Сказано:

«Мнози бо суть звании, мало же избранныхъ».

К этому малому принадлежит и А.Ф. Лосев – человек-символ, человек-миф, живое воплощение непресекающейся связи времен. Судьба избрала его в число немногих подвижников для выполнения труднейшей миссии – сохранения духовной традиции. После мощного взлета его гения в конце 20-х – начале 30-х годов, даровавшего нам целую серию прекрасных и мудрых книг, до сих пор еще ждущих своего читателя, ему пришлось надолго замолчать. Однако дух его, призванный к сохранению самих основ гуманитарной (то есть жизненно важной для человека) культуры, продолжал неустанно работать. И результаты этой работы, прорвавшиеся к людям в 60-е – 80-е годы, поистине колоссальны. 8 огромных томов «Истории античной эстетики», не говоря уже о десятках других книг и сотнях статей, – плод титанической, непосильной для одного человека работы действительно избранного духа.

Но почему античность!? Ведь Лосеву, философу-феноменологу, тонкому стилисту, филологу, музыковеду, культурологу, свободно доступна вся европейская духовная культура от ее истоков до наших дней. Эстетика Возрождения и эстетическое сознание Вагнера, философия Соловьева и современная символология, блестяще проанализированные им, – яркие свидетельства этого. Так почему же именно античная эстетика заняла главное место в духовном космосе позднего Лосева? Сам патриарх нашей науки лукаво усмехается и не дает прямого ответа, отчего тайна его почти вековой любви становится еще глубже и притягательнее. Так в чем же она? Ответ, почти неожиданно, дает сегодняшний день. Он просто кричит о ней со страниц газет и журналов, с экранов телевизоров, с высоких и не очень высоких трибун. Мы вдруг «всем миром» прозрели, увидели, что погрязли в болоте бездуховности, безнравственности, бескультурья, всеобволакивающей серости (в науке, искусстве, культуре), что почти прервалась нить духовной традиции и попирается прах «отеческих гробов»; мы почти захлебнулись в затхлой тине мещанства и потребительства. И здесь-то почти 95-летний Лосев бросает нам спасательный круг своей «Античной эстетики» – этот живительный глоток свежего воздуха древней Эллады, спасительное напоминание о мудрых и прекрасных мечтах «детства человеческого», о бессмертных идеалах истины, добра и красоты, слитых воедино, о неутилитарных устремлениях человеческого духа, о бесконечной радости земного бытия, пронизанного любовью к прекрасному. Забыв обо всем этом, растеряв истинные духовные ценности, человечество обрекает себя на гибель – пророчествует подвигом своей долгой и многотрудной научной жизни Лосев. «Красота спасет мир» – страстно верит он вместе с великим Достоевским и стремится оттуда, из тоже своего конца XIX, пробудить в нас, людях конца XX столетия эту веру.