<…> Приступая к составлению словника и подбору авторов, мы с А.Г. Спиркиным, а затем и Л.Ф. Денисовой, на короткое время – еще до А.Г. Спиркина – ставшей заведующей редакцией философии издательства, решили, что главным нашим консультантом, а затем и автором по циклу истории античной философии и эстетики будет А.Ф. Лосев. А.Г. Спиркин хорошо понимал, кто такой А.Ф. Лосев и какое значение он может иметь для проекта «Философской энциклопедии». Я также понимал это. Впервые мы встретились с Алексеем Федоровичем еще в 1943 году на философском факультете МГУ. Но знакомство наше не закрепилось – я не прижился на факультете, а Алексея Федоровича в том же году уволили из МГУ. Настоятельная необходимость привлечения А.Ф. Лосева в авторский состав «Философской энциклопедии» была для нас несомненной. В какой-то мере понимал это и Л.С. Шаумян, идеологический руководитель издательства, будущий автор статьи в III томе «Философской энциклопедии» «Культ личности», которой были недовольны в ЦК КПСС. Сопротивление таких членов редколлегии «Философской энциклопедии», входивших в партноменклатуру, как ее главный редактор Ф.В. Константинов, как М.Т. Иовчук и некоторые другие, ловким маневрированием удавалось нейтрализовать А.Г. Спиркину, вскоре ставшему заведующим редакцией, а затем и заместителем главного редактора.
<…> Мы послали Алексею Федоровичу наметки раздела словника по истории античной философии с просьбой внести коррективы и сообщить, какие из намеченных статей он согласен написать. Это обращение оказалось чрезвычайно эффективным – Алексей Федорович значительно пополнил словник и ввел в него имена, о которых мы и не слыхивали. Так завязались наши связи, в осуществлении которых на всем протяжении издания «Философской энциклопедии» помогала Аза Алибековна Тахо-Годи, без нее участие Алексея Федоровича в нашем издании было бы просто невозможным.
Алексей Федорович был поистине виртуозом энциклопедического жанра, особенно жанра короткой статьи, каковых в Энциклопедии было едва ли не большинство. Особенно в первых двух томах, которые готовились во время, когда предполагалось по нашим тогдашним наивным предположениям (как это и было объявлено в упомянутом первом буклете о выходе «Философской энциклопедии», подписанном к печати 21.XII.1957 г.), что Энциклопедия выйдет в трех томах и «издание будет завершено в 1960 г.». Издание было завершено только в 1970 г. и в пяти томах, причем последние три, а особенно 4 и 5, – в значительно увеличенном по сравнению с первыми томами объеме. В связи с увеличением объема издания увеличивались и объемы статей Алексея Федоровича. В моем архиве сохранилась запись об изменении объемов его статей. Так, статья «Неоплатонизм» по словнику предполагалась в объеме 9.000 знаков, а была сдана в объеме 23.750, статья «Нус» соответственно 1.500 и 13.700, статья «Платон» 24.000 и 55.300, «Плотин» 4.500 и 21.450 и т.д. В целом статьи 4 и 5 томов были увеличены почти на 100 тысяч знаков (2,5 авт. листа), что по энциклопедическим масштабам было увеличением огромным.
Даже и миниатюрные статьи Алексея Федоровича поражали информационной насыщенностью, обобщенностью характеристик, к тому же включенных в контекст истории античной философии и истории античности вообще. Поражал также и аппарат. Алексей Федорович ссылался на редчайшие первоисточники и огромную специализированную литературу. Не будет преувеличением сказать, что читатель получал в этих статьях многие сведения впервые, к тому же часто о мыслителях и фактах, ранее не известных. С этой точки зрения интересно отметить, что в библиографиях ко многим статьям вообще нет указаний на русскоязычную литературу, даже и обзорно-учебную, вроде I тома «Истории философии» (М., 1940), в то время главного сводного труда по этим вопросам, и I тома упомянутого шеститомника (М., 1957). Таковы, например, статья II тома «Клеанф», статьи III тома «Нигидий Фигул», «Олимпиодор» (младший и старший), «Секстин» и другие. Энциклопедические статьи Алексея Федоровича, особенно краткие, написаны особенным стилем, который сам достоин специального лингвистического анализа.
Что касается статьи «Диалектическая логика», то с этой статьей связана довольно «темная» история. В буклете об издании «Философской Энциклопедии» под заголовком «Конкурс на лучшие статьи для I и II томов „Философской энциклопедии“» сообщалось, что на конкурс выдвигаются восемь статей и среди них статья «Диалектическая логика». Далее говорилось, что статьи представляются под девизом и что
«статья, получившая 1-ю премию, публикуется в „Философской энциклопедии“. Статьи, получившие 2-ю премию, и другие наиболее интересные статьи будут рекомендованы для опубликования в философских журналах и сборниках, издаваемых в СССР. В случае неприсуждения 1-й премии будет печататься (в „Философской энциклопедии“. – З.К.) статья, получившая 2-ю премию, после ее доработки по указанию редколлегии».
Однако статья А.Ф. Лосева на эту тему, получившая вторую премию, не была напечатана ни в «Философской энциклопедии», ни, насколько мне известно, в каком-либо другом издании. Статья на эту тему вообще была исключена из словника, точнее говоря, была дана отсылка – «см. Логика. Диалектический материализм»[144].
Расскажу о двух эпизодах, связанных с моим редактированием статей Алексея Федоровича. Как правило, они превышали первоначально рассчитанные размеры, даже и те, которые предназначались для последних томов с увеличенным объемом. Тем более это касалось статей первого тома, в частности – статьи о Гераклите Эфесском. Представленная Алексеем Федоровичем статья значительно превосходила заданный объем, и я был вынужден ее сокращать. Но мой грех состоял в том, что я при этом существенно внедрялся в ее содержание, подгоняя его под канонический стандарт, который сам я усвоил некогда под влиянием преподавания М.А. Дынника в МИФЛИ, где я учился, и его книги «Диалектика Гераклита Эфесского» (М., 1929), а также комментария Маркса на книгу Ф. Лассаля «Философия Гераклита Темного из Эфеса». Алексей Федорович смирился с этой моей акцией, и, думаю, потому, что не хотел в самом начале нашей работы, с первого тома обострять отношения. Но этим он достиг важного результата: с тех пор, поняв со временем, что я наделал, я никогда более не позволял себе совершать подобное, хотя сокращать статьи все-таки приходилось – с санкции Алексея Федоровича. Рассказываю я это не только для того, чтобы зафиксировать факт неаутентичности статьи о Гераклите, напечатанной в I томе «Философской энциклопедии» ее авторскому варианту (и это делает чрезвычайно важным публикацию именно этого последнего), но и чтобы связать этот эпизод со следующим.
Когда я увидел, что статьи Алексея Федоровича неизбежно приходится сокращать, даже и при увеличении объема статей 4 и 5 томов, я к моменту, когда уже готовились статьи 4 и 5 томов, предложил эти его статьи напечатать отдельной брошюрой (макетом), так сказать в натуральную величину и безо всякого редактирования. В эти тома входили сложнейшие и совершенно не исследованные (как потому, что мало доступны были труднейшие источники на древнегреческом и латинском языках, так и потому, что сюжеты этих статей были трудно проводимы через всякого рода идеологические и цензурные препоны ввиду их религиозно-идеалистического содержания) циклы платонизма, неоплатонизма, стоицизма, а также обзорные статьи – «Перипатетики», «Римская философия», «Элидо-Эретрийская школа». Чтобы провести свой замысел через начальство, я, ссылаясь на сложность статей и неизученность материала, на их значение для углубления знаний об античной философии, выдвинул аргумент (который воспроизвел в коротеньком предисловии к макету), что статьи эти нуждаются в широком обсуждении прежде, чем их можно «пропустить» в тома. С этой целью и для ослабления цензурного внимания на брошюре был сделан гриф «Рукопись для общественного обсуждения». Аргумент мой был совершенно «липовый», и я это понимал. К мало-мальскому серьезному обсуждению макета во всей стране были способны несколько человек, которые к тому же, как я думал, вряд ли приняли бы участие в обсуждении. Так оно и получилось, и я не помню, чтобы хоть кто-либо откликнулся на призыв обсуждать макет. Зато подлинный замысел – опубликовать статьи в несокращенном и нетронутом виде и тем двинуть вперед нашу историографию античной философии, а также впервые дать возможность Алексею Федоровичу после стольких лет выступить по истории философии с отдельным изданием – был реализован полностью. Правда, объем для такой сложной, огромной и разнообразной по содержанию и длительной по хронологическим рамкам темы был сравнительно небольшой (около 16 авт. листов), а тираж был попросту ничтожен (250 экз.), – но дело было сделано. И здесь хотелось бы внести одно предложение. Надо было бы в таком же нетронутом, аутентичном виде, в каком мы издаем сегодня статьи А.Ф. Лосева для 4 и 5 томов «Философской энциклопедии», издать и статьи 1 – 3 томов. К сожалению, архив «Философской энциклопедии» (как сообщили мне в теперешнем издательстве «Российская энциклопедия», преемнике издательства «Советская энциклопедия»), где были собраны оригиналы всех статей Алексея Федоровича (и, конечно, всех других авторов), уничтожен. Но, как полагает А.А. Тахо-Годи, они должны были сохраниться в еще не разобранной части архива Алексея Федоровича.
Алексей Федорович остался крайне недоволен технической стороной издания макета. Тексты, естественно содержащие большое количество указаний на иностранных, в том числе и классических языках, были сильно искажены. Можно было добиться здесь и лучших результатов. Но это было опасно, такое издание вообще-то было неординарным, и его удалось осуществить только с санкции и при поддержке Л.С. Шаумяна, понимавшего его значение. Так что с недостатками издания пришлось примириться. Получив значительную часть тиража, Алексей Федорович проводил корректорскую работу и рассылал экземпляры с соответствующей правкой. Прислал он такой выправленный экземпляр и мне со следующей выразительной надписью:
«Дорогому Захару Абрамовичу Каменскому с извинениями за макулатурный подарок. 28/III 66 г.
Поскольку я привел эту надпись, скажу, что Алексей Федорович дарил мне и тогда, и позже свои книги, часто с не менее выразительными автографами. Так, на экземпляре «Ученых записок, том LXXX, кафедра классической филологии, вып. 4. Московский Государственный педагогический институт им. В.И. Ленина, М., 1954», где были напечатаны две его работы: «Эстетическая терминология греческой литературы» и «Гесиод и мифология» (из 301 страницы книги тексты Алексея Федоровича занимают 244, так что это, в сущности, была его первая монография после публикаций 20-х годов), – Алексей Федорович написал:
«Глубокоуважаемому Захару Абрамовичу Каменскому от участника этого сборника.
Прими, внимательный Захар,
Моих античных завываний
Филологический угар
И плод бесплоднейших мечтаний.
Острый, настойчивый, нелицеприятный, подчас злой в научных делах и спорах, Алексеи Федорович был чрезвычайно мягок и добр в личных отношениях. Он очень любил музыку, особенно Вагнера (зная это, я подарил ему альбом долгоиграющих пластинок с записью всего «Лоэнгрина»). За годы нашей совместной работы наши отношения подчас выходили за пределы чисто рабочих. Я бывал у Алексея Федоровича дома и на даче. Я удостоился его речи на латинском языке при защите моей докторской диссертации, хотя прибыть на защиту ему было очень непросто. По-моему, почти никто, и я в том числе и к моему глубокому огорчению, речи его не понял, а как было бы мне интересно узнать, что же сказал Алексей Федорович по этому поводу. В доме Алексея Федоровича и Азы Алибековны царило чисто русское, но оформленное с каким-то особым античным духом и изяществом хлебосольство и гостеприимство.
Все то, что я рассказал в этих заметках, – от изощреннейшей всечеловеческой культуры до самых простых и трогательных человеческих проявлений, – все эти своеобразные черты его личности сливались в какой-то совершенно неповторимый синтез, и те, кому посчастливилось встретить на своем жизненном пути этого выдающегося человека, хранят его образ в каком-то только ему отведенном уголке сердца.