Она сидела, скорчившись, на постели, и ее гладкие колени блестели в темноте из-под короткой и легкой рубашки; прикрывая скрещенными руками грудь, она предоставляла взору только полные, округлые плечи и беспорядочно спутанные темно-рыжие волосы.

— Успокойтесь, сударыня, — ответило видение. — Ваше положение не так уж непристойно, как вы думаете: вы находитесь не в присутствии двух мужчин, а в присутствии мужчины и ангела.

Она окинула незнакомца пытливым взором, стараясь в темноте разглядеть некий неясный, но немаловажный признак, и спросила:

— Это верно, сударь, что вы ангел?

Видение попросило ее в этом не сомневаться и дало точные сведения о своем происхождении:

— Есть три чина небесных духов, составляющих девять ступеней: первый составляют Серафимы, Херувимы и Престолы; второй — Могущества, Силы и Власти; третий — Начала, Архангелы и собственно Ангелы. Я принадлежу к девятой ступени и к третьему чину.

Г-жа дез-Обель, у которой еще были причины сомневаться, высказала одну из них:

— У вас нет крыльев.

— А зачем они мне, сударыня? Разве я должен быть подобен ангелам на ваших кропильницах? Небесные вестники не всегда обременяют себе плечи веслами из перьев, которые мерно разрезают воздушные волны. Херувимы могут быть бескрылыми. Не имели крыльев и те два слишком прекрасных ангела, которые провели беспокойную ночь в доме Лота, осажденные восточной толпой. Нет, они во всем походили на людей, и дорожная пыль покрывала им ноги, которые патриарх омыл своей благочестивой рукой. Замечу вам, сударыня, что согласно науке об органических превращениях, созданной Ламарком и Дарвином, птичьи крылья постепенно видоизменялись в передние конечности у четвероногих и в руки у приматов. И, быть может, вы припомните, Морис, что, вследствие довольно прискорбного явления атавизма, руки мисс Кет, вашей няни-англичанки, с таким удовольствием награждавшей вас шлепками, весьма напоминали концы ощипанных крыльев домашней птицы. Поэтому смело можно сказать, что существо, зараз обладающее и руками и крыльями, — чудовище и относится к области тератологии. У нас в раю есть херувимы, или керубы, имеющие вид крылатых быков; но это тяжеловесные измышления бога, который никогда не был художником. Правда, Победы из храма Афины Нике, на афинском Акрополе, прекрасны, несмотря на свои руки и крылья; правда, Победа из Брошии прекрасна, несмотря на свои протянутые руки и длинные крылья, спадающие на могучие бедра. Но гармонические чудовища — это одно из чудес, созданных греческим гением. Греки никогда не ошибались. Нынешние люди ошибаются постоянно.

— В общем, — сказала г-жа дез-Обель, — ваш вид далек от чистого духа.

— И все же, сударыня, я один из них, если они когда-либо существовали. И не вам, принявшей крещение, в этом сомневаться. Многие отцы церкви, как, например, святой Юстин, Тертуллиан, Ориген и Климент Александрийский, полагали, что ангелы не вполне духовны, а обладают телом, образованным из весьма тонкой материи. Святой Августин также считал, что ангелы имеют лучистое тело. Это мнение отвергнуто церковью; следовательно, я — дух. Но что такое дух и что такое материя? Раньше их противопоставляли друг другу; теперь же ваша человеческая наука стремится объединить их как две формы одной и той же сущности. Она учит, что все происходит из эфира и вновь в него возвращается, что только движение превращает небесные волны в камни и металлы, что атомы, разбросанные в безграничном пространстве, образуют различными скоростями своих орбит все субстанции чувственного мира.

Но г-жа дез-Обель не слушала; ее занимала одна мысль, и, собравшись с духом, она спросила:

— С каких пор вы здесь находитесь?

— Я вошел вместе с Морисом.

Она покачала головой.

— Нечего сказать, красивая история!

Но ангел продолжал с небесной невозмутимостью:

— Во вселенной нет ничего кроме кругов, эллипсов и гипербол, и те же законы, что правят светилами, управляют и каждой пылинкой. По первому, изначальному, движению своей субстанции, тело мое — дух; но, как вы видите, оно может принять состояние материальное, изменив ритм своих элементов.

Сказав это, он уселся в кресло, на черные чулки г-жи дез-Обель.

Пробили часы.

— Боже мой, уже семь часов! — воскликнула Жильберта. — Что я скажу мужу? Он думает, что я на улице Риволи. Мы сегодня обедаем у ла-Вердельеров. Уходите скорее, господин Аркадий. Мне нужно одеться, я не могу терять ни минуты.

Ангел ответил, что почел бы своим долгом повиноваться г-же дез-Обель, если бы был в состоянии показаться людям в приличном виде, но нечего и думать выйти на улицу безо всякой одежды.

— Если я пойду нагишом по улице, — прибавил он, — я оскорблю народ, привязанный к своим древним привычкам, над которыми он никогда не задумывался, это основа нравов. В старину ангелы, восставшие как и я, являлись христианам в нелепом и смешном виде: черными, рогатыми, покрытыми шерстью или щетиной, с мохнатыми ногами, иногда даже с человеческим лицом на заду. Чистейшая глупость!.. Они были посмешищем людей со вкусом, нагоняли страх только на старух и малых детей и ничего этим не достигали.

— Это правда… он не может выйти таким, как есть, — заметила резонно г-жа дез-Обель.

Морис кинул небесному посланцу свою пижаму и туфли. В качестве выходного костюма этого было недостаточно. Жильберта стала уговаривать своего возлюбленного сбегать скорее за платьем. Он предложил достать его у привратника. Она принялась возражать с большим жаром. По ее мнению, было бы безумной неосторожностью посвящать швейцаров в такое дело.

— Вы хотите, — вскричала она, — чтобы знали, что…

Она указала на ангела и не докончила.

Молодой д’Эпарвье отправился на поиски торговца готовым платьем.

Тем временем Жильберта, которая не могла больше медлить, из опасения вызвать ужасающий скандал в обществе, зажгла свет и стала одеваться перед ангелом. Она делала это без всякого замешательства, так как умела применяться к обстоятельствам и считала, что при такой невероятной встрече, которая удивительнейшим образом сочетала небо и землю, позволительно забыть о стыдливости. Кроме того она знала, что хорошо сложена и что белье у нее модное. Так как видение из деликатности не решалось надеть пижаму Мориса, Жильберта не могла не заметить при свете ламп, что ее подозрения были основательны и что ангелы, действительно, имеют мужскую внешность. Любопытствуя узнать, является ли эта внешность кажущейся или реальной, она спросила сына света, подобны ли ангелы обезьянам, которым, чтобы любить женщин, недостает только денег.

— Да, Жильберта, — ответил Аркадий, — ангелы способны любить смертных женщин. Так учит писание. В седьмой главе книги Бытия сказано:

«Когда люда начали умножаться на земле и у них родились дочери, сыны божии заметили, что дочери человеческие красивы, и стали брать себе в жены тех, которые им нравились».

Жильберта вдруг стала жаловаться:

— Боже мой, я никак не могу застегнуть платье! У него застежки сзади.

Когда Морис вошел в комнату, он застал ангела на коленях, шнурующим ботинки прелюбодейке.

Взяв со стола муфту и сумочку, Жильберта сказала:

— Я ничего не забыла? Нет… Добрый вечер, господин Аркадий, добрый вечер, Морис… Ох, и буду же я помнить этот день!

И она исчезла, как сон.

— Вот вам, — сказал Морис, кидая ангелу ворох старого платья.

Молодой человек, заметив в витрине старьевщика какие-то жалкие лохмотья рядом с кларнетами и клистирными трубками, купил за девятнадцать франков отрепья какого-то бедняги, одевавшегося во все черное и покончившего с собою. Ангел с врожденным величием принял одежду и облачился в нее. На нем она приобрела неожиданное изящество.

Он сделал шаг к двери.

— Итак, вы меня покидаете? — сказал Морис. — Это решено? Боюсь, что когда-нибудь вы горько раскаетесь в этом безрассудном шаге.

— Я не должен глядеть назад. Прощайте, Морис.

Морис застенчиво сунул ему в руку пять луидоров.

— Прощайте, Аркадий.

Но когда ангел переступил порог, в тот самый миг, когда в двери видна была только его поднятая пятка, Морис позвал его снова.

— Аркадий!.. Я совсем забыл!.. У меня, значит, больше нет ангела-хранителя!

— Да, Морис, у вас его больше нет.

— Так что же со мною будет?.. Ведь надо же иметь ангела-хранителя! Скажите, если его нет, это не грозит большими неудобствами или не чревато опасностями?

— Прежде чем ответить вам, Морис, я вас спрошу, хотите ли вы, чтобы я говорил соответственно вашим верованиям, которые были раньше и моими, а именно соответственно учению церкви и католической религии, или же соответственно натуральной философии?

— На чорта мне ваша натуральная философия!.. Отвечайте мне, согласно с религией, которую я исповедую и в которой я хочу жить и умереть.

— Так вот, мой милый Морис, утрата ангела-хранителя лишит вас, по всем вероятиям, некоторой духовной поддержки, некоторых небесных благ. Я излагаю вам на этот счет твердое мнение церкви. Вам будет недоставать опоры, совета, помощи, которые руководили бы вами и укрепляли бы вас на пути к спасению. У вас будет меньше силы не поддаваться греху, хотя у вас ее было и без того не много. Наконец, в духовном смысле вы будете лишены силы и радости. Прощайте, Морис. Когда увидите госпожу дез-Обель, передайте ей мой поклон.

— Вы уходите?

— Прощайте.

Аркадий исчез, а Морис погрузился в кресло и долго сидел, охватив голову руками.