло сомнений в том, что «организационное осуществление мер, необходимых для практической реализации полного объема мировоззренческой и политической миссии, воплощенной в работе народных библиотек», должно находиться в ведении государства[371]. Однако ответственный референт также осознавал, что запланированное его министерством щедрое расширение народных библиотек зависит от сотрудничества с общинами. Особенно в плане финансирования. При этом замечание Дэнхардта, что «в бюджетах общин все больше внимания уделяется народным библиотекам», служило скорее призывом, нежели описанием действительности. При создании народных библиотек собственная финансовая слабость по-прежнему ставила большинство сельских общин, средних и малых городов в зависимость от финансовых субсидий Рейхсминистерства воспитания и государственных ведомств по делам народных библиотек[372]. И даже в нацистском государстве реальность была далека от эйфории, будто народная библиотека признана «общинным культурным учреждением» и, следовательно, больше не должна восприниматься как «благотворительное учреждение», вынужденное «влачить жалкое существование за счет мизерных пожертвований»[373].